Тени холмов: выбор Коди

— Жизнь многогранна, и иметь что-то подобное про запас всегда полезно, — наведя тумана, ушла я от прямого ответа.

— Мамочка, мы чего-то не знаем о тебе? — елейно спросила Мика.

— Нет, милая, — мои губы дрогнули, пытаясь улыбнуться. Матс не сводил с меня напряженного взгляда, будто принюхиваясь к моей лжи.

— Вы всегда жили здесь? — как бы между делом уточнил Кейден. Серебряный нож в моих руках застыл над закуской из гребешка.

— Да! — спокойно выдавила я из себя. Мне казалось, все за столом слышали, как бьется мое сердце. Почему ложь не может литься из моего рта свободно, ведь я адвокат! Черт!

— А как у вас получилось построить такую прочную и широко известную юридическую фирму? — Кейден своими вопросами не давал мне продыху, я не могла нормально жевать и даже думать. Сегодня что, вечер допроса?

— Я получила ее по наследству от отца. Правда, когда она попала мне в руки, это было убыточное и почти разоренное предприятие.

— Ваш отец был плохим адвокатом?

— Мой отец был отличным прокурором. А доставшаяся ему от отца моей матери фирма совершенно его не интересовала, — сжав нож в руках, я пыталась ровно дышать.

— И как вы попали в такое закрытое общество? — Кейден пытался вытянуть из меня хоть что-то касательно моих клиентов. Сверкнув глазами и стиснув зубы, я всеми силами давала ему понять, что тут дети, и не стоит при них поднимать тему моих клиентов, и вообще мой бизнес — это не тема для обсуждений. Я зарабатываю на хлеб, а как я это делаю, никого не касается.

— Все с чего-то начинают! — дала я расплывчатый ответ. Кейден хмыкнул и, закончив с закуской, откинулся на спинку стула. Его глаза в этом приглушенном вечернем свете казались мертвыми, не выражающими никаких эмоций.

— А что особенного в твоих клиентах? — настороженно спросил Матс, и сейчас взглядом я готова была убить Кейдена и очень надеялась, что он это понял.

— Ничего, — буднично ответила я, пожав по-идиотски плечами. — Просто с нюансами, которые есть в любой работе, и их нужно учитывать.

— Для того, чтобы работать с такими людьми, нужно быть очень смелым человеком, — для чего-то добавил Кейден.

— И что это значит? — бросив салфетку на остывшие гребешки, спросила я чуть громче, чем предполагали приличия.

— Только лишь то, что ты отважная и не бежишь от трудностей. — Я прищурилась, не понимая эту реплику. Она с каким-то подтекстом? Тайным смыслом? К чему эта скрытая прожарка меня, моих действий и бизнеса, словно мы были знакомы когда-то и я ему насолила или жестко обманула?

Но Кейден был совершенно спокойным, с сияющей улыбкой. Я проглотила все, что хотела ему сказать, и, отвернувшись от его наглого лица, позвала официанта. Надеюсь, горячее я съем горячим. Кейден весь ужин бросал на меня взгляды. Ненароком старался задеть мою руку то пальцами, то локтем или коснуться под столом коленом. Это было раздражающе, и к какому-то моменту я потерялась в своем мире, не вслушиваясь в разговор ребят и Кейдена, притягательный в начале вечера аромат мужчины стал таким же надоедливым, как и он сам, и теперь мне уже не казались случайностью ни наша встреча в отеле, ни моя потеря кулона. Он вел себя странно.

Мика и Матс рассказывали о школе, планах на учебу в университете и делали все, чтобы мы с Кейденом не пересекались в беседе. Мика щебетала без устали весь вечер, и к концу ужина у меня разболелась голова.

— Мам, мы пойдем в номер, — огорошил меня Матс, вырвав из моих мыслей, — а ты отдыхай. — Они с Микой поцеловали меня в щеки и отошли от стола — так стремительно.

— Но я… — Я поднялась со стула в надежде уйти вместе с ними. Взявшийся из ниоткуда официант начал перечислять десерты и параллельно убирать со стола, что было невежливо с его стороны, мельтешил передо мной как назойливый комар, и я не успела, Мика и Матс скрылись за углом. Заговорщики оставили меня в полной растерянности одну. Мой бокал наполнился вином цвета соломы и южного песка. Все, что я делала весь вечер, пока мои дети беседовали с этим мужчиной, — безбожно пила. Зачем я согласилась пригласить постороннего человека на ужин? Возможно, было бы достаточно простой благодарности? Почему продолжаю сидеть рядом с ним, а не встану и не уйду? Мне казалось, что мои ноги будто в тазике с цементом, как когда-то делали бандиты в черно-белом кино.

— Сожалеешь, что пригласила меня? — разламывая вилкой шоколадный фандан, язвительно, словно прочитав мои мысли, спросил Кейден. Повернувшись, я внимательно посмотрела на него и увидела пробивающуюся в чертах лица жесткость и оскаленную, совсем не добродушную улыбку.

— Какого черта ты делаешь? — выпалила я, больше не собираясь вести светскую беседу.

— Ваши дети уже выросли, и им нужно знать, с каким риском ты сталкиваешься каждый день на своей работе.

— Кто ты такой? — зашипела я. — Кто ты, чтобы осуждать меня или учить, как нужно или не нужно?

— Ты понимаешь, что работаешь с головорезами? — он наклонился ближе ко мне, и теперь мы сидели почти вплотную друг к другу.

— Я оказываю услуги, качественные услуги, за которые мне платят, и никого не касается, кто и за что.

— А ты не думала, что тайны, которые ты хранишь — это бомба замедленного действия?

— И-и-и? — Я возмущенно уставилась на него.

— Это опасная работа, — тише произнес он, словно с беспокойством, промелькнувшим в нескольких нотах голоса.

— Мне нужно кормить и учить детей, и я делаю ровно то, что должна. За меня этого не сделает никто, — голос дрогнул; зажмурившись на секунду, я дала себе возможность вдохнуть и выдохнуть. Схватив рукой медальон, до боли сжала его в руках. — И не думаю, что кто-то посторонний может давать мне советы или пытаться уличить в чем то, — уже спокойней закончила я.

— Я просто тревожусь, — оглушил меня Кейден странным признанием, в которое мало верилось.

— С чего бы? Мы знакомы пару часов.

— А сколько нужно времени, чтобы узнать человека? — заглянув в мои глаза, тихо спросил Кейден. Отшатнувшись от его близости и слов, я ощутила внезапную нехватку воздуха.

— Что? — участливо уточнил мужчина, смотря на меня пустым взглядом, и, накрыв горячей ладонью мои ледяные пальцы, нервно подрагивающие на белой скатерти, придвинулся ко мне на несколько сантиметров, забирая мой воздух. Сердце замерло от контраста, и я сглотнула вязкую слюну.

— Ты мне нравишься, — произнес Кейден одними губами. Подскочив как ошпаренная с места и выхватив руку из его ладоней, я отступила от стола на шаг. Мужчина не двигался, смотря на меня снизу вверх. Его подбородок дернулся, видимо, от крайнего раздражения. Сердце скакало в груди, словно я бежала километров десять без остановки, а легкие горели огнем.

— Не смей, — прошептала я. — Это все... — Я оглянулась, кажется, ища чьей-то улыбки, подтверждающей, что это шутка, мне казалось, что меня загоняют в тупик. — Бред какой-то... — выдавила я из себя. Губы дрожали, а глаза наполнились слезами. — Никогда, слышите, никогда не прикасайтесь ко мне! — Я побежала к лифтам, кожей ощущая присутствие Кейдена.

Лифт распахнул зеркальные двери, и, ввалившись в него, я надеялась быстро уехать, нажав кнопку десятого этажа. Мужская фигура вклинилась в кабину лифта. Прижавшись к зеркалу, я напряженно следила за Кейденом. Отступать было некуда, он сканировал хищным взглядом каждый мой вдох, который давался с большим трудом, казалось, что я в барокамере.

— Ты ведь даже не представляешь, — буквально прорычал он, а у меня все в теле задрожало. — Даже на секунду.

Лифт, знаете ли, не самое большое помещение, и Кейден с размаху впился в мои губы. От шока, неожиданности и сковавшего ужаса я словно одеревенела, не чувствуя ни ног, ни рук. Тело не принадлежало мне. В моей голове щелкали затворы, и вот когда нужный встал на место, я подняла ногу, вытянула стилет из ножен и, вцепившись в рукоятку ножа, со всей силы воткнула его в бедро Кейдена. Он оторвался от меня, сморщился, и его губы растянулись в дьявольской ухмылке. Стилет с зазубринами — они кромсали мышцы и жилы в бедре мужчины, как мясорубка. Вынув резким движением нож из человеческой плоти, я ощутила, как горячая кровь коснулась моих пальцев, и пока Кейден был оглушен поворотом событий не в его пользу, я выскочила из лифта.

Тыльной стороной ладони вытерев губы и прошагав сумрачный коридор, где шпильки утопали в синем, как морская бирюза, ковре, я попала в тишину номера. Пальцы отказывались слушаться, и я никак не могла расстегнуть пуговицы, они скользили и не поддавались. Набрав в раковину ледяную воду, я опустила в нее руки, и прозрачная жидкость была антидотом от всего, что произошло сейчас в лифте и на ужине. Кровь расплывалась в воде и окрашивала ее в алый, смывая с меня допрос, притворную заботу незнакомца и акт физического доминирования. Пальцы стало покалывать от холода, и я, как закаленный металл, выпустила страх, злость и панику, ощущая воду.

Мое тело отказывалось принимать то, что произошло. Мне все еще казалось, что Кейден касается моих губ, бессовестно и нагло. Их никто не касался после Лейфа. Сползая на белый мраморный пол, я всхлипнула. Мой Лейф! Как жестоко с нами обошлась судьба! Почему мне не дали насладиться временем с тобой? Почему все было слишком быстро и так больно? Почему я не смогла полюбить тебя всей душой, всем сердцем?! Я старалась, очень старалась. Но стыд, который я ощущала до сих пор, прожигал меня изнутри. Мой милый, милый Лейф.

Сжав дрожащими пальцами подвеску, прошлась подушечками пальцев по надписи, сделанной рунами. Металл всегда был теплым, грел меня, как частица широкой и прекрасной души Лейфа, которую я так и не смогла полюбить.

Дрожа, даже после горячего душа, зарылась с головой под одеяло и попыталась уснуть. Среди ночи меня разбудил звонок, и, открыв глаза, я точно знала кто это звонит.

— Миссис Монтар, простите за столько поздний звонок, — этот голос, как ему казалось, обольстителя, на самом деле не влиял на меня никак.

— Мистер Мастриани, — держа глаза закрытыми, я надеялась, что звонок не важен и мне удастся вернуться к сладкому сну, в котором со мной был Лейф и я смогла забыть о вечере.

— Я в участке! — смеясь, пропыхтел в трубку мой клиент. Мысленно застонав, я все же села, приняв вертикальное положение.

— Что произошло?

— Это весьма деликатное дело, — начал юлить Мастриани, и я понимала, что речь пойдет об очередном свидании с чужой женой или невестой. Броль! Этот мужчина неисправим. В трубке раздалось характерное шипение — это значило, что нас уже слушают.

— В двух словах, мистер Мастриани, — я попыталась вразумить хвастуна и поторопить с объяснениями.

— Могу одним, — хохотнул он. — Адюльтер.

— Буду через час, — проинформировала я клиента и, повесив трубку, еще минут десять сомневалась, стоит ли ехать. Костюм я с собой не брала, придется появиться в участке в джинсах.

Проторчав с копами четыре часа, а после еще два в зале заседаний по делам о залоге, мы наконец-то вышли на улицу, где уже, как молоко, рассеивался утренний туман, и сквозь него то тут, то там пробивались оранжевые лучи солнца.

— Спасибо, Беатрис! — поцеловав мне руки, благодарил неудавшийся любовник.

— Мистер Мастриани, пожалуйста, оставьте сенаторскую ложу и их супруг в покое. Вам мало свободных женщин? — устало пробормотала я, запахивая плотнее пальто и скукоживаясь от холодного октябрьского воздуха.

— В этом и весь смысл. Острота впечатлений не может сравниться ни с чем, — он спустился на несколько ступеней вниз.

— Сенаторы могут оскорбиться, объединиться против вас, и тогда...

— Для этого у меня есть вы.

— Я не господь Бог, я просто ваш адвокат.

— Вы намного больше, Беатрис. Вы сокровище, и даже не представляете какое, — он улыбался и, кажется, был доволен.

— На этом и закончим, — подытожила я нашу такую скорую встречу и глазами искала такси. — Я чертовски устала.

— Я подвезу, — мужчина махнул рукой на подкатившую к бордюру черную машину.

— Нет. Завтра я жду вас в офисе, синьор Мастриани. — Он кивнул, поднял воротник коричневого кашемирового пальто и быстро сбежал по серой лестнице, стуча каблуками наполированных туфель.

Вернувшись в гостиницу, я завалилась спать, а проснувшись, побрела в спальню детей, которых там не оказалось. На моем телефоне не было ни пропущенных звонков, ни сообщений. Набрав поочередно детям, наткнулась на автоответчик. Это было странно, но, не позволив тревоге поглотить меня, я заказала завтрак в номер и села за работу, которая теперь благодаря неудачнику Казанове требовала моего внимания. Провозившись за работой около часа и набрав еще раз Матса, а после и Мику, я начала ощутимо нервничать. Такого не происходило никогда, чтобы дети без предупреждения пропали на продолжительное время и не отвечали на мои звонки. Набрав друзьям Матса, которые сказали, что не связывались с ним со вчерашнего дня, я набрала портье и попросила посмотреть, не проходили ли дети в бассейн. Получив отрицательный ответ, отложила телефон в сторону, чувствуя ледяную руку, сжимающую мой желудок. Подождав еще час, я набрала знакомого детектива.

— Майк, привет. Ты можешь установить местоположение моих детей? — Я старалась говорить ровно, но голос то и дело подводил и срывался.

— Беатрис, что-то случилось?

— Пока не знаю, но я не могу дозвониться до них, а это странно.

— Как давно?

— Около трех часов.

— Это же подростки, — хмыкнул он в трубку, а я сжала телефон.

— Майк, — прошипела я. — Это мои дети, они неспособны на что-то подобное.

— Хорошо, я посмотрю, — прислушавшись, возможно, к отчаянию в моем голосе, детектив согласился. — Скинь мне их номера.

Сидя над бумагами и пытаясь сообразить, что в них написано, я взглядом каждые две секунды возвращалась к телефону, я просто заклинала его засветиться, и чтобы это были дети.

— Майк, — разочарованно выдохнула я в трубку, понимая, что что-то произошло.

— Маячок моргает на железнодорожном вокзале, но уже минут двадцать они стоят на месте.

— Поняла, спасибо.

— Позвони мне, как выяснишь что-то.

Отключив телефон и надевая на ходу пальто, я была в ужасе и при этом старалась сохранить хладнокровие, чтобы не натворить больших глупостей. Здесь замешан Мастриани? Сенаторы? Кейден? Кто-то пытается запугать меня или повернуть дело в свою пользу — из тех, что я сейчас веду? Кто вообще осмелился пугать меня подобным образом? Или кому-то что-то нужно от меня? Вчерашние намеки Кейдена о том, с кем я работаю и как это опасно, а сегодня мои дети пропали. Тот, кто это сделал, должен понимать, что я найду своих детей и тогда засажу пожизненно всех, кто был причастен.

Центральный вокзал. Несясь по нему, лавируя между людьми, тележками, чемоданами, я вглядывалась в толпы прохожих и ожидающих, чтобы с облегчением увидеть возвышающуюся над всеми макушку Матса. Маячок привел меня к камерам хранения, я, даже не набирая Майку, знала, что это тупик.

— Майк, это камера хранения, — спокойно произнесла я.

— Бывший муж?

— Что? — переспросила я, не сразу сообразив, о чем он. — Нет. У нас никого нет. Ни дядей, ни теток, ни родителей, мы одни.

— Оставайся на месте, я скоро буду, — проинструктировал меня детектив и прервал звонок.

Я наворачивала круги, кусая внутреннюю сторону щеки и, конечно, придумывая тысячу ситуаций; разум убеждал, что есть самое банальное объяснение. Но сердце выстукивало ритм ответа, как жук-точильщик. Моих детей похитили.

Тошнота подкатила к горлу и обожгла гортань желчью. Упершись рукой в безжизненное железо камер хранения, я опустила голову ниже, стараясь успокоить сердце и не рухнуть в обморок на грязный пол центрального вокзала.

Майк, средних лет, бывалый постовой и коп, сейчас был капитаном. У него отличная интуиция и есть совесть, и он из прикормленных копов. Невысокого роста и немного лысеющий, тщательно это скрывающий, подтянутый, с заразительным смехом; часто часовые ожидания в участке были не такими скучными с его шутками и историями на все случаи жизни. Он много курил, литрами поглощал кофе и безбожно матерился. Его не остановило, что мы находимся под крышей вокзала — появился с сигаретой в зубах и стаканчиком кофе.

— Не волнуйся, — он погладил меня по плечу, щуря глаз от попавшего табачного дыма. — Найдутся. — Закусив нижнюю губу, я кивнула, сдерживая готовые пролиться слезы, я не могла позволить себе паниковать на людях, рыдать или требовать, чтобы моих детей искали все. Я смиренно ждала. Ждала, когда напарник Майка, Трой, сможет вскрыть нужную ячейку без лишнего шума. Если все делать по правилам, на это ушла бы минимум пара дней. Невероятно долгие пятнадцать минут. Щелчок замка — и в ячейке лежат телефоны Микаэллы и Матса, и больше ничего. Ни записки, ни подсказки, ни намека. Ноги подкосились, и я осела в руки подхватившего меня Майка. Кровь отлила от головы, и, кажется, все пошло кругом. Люди смешались в размытые черные пятна, я героически пыталась совладать с очередным приступом тошноты и гулом в ушах. Майк прислонил меня спиной к столбу и опустился на корточки, наши взгляды встретились, он брызнул мне в лицо холодной водой.

— Где ты видела их последний раз? — хрипло уточнил он. За спиной Майка стоял Трой, открыв тот самый черный блокнот.

— Вчера, после ужина в «Гранд-отеле», — я нахмурилась, пытаясь примерно вспомнить время. — Около 9:30–10:00. Я точно не помню.

— Потом?

— Я вернулась в номер. — Майк удивленно поднял брови. — Мы устроили себе мини-отпуск. Я не стала их проверять, легла спать. Ночью меня вызвали в участок. Я вернулась около восьми утра и снова легла спать.

— Чтобы просмотреть камеры в «Гранд-отеле», нужно время, — детектив поджал губы. Конечно, я понимала: никто не сделает для меня исключений, и действовать придется по букве закона, если только я не обращусь за помощью к своим клиентам, тогда можно ускорить процесс. Но я этого делать не буду.

— Почему я не проверила их? — шепотом в никуда задала я вопрос, смотря в напряженные карие глаза детектива.

— Тебе не за что себя корить. Это не изменило бы ничего. Если их похитили, то сделали это или ночью, или утром, когда тебя не было в номере, — он взял меня под мышки и поставил на ноги, встряхнув. — А теперь, госпожа адвокат, соберись. Думай, анализируй. Поехали в участок, нужно, чтобы ты написала заявление и вспомнила все странности, что были за неделю.

Мы шли сквозь прибывающих и отбывающих людей, я оборачивалась, надеясь, что мои дети стоят где-то за углом, пытаются встретиться со мной взглядами, попросить помощи. Меня трясло от ужаса неизвестности. Отгоняя дикие фантазийные кадры того, что могло случиться, я начала детально анализировать. Но в голову совершенно ничего не шло. Там была пустота, черная и непроглядная.

В участке меня ждала Рейчел, она и помогла составить заявление, в какой-то момент я забыла, что меня зовут Беатрис. Также Рейчел составила прошение для судьи об изъятии видео с камер наблюдения отеля и по пути следования сигнала телефонов. Пока я отвечала на вопросы, составляла бумаги, пока я контролировала ситуацию — я не думала о том, что с детьми. Как только я останавливалась на минуту, даже чтобы сделать глоток кофе или воды, накатывал дичайший, сковывающий по рукам и ногам страх. Вернувшись в гостиницу в сопровождении одного вооруженного постового, я собрала вещи. Покупки стояли в углу, а на кровати лежала небрежно брошенная кофта Матса. Я не могла позволить себе истерик. Собранно, механически проверив номер, я поехала в офис, где и ждала новостей от Майка.

Ночь длиной в жизнь. Мне кажется, она никогда не закончится. Это вечно черное небо, не подсвеченное ни одной звездой, и город не казались мне ни на грамм уютным. Весь смысл моей жизни испарился, как утренний туман, как роса от жаркого солнца. Моя жизнь выскользнула из моих рук, и сейчас только толстовка Матса, хранящая его запах, напоминала, что все реально. Мои дети исчезли, и я не имею ни малейшего понятия, кто, а главное — куда их увезли. Какими бы они ни были умными, высокими, сильными, смекалистыми, но они не приспособлены к жизни за высокой оградой дома. Которую я строила в течение долгих пятнадцати лет. Я контролировала их успехи, учителей, все окружение, ничто не оставалось без моего внимания, и вот наступил момент, когда я что-то упустила, когда я расслабилась.

Офис погружался в привычный рабочий гул, а я не могла сомкнуть уставших, пылавших глаз и оторвать их от телефона, в котором теперь маниакально контролировала полный заряд. Я желала, чтобы весь мир замолчал, перестал дышать и двигаться, чтобы все смотрели на меня и услышали мой молчаливый раздирающий внутренности крик.

Моих детей похитили! Я не слышала их голоса, не слышала привычное «Мама!», не вдыхала их сладкий аромат. Мне хотелось кричать до хрипоты, но я не могла скатиться в истерику, я нужна своим детям здравомыслящей, способной принимать взвешенные решения.

Рейчел отказалась поехать домой и провела со мной бессонную ночь в офисе, проверяя меня и заставляя пить; есть не получалось — все шло обратно. Сейчас мой мозг работал как картотека, пытаясь восстановить картины прошедших дней, и, возможно, где-то на краешке сознания мелькнет подозрительный человек.

— Беатрис! — рядом со мной на диван опустилась Рейчел, она держала дистанцию, говорила очень тихо, чувствуя мое напряжение. — Синьор Мастриани пришел. — Я не моргая смотрела на телефон.

— Перепоручи его кому-нибудь.

— Не думаю, что он согласится. Он за дверью, прожигает тебя взглядом. — Отклеив глаза от властителя моего сердца, проклятого телефона, я подняла их на стекло, разделяющее меня с последним человеком, которого я сейчас хотела видеть. Он был при параде, с огромной корзиной жасмина. Я кивнула.

— Миссис Монтар! — Мастриани вплыл в кабинет и поставил свою ношу на центр стеклянного столика, на котором стояла остывшая чашка черного кофе без сахара. — Пришел отблагодарить вас за спасение моего имени. — Молча созерцая нелепую охапку дурно пахнущих цветов, я ждала, когда он уйдет. От запаха жасмина у меня начиналась мигрень. — Слышал, вас постигла неприятность. — Он был очень доволен собой, светился от счастья и не был похож на сочувствующего человека.

— Вам это кажется забавным? — зло бросила я.

— Нет, моя дорогая. Но я не был бы так счастлив, если бы не мог вам помочь. — Замерев, я перестала качаться как маятник из стороны в сторону.

— Что это значит?

— Только лишь то, что я знаю, где ваши ненаглядные детки.

— Это шутка такая? — Злость поднималась во мне по спирали, и я готова была вцепиться в его горло.

— Я совершенно серьезен! — Он пригладил свои и без того прилизанные, блестящие черные волосы, напоминающие нефть. — И я вам сообщу эту информацию, если... — Я подскочила на ноги и в несколько шагов оказалась около него.

— Если это какие-то дикие проделки вашей братии, я вас всех в порошок сотру. Вы же не настолько недальновидны, чтобы ставить меня в положение мстителя? — цедила я сквозь стиснутые зубы.

— Я никогда не поступил бы так низко с человеком, который всех нас держит за яйца. — Я сморщилась от такой аллегории. Повисла лирическая пауза, и я, конечно, поняла, что он ждал нужного вопроса. Эта свора работает по принципу «услуга за услугу», и никак иначе.

Выпрямив спину и отойдя от Мастриани на несколько шагов, я озвучила то, что в мою картину мира не укладывалось:

— Что вы хотите?

— Вас! — хищно улыбаясь, торжественно заявил этот идиот. Мои глаза расширились. — Вы удивлены? Только не волнуйтесь, я непостоянный человек, и обременять себя обязательствами не в моих интересах. Вы так недосягаемы для меня, что бы я ни делал, и мне хотелось бы понять ваш секрет, — он придвинулся ближе, не скрывая заинтересованного взгляда, облизал кончиком языка тонкие сине-белые губы, и меня передернуло от омерзения. Как он мог нравиться женщинам, да еще и стольким?

— Я скажу, где ваши птенцы, но не могу сказать, как туда добраться, а также с кем они. За это вы обещаете, что станете моей, пока мне это не надоест, — он был очень горд собой, знал, что выиграет, даже несмотря на весь компромат, что у меня есть. Он знал, что, если где-то всплывет хоть маленькая часть информации, что хранится у меня, весь мой бизнес, моя репутация рухнут. На кону стоит мое имя или мои дети. Я всегда выбирала детей, и этот раз будет не исключением.

— В качестве кого я вам нужна? Кухарка, садовник, друг для совместных обедов? Любовница? — с усмешкой спросила я. Учитывая обстоятельства, такая реакция была крайне странной. Мастриани улыбнулся шире на слове «любовница». — Если именно для утех, то вы еще больший глупец, чем я думала.

— Я рискну, — Мастриани сверкнул белыми зубами.

— Говорите, где они!

— С вами приятно иметь дело, — от радости он хлопнул в ладоши.

— Говорите! — прорычала я, и мужчина отступил на шаг с померкнувшей улыбкой.

— Они в Иттоккортоо, — самовлюбленно заявил он.