Две судьбы Джаннет. Лучик солнца впереди

Придя в себя через несколько минут, она увидела суетящихся медсестер, что со всем вниманием приводили ее в чувство, и акушеров, делавших свою работу. Снова непрерывно по щекам потекли слезы. Джаннет прекрасно понимала, что ничего уже не поделаешь. Ребенка не спасти, ведь иначе ее положили бы не на родовое кресло, а в палату, и подключили бы системы с капельницами. Но, увы, картина говорила о другом.

– Так, деточка, пришла в себя. Потужься немного. Немного потрудись, тебе нужно это сделать, дабы не подвергнуть опасности свое здоровье, а то и жизнь. – Через несколько минут после начала всей суеты врачи начали проводить завершающий этап преждевременных родов. Между собой врачи переговаривались, говоря о том, что остались довольны результатом без последствий.

– Кровотечение вызвало преждевременные роды. Беременность не удалось спасти, – произнесла доктор с врачебным хладнокровием.

– Джаннет, деточка! – обратилась доктор к девушке. – Я просмотрела твою историю беременности. Беременность протекала безупречно, никаких отклонений и патологий. Срок 14—16 недель. Что такое произошло с тобой, что повлекло за собой выкидыш, да еще с сопровождающим кровотечением? Ты упала откуда-то или, может, таскала тяжести, авария или какой-то большой стресс перенесла? Ну, не знаю. Я хотела бы разобраться.

Джаннет отвернулась в другую сторону и только продолжала не переставая плакать с прерывистым дыханием, не в силах что-либо произнести.

В ту же минуту Мурат в отделении хирургии говорил о том, что с сегодняшнего дня собирается взять отпуск на пару недель, а то и больше.

– А что случилось? – с незаметным сарказмом спросила Самира. – Что тебя так переутомило?

– Просто устал, – коротко кинул Мурат. – Хочу отдохнуть и морально, и физически.

– Все хорошо у тебя? Дома все в порядке? С мамой твоей, дочкой?

В этот миг Мурат вопросительно посмотрел на Самиру, подумав, спрашивает ли она, чего-либо зная или случайно.

– Все в порядке, – ответил он и ушел.

Самира смотрела ему вслед с легкой, еле заметной улыбкой на лице. «Я знаю, Мурат. Я знаю, что произошло. Можешь молчать, так даже лучше», – мысленно понеслось в ее коварной головке.

Утром Мурат проснулся от какого-то непонятного шума во дворе. Удивленный, он направился к окну и от изумления отскочил назад, но затем, снова подойдя к окну, продолжил смотреть. Во дворе подметала Джаннет, но, сделав несколько махов метелкой, она остановилась и, прикрыв руками лицо, стала непрерывно плакать. В правой стороне двора, внутри цветочной клумбы, на большом камне сидела Аниса и махала ножками вперед и назад. Он присмотрелся и заметил, что своими ножками девочка постепенно вырыла яму, яму уже достаточно немаленькую, и Мурат забеспокоился, что она может туда упасть.

Как только он хотел сделать движение, чтобы выйти во двор, как заметил, что со стороны Джаннет выбежал маленький мальчик, еле ковыляя ножками ввиду своего совсем еще раннего возраста. Он не останавливаясь побежал в сторону Анисы, и не успел Мурат произнести и звука, как малыш за долю секунды упал в эту яму. Мурат, в ту же секунду выбежав на улицу, и быстро подбежал к той яме, но она оказалась уже зарыта – с небольшим холмиком над ней. «Что такое? Куда делся этот малыш?» – он кинулся на колени и начал отчаянно и небрежно пальцами рыть землю на холмике. Окровавленными уже от сырой и холодной земли пальцами он продолжал рыть, но земля не поддавалась, словно не хотела отдавать то, что уже зарыто в ней.

Мурат вскочил с постели в холодном поту. Лоб был мокрым. Затем немедля выбежал во двор к тому самому камню. Камень лежал на том же месте, холмика в клумбе не было, на улице было еще темно и пусто.

«Один и тот же сон. Один и тот же сон уже третью ночь подряд снится. Да что же это?» – Мурат схватился за голову обеими руками и расчесал волосы против роста. Он не находил себе места, задаваясь вопросами, откуда этот сон, никак не сопоставляя это с потерей ребенка. Он даже не вспомнил о беременности Джаннет. О бывшей уже беременности. Присев на камень, он задумался. Мысли мучили его, совесть терзала, говорила: «Ты должен был… Ты мог бы… Надо было бы… бы…» Все эти «если бы» и «бы» не оставляли его. Все крутилось в его голове. Он мучился, забыв о том, что первопричина всех этих мучений и событий он сам. Его нерешительность, его бесхарактерность, его трусость.

В то же утро Джаннет выписали из больницы. За ней приехали Рустам с невесткой. По дороге старались отвлекать разговорами о доме, рассказывали некоторые веселые моменты с Аниской, что она скучает очень, говорили, что мама переживает очень. Джаннет улыбалась, наполовину пропуская все мимо ушей. Ее сегодня ничего не интересовало. Потеря семейного счастья, дома, беременности стали слишком большой нагрузкой для ее хрупких плеч. Откуда взять силы, чтобы перенести это все, откуда набраться терпения? Только эти вопросы мучили ее, создавая кашу в ее голове. Все так перевернулось. Разве может в жизни человека все поменяться в корне настолько, что не придет и в голову даже, будь у тебя хоть самое богатое воображение? Реальность. Вот она, та самая реальность. Хоть уезжай ты на долгое время, хоть засни на год и больше, реальность никуда от тебя не денется. Суть всей ее жестокости в том, что она есть и с ней нужно мириться.

До дома они доехали быстро. Амина помогла Джаннет взять сумку с некоторыми личными вещами, и они вошли во двор. При входе в дом слышался разговор Рахима с родителями. Что же приятного она могла услышать кроме ругани и споров, да к тому же в ее адрес?

– Твоя сестра чуть не погибла, потеряв много крови. Имей хоть немного совести и сострадания. Как ты можешь так говорить? – ругала его мать.

– Ну и отлично было бы, если бы все прошло само собой. Мне не пришлось бы марать руки, – не задумываясь добавил он.

– Я не верю своим ушам. Я совершенно не знала своего сына, – Асият схватилась за голову. – Словно она твой враг. Только враг с легкостью поверит в плохое о ком-либо. А ты словно ждал повод, словно искал компромат. Все, уйди отсюда. Не хочу больше ничего слышать. Я и так убита, а ты еще добавляешь.

Рахим направился к двери, чтобы выйти из комнаты. Услышав его шаги, Джаннет и Амина ускорили шаг и зашли в комнату Джаннет.

– Он так просто не оставит меня, – начала разговор Джаннет. – Я хорошо знаю своего брата, он будет так провоцировать, провоцировать до тех пор, пока кто-либо не сдастся. Либо меня доведет до того, что я не выдержу и совершу глупость с собой (упаси меня Аллах от этого), либо родителей доведет до могилы. Мне нужно что-то делать. Найти выход.

– Джаннет, сестренка, все будет хорошо. Мы с твоим братом говорили кое о чем. Если ты, конечно, согласишься, то это на этот случай единственный выход. – Джаннет вопросительно посмотрела на невестку, и та продолжила: – Ты же знаешь, что моей мамы родня живет в Турции, ее два дяди с семьями? Так вот, один из них сказал, что с удовольствием примет тебя, чтоб ты пожила у них, пока все не утрясется. Дом у них большой, на всех места хватит. Но пока тебе надо будет переждать еще кое-где, оттуда ты полетишь в Турцию. Может, Рустам все уладит, выяснит здесь и тебе вообще не придется никуда лететь.

– И где мне придется переждать еще? – немного испуганно спросила Джаннет.

– В Кобулети.

– Где?!

– В Кобулети, это город в Грузии. Там живет мамина давняя подруга, они в очень хороших отношениях. Она тоже в курсе и готова тебя принять.

Джаннет ухмыльнулась:

– Словно преступницу, должны меня скрывать. Как я оказалась в таком положении, до сих пор не могу понять.

Джаннет привыкла соглашаться со всем, что ей предлагают или рекомендуют, но переезд в дальние страны был слишком большим шагом для ее однообразной жизни домохозяйки, привыкшей, повинуясь, сидеть дома, выполняя свои обязательства. Это был шок для ее сознания, она никак не могла представить себя в другом месте, с другими людьми, в другой обстановке. Но другого выхода она не видела. Да к тому же, если это ее брат нашел для нее этот выход, значит, действительно нет другого.

– Джаннет, мы в любом случае тебя не оставим, ты не волнуйся. Мы всегда будем на связи. Это временно, тебе нужно будет это пережить. Заодно увидишь немного мир, – улыбнулась Амина. Джаннет молча соглашалась. А что же ей еще оставалось делать? Разве ей оставили выбор, притесняя? С одной стороны – муж, бросивший по непонятным для нее причинам, с другой – братья, угрожающие убийством. Оставалось только соглашаться. Она утвердительно кивнула головой. Амина продолжила вводить ее в курс:

– Смотри, в Кобулети живет подруга мамы, очень хороший человек. Ты поживешь у нее некоторое время, посмотрим по обстоятельствам, а потом, если понадобится, полетишь в Стамбул либо сначала в Ризе, там дядя с семьей тоже периодически живет. Смотря где в данный момент проживает родня бабушки. Изначально они все жили в Ризе, но потом постепенно стали перебираться в Стамбул, так как у каждого в семье был кто-то из детей, которому для карьеры требовалось пребывание именно там. У них дома в Ризе, и отпуск они часто проводят там. Очень красивые места, тебе понравится. Его еще называют городом турецкого чая. Мы будем с тобой на связи и дадим тебе знать, когда нужно будет направиться туда. Они тоже с наших краев, с такими же обычаями и менталитетом. Тем более братья моей бабушки и их дети и внуки почти каждый год проводили время здесь. Ты не будешь чувствовать себя чужой.

Джаннет молча слушала, но не могла сообразить и представить, как она будет жить в чужом городе, в чужой стране. Что же ее ждет на чужбине? Такую робкую и не очень смелую девушку, привыкшую жить под крылом своего опекуна-мужа.

Через полчаса девушка вышла из комнаты и направилась на кухню, но сначала зашла в комнату матери, чтобы посмотреть, как она. Асият прибиралась в шкафу.

– Мама, как ты себя чувствуешь? Мигрень так же мучает? Давай я измерю давление тебе?»

– Нет, Джаннет, все нормально, не нужно. Мне немного полегчало. Пойду на кухню сейчас. На ужин нужно что-нибудь сообразить. Ты тоже, наверное, проголодалась.

– Амина давно пошла на кухню готовить. Я иду ей помогать. Ты отдыхай, мамуль. Мы сами все сделаем.

– Да сколько можно отдыхать? Не могу лежать больше. Да к тому же, если твой старший брат снова увидит меня одну в комнате, не упустит возможности снова засесть на мои уши. О Аллах, как же он меня замучил! Да что же это за напасть? Словно не мой родной. А Хасан – так вообще, как не с этой семьи. Ему все равно. Что бы я делала, если бы у меня не было Рустама. Он моя поддержка. Хвала Всевышнему Аллаху, что у меня есть он!

Джаннет улыбнулась смущенно. Словно почувствовала себя лишней в этот момент. Но мать не заметила этого и ничего не сказала в утешение дочери.

– Мам! – обратилась она к матери. – Рустам тебе ничего не говорил по поводу моего отъезда?

– Нет. Какого отъезда? Он несколько раз что-то пытался сказать, но каждый раз его перебивал Рахим. А что за отъезд? Куда?

– Они с Аминой предлагают мне временно перебраться в Турцию к ее родственникам по матери, пока все не выяснится. Чтобы ничего не произошло в необдуманных обстоятельствах.

– А что тут может выясниться? – возмутилась мать. – Можно подумать, что мы жертвы какого-то недоразумения и остается только ждать выяснений.

– Мам, ты сейчас серьезно? Почему ты так говоришь?

– Думаешь, мне легко доказывать твоим братьям твою невиновность, когда я сама не знаю, во что верить и чему доверять? А? Почему с нами все это происходит? Разве может такое произойти без каких-либо оснований? Я уже не знаю, что говорить, во что верить. Да что же это?» – Асият села на кровать и начала плакать.

Джаннет молча глубоко задумалась, прислонившись к стене у проема двери. Смысла не было утешать мать.

– Я пойду накрою на стол и позову тебя.

– Я сейчас подойду, – тихо ответила мать. Джаннет вышла.

Амина начала накрывать. Сегодня все были в сборе, поэтому накрывать нужно было на всех. Дети уже были накормлены. Затем кормили мужчин и мать, а после поели невестки. Джаннет тоже захотела есть с невестками.

– А где Рахим? – спросил отец. – Почему его нет с нами?

– Он говорил о каком-то срочном деле. Скоро подъедет, – ответила наливающая чай отцу старшая невестка, на что отец кивнул.

Старшие поели, поблагодарили за ужин и покинули стол. Невестки почистили стол и, накрыв себе, сели, пригласив за стол золовку. Девушки общались, шутили. Джаннет без аппетита что-то ковыряла в тарелке, иногда вилкой что-то клала в рот, делая это через не хочу. Слова мамы не оставляли ее. «Если и она сомневается во мне, значит, и Рустам с Аминой тоже, но не говорят, чтоб не обидеть меня». Ситуация усложнялась. Джаннет понимала, что все становится гораздо серьезнее, чем кажется.

От резкого и громкого хлопка двери девушки вздрогнули и не успели очухаться, как на кухне появился разъяренный Рахим и с неконтролируемым гневом подбежал к Джаннет, схватил ее за горло и, сдавливая ее глотку, прислонил к стене. Джаннет не успела даже проглотить кусочек еды, что оказался у нее во рту в эту роковую минуту.

– Случилось то, чего я больше всего боялся. Ты опозорила меня, девочка. Я не оставлю тебя, мразь, в живых. Я уже слышу разговоры за спиной. Ты испортила мне и моей семье жизнь, тва-а-арь!» – Рахим, не контролируя силу, сдавливал шею девушки, не замечая криков девушек, которые всеми силами пытались оторвать его руку от Джаннет. Девушка уже посинела, когда Рахима кто-то откинул назад. Это был Рустам. Он ударил брата кулаком по лицу и уже собирался продолжить, как его остановил Хасан, отец стал останавливать старшего. Асият в истерике с кулаками бросилась на Рахима.

Джаннет была почти без сознания. Упавшую на пол девушку приводили в чувство невестки. На крики прибежали дети. Аниса подбежала к матери и обняла ее крепко.

– Мамочка моя, мамулечка, вставай! Почему мама на полу лежит? Что с ней?

– Ей стало немного нехорошо, – вытирая свои слезы, ответила Амина. – Иди, моя золотая, в комнату. Поиграй с детками.

– Никуда я не пойду. Я с мамой хочу остаться, – захныкала Аниса.

Джаннет стала приходить в себя. Она обняла дочку, прижала к себе и успокоила.

– Все хорошо, моя родная. Я в порядке, – хриплым голосом обратилась она к ней. – Пойдем в комнату. – Джаннет попыталась поднять девочку на руки, но тело не послушалось ее, руки сами опустились. Амина перехватила ребенка и понесла в комнату. Девушки вошли, но Джаннет, не доходя до дивана, стало плохо. Ее стало тошнить, закружилась голова. Она попыталась присесть. Амина молча подала ей воду, немного предварительно намочив салфетку и приложив ее к ее лбу. Даже у Амины не было слов утешения для Джаннет. От шока девушка совсем обессилела.

– Я сейчас же позвоню братьям, – уверенно сказала Амина. – Они заберут тебя, чтобы утром ты выехала в Кобулети. Они уже в курсе твоего отъезда, только ждут моего сигнала. Как я скажу, они сразу приедут тебя забрать.

Джаннет молчала. Только молчание было ей под силу сейчас, на какие-либо разговоры и мысли не было ни сил, ни желания. Аниса лежала головой на коленях матери, успокаиваясь поглаживанием руки Джаннет. В этот момент вошел Рустам. Его лицо было очень испуганным. Он был подавлен, растерян.

– Как ты, Джаннет? – подошел он и, приподняв ее подбородок, начал осматривать шею, на которой остались следы от пальцев Рахима.

У Джаннет потекли слезы.

– Лучше бы он закончил свое дело, – корчась от слез, ответила она.

– Тс-с-с. Тише, – успокоил ее брат, одновременно взглядом показывая на засыпающую на ее коленях Анису. – Не нужно так говорить. Побойся Аллаха. – Рустам поглаживал сестру по голове, а сам размышлял о дальнейшем.

– Сегодня нужно будет решить все, – сказал он жене. – Этот вообще стал неадекватным, а когда выпьет, так вообще себя не контролирует. Пока хуже не стало, нужно действовать.

– Я как раз об этом говорила Джаннет. Боюсь, что нужно будет даже сегодня.

– Да. Позвони Хизиру, пусть сегодня под утро, как договаривались, подъедут. Джаннет пока подготовится.

– Я так не хочу никуда ехать, – снова скорчившись от слез, сказала Джаннет. – Почему я не могу остаться? Я ведь ничего не сделала.

– Джаннет. Ты же видишь, что Рахим неадекватен и неуправляем. Я боюсь за тебя. И я больше тебя не хочу вас никуда отправлять. Но я не вижу выхода на сегодняшний день. Это пока… Временно. Когда я выясню все, я тебя заберу и верну домой. Хорошо?

Джаннет кивнула.

– А теперь собери все, что тебе необходимо, и ложись спать. Отдохни. Завтра рано вставать. – Рустам поцеловал Анису и вышел.

– Джаннет, что-нибудь принести тебе? – спросила ее Амина.

– Нет, родная, спасибо тебе за поддержку. Она мне так необходима сейчас.

– Я знаю. Я бы многое отдала, чтобы этого всего не происходило с тобой. Мне очень больно за тебя.

– Да уж. Даже шокироваться странно как-то. Не укладывается в голове. Видимо, это должно было случиться со мной. Всевышний так пожелал меня испытать. Лишь бы не сломаться.

– Не сломаешься. Ты сильная. Хочешь, я с тобой останусь сегодня?

– Нет, не нужно. Пойди отдохни. Уже скоро одиннадцать. Нужно выспаться и тебе, и мне.

Амина кивнула, соглашаясь, и, пожелав спокойной ночи, вышла из комнаты. Джаннет не могла уснуть, но, откинув все мысли, переборола себя и уснула.

Оказавшись на крыше небоскреба, Джаннет украшала горшочки с цветами, расставленными по всей поверхности крыши. Небольшие декоративные деревья украшали уголки и некоторые места кровли. Ярко покрашенные скамейки с глянцевым бликом стояли с невысокими столиками у каждой. Козырьки зонтов покрывали каждое место отдыха. Чистое покрытие полов переливалось глянцем чистоты. Куда ни взглянешь, везде зелень, цветы с яркими лепестками разнообразных цветовых оттенков. Джаннет улыбалась от счастья и радовалась вместе с Анисой.

Подойдя к краю крыши небоскреба, она посмотрела вниз и увидела знакомого мужчину, который, держа что-то укутанное в руках, сильно плакал. И даже с такой высоты было видно и слышно, как сильно и отчаянно плачет этот человек. Джаннет встревоженно смотрела на него, пока тот не поднял голову и не посмотрел на нее. И тогда она узнала в этом человеке своего бывшего мужа Мурата. Это был он, тот самый человек, который в корне изменил ее жизнь и который отвернулся от нее, не желая даже объясниться, и он плакал навзрыд как ребенок, держа в руках завернутого в тряпки младенца. Плач доносился все громче и громче. Звуки становились такими громкими, что Джаннет невольно закрыла уши, но услышала, как он крикнул ей: «Джаннет! Почему?! Почему он холодный?! Почему мой сын холодный?! Что я с ним сделал, Джаннет!?» Джаннет быстро в испуге отскочила от ограждения.

Проснувшись среди ночи, она посмотрела на время, было еще не так поздно. На лбу выступил холодный пот, зубы были крепко стиснуты, она дрожала. Прочитав молитву, обращаясь к Аллаху, Джаннет задумалась: «Откуда этот сон? Мурат не знает о потере ребенка. Что же это могло значить?» Терзая себя вопросами, через короткое время она уснула.

Проснувшись на молитву затемно, Джаннет пошла в ванную для омовения. Проходя мимо комнаты Рустама, она услышала шорохи и невнятные разговоры.

Джаннет поняла, что они проснулись, чтобы довести до конца то, что запланировано накануне. Девушка направилась в свою комнату.

Еще никогда ее мольба на коврике не была такой отчаянной и громкой в душе, как сейчас. Она просила Всевышнего, чтобы направил ее на правильный путь во всех смыслах. Чтобы не оставил ее в эти трудные дни и чтобы скорее для нее все встало на свои места. В глубине души она до сих не могла смириться с таким кардинальным изменением судьбы и не хотела соглашаться с происходящим. Но как ни крути, девушка понимала, что у нее нет выбора и нужно находить решения из того, что есть.

Через некоторое время в комнату вошла Амина, Джаннет посмотрела на нее, еще оставаясь сидеть на коврике, и понимающе кивнула головой.

Через полчаса Джаннет и Аниса были полностью готовы; с двумя дорожными сумками Джаннет сидела и ждала сигнала от невестки.

Тихими шагами по коридору девушки направились к выходу из дома, Рустам уже вынес сумки за калитку заднего двора. У двери родительской комнаты Джаннет остановилась.

– Я должна попрощаться с родителями, я не смогу уехать, не увидев их. Мамочку поцеловать хочу. Папу крепко обнять.

– Конечно. Надо. Они в курсе твоего отъезда, не в курсе только о времени. Ведь мы сегодня решили тебя увезти из-за непредсказуемости твоего старшего брата. Мама, конечно, очень расстроилась бы, если бы ты уехала, не попрощавшись с ней и с отцом.

Джаннет кивнула, и, как только дотронулась до ручки двери, послышался скрип открывающейся двери в дальней комнате. Это был Рахим, оставшийся ночевать в эту ночь. Джаннет тут же отпустила ручку двери родительской комнаты, и девушки быстро, но тихо направились к выходу.

По длинному узкому проходу в конце двора они направились на выход к заднему выходу, выводящему на другую – параллельную улицу. Неподалеку стояла машина. Впереди виднелись силуэты мужчин, это были братья Амины. Рустам уже хотел сесть и поехать с ними, но братья Амины убедили его, что довезут девушку в целости и сохранности до назначенного места. Рустам согласился и посадил Анису сзади, поцеловав крепко в щечку. Затем он подошел к сестре и, посмотрев ей в лицо, впервые не выдержал и тихо заплакал.

– Клянусь всем, чем можно, я тебя не оставлю так. В ближайшее время решу проблему и верну домой, даст Аллах. Не переживай сильно. Все обойдется.

– Это ты не переживай, братишка. Я справлюсь. Раз так все пошло, значит, предписано было. Не нам решать.

Рустам крепко обнял сестру, а затем подошел к стоявшим неподалеку шуринам. Амина подошла к золовке и крепко обняла.

– Я буду на связи, не теряй телефон. Вот тебе еще один кнопочный телефон с долгой зарядкой, там все наши номера. Всегда будь на связи.

Девушки обнялись, расплакавшись. Затем Джаннет быстро села в машину. Девушки все еще держались за руки крепко, не отпуская рук, пока не увидели, как парни прекратили разговор. Парни попрощались, братья Амины сели в машину, Рустам подошел к сидящей Джаннет и, наклонившись, пожелал благословения Аллаха, затем указательным пальцем махнул по носику спящей Анисы и тихо, но плотно захлопнул дверь машины.

Автомобиль спокойно отъехал в сторону выезда с улицы. Постояв немного, супруги зашли во двор. Рустам еще какое-то время стоял внутри двора, облокотившись на калитку, положив голову на локоть. Казалось, он хочет скрыть слезы от жены, переждать и успокоиться.

– И что дальше? Что будет? Думаешь, мы решили проблему, избавившись от Джаннет? – словно опомнившись, запаниковал Рустам.

– Не переживай. Я буду целиком следить за всем маршрутом до самого Кобулети. Да братья и сами будут со мной на связи.

– Да я не только о дороге в Кобулети. Жизнь же дальше продолжится. А что она должна делать на чужбине у чужих людей? Она такая беспомощная, такая беззащитная.

– Поживем – увидим. Оставь все Всевышнему и молись.

Посмотрев устало на жену, Рустам направился в дом. В коридоре ему встретился Рахим с вопросом, откуда он и что делает, на что тот ответил, что выходил во двор, чтобы поставить воду живности на заднем дворе. Они не были особо разговорчивы друг с другом, поэтому Рахим не особо допрашивал брата.

Рустам прилег в комнате и, недолго посмотрев в потолок, уснул. Амина, прибравшись в комнате, вышла, чтобы накормить домашнюю птицу и приняться за приготовление завтрака.