Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов госбезопасности. Книга 8

В высших правительственных кругах Российской империи сформировалось устойчивое понимание, что для такой работы следует направить экспедиции, в состав которых необходимо не просто включать соответствующих специалистов, но и наделять таковых определенными властными полномочиями. Считалось, что такие полномочия должны иметь уровень, достаточный для представления России высшим органам власти тех государственных образований, через территории которых будет пролегать путь экспедиций.

Успешному проведению такой работы стало выделение в начале XIX в. разведывательной деятельности в отдельное ведомство с необходимой организационно-штатной структурой.

Кроме этого, в начале 1812 г. при Военном министерстве был создан Военно-учетный комитет, первой крупной работой которого стал анализ просчетов в Отечественной войне с наполеоновской армией, а также породивших их причин. По итогам проведенной работы обнаружилось практически полное отсутствие каких-либо теоретических и особенно прикладных разработок, направленных на успешную организацию стратегических замыслов политического и военного руководства Российской империи. Относительно Среднеазиатского региона комитет выявил, что сведения о нем были весьма отрывочные и противоречивые. Это объяснялось тем, что его описание либо составлялось на рассказах купцов, либо бралось из достаточно устаревших источников.

Вполне естественно, что описываемая выше динамичность военно-политических событий, происходивших в первой половине XIX в. на среднеазиатской территории, ускорила в определенном смысле его изучение. К этому времени значительно изменились формы и методы управления войсковыми контингентами на театрах военных действий, стали на новую ступень разработка и выпуск оружия, боеприпасов и другого армейского оснащения. Такое состояние, в свою очередь, потребовало иных, более модернизированных подходов к планированию и прогнозированию применения войск в предстоящих боевых действиях.

К этому же времени в России уже действовали такие подразделения и организации, как Корпус топографов и Военно-топографическое депо, а с 1845 г. в Санкт-Петербурге начало свою работу Русское географическое общество, отделы которого на востоке страны существовали в Иркутске, Оренбурге и Омске. Начался регулярный выпуск научных трудов Общества, таких как «Издание ИРГО[157]», «Ежегодник ИРГО», а также нескольких журналов.

Становится очевидным, что ко второй половине XIX в. и военное ведомство, и российское научное сообщество, а также соответствующие правительственные круги, заинтересованные в политическом и экономическом развитии страны, обладали мощным инструментом для проведения разностороннего изучения неисследованных, но необходимых территорий, в том числе с позиций разведки.

Именно в этот период происходит генезис исследовательской работы видного русского ученого и военного деятеля – Н. М. Пржевальского.

Николай Михайлович родился 31 марта 1839 г. в Смоленской губернии. После смерти отца, офицера-инвалида, когда Николаю было семь лет, мать отстроила небольшое имение в смоленской глуши. Усадьбу Отрадное окружала настолько дикая природа, что будущий путешественник мог наблюдать у себя во дворе диких зверей. Николаю и его младшему брату постоянно хотелось самостоятельно изучить близлежащие окрестности, что категорически запрещалось. Учитывая эту опасность, а также острую нехватку средств для воспитания, мать отдает обоих братьев в Смоленскую гимназию.

К моменту зачисления Николай мог уже достаточно неплохо читать. Помимо некоторых книг, в его литературном богатстве были различные описания путешествий, изданные в журнале «Отечественные записки», разрозненные номера которого изредка попадали в Отрадное вместе с товарами коробейников. Но это уже были первые шаги к будущим путешествиям.

Учеба в гимназии соответствовала духу того времени. Вспоминая эти годы, Николай Михайлович зачастую говорил следующее: «Скажу поистине, слишком мало вынес оттуда…»[158].

Гораздо больше для воспитания будущего путешественника в гимназический период сделал его дядя, Павел Алексеевич Каретников, небольшое имение которого располагалось недалеко от Отрадного. Юный Николай все свое каникулярное время проводил в имении дяди, который не только был страстным охотником, но и знатоком природы. Эти же чувства он развил и у племянника.

Когда Николаю исполнилось 12 лет, Павел Алексеевич подарил ему поистине драгоценный подарок – первое охотничье ружье. Меткие выстрелы Пржевальского не раз сражали медведей и тигров в Уссурийском крае, диких яков в горах Тибета. Но самым запоминающимся трофеем тогда еще двенадцатилетнего охотника оставалась его первая добыча – лисица.

Продолжительные прогулки по лесам Смоленщины закалили характер Николая, развили его наблюдательность, став первой школой для будущих путешествий.

Окончание учебы Николая Пржевальского в гимназии пришлось на героическое завершение осады Севастополя и трагической развязки Крымской войны. Мужество защитников легендарного русского города увлекало многих молодых людей, в том числе и Пржевальского. Его разгоряченное воображение послужило возникновению желания связать свою жизнь с армией и поступить на военную службу.

После определения в Рязанский пехотный полк вчерашний гимназист столкнулся с суровой действительностью армейской жизни, в корне отличавшейся от его представлений. По прошествии одного года службы, после произведения в прапорщики, Пржевальского переводят в Полоцкий пехотный полк, дислоцировавшийся в Смоленской губернии[159]. Однако и на новом месте службы его умственное и нравственное состояние оставалось неудовлетворенным. Николай Михайлович все свое свободное время стал посвящать изучению природы и охоте. Параллельно с этим Пржевальский глубоко изучает передовые для того времени труды по ботанике, зоологии и географии.

По окончании однообразной и изнуряющей пятилетней службы на военном поприще у Николая Михайловича с новой силой возникло желание изменить свой образ жизни на путешественника-исследователя. Но следует отметить, что военная выучка, приобретенная за эти годы в достаточной степени, закалила Пржевальского и пригодилась ему в будущих странствиях. Он не раз потом с небольшой группой казаков обращал в бегство разбойничьи шайки, нападавшие на караван его экспедиций.

Изменить свой образ жизни, превратившись в путешественника-исследователя, Пржевальский решил оригинальным образом. После неудачных прошений вышестоящего начальства с просьбой направления его на Амур, Николай Михайлович решил реализовать свое желание через учебу и стал усиленно готовиться к поступлению в Николаевскую академию Генерального штаба.

Блестяще сдав вступительные экзамены, с осени 1961 г. Пржевальский приступил к занятиям в Академии. Страсть к дисциплинам, преподаваемым в Академии, особенно к тем, которые Николай Михайлович определил для себя первоочередными и необходимыми для будущих исследований неизвестных территорий, не ослабевала ни на один день. Исключением стал только один предмет, из-за которого будущего открывателя новых земель едва не исключили из Академии. Этой дисциплиной, как ни странно, стала практическая съемка местности.

Следует пояснить, что этот эпизод академического периода Пржевальского произошел не из-за незнания предмета, а ввиду невнимательности к нему. Оказалось, что направленный в Боровичский уезд для указанной съемки Пржевальский настолько увлекся местной природой и охотой, что не заметил, как ушло отведенное на дисциплину время. Выставленный экзаменационной комиссией низкий бал с трудом был компенсирован устными ответами Николая Михайловича[160].

Вместе с тем обучаясь на первом курсе Академии у Пржевальского состоялась проба пера. Несмотря на решение издателя не выплачивать гонорар автору, Николай Михайлович был рад своему первому труду, увидевшему свет в журнале «Конезаводство и охота»[161].

10 января 1863 г. по всей территории Царства Польского вспыхнуло вооруженное восстание против власти Российской империи. В этой связи к концу текущего учебного года с целью пополнения воинских частей, дислоцировавшихся в западной части страны, офицерам старшего курса Академии было предложено выпуститься на льготных основаниях, то есть без сдачи экзаменов. Этим решением военного ведомства воспользовался и Николай Михайлович. Получив 5 июня 1863 г. звание поручика, Пржевальский вернулся в свой 28-й Полоцкий полк, где был назначен адъютантом полка.

На новой должности будущий путешественник-исследователь продолжает заниматься естественными науками, к которым прибавились история и описание исследованной природы. Самым значимым событием для Николая Михайловича в период службы после выпуска в Полоцком полку стало избрание его членом ИРГО за изданную еще в Академии работу «Военно-статистическое обозрение Приамурского края»[162]. Это обстоятельство еще больше усилило желание Пржевальского принести пользу Отечеству на исследовательском поприще.

Варшавское юнкерское училище.

В этом же году российский император Александр II утвердил Положение о Главном управлении Генерального штаба. Согласно этому документу, разведывательные функции относительно азиатского региона возлагались на 2-е (азиатское) и 3-е (военно-учетное) отделения. Последнее занималось военно-учетными экспедициями, направляемыми для сбора сведений в пограничных регионах России и прилегающих к ним сопредельных территорий.

Реализации желания сменить строевую службу на научную поспособствовало само Польское восстание. После подавления мятежа военное руководство провело значительные кадровые ротации, заменив в первую очередь на территории Царства Польского всех неблагонадежных офицеров, в том числе и в недавно организованном Варшавском юнкерском училище. При поддержке своих сокурсников по Академии М. В. Лауница и Н. В. Желтухина Пржевальского переводят на службу в училище, где он с 1 декабря 1864 г. состоит в должности взводного офицера[163].

За время службы в училище Николай Михайлович сформировал серьезную научную библиотеку и пробудил стремление к саморазвитию своих учеников. Параллельно с этой работой Пржевальский тесно связывает себя с польскими научными деятелями, которые в свое время внесли значительный вклад в изучение Сибирского края. Пребывая в обществе образованных людей и занимаясь учебной работой, будущий путешественник-исследователь составляет и издает краткий учебник по географии, адаптированный для соответствующей программы[164]. В его учебнике учитывалась не только физическая, но и политическая география. Последняя стала для Николая Михайловича одной из основ проведения будущих страноведческих исследований в экспедициях, в том числе и с позиций разведывательной деятельности.

Несмотря на то, что служба в Варшавском училище оказывала полезное воздействие на научный рост Пржевальского, будущий путешественник-исследователь продолжал испытывать уверенность в другом своем предназначении. Развитие талантов Пржевальского, связанных с изучением природы, описанием ее в научных сборниках и журналах, не давало ему останавливаться, подогревая его страсть к предстоящим путешествиям. Осознав, что служба в училище не сможет удовлетворить задуманное, Пржевальский начинает искать выход из сложившейся ситуации. Ему на помощь приходит помощник начальника штаба Варшавского военного округа генерал Д. И. Черницкий, в свое время также способствовавший назначению Николая Михайловича в училище.

После служебной переписки с различными должностными лицами, в которой Черницкий превосходно рекомендовал будущего путешественника-исследователя, судьба Николая Михайловича была решена положительным и вместе с тем снова оригинальным образом.

Как говорилось выше, Пржевальский окончил Николаевскую академию Генерального штаба без сдачи итоговых экзаменов, как считалось в то время – по второму разряду. Это обстоятельство означало невозможность быть причисленным к самому Генеральному штабу.

Следует пояснить, что в то время Главный штаб, считавшийся головным органом Военного министерства Российской империи, являлся высшим органом военно-стратегического управления вооруженными силами России. Именно Главный штаб предоставлял возможность офицерам быть причисленными к Генеральному штабу, что давало им право назначения на ответственные, зачастую руководящие, военные должности[165]. Об указанном причислении Николая Михайловича в основном и хлопотал Черницкий в своей переписке. В конце концов благодаря усилиям генерала, а также своей безупречной службе 17 ноября 1866 г. Пржевальский был причислен к Генеральному штабу с назначением для научных занятий в Восточно-Сибирском округе[166].

Н. М. Пржевальский на охоте.

В конце января 1867 г. Николай Михайлович прибыл на новое место службы в Иркутск, являвшееся в то время центром Восточной Сибири. Однако выполнение им своих непосредственных служебных обязанностей не давало возможности напрямую реализовать задуманное. В целом служба была больше канцелярской, чем исследовательской, и заключалась в обобщении различных сведений, касавшихся военного ведомства в этом крае.

Продолжая бороться за осуществление своих идей уже непосредственно в Иркутске, Николай Михайлович обратился с письмом от Председателя ИРГО к военному губернатору Забайкальской области генералу Б. К. Кукелю с просьбой определить его на работу, связанную с практическим изучением местности, еще не описанной в научном и военном образе.

Учитывая, что в это время в состав Российской империи вошел Уссурийский край, о котором практически не было достоверной информации, Пржевальский, как никто другой, подходил для организации экспедиции по указанной территории. На предложение генерала исследовать этот регион Николай Михайлович не раздумывая согласился, несмотря на то обстоятельство, что для экспедиции выделялись сравнительно небольшие средства.

Состоялась также и приватная беседа Кукеля с Пржевальским, в которой генерал поручил, помимо любых научных изысканий, собрать сведения о числе и состоянии живущих в Уссурийском крае маньчжуров и корейцев, осмотреть расположение находящихся на указанной территории войск, а также исследовать пути к границам Кореи и Манчжурии. Иначе говоря, Пржевальскому было определено первое объемное по значимости и характеру разведывательное поручение[167].

Фактически это была своеобразная сделка между Пржевальским и Кукелем. И если у первого имелось желание проводить исследовательскую работу в Уссурийском крае, то генерал-губернатору крайне необходимо было наладить разведывательную работу на этой же территории. Что касается географического общества, то оно также было заинтересовано в указанной экспедиции, причем в равной степени как в отношении сбора разведывательной информации, так и в плане так называемой «обкатки» подходящего человека для дальнейшей разведывательной работы на подобном исследовательском поприще.

В период уссурийской командировки были исследованы быт и нравы местного населения Восточной окраины Российской империи, особенности климата, почвы, водных пространств, а также различных представителей флоры и фауны. Пржевальскому как путешественнику-исследователю удалось первому добраться до берега Тихого океана и изучить его и приграничную с Кореей реку Тумангу. В этом сравнительно небольшом путешествии Николай Михайлович собрал первичные, но одновременно ценные сведения, касающиеся корейского населения. Особенно тщательно им были исследованы озеро Хасан и впадающие в него с южной и западной сторон реки.

Кроме решения научных и исследовательских задач, Пржевальскому пришлось вспомнить и применить свой армейский опыт, полученный в период участия в подавлении Польского восстания. Летом 1868 г. Николай Михайлович был временно оторван от своих исследований и включился в борьбу по ликвидации банд хунхузов (китайских разбойников), терроризировавших население нескольких небольших русских деревень и пограничных постов.

За усердие, проявленное в вооруженной борьбе с бандитами, Пржевальский был произведен в штабс-капитаны. После окончательного разгрома разбойничьих шаек ему снова была предоставлена возможность продолжить исследовательскую деятельность.

По завершении командировки в Уссурийском крае и возвращении в Иркутск Николай Михайлович был переведен в Генеральный штаб; в январе 1870 г. он прибыл с докладом в Санкт-Петербург.

Сведения об Уссурийском крае, собранные Пржевальским, являлись ценными, обстоятельными и актуальными, поэтому в то время некоторые из них были засекречены соответствующими подразделениями Генерального штаба. Эти качественные характеристики отмечались как в военном ведомстве, так и в научных кругах России.

В частности, работа Николая Михайловича была включена в пилотный проект выпуска секретного издания – «Сборника пограничных, топографических и статистических материалов Азии» – и увидела свет с названием «Соображения о возможной войне с Китаем и разбор пограничных районов Н. М. Пржевальского». К слову сказать, в этом же издании были опубликованы разведывательные материалы, подготовленные другими подобными исследователями и также считавшиеся для своего времени секретными. К ним относились работы Евтюхина и Ванина («Маршруты на Пекин»), Барабаша и Матюшина («Записки о Маньчжурии»).

Помимо секретных публикаций, во второй половине 1870 г. в свет вышла и книга Николая Михайловича с названием «Путешествие в Уссурийском крае». Полученные в указанной командировке результаты способствовали не только поощрению автора со стороны военного начальства и деятелей передовой русской науки, но и явились рекомендациями для назначения Пржевальского в качестве руководителя будущих экспедиций по изучению крупного «белого пятна» на карте того времени – Китая и Монголии.

Описать даже кратко итоги всех экспедиций Пржевальского в одной публикации невозможно. Напомним лишь цели его путешествий и достигнутые Николаем Михайловичем в эти периоды на разведывательном и дипломатическом поприще результаты.

Так, на примере уссурийской командировки следует пояснить, что к разведывательным задачам в тех исторических и физических условиях относилось не только подробное изучение, съемка местности или составление карт с нанесением на них маршрутов передвижения. Сведениями разведывательного характера являлись и этнографические данные местного населения, обитающего на обширных неизученных территориях, их нравы и обычаи, отношение к русским подданным и европейцам в целом. Важными были данные и о возможности прохождения войск, наличии провиантских резервов как для военнослужащих, так и для гужевого транспорта, состоянии и оснащенности армий тех государственных образований, через территорию которых проходили путешественники-исследователи.

Стратегической линией было и изучение экономических вопросов в описываемых регионах, которая также исследовалась Пржевальским. Известно, что до открытия судоходства по Суэцкому каналу в конце 1869 г. Кяхтский тракт был одним из самых коротких путей из Китая в Россию и европейские страны. К примеру, это способствовало тому, что в период правления Александра III ввоз из Китая в Россию чайного листа через Кяхту составлял 27 % в год от общего объема производства. Сравнивая этот показатель с экспортом в США, объем достигал только 13 % в год[168]. Этот пример легко охарактеризовать и с частной стороны – русский купец, начавший заниматься поставкой чая из Китая, за один год успешной торговли мог перейти из третьей гильдии в первую. Поиск более коротких путей в Китай, в том числе в другие отдаленные его провинции, являлся весьма выгодным в экономическом отношении.

Кроме того, указанный тракт зачастую использовался и для осуществления дипломатических миссий, направляемых российским правительством на Восток.

Серьезная необходимость поиска новых путей в Восточные страны через Центральную Азию, в первую очередь в Китай, обусловливалась и тем, что древнюю империю ослабляла значительная разобщенность ее провинций. Проблема состояла в слабых связях провинций империи с центром, что давало местным правителям неконтролируемые права и порождало продажность государственного аппарата. Этой слабостью Китая старалась воспользоваться британская сторона с целью колонизации китайских территорий и приведения захваченной страны к полной экономической и политической зависимости.

Что касается России, то ее политические и военные круги, помимо физической и экономической оккупации Китая, были озабочены предполагаемым увеличением транзита опиумных караванов через территорию нашей страны.

Для контроля над складывающейся ситуацией требовалось в относительно короткий срок изучить обширные неисследованные азиатские территории от Кяхтинского тракта до Китая и других восточных государств, что, в свою очередь, требовало решения, помимо научных, ряда разведывательных задач. С этими задачами Николай Михайлович и его спутники успешно справились, о чем свидетельствует высокая оценка не только военного руководства, но и самого императора.

Отправившись в 1-е (монгольское) путешествие (17 ноября 1970 г. – 19 сентября 1973 г.)[169], Пржевальским были исследованы части пустынь Ала-шань и Гоби, городской округ Монголии – Ордос, озеро Кукунор, тэтунские хребты. В этой экспедиции Николаю Михайловичу удается также проникнуть в Северный Тибет, что для европейского человека было в то время практически невозможным.

Во 2-м путешествии (12 августа 1876 г. – конец ноября 1977 г.) был найден путь от Кульджи через Тянь-Шань до озера Лоб-нор, которое было открыто Пржевальским в начале 1877 г.

В этой же экспедиции наиболее плодотворно были решены и разведывательные задачи, касавшиеся описания жизни и быта представителей народов, населявших территории, по которым проходили путешественники, а также выявлены интересные подробности о дунганском восстании и пребывании русских староверов на Лоб-норе[170].

Серьезное влияние на формирование Николая Михайловича как военного разведчика в этот период оказал один из опытнейших специалистов по Азии, русский исследователь и дипломат Николай Федорович Петровский. Сохранилась часть переписки двух военных разведчиков, в которой Петровский оказывал разностороннюю консультационную помощь Николаю Михайловичу, особенно в оценке боеспособности и боеготовности китайских вооруженных сил[171].

3-е (тибетское) путешествие состоялось в период с 21 марта 1879 г. по 29 октября 1880 г. Экспедиция совершила путь от Зайсана через китайский Хами к верховью Желтой реки. В этом путешествии Пржевальский провел серьезную дипломатическую встречу – осуществил переговоры с посольством далай-ламы, по праву став первым европейским лицом, установившим межгосударственные отношения с представителями такого рода власти.

В третьем путешествии Пржевальским были определены астрономические и гипсометрические пункты, при помощи которых Николай Михайлович осуществил нанесение глазомерной съемки, а также собрал подробные характеристики климата и провел метеонаблюдения. Эти данные наряду с составленными картами местности имели значительную военно-стратегическую ценность[172].

Участники 2-й Тибетской экспедиции (1883–1885 гг.)

Что касается 4-го (второго тибетского) путешествия (21 октября 1883 г. – 29 октября 1885 г.), то Пржевальский со своей командой прошел от Кяхты уже до истоков Желтой реки. На этом пути ими были открыты и изучены несколько рек, озер, горных хребтов и, главное, пригодных для продвижения караванов (а в случае необходимости войск) дорог.

В этой же экспедиции помощником Николая Михайловича – Всеволодом Ивановичем Роборовским – с большим успехом была осуществлена фотографическая съемка, несмотря на то, что таковая оставалась еще достаточно громоздкой и едва вышла за пределы стационарного состояния. Практическое применение фотографии в процессе путешествия явилось передовой технологией в фиксации изображения, что улучшило результаты экспедиционных исследований.

После возвращения из второй тибетской экспедиции, помимо очередных награждений и поощрений от научного сообщества, 22 января 1886 г. полковник Н. М. Пржевальский был произведен в генерал-майоры.

В период подготовки пятой экспедиции к выходу на маршрут была утверждена секретная на то время «Программа наставления и вопросов среднеазиатским туземным разведчикам, посылаемым для собирания политических и других сведений», подготовленная Петровским. С содержанием этого документа были ознакомлены как Н. М. Пржевальский, так и В. И. Роборовский. Им предписывалось широко использовать требования, изложенные в наставлении, в предстоящей командировке[173].

5-я экспедиция, начавшаяся 18 августа 1888 г., несмотря на добротную подготовку и оснащение, стала для великого путешественника-исследователя последней. Употребив сырой воды из реки Чу, Николай Михайлович заразился брюшным тифом и 20 октября того же года скончался.