- -
- 100%
- +
И фонари. Чугунные, высокие, с замысловатыми узорами, они стояли через равные промежутки, и в их стеклянных колпаках горело пламя — живое, колеблющееся от легкого ветерка, бросающее на мостовую длинные, пляшущие тени. Этот свет был уютным, почти домашним, и он почему-то стал для Лады маленькой ниточкой, за которую можно зацепиться. Свет означал цивилизацию. Значит, здесь были нормальные люди. Не только драконы в небе.
Улица была почти пустынной. Где-то вдалеке, укутавшись в плащ, быстро шел мужчина. С другой стороны, переходя дорогу, спешила женщина. Вид у неё был обычный, человеческий, и это немного успокоило Ладу. Женщина была одета в длинное, темное платье простого покроя, с высоким воротником и узкими рукавами. На голове — кружевная накидка. Ничего фантастического. Просто другая мода. Другой век.
И в этот миг по улице проехал экипаж. Но какой! Это было нечто среднее между повозкой и… автомобилем? У него были большие, деревянные колеса со спицами, как у дилижанса. Но вместо козел и упряжи — сидение под небольшим кожаным верхом, а спереди — большой, похожий на штурвал руль. И двигалось это сооружение само! Без лошадей! Под днищем что-то тихо урчало. Механизм? Магия? Лада не понимала. Экипаж промчался мимо, оставив за собой легкий запах горячего металла и масла.
Мир вокруг не просто был чужим. Он был смесью привычных представлений. Средневековые дома и самоходные экипажи. Масляные фонари и две луны. Запах сладости и мочи. Обычные люди в длинных платьях и тени драконов в небе.
Лада стояла посреди мостовой, чувствуя себя абсолютно потерянной, голой в своем поношенном халате и тапочках на босу ногу среди этой чужой, живой реальности. Её собственная реальность — кафе «Уют», долги, Сергей с его коробкой, казалась теперь каким-то далеким, блеклым сном. А этот сон, кошмарный и яркий, стал явью.
Надо с кем-то заговорить. Узнать, где она. Что это за место.
Она увидела, как та самая женщина в темном платье, уже поравнявшись с ней, бросила на неё быстрый, удивленный взгляд. Вид Лады, в розовом халате и тапочках, с растрепанными волосами и диким взглядом, явно выбивался из общей картины.
— Извините… — хрипло вырвалось у Лады, и она сделала шаг навстречу.
Женщина остановилась, настороженно сжав губы. Лада видела её лицо при свете фонаря — милое, молодое, с карими глазами, но сейчас в них читалось недоумение и легкая тревога.
— Послушайте, я не знаю, где я… — начала Лада, протягивая руку в жесте, полном отчаяния.
— Меня… меня принесло сюда. Я не понимаю…
Язык, её родной, привычный русский, звучал в этом месте гортанным, невнятным бормотанием чужака. Женщина отшатнулась, глаза её округлились. Она что-то быстро проговорила.
Звуки были мелодичными, но абсолютно непонятными. Ни одного знакомого корня, ни одной узнаваемой интонации.
— Я не понимаю! — почти закричала Лада, и в её голосе прозвучала настоящая истерика.
— Где я? Что это за город?
Женщина испуганно покачала головой, бросила ещё одну полную жалости и недоумения фразу, резко развернулась и почти побежала прочь, оглядываясь через плечо, как будто боялась, что странная женщина в халате бросится за ней.
Лада осталась стоять одна посреди улицы. Бессилие накатило такой тяжелой волной, что ноги снова подкосились. Она опустилась на холодный бордюр, спрятала лицо в ладонях. Дрожь шла изнутри, мелкая, неконтролируемая. Она была не просто в чужой стране. Она была в другом мире. Где не понимали её слов. Где над головой висели две луны и летали драконы. Где она была абсолютно одна, без денег, без знаний, в домашнем халате.
«Что мне делать? Куда идти?» — вопросы бились в голове, не находя ответа. Она сидела так, не зная, сколько прошло времени — минута или десять. Пока не услышала четкие, мерные шаги.
Она подняла голову. Из-за угла соседнего дома быстрым, решительным шагом направлялись к ней двое мужчин в униформе. Стража? Полиция? Что-то в этом роде.
Они были одеты в хорошо сидящие мундиры темно-синего цвета, с серебряными пуговицами в два ряда. На головах — остроконечные каски с козырьком. Но больше всего её внимание привлекли нагрудные эмблемы — металлические, блестящие даже в тусклом свете. На них был изображен сложный знак: спираль, закрученная вокруг какого-то центра, вписанная в колесо с шестью спицами. Вся эта композиция была заключена в строгий шестиугольник. Знак выглядел одновременно и механическим, и магическим.
Лица у стражников были серьезными, профессионально-невозмутимыми. Один постарше, с сединой на висках и усталыми, но зоркими глазами. Второй — молодой, с жестким, поджатым ртом. Они подошли к ней и остановились, блокируя путь в две стороны.
Старший что-то сказал. Его голос был низким, спокойным, но в интонации сквозила команда. Язык — тот же, непонятный, мелодичный.
Лада в ужасе посмотрела на него, потом на второго. Она покачала головой.
— Я… я не понимаю. Я не отсюда. Меня принесло… магия, — она выпалила первое, что пришло в голову, снова русском, жестикулируя руками, пытаясь изобразить взрыв, падение, что угодно.
Стражники переглянулись. В их взгляде мелькнуло понимание. Молодой что-то тихо произнес старшему. Тот кивнул, и его взгляд стал оценивающим, сканирующим. Он окинул Ладу с головы до ног — халат, тапочки, спутанные волосы, растерянное, заплаканное лицо. Взгляд задержался на её руках, будто ища чего-то. На шее? На запястьях?
Потом он снова заговорил, уже медленнее, четче артикулируя, словно пытаясь до неё достучаться. Он указал пальцем на неё, потом на себя, потом сделал широкий жест, охватывающий улицу, и закончил вопросительным подъемом брови.
«Кто ты? Откуда?» — перевела для себя Лада. Она снова покачала головой, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза.
— Не понимаю, — прошептала она.
— Не понимаю ничего.
Молодой стражник нетерпеливо хмыкнул. Старший вздохнул. Он сказал короткую фразу, в которой Лада уловила только одно слово, прозвучавшее твердо и весомо: «Арканум» или что-то похожее на это.
Потом они наклонились к ней. Лада инстинктивно отпрянула, попыталась встать, чтобы отступить. Но их движения были быстрыми и отработанными. Молодой шагнул вперед, перехватив её под правую руку. Старший — под левую. Их хватка была твердой, не грубой, но и не оставляющей никаких иллюзий о возможности вырваться. Это были руки людей, привыкших иметь дело с теми, кто не хочет идти добровольно.
— Нет! Пустите! Куда вы меня ведете? — закричала Лада, пытаясь вырваться.
Но её рывки были слабыми, беспомощными. Стражники даже не пошатнулись. Они просто плотнее сжали её руки и мягко, но неумолимо повели вперед, сошли с тротуара на мостовую.
Паника сменилась леденящим душу страхом. Куда? Что такое Арканум? Тюрьма? Сумасшедший дом? Мысли неслись вихрем. Она метнула взгляд по сторонам в надежде увидеть кого-то, кто заступится. Но улица была пуста
Они шли быстро. Лада почти бежала между ними, спотыкаясь о камни, её тапочки шлепали по мокрой от недавнего дождя мостовой. Халат развевался, цепляясь за ноги. Она чувствовала на себе взгляды редких прохожих — короткие, любопытные, но никто не останавливался. Вид женщины, которую ведут стражники, очевидно, не был здесь чем-то из ряда вон выходящим.
Они миновали несколько улиц, свернули в арку под массивным каменным зданием и вышли на просторную площадь. Она была вымощена светлым, почти белым камнем, который ярко отражал двойной лунный свет. В центре бил фонтан — сложная композиция из каменных чудовищ и нимф, из пастей которых струилась вода, искрящаяся в свете десятков тех же чугунных фонарей, расставленных по периметру. По краям площади стояли внушительные высокие здания.
Но даже эта красота не шла ни в какое сравнение с тем, что возвышалось в конце площади.
Величественное. Готическое. Невероятное. Здание, вернее, комплекс зданий, взмывал в небо десятками шпилей, башенок и арок. Оно было сложено из темно-серого камня, который в лунном свете отливал синевой и серебром. Огромные витражные окна, сейчас темные и слепые, занимали целые стены. Стрельчатые арки входа были настолько высокими, что под ними мог бы проехать человек на слоне. Это была крепость, собор и дворец, слившиеся воедино. И над всем этим, на самой высокой, центральной башне, сиял, переливаясь внутренним светом, тот же символ — спираль, колесо и шестиугольник.
Лада замерла, запрокинув голову, пораженная масштабом и красотой. Это было слишком. Слишком огромно, слишком величественно, слишком чуждо. Стражники не дали ей долго стоять. Они мягко, но настойчиво повели её дальше, мимо главного, парадного входа с его гигантскими дверями из черного дерева и бронзы. Вместо этого они свернули направо, прошли вдоль массивной стены, поросшей внизу темным плющом, и остановились у небольшой, неприметной двери. Она была узкой, дубовой, окованной железом, без каких-либо украшений. Такая дверь, через которую впускают слуг, арестантов или… непонятных подозрительных личностей, найденных на улице в странном виде.
Старший стражник взял висящий сбоку молоточек и постучал по двери. Замок щелкнул громко и сухо. Он толкнул дверь, и она со скрипом отворилась внутрь, открывая полосу слабого желтого света.
Молодой стражник слегка подтолкнул Ладу вперед. Она сделала шаг. Потом другой. Переступила порог.
За спиной дверь захлопнулась, и щелчок замка прозвучал как приговор.
Визуал. Лада
Главная героиня романа - Лада
Глава 3. Дежурный по городу
Длинный коридор, в который её втолкнули стражники, казался бесконечным. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, подпираемые рядом резных каменных колонн. Стены из темного полированного камня отражали мерцающий свет светильников — шарики холодного сияния, заключенные в ажурные медные клетки и подвешенные на цепях через равные промежутки. По правой стороне тянулся бесконечный ряд одинаковых, массивных дубовых дверей. На каждой — латунная табличка с изящной, но абсолютно нечитаемой вязью. Замысловатые завитки, точки, спирали — явно буквы, но для Лады это были просто узоры, ещё один барьер между ней и пониманием. Слева — высокие, узкие окна с витражами, сейчас тёмными, лишь кое-где пропускающими бледный свет двух лун. В этих цветных стеклах угадывались сцены: драконы, летящие над горами; маги, творящие заклинания; сложные символы, среди которых она снова узнавала несколько повторяющихся — спираль, колесо, шестиугольник.
Её вели быстро, почти бегом. Тапочки шлёпали по каменным плитам пола. Два стражника шли по бокам, их шаги отмеряли чёткий, неумолимый ритм. Лада уже не пыталась вырваться. Внутри нее все сжалось в холодный, тяжёлый комок где-то под сердцем. Мысли метались, как перепуганные птицы в клетке.
«Сергей. Кафе «Уют». Долги. Коробка с его вещами у порога. Вспышка. Падение. Две луны. Дракон в небе. И вот этот коридор, ведущий в неизвестность.»
Каждая новая дверь казалась такой же как предыдущая. Она потеряла ориентацию полностью. Этот лабиринт из камня и тишины был страшнее уличного переулка. Наконец они остановились у одной из дверей, ничем не отличающейся от других. Старший стражник поднял руку и постучал три раза — чётко, твёрдо, без суеты. Через мгновение он приоткрыл дверь, заглянул внутрь и коротко, отрывисто что-то произнёс. Из-за двери донёсся низкий, спокойный голос в ответ — всего пара слов. Стражник кивнул, распахнул дверь шире и жестом велел Ладе заходить.
Она переступила порог. После прохлады улицы воздух в кабинете казался почти жарким. Кабинет был не очень большим, но потолок здесь тоже был высоким, сводчатым. Стены от пола до середины были обшиты тёмными дубовыми панелями, выше — покрыты тяжёлой тканью цвета бордо. На одной стене висела огромная карта в золочёной раме — незнакомые земли, моря, города, испещрённые теми же непонятными символами. На другой — портрет сурового мужчины в мантии с тем же шестиугольником на груди.
В центре комнаты стоял массивный письменный стол из тёмного, почти чёрного дерева, на поверхности лежала одна скромная стопка каких-то бумаг. За столом, в высоком кожаном кресле с гвоздиками из латуни, сидел мужчина.
Стражники что-то быстро доложили, стоя почти по стойке «смирно». Мужчина за столом слушал, не поднимая головы, рассматривая какой-то пергамент. Он коротко, отрывисто ответил что-то, даже не взглянув на Ладу. Стражники синхронно склонили головы в почтительном поклоне, развернулись и вышли, закрыв за собой дверь.
Лада осталась одна. Она стояла посреди комнаты, на толстом, мягком ковре с замысловатым узором, чувствуя себя нелепо и абсолютно не к месту. Её розовый халат, натянутый на полные бёдра, был покрыт грязными пятнами от падения. Один тапочек разорвался, не пережив длинный поход по улицам, и из дырки выглядывал палец ноги. Ее густые, длинные, обычно на кухне убранные в аккуратный пучок волосы, теперь спутанной паутиной спадали на плечи и лицо.
Мужчина наконец отложил пергамент и поднял на неё глаза.
Она почувствовала, как под холодным взглядом незнакомца, ей становится стыдно за свой вид и румянец стыда заливает щеки.
Ему было на вид лет сорок, может, чуть больше. Сухопарый, с чёткими, острыми чертами лица. Высокий лоб, прямой, тонкий нос, плотно сжатые губы. Волосы — тёмные, короткие и безупречно уложенные. Но больше всего Ладу поразили его глаза. Холодные. Серые и прозрачные, как ледяная вода в глубоком колодце. В них не было ни капли тепла, ни любопытства, ни даже простого человеческого интереса. Был лишь спокойный, оценивающий взгляд хозяина, разглядывающего неожиданно принесённый собакой предмет сомнительной ценности.
На его лице мелькнуло выражение — быстрое, едва уловимое, но Лада узнала его. Такое же бывало на лице Сергея, когда она, уставшая после двенадцати часов на ногах в кафе, пыталась обнять его, а он отстранялся, брезгливо морщась. Брезгливость. Чистая, неприкрытая брезгливость к чему-то грязному, неопрятному, недостойному.
Мужчина что-то сказал. Его голос был низким, бархатистым, с идеальными, выверенными интонациями. Красивым. И абсолютно пустым.
Лада устало покачала головой. Слёзы, которые, казалось, уже высохли, снова навернулись на глаза, но она сжала губы, не давая им пролиться.
— Я не понимаю, — прошептала она, уже не надеясь быть услышанной.
— Я ничего не понимаю. Где я?
Он внимательно посмотрел на неё, будто изучая реакцию. Потом медленно, с невероятной, почти театральной неспешностью, жестом показал на стул, стоящий по другую сторону стола. Не приглашая. Приказывая.
Лада покорно подошла и опустилась на край стула. Кожа сиденья была прохладной и мягкой. Она сидела, сгорбившись, стараясь сделать себя как можно меньше, спрятать свои полные бёдра, свои босые ноги в порванных тапочках под стулом.
Мужчина откинулся в своём кресле, сложив пальцы домиком перед собой. Его взгляд скользил по ней, изучая, оценивая, классифицируя. Он снова что-то произнёс, на этот раз медленнее, чётче артикулируя. Вопрос. Очевидно, вопрос.
— Не понимаю, — снова прошептала Лада.
— Пожалуйста, я хочу домой. Отправьте меня домой.
Он слегка нахмурился, и в его холодных глазах мелькнула тень раздражения. Потом он вздохнул, будто уступая необходимости сделать что-то неприятное, и потянулся к одному из ящиков стола. Дерево мягко скрипнуло, когда ящик выдвинулся. Мужчина достал оттуда предмет и положил его на стол между ними.
Лада замерла, вглядываясь.
Это был механический прибор, но такой, каких она никогда не видела. Шестиугольное основание из темноватой, полированной латуни, покрытое тончайшей гравировкой похожей на руны. На основании лежал плоский диск, тоже латунный, напоминающий колесо со спицами, но спицы были не прямыми, а изогнутыми, образуя сложный узор. А над этим колесом, не касаясь его, парила спираль. Тонкая, изящная, сделанная из того же металла, она медленно вращалась вокруг своей оси, вися в воздухе без видимой поддержки. Она была точной копией той серебряной подвески, что лежала сейчас в кармане её халата. И того символа, что сиял на башне этого здания.
Магия. Осязаемая, настоящая. Не просто та тень возможного дракона в небе, и не самоходный экипаж на улице, а вот это — изящное, невозможное устройство, нарушающее все законы физики, которые она знала.
Мужчина что-то сказал, привлекая её внимание. Он указал на спираль, потом на свою раскрытую ладонь, потом повторил жест, показывая на неё. Его движения были чёткими, как у хирурга, объясняющего простую процедуру. Коснись. Верхнего кончика. Ладонью.
Лада смотрела то на прибор, то на его холодное лицо. Внутри всё сжималось от страха. Что это? Испытание? Пытка? Ловушка? Но выбора у неё не было. Она была в его власти. В этом кабинете, в этом здании, в этом мире.
Она медленно, дрожащей правой рукой, потянулась к прибору. Пальцы дрожали. Она видела своё отражение в полированной латуни — бледное, испуганное лицо с огромными глазами. Сжала губы, собрала всю волю в кулак. И серединой ладони коснулась верхнего витка парящей спирали.
Сначала ничего не произошло. Металл был прохладным, гладким. Она почувствовала лёгкую вибрацию, едва уловимую, будто внутри прибора что-то жужжало с высокой частотой.
А потом колесо на основании дрогнуло.
Медленно, будто пробуждаясь от долгого сна, оно начало поворачиваться. Сначала еле-еле, потом чуть быстрее. Колесо вращалось всё быстрее. Спицы сливались в сплошной мерцающий круг. И тогда спираль над ним вспыхнула.
Ярко, тёплым золотистым светом, исходящим изнутри. И из-под неё, из центра вращающегося колеса, вдруг брызнул каскад искр.
Золотых и медных. Они сыпались вниз, на основание, гасли, не оставляя следов, и рождались вновь. Это было красиво. Страшно красиво. И абсолютно необъяснимо.
Мужчина резко выпрямился в кресле. Его безупречное, холодное лицо исказило неподдельное, глубокое удивление. Его серые глаза расширились, уставившись на искрящийся прибор, потом на Ладу, снова на прибор. Он что-то выкрикнул — коротко, резко, очевидно, вопрос.
Лада, наконец, отдернула руку, как от огня. Колесо постепенно замедляло ход, свет спирали угас, последние золотые искры упали и исчезли. В кабинете снова стояла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Лады.
Она смотрела на свою руку, будто ожидая увидеть на ней ожоги. Потом подняла глаза на мужчину. В его взгляде теперь было не только удивление, но и что-то ещё. Интерес. И тогда она вспомнила о своей подвеске.
Дрожащими пальцами она полезла в карман халата, нащупала холодный металл, вытащила его. Серебряная спираль лежала на её грязной ладони, тускло поблёскивая в свете ламп. Она протянула руку вперед, показывая.
Реакция мужчины была мгновенной. Он коротко, отрывисто выругался — слово прозвучало резко и ясно, даже не зная языка, Лада поняла, что это ругательство. Потом он вскочил со стула так быстро, что кресло отшатнулось назад и ударилось о стену. В два шага он пересек кабинет, распахнул дверь и крикнул что-то в коридор. Его бархатный голос теперь звучал властно, требовательно.
Лада сидела, сжимая в одной руке подвеску, другой упираясь в сиденье стула, чтобы не упасть. Она видела его со спины, и теперь смогла разглядеть его одежду. Темные, идеально отглаженные брюки из плотной ткани. Темно-синий, почти черный, шелковый жилет, застегнутый на ряд мелких пуговиц. Светло-серая рубашка из тонкой, дорогой на вид материи. На ногах — высокие ботинки из черной кожи, начищенные до зеркального блеска. Он был высоким, статным, но не широким в плечах, скорее, подтянутым и сухопарым. Каждая деталь его облика кричала о контроле, порядке, безупречности. И эта безупречность делала её, в её грязном халате, ещё более уродливой и чужеродной.
В кабинет ворвался запыхавшийся молодой парень лет двадцати. Невысокий, щуплый, в похожей, но более простой одежде — коричневые брюки, простая рубашка, жилет из грубой ткани. Его лицо было испуганным, на лбу выступил пот.
Мужчина что-то быстро, отрывисто сказал ему, указывая пальцем то на Ладу, то на дверь. Парень закивал, как марионетка, бросил на неё быстрый, полный любопытства взгляд и выскочил обратно в коридор, хлопнув дверью.
Мужчина закрыл дверь, повернулся и медленно пошел обратно к столу. Но он не сел. Он остановился прямо позади Лады.
Она почувствовала его присутствие — тепло, исходящее от него, тонкий запах одеколона. Инстинкт кричал ей об опасности. Она попыталась обернуться, но не успела.
Его ладони легли на её виски. Сильные, прохладные пальцы сжали её голову с такой силой, что у неё потемнело в глазах. Он не просто касался — он сжимал, фиксировал, как в тисках.
— Нет! — вырвался у неё крик, и она попыталась вырваться, оттолкнуть его руки.
Его хватка была железной. Он что-то произнёс прямо над её ухом — скороговорку, поток странных, гортанных звуков. Его голос звучал теперь иначе — резко, властно, энергично.
У нее перед глазами словно вспыхнул свет. Яркий, ослепительный, белый. Не снаружи, а изнутри. Как будто кто-то включил гигантскую лампу прямо у неё в черепе. Одновременно с этим ее от макушки до кончиков пальцев ног, пронзила дикая, невыносимая боль. Будто её мозг разрывали на части, выворачивали наизнанку, а он в передавал боль по всем нервам.
Она вскрикнула, но звук собственного голоса не услышала. Он утонул в белом шуме, заполнившего ее голову. Мир пропал. Осталась только боль и шум.
Потом всё резко прекратилось.
Боль исчезла, оставив после себя сильную пульсацию и ломоту в мышцах. Лада ахнула, её тело обмякло на стуле. Голова гудела, как улей. Из глаз непроизвольно потекли слёзы, заливая щёки. Она со стоном выдохнула, ухватилась обеими руками за лоб, сжала его, пытаясь унять адскую пульсацию.
— Господи… что это было… — прошептала она, сама не понимая, говорит ли вслух или только думает.
Постепенно гул стал стихать. Слёзы перестали течь. Она медленно, с огромным усилием, опустила руки и открыла глаза.
Мир был прежним. Тот же кабинет. Тот же стол. Мужчина снова сидел в своём кресле за столом, смотря на неё тем же холодным, оценивающим взглядом. Но теперь в комнате был ещё один человек.
Он стоял у двери, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Мужчина лет тридцати пяти, с умным, подвижным лицом, тёмными вьющимися волосами и карими глазами, в которых сейчас горел живой, неподдельный интерес. Он был одет проще, чем первый — в длинный, темно-зеленый жилет практичного покроя, подпоясанный простым кожаным ремнём, темные штаны.
Они оба смотрели на Ладу. Не как на человека. Как на неожиданную, но крайне любопытную находку.
— Необученная. Мощная сила. Интересно… — произнёс тот, что у двери.
Его голос был глуховатым, чуть хрипловатым, но слова… слова были абсолютно понятны.
Лада моргнула. Потом ещё раз. Она слышала не просто звуки. Она понимала слова. Язык был чужим, мелодичным, но он мгновенно, без малейшего усилия, превращался в ясные, чёткие понятия.
— Кажется, было спонтанное межмировое перемещение, несанкционированное, — ответил первый мужчина, не отводя от неё своего ледяного взгляда.
— Неизвестно откуда. Но резонанс… и этот артефакт переноса…
Межмировое перемещение. Резонанс. Артефакт. Слова непривычные, но знакомые по фэнтези-романам. Лада медленно перевела взгляд с одного мужчины на другого. Её губы дрогнули.
— Я… я понимаю, — прошептала она.
И с удивлением осознала, что говорит не на русском. Звуки, выходящие из её губ, были теми же мелодичными, чужими звуками, что только что слышала.
— Я понимаю вас.
Мужчина удовлетворённо кивнул, уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.
— Хорошо. Заклинание снятия языкового блока сработало. Ты теперь понимаешь нашу речь и можешь говорить.
Он сделал небольшую паузу, давая ей осознать это.
— Как тебя зовут? И откуда ты?
Лада сделала глубокий вдох. Она сжала руки на коленях, чтобы они не тряслись.
— Меня… меня зовут Лада, — сказала она.
— А где… где я? Что это за место?
— Я — магистр Маглор, член совета Академии Арканума, — ответил он, слегка склонив голову.
Формально, без тени дружелюбия.
— Сегодня я дежурный по городу. Ты находишься в здании Академии, в городе Луменир, столице знаний и магии королевства Керандия. В мире, который называется Аркания.
Лада повторила про себя: «Магистр. Арканум. Луменир. Керандия. Аркания». Она не была на Земле. Она была в другом мире. Учёные, фантасты, мечтатели — они предполагали такое. Но предположить и оказаться здесь, в потрёпанном халате и в тапочках на босу ногу, да под взгляд вух незнакомых мужчин…
Её горло сжалось от новой волны отчаяния.
— Я хочу пить, — хрипло выдавила она.
— Пожалуйста.
Маглор на мгновение задумался, потом снова открыл тот же ящик стола.
— Воды у меня нет, — сказал он.
— Но есть это.
Он достал оттуда большое яблоко. Зелёное, с блестящей кожурой. Совершенно обычное, знакомое до боли яблоко. Он протянул его ей через стол.