Чары и коричное печенье

Глава 4. Утро вечера мудренее

Лада сидела, сжимая в пальцах зефир, и смотрела на него, будто он был ключом ко всем тайнам этого странного мира. Ванильный аромат щекотал ноздри, такой знакомый, такой уютный, и от этого контраста с реальностью, в которой она оказалась, у неё снова закружилась голова.

Магистр Маглор смотрел на Ладу, и его лицо, за мгновение до этого искажённое потрясением и жадным интересом, снова обрело привычную холодную маску.

— Необученная, но мощная сила, — повторил он слова своего коллеги.

— Да. Именно так. Спонтанная манифестация, да ещё и с таким чистым трансмутационным эффектом…

Он провёл ладонью по идеально гладкой столешнице.

— Нума Лада, — произнёс он, обращаясь к ней по имени, и это прозвучало как официальное признание.

— Все люди, рождённые с даром, важны для королевства Керандия. Академия Арканум существует, чтобы находить, воспитывать и направлять такие таланты к знанию.

Он сделал паузу, давая ей вникнуть. Лада кивнула. Это был механический, бездумный кивок. Её мозг, перегруженный адской болью заклинания, видом двух лун, полётом дракона и чудом с яблоком, просто отключился. Слова доносились до неё как сквозь толстое стекло: «важны», «Академия», «воспитывать». Они не складывались в картину. Единственное, что она понимала — этот холодный, безупречный человек что-то от неё хочет. И, кажется, у неё не будет выбора.

— Ввиду исключительных обстоятельств твоего появления и явной одарённости, — продолжил Маглор, — тебе будет предоставлена льгота на поступление в Академию. Без вступительных испытаний. Ты будешь зачислена на подготовительный курс для получения базовых знаний. Это бесплатно. А вот чтобы учиться дальше, будут нужны деньги.

Лада снова кивнула. Она чувствовала, как веки наливаются свинцовой тяжестью. Всё её тело ныло, каждое движение давалось с огромным усилием. Она хотела только одного: чтобы всё это закончилось. Чтобы её оставили в покое.

Мужчина у двери, наблюдавший за сценой с живым интересом, нахмурился. Он оттолкнулся от косяка и сделал пару шагов вперёд.

— Маглор, — произнёс он.

— Посмотри на неё. Она на грани. Её только что выдрало из родного мира, ты провел ее через боль внедрения базового языка, и она впервые в жизни столкнулась с собственной магией. Ей нужен не приём в Академию, а отдых. Хотя бы несколько часов сна.

Маглор бросил на коллегу короткий, колючий взгляд. Было видно, что он недоволен вмешательством. Он явно считал Ладу своей находкой. Но логика в словах другого мага была неоспорима.

— Возможно, ты прав, — сквозь зубы процедил Маглор.

Он повернулся к Ладе, и его взгляд снова стал оценивающим, как у коллекционера.

— Утром. Завтра утром мы всё обсудим подробно.

Мужчина у двери подошёл. У него было открытое, умное лицо с лёгкими морщинками у глаз, говорящими скорее о частой улыбке, чем о возрасте. Его тёмные волосы были слегка всклокочены. В его карих глазах сейчас было искреннее человеческое участие.

— Меня зовут магистр Люциан Зерион, — сказал он, и его голос звучал тепло, почти по-дружески.

— Лада, Лада Правдина…

— Добро пожаловать в наш мир, нума Лада Правдина. Как бы безумно это ни звучало.

Лада снова кивнула, на этот раз уже осознанно. Её губы дрогнули в попытке улыбнуться, но получилась лишь жалкая гримаса.

— Спасибо, — прошептала она.

— Я… Лада. Просто Лада.

Фамилия бывшего мужа, которую она не успела поменять, в этом мире ей точно не нужна.

— Ну, «просто Лада», судя по всему, — совсем не простая, — мягко улыбнулся Люциан.

Он бросил взгляд на Маглора, в котором читалось лёгкое раздражение.

— Маглор, где твой помощник? Ей нужно где-то переночевать. В гостевом крыле общежития сейчас много свободных комнат.

Маглор с раздражением хмыкнул, и на его безупречном лице на мгновение мелькнула обычная человеческая досада.

— Где запропастился этот паршивец? — проворчал он, имея в виду того самого щуплого паренька, которого посылал с поручением.

— Должен был вернуться…

Как будто по мановению палочки, дверь в кабинет приоткрылась. На пороге, запыхавшийся и явно напуганный, стоял тот самый молодой человек. Его лицо было бледным.

— Магистр Эмбрайн, я…

— Ты мог бы быть и побыстрее, — холодно, ядовито перебил его Маглор, даже не глядя на него.

— Эрвин, отведи её в гостевое крыло общежития. Комнату пусть дадут одноместную. И проследи, чтобы ей выдали самое необходимое.

Его тон не оставлял сомнений, что «самое необходимое» — это минимум.

Люциан вздохнул.

— Я пойду с ними, — заявил он.

— А ты, Маглор, продолжай дежурить. Уверен, бумаг у тебя ещё предостаточно.

В его голосе прозвучала лёгкая, но явная насмешка.

Маглор лишь молча кивнул, уже погружаясь в изучение очередного пергамента. Лада для него на данный момент перестала существовать — ценный актив был временно отложен в сторону до лучших времён.

Лада с трудом поднялась со стула. Ноги дрожали, подкашивались. Она всё ещё сжимала в руке зефир, и только сейчас заметила, что от тепла её ладони он слегка подтаял. Она осторожно положила его на край стола, будто прощаясь с последним кусочком своей старой, нормальной жизни.

Парень-помощник нервно поклонился и жестом пригласил её следовать за ним. Люциан пошёл рядом с Ладой, на полшага сзади, создавая незримую, но ощутимую поддержку.

Они вышли из кабинета в тот же бесконечный коридор. Каменные стены, высокие своды, тишина, нарушаемая лишь эхом их шагов. Лада шла, почти не поднимая глаз, уставившись в спину Эрвина. Её розовый халат распахивался, она придерживала полу рукой, порванный тапочек выглядел убого. Она чувствовала себя такой же жалкой и убогой, пусть и одаренной.

Шли долго. Повернули в другой коридор, затем ещё в один. Наконец, в конце очередного прохода, Эрвин толкнул высокую дубовую дверь, украшенную витым узором, и они вышли наружу.

Лада замерла на пороге, застигнутая врасплох.

Перед ней открылся огромный внутренний двор Академии Арканум. Ночь. Две луны. Но двор был освещён не только ими. По периметру, на высоких, изящных каменных столбах, висели магические светильники — сферы из матового стекла, внутри которых медленно перетекали и мерцали мягкие шары холодного пламени. Их свет ложился на плиты мостовой, на листья деревьев, на фасады зданий, создавая игру теней и таинственное, волшебное сияние.

Двор был поистине гигантским. Он напоминал городскую площадь, окружённую домами. Прямо перед ними расстилался ровный газон, посередине которого бил фонтан — сложная композиция из каменных драконов, из пастей которых струилась вода, искрящаяся в свете светильников. От фонтана радиусами расходились дорожки, усыпанные мелким гравием. Они вели к разным зданиям: к массивному, похожему на замок, главному корпусу с бесчисленными стрельчатыми окнами; к более лёгкому, ажурному зданию с колоннадой, напоминающему оранжерею; к высоким башням, уходящим шпилями в небо. Всё утопало в зелени: аккуратно подстриженные кусты, клумбы с цветами, аллеи старых деревьев с причудливо изогнутыми ветвями.

— Впечатляет, да? — тихо сказал Люциан, наблюдая за её реакцией.

— Не буду сейчас всё объяснять, что есть что. Потом, при свете дня, когда ты отдохнёшь, сможешь осмотреться. Сейчас мы идём туда.

Он указал на одно из зданий в правой части двора — трёхэтажное, длинное, с множеством одинаковых окон. Оно выглядело более утилитарно, без изысков, но всё равно было построено из того же светло-серого камня и в том же общем стиле.

Они пошли по гравийной дорожке. Эрвин впереди, почти бегом, явно стремясь поскорее избавиться от своей миссии. Лада плелась следом, её усталость теперь усугублялась ещё и холодом ночного воздуха, пробивавшимся сквозь тонкий халат. Люциан шёл рядом, молча. Он не пытался заговорить, не сыпал вопросами.

Они поднялись по невысоким ступеням и вошли в здание. Внутри было тепло и пахло супом. Небольшой холл с каменным полом, накрытым несколькими поношенными, но чистыми коврами. Прямо напротив входа — массивная деревянная стойка, за которой сидела женщина средних лет. У неё было немного усталое лицо. Она вязала что-то из толстой шерсти, но, увидев входящих, тут же отложила работу.

— Магистр Зерион, — кивнула она Люциану с явным уважением, но без подобострастия.

Взгляд её переключился на Ладу, и в глазах мелькнуло удивление, быстро сменённое профессиональным вниманием.

— Чем могу служить?

— Добрый вечер, Грета, — ответил Люциан.

— Нужно поселить эту девушку в одну из пустующих комнат. Ей потребуется отдых. И всё самое необходимое.

Женщина тут же засуетилась. Она вытащила из-под стойки толстую книгу в кожаном переплёте, быстро пролистала её.

— На третьем этаже свободна комната номер двенадцать. Угловая.

Она взглянула на Ладу, на её халат и босые ноги в порванных тапочках, и её лицо смягчилось.

— Пойдёмте, я покажу.

Она взяла со стойки связку ключей и вышла из-за неё. Эрвин, увидев, что его миссия выполнена, с облегчением пробормотал что-то невнятное и практически выбежал обратно на улицу.

Грета повела их по лестнице — широкой, деревянной, с прочными перилами. Лада шла, держась за эти перила, чувствуя, как каждая ступенька даётся с огромным трудом. На втором этаже коридор расходился в обе стороны, но они поднялись ещё выше. Третий этаж был тихим, слабо освещённым. Грета остановилась у одной из дверей, нашла нужный ключ и отперла её.

— Вот, — сказала она, пропуская Ладу вперёд.

— Устраивайтесь, нума.

Комната была небольшой, действительно скромной. Прямоугольная, с двумя высокими, узкими окнами, занавешенными простыми полотняными шторами сероватого цвета. Стены были побелены, пол — деревянный, покрытый чистым ковриком. В углу стояла кровать с металлической спинкой, покрытая голым тюфяком в полосатой наволочке. Рядом — простой деревянный стол и стул. У противоположной стены — невысокий шкаф с двумя дверцами. Больше ничего. Ни картин, ни полочек, ни зеркала. Аскетично, почти по-монастырски. Но после бесконечных коридоров, кабинета с его давящей роскошью и всего кошмара последних часов эта простая, чистая комната показалась Ладе самым прекрасным местом на свете. Здесь было тихо. Тепло. И здесь её, казалось, оставят в покое.

— Спасибо, — тихо сказала Лада, и голос её дрогнул.

— Большое спасибо.

Грета улыбнулась.

— Я принесу постельное бельё, полотенце и кое-что ещё. Сидите, отдыхайте.

Она ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Люциан остался стоять на пороге. Он окинул комнату быстрым взглядом и снова посмотрел на Ладу.

—Здесь тебя никто не потревожит до утра. Постарайся поспать. Завтра… завтра будет новый день, и всё покажется немного понятнее. Обещаю.

Лада кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Благодарность к этому незнакомому магу, проявившему к ней простую человеческую доброту, подступала комом к горлу.

— Доброй ночи, Лада, — сказал Люциан и вышел, тихо закрыв дверь.

Лада осталась одна. Совершенно одна, в тишине незнакомой комнаты в незнакомом мире. Она стояла посредине комнаты, не двигаясь, и просто дышала. Через несколько минут вернулась Грета. В её руках была стопка белоснежного постельного белья — простынь, пододеяльник, наволочка. Сверху лежало большое банное полотенце из той же ткани и простая деревянная расчёска с широкими зубьями.

— Вот, милая, — сказала она, складывая всё на стул.

— Застелите сами или помочь?»

— Я сама, спасибо, — прошептала Лада.

Грета кивнула.

— Вода нужна, попить?

Лада снова кивнула.

— Да, воды… и помыться бы…

— На этаже, в самом конце коридора, направо, — пояснила Грета.

— Там общая комната с умывальниками и кабинками. Всё просто, разберётесь. Воду я вам принесу. А ещё…

Она окинула Ладу оценивающим, но не осуждающим взглядом.

— Вам нужна одежда. В этом халате ходить нельзя. Я сейчас схожу, попробую что-нибудь подобрать из запасов для поступивших.

Не дожидаясь ответа, она снова вышла. Лада осталась в комнате, слушая, как её шаги затихают в коридоре. Потом она медленно подошла к кровати, села на жёсткий тюфяк и опустила голову на руки. Она сидела так, может, минуту, может, десять, просто глядя в пол. Потом глубоко вздохнула, поднялась и принялась застилать кровать.

Движения были механическими, выученными за долгие годы жизни. Встряхнуть простыню, натянуть её на тюфяк. Чехол на подушку. Пододеяльник. Всё грубое, но чистое. Когда кровать была готова, она села на её край и снова погрузилась в оцепенение.

Грета вернулась минут через двадцать. В её руках была новая стопка — на этот раз одежды. Локтем она держала прижатую к боку бутылку.

— Вот, — сказала она, кладя одежду на кровать рядом с Ладой.

— Набор для поступивших. Я взяла на глаз, но это самый большой размер из имеющихся. Должно подойти.

Она поставила зеленоватую стеклянную бутылку на стол.

— А теперь ложитесь спать. Утром вас наверняка разбудят пораньше, будут формальности, разговоры… Выспитесь, пока есть возможность.

Она улыбнулась ещё раз и вышла, на этот раз окончательно.

Лада потянулась к стопке с одеждой.

Тёмно-серая юбка из плотной похожей на шерстяную ткань, прямая, длинная, почти до пола. Пояс на пуговице сбоку. Светло-розовая блузка из тонкого хлопка с длинным рукавом и высоким воротником-стойкой, застёгивающимся на крошечную пуговку у горла. Жилет из той же ткани, что и юбка, тёмно-серый, без застёжки, с глубоким вырезом. Чулки — хлопковые, светло-серые, плотные. Длинная нижняя юбка из грубоватого белого полотна. Нижнее бельё — короткие панталоны и короткая нижняя рубашка с тонкими лямками, тоже из простой, но чистой ткани. Туфли — чёрные, без каблука, на мягкой подошве, напоминающие балетки, но сделанные из прочной кожи. И длинная серая лента из шёлка.

Лада перебирала каждую вещь, ощупывая ткань, рассматривая швы. Это была простая, даже аскетичная одежда. Униформа. Но это была нормальная одежда. Не халат. И вдруг, без всякого предупреждения, слёзы хлынули из её глаз. Тихие, горячие, безудержные потоки, которые текли по её щекам и капали на серую шерсть юбки, оставляя тёмные пятна. Она плакала о всём сразу и ни о чём конкретно. О Сергее и его предательстве. О долгах, которые висели на ней тяжким грузом. О жаркой кухне кафе «Уют», о запахе корицы и дрожжей. О родном мире. О страшном падении сквозь звёзды. О боли в голове. О холодных глазах Маглора. О невозможности вернуться назад. И о вот этой простой, серой юбке, которая была таким маленьким, таким ничтожным кусочком нормальности в море безумия.

Она рыдала, сгорбившись на кровати, сжимая в руках ткань. Минуту, пять, десять. Пока слёзы не иссякли сами собой, оставив после себя пустоту, лёгкую, странную пустоту, будто нарыв прорвало и боль стала тупее, терпимее.

Она вытерла лицо ладонями, всхлипнула последний раз и глубоко вдохнула. Потом поднялась, подошла к столу, выпила воды. Вода была прохладной, чистой, без вкуса.

Взяв полотенце, расчёску и нижнее бельё, она вышла из комнаты и пошла по коридору в указанном направлении. В самом конце была дверь. За ней оказалось просторное помещение, разделённое на две части. С одной стороны — ряд кабинок с дверями. Заглянув в одну, Лада увидела привычный, знакомый унитаз со сливным бачком. Это вызвало новый, слабый прилив облегчения — хоть что-то было таким же. С другой стороны — несколько кабинок с душами. Простые, с кранами и деревянными решётками на полу. Всё было чистое, хотя и старое.

Лада зашла в одну из душевых кабинок, сняла свой грязный халат, порванные тапочки, и включила воду. Сначала полилась ледяная струя, но через несколько секунд она стала тёплой. Она встала под неё, закрыла глаза и позволила воде смыть с себя пыль, пот, слёзы и весь ужас прошедших часов. Мыла не было, но одной воды было достаточно. Она стояла так долго, просто чувствуя, как напряжение понемногу покидает её мышцы, как мир вокруг перестаёт быть таким враждебным.

Потом вытерлась грубым полотенцем, надела чистое нижнее белье, завернулась в халат, решив, что для обратной дороги по коридору он сойдёт, и вернулась в свою комнату.

Расчесала мокрые, спутанные волосы. Потом легла в кровать, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Комната была тёмной, лишь слабый свет угасающих магических огней двора пробивался сквозь щели в шторах. Тишина была абсолютной.

Я в другом мире. У меня есть магия. Я в Академии магов. Завтра меня ждёт что-то новое, страшное, непонятное.

Мысли кружились в голове, но тело, измученное до предела, уже не слушалось их. Сознание поплыло. И прежде чем страх успел снова сжать её сердце, Лада погрузилась в глубокий, беспробудный, исцеляющий сон.

Утро настало резко, в виде громкого, настойчивого стука в дверь.

Лада вздрогнула и открыла глаза. Комната была залита ярким солнечным светом, пробивавшимся сквозь тонкие шторы. Она лежала, несколько секунд не понимая, где находится. Потом память вернулась.

Стук повторился. Нервный, нетерпеливый.

— Кто… кто там? — спросила она, и её голос прозвучал сипло.

За дверью раздался незнакомый женский голос — лёгкий, мелодичный, доброжелательный.

— Доброе утро! Меня зовут Фарина Ксари. Я буду вашим опекуном на первое время — помогу разобраться, где вы оказались и что, к чему. Откройте, пожалуйста!

Опекун. Лада медленно села на кровати, сглотнув комок в горле. Значит, одиночеству и покою пришёл конец. Новый день начинался.

Она накинула халат, подошла к двери и отперла её.

На пороге стояла женщина, совсем не похожая на суровых. Невысокая, хрупкого сложения, лет двадцати восьми. Смуглая кожа, живые, тёплые карие глаза, в которых прямо-таки искрилось добродушие и любопытство. Её тёмно-каштановые, слегка вьющиеся волосы были собраны в небрежный, но милый пучок на затылке, из которого выбивались несколько непослушных прядей. Она была одета в практичное, но не лишённое изящества платье глубокого синего цвета, с длинными рукавами и слегка расклешённой юбкой до пят. Через плечо была перекинута сумка из мягкой кожи, туго набитая какими-то предметами.

— О, вот и вы! — улыбнулась она, и её улыбка была настолько искренней и открытой, что Лада невольно расслабилась.

— Простите, что так рано, но день в Академии начинается с рассветом. Зовите меня просто Фарина.

Её взгляд скользнул по Ладе, по её халату, но в нём не было ни осуждения, ни брезгливости, лишь живой интерес.

— Одевайтесь, пожалуйста. Я подожду вас в конце коридора, у лестницы. Потом пойдём завтракать. Вы, наверное, голодны?

Лада кивнула, всё ещё не вполне придя в себя.

— Да… я… сейчас.

— Отлично! Не торопитесь, я подожду, — снова улыбнулась Фарина и, легкой, почти танцующей походкой, отправилась в конец коридора.

Лада закрыла дверь. Может быть… может быть, всё будет не так страшно?

Она быстро сходила в умывальную комнату, умылась ледяной водой, что окончательно разбудило её, причесала свои длинные волосы. Заплела косу, используя ленту. Потом вернулась в комнату и принялась одеваться.

Процесс оказался несложным, хотя и непривычным. Нижняя рубашка, панталоны, нижняя юбка. Потом чулки, которые она с трудом натянула до колен. Блузка с высоким воротником, который щекотал шею. Юбка, которая, к её удивлению и облегчению, сошлась на талии почти идеально — пояс пришлось застегнуть на последнюю пуговицу, но это была мелочь. Жилет поверх блузки. И наконец, туфли. Они оказались немного великоваты, но не настолько, чтобы слетать с ног. Она подумала, что выглядит как служанка из исторического фильма. Но это была чистая одежда, и она почти сидела по фигуре.

Она вышла из комнаты и направилась к лестнице. Фарина ждала её, прислонившись к перилам и что-то напевая себе под нос. Увидев Ладу, она широко улыбнулась.

— Отлично выглядите! И одежда вам к лицу, правда. Ну что, пошли?

Лада невольно улыбнулась в ответ. Это была первая настоящая улыбка с того момента, как она очнулась в переулке под двумя лунами.

— Да, пожалуй, спасибо, — тихо сказала она.

— Никаких спасибо! — махнула рукой Фарина.

— Моя задача — помочь вам освоиться. И начать лучше всего с самого важного — с еды. Столовая для студентов здесь, честно говоря, не блещет кулинарными изысками, но натощак и каша — мёд. Не волнуйтесь ни о чём, ладно? Сегодня только завтрак, а потом всякие скучные формальности: документы, определение уровня дара, запись на курс, знакомство с расписанием, может, тестирование какое… Но это всё потом. Сейчас — только еда и приятная беседа.

Она пошла вниз по лестнице, и Лада за ней. Страх никуда не делся, он сидел, холодный и тяжёлый, где-то под рёбрами. Но рядом с этой живой, болтливой женщиной он отступил на второй план, давая надежду, что, возможно, в этом чужом, магическом мире найдётся место и для неё. И что утро, как это часто бывает, действительно оказалось мудренее страшного, полного боли вечера.

Визуал. Маглор

Магистр Маглор Эмбрайн

Глава 5. Здесь водятся драконы!

Столовая для студентов оказалась просторным, сейчас почти пустым, залом с высокими сводчатыми потолками, окрашенными в мягкий кремовый цвет. Длинные деревянные столы и скамьи стояли стройными рядами. Вдоль одной из стен тянулась стойка, за которой хлопотали несколько женщин в белых фартуках. Всё это до боли напоминало Ладе школьную или заводскую столовую её родного мира — та же практичность, тот же запах еды, смешанный с запахом моющего средства.

— Преподаватели и магистры питаются в отдельном зале, — пояснила Фарина, легкой походкой направляясь к раздаче.

— Там и выбор побольше, и обстановка… побогаче. А здесь — демократично и сытно. Поднос бери вот тут, — пока они шли к столовой, успели перейти на «ты».

Лада послушно взяла деревянный поднос с отполированными до блеска краями и встала в очередь. Очереди, по сути, не было — кроме них, в зале виднелось лишь несколько запоздавших студентов, торопливо доедавших завтрак у дальних столов.

— Занятия уже начались, — кивнула Фарина в сторону огромных часов на стене, стрелки которых показывали без пятнадцати десять.