- -
- 100%
- +
Яровит прищурившись, глянул на мага. Взгляд его до этого, был не выразительней березового полена, но теперь в нем появилась холодная неотвратимость смерти, как у охотника, натянувшего тетиву лука, в десятке шагов от добычи.
- Твои грязные слова на мой счет – я прощаю, - поведал он глухо, - но, если ты еще раз посмеешь охаять мою Отчину, я тебе сначала выбью все зубы, дабы не кусался, а потом вырву язык. Внял, змеиное отродье?.. Ты там, что-то вякнул про Иерофантов? Вот с этого места можешь мести языком почаще и пояснее… Вы ж меня к ним везли? Мол: «Указ исполнен и зверь пойман!». Да только их указ, оказался не про нас.
- Ты безумец! – прошипел Ацилут. – Иерофанты, есть аватары самого Хозяина. Они тебя в пыль сотрут!..
- Я зрю – ты меня не понял… - вздохнул русич. Меч в его руке описал почти незримый круг, со зловещим шипением рассекая воздух, и на пол в брызгах крови упало отсеченное ухо Великого Надзирателя.
Ацилут вскрикнул, расширенными очами глядя на свое отсеченное ухо. Кровь залила его шею и шелковую аббу на плече.
Яровит схватил Кощея за волосы и откинув голову назад, свирепо прошептал в искаженное болью лицо:
- Выродки твоего Хозяина, весьма ошибаются, принимая меня за барана, али волка. Я охотник на ваше змеиное племя, из народа Славы – победителей Змея, из племени Русов – потомков светоносного Бога, из рода Огненной Рыси. Рысь незрима и внезапна, аки смерть. А мне-то уж хорошо ведомо, как вы трясетесь за свою жизнь, ибо ваш Безликий Хозяин сотворил вас бездушными тварями. Вы способны лишь, аки упыри сосать жизненные силы из душ человеческих. Я стану ужасом для всех тварей Безликого, и свой путь выстелю вашими трупами. Да, ваш Хозяин ныне опутал разум многих людей ядовитой паутиной лжи и алчности, но для моей погибели, ему придется много грязных дел своих оставить, тем множество душ людских, освобождая от своих оков. Вы можете меня убить в этом теле, но я вернусь в другом, и буду возвращаться до тех пор, пока на земле не кончится Власть Тьмы! Внял?.. А теперь ты мне поведаешь: где находится ваше змеиное гнездо? За каждый неверный ответ я буду отсекать у тебя какую-то часть плоти, но так, чтобы ты сразу не подох.
- Крит... Будь ты проклят! – прохрипел Ацилут. – Остров Крит в Эгейском море.
- Продолжай... Где именно? Место, град, крепость?..
- Муки, что испытал Христос, покажутся тебе раем, когда ты познаешь гнев Хозяина… - заскрипел зубами маг.
- Неверный ответ, - покачал головой русич и следующим взмахом меча отсек левую руку Ацилута по запястье. Кисть, украшенная золотыми кольцами с самоцветами, шлепнулась на днище сафины, как кусок мяса, брошенный собакам. Кровь потоком хлынула из обрубка. Ацилут закричал, хрипло и протяжно, зажав второй рукою предплечье.
Яровит рывком сдернул с него узорчатый пояс из аксамита и перетянул обрубок у локтя, чтобы унять кровь. Потом глянул в расширенные от боли зрачки мага и тихо произнес:
- Ты убедился, что я не бросаю слов на ветер? Перестань выть и продолжай, я внемлю каждому твоему слову.
- А-а, лабиринт… - хрипло провыл Ацилут. – Тайные убежища под развалинами дворца царя Миноса.
- Как туда проникнуть? Сколько стражников и где?
- Ты сдохнешь!
- Может быть, но я – потом, а ты – немедля, если будешь запираться.
- Там маги и «Легион Смерти» … Тебе не пройти…
- Сие не твоя забота!
В это время сверху послышались свирепые крики, звяканье железа и топот множества ног. Яровит поднял голову и прислушался. Вскоре шум наверху усилился, одна из крышек трюма распахнулась, и вниз спрыгнули люди с мечами в руках, в рваной одежде, покрытой пятнами крови.
- Э-э, я чую, что тут попрятались сарацинские собаки, - воскликнул один на языке франков.
- Ну, так пойдем и прирежем их… - прорычал второй на норманнском наречии, покачивая в руке сарацинский топор на короткой рукояти.
- Надо б обыскать весь трюм, - посоветовал молодой голос, тоже на франкском. - Может эти крысы схоронились среди товаров?!
- Успеем… - пробурчал второй. – Сперва этих прикончим… - и они неторопливо двинулись к клетке, держа в руках готовое к сече оружие. Еще несколько человек молча двинулись за ними.
Проходя мимо двух мавританских воинов, усыпленных Ацилутом и мирно продолжавшими спать под влиянием чар, первый остановился удивленный столь глубоким сном, затем, пожав плечами, полоснул клинком по горлу обоих спящих. Мавры умерли так и не проснувшись.
Человек стоявший к ним спиной, неспешно повернулся. В бликах огня от светильника в его руке блеснул кривой сарацинский меч.
- Значит, вы все-таки учинили мятеж и, судя по тому, что добрались сюда – он удался?! – раздался насмешливый голос. – Вот только сонных резать – последнее дело.
Приближавшиеся к нему люди, остановились и переглянулись.
- Клянусь распятием Спасителя, - воскликнул один, - это же вендский князь из свиты нашего короля!
К Яровиту подбежал Риоль и недоверчиво уставился на него. За ним подошли Раймунд, Жифлет и еще несколько бывших невольников, среди которых выделялся здоровенный норманн, с широким свирепым лицом, льняной бородой и длинными заплетенными усами.
- Мы думали, что вас уже нет в живых, милорд, - радостно воскликнул Жифлет, протискиваясь вперед.
- Зато Всевышний решил, что я еще не готов к Царствию небесному, ибо не раскаялся во всех своих грехах, - улыбнулся Яровит. – А для ада, я еще не набрал нужного количества грехов.
- Наш король не берет, кого попало в свою свиту… - добавил Раймунд. – Тебе венд, так здорово удается выскальзывать из самых смертельных ловушек, что я скоро поверю в твое безсмертие.
- Кто тут венд? – раздался сзади громкий голос, и вперед безцеремонно растолкав остальных, протиснулся варяг по прозвищу Шрам.
- Ну, здорово Немир, потомок славного князя поморов Яровоя, по прозвищу «Морской волк»! – промолвил торжественно Яровит, как бы смакуя вкус славянской речи. – Не чаял тебя здесь встретить.
- Клянусь Нием – владыкой морей, се тот витязь, которому я обязан жизнью! – воскликнул варяг. – Не зря видно Хозяйка Рока нас снова свела, ибо долг чести, еще за мной.
- Не мне ты должен, а себе, и совести своей. Нет лучшего наставника на свете, ибо совесть – та нить, что единит нас с пращурами, суть – с Родом Небесным.
- То я уразумел, еще из прошлой нашей встречи, когда…
- Не время ныне вспоминать былое… - прервал Немира Яровит, призывая жестом к молчанию и, обращаясь ко всем, сказал на языке франков. – Пока вы наверху сражались, я тут тоже время зря не терял, и взял в полон двух главных демонов, из-за которых мы снова оказались в неволе.
- Знакомые рожи, - Раймунд зловеще провел мечом по решетке, - и место для них подходящее.
- Ой, а что это с ним? – спросил Риоль, ткнув мечом в сторону Ацилута. – Проказа, что ли?
- Наказанье Божье! – пробурчал Раймунд.
- А она – тоже демон? – спросил Жифлет, взглядом указав на Азоэль, видно узнав в ней «наложницу», которую он так героически спасал от преследователей.
- А, ты что, опять ее спасать собрался? – зло усмехнулся Вайсберг. – Именно эта сука и навела на нас мавров, во главе с этим, прокаженным… – кивнул он в сторону Великого Надзирателя, сидевшего на полу с безучастным видом и бледного от потери крови.
- Так может его, того… добить, чтоб не мучился? – спросил Немир у Яровита.
- Я еще с ним не договорил, - молвил русич, намеренно поворачиваясь спиной к Кощею. – Он мне еще не все свои тайны раскрыл
В тот же миг Ацилут, казавшийся совсем обезсиленным, резко подхватился с пола и, вырвав целой рукой из потолка трюма заколку Азоэль, прыгнул на русича, целясь ядовитыми зубцами ему в шею.
Яровит, крутанулся на одной ноге, пропустив руку мага мимо себя, и хлестко ударил того молотом кулака, под основание черепа. Послышался хруст, как будто ветка под ногой треснула, и Ацилут врезался лицом в пол. Его тело дернулось несколько раз и застыло недвижно.
Немир медленно опустил поднятый меч. Затем наклонился и пощупал шею Великого Надзирателя Юга. Взглянув снизу-вверх на русича, он вздохнул и произнес мертвым голосом:
- Похоже, что ты сломал ему шею.
- Да вижу… - сплюнул Яровит. – Перестарался малость… теперь уж не оживишь…
- На кой, его оживлять? – пожал плечами Немир. – В драке лучше перестараться, чем недостараться, а то можно и того – без головы остаться…
- Ничего, - успокоил всех Риоль, - его душа сейчас провалиться прямо в ад, в родную, так сказать обитель. Там как раз полно его дружков и соплеменников…
- В том-то и дело, что творения Хозяина Бездны не имеют души, - вздохнул русич. – Впрочем, и среди нас ныне много тех, кто запродал свою душу Мороку, превратившись в бездушных тварей.
Он подошел к Азоэль, настороженно наблюдавшей за происходящим сквозь смеженные веки, и презрительно усмехнувшись, произнес:
- Хватит изображать из себя спящую змею. На сей раз, обмануть жертву тебе не удастся, ибо пришел змеелов, дабы содрать с тебя шкуру.
Азоэль жалобно застонала, пошевелив руками, привязанными цепями к решетке. Снизу-вверх она просяще взглянула на Яровита.
Тот покачал головой:
- Нет, Кощеи… – жалости от меня не ждите. Еще, будучи в вашей власти я посулил твоему дружку, что он ныне умрет. Он тогда посмеялся над моими словами, а зря, ибо я никогда не обещаю того, чего не могу свершить. Если ты будешь вести себя так же глупо – тоже умрешь. Каждый верный ответ на мои вопросы, будет приближать тебя к жизни, а каждый ложный – к смерти. Выбирай!..
- Милорд, неужто вы сможете убить женщину? – упавшим голосом спросил Жифлет.
Яровит понимал его. Несмотря на все ужасы, через которые молодому герольду пришлось пройти, он еще не был испорчен сим жестоким миром и всю его грязь просеивал через свою чистую душу. К тому же он испытал первое серьезное чувство к женщине, что подчинено скорее сердцу, чем рассудку. Именно оно и не давало ему осознать, что порой под прекрасной личиной скрывается сердце змеи. Так иногда красивый, благоухающий цветок, несет в себе смертельный яд, являясь ловушкой для доверчивых насекомых.
Отроку следовало немедля сделать хорошую встряску, дабы он в грядущем не стал жертвой свирепых хищников и не попал в хитроумные силки, расставленные ловцами человеческих душ. Посему Яровит ответил Жифлету спокойно, но холодно и твердо:
- Предназначение женщины: нести в сей мир – Любовь и Жизнь… а та, что ныне находится пред тобой, несет в него лишь Ненависть и Смерть. Потому – смогу!..
- Может ее заставили?.. Мучили, угрожали? – голос Жифлета был, как у невинно осужденного на казнь, и никак не желающего в это поверить. Приговор уже зачитан, топор занесен, голова лежит на плахе, а жертва все еще надеется, что это чья-то злая шутка и сейчас все засмеются, и весь сей ужас кончится.
- Ее никто не заставлял… – добил его русич. – Перед тобой не бедная наложница Аза, а Мастер Смерти, входящая в Круг Темных Владык нашего мира, по имени Азоэль. Как говорят христиане – слуга Сатаны. Все, кто встречается с ней – должны умереть. И ты, и я, все наши друзья и соратники, были обречены на мучения и смерть. Но в сей раз демоны из ее сатанинского круга слишком сильно раскачали лодку, сиречь – Искон Равномерья меж Добром и Злом.
Не обращая внимания на оскалившуюся Азоэль, Яровит распахнул у нее на груди шелковую челябию83 и сорвал с шеи знак на золотой цепочке, в виде змеи схватившей себя за хвост и оком Морока в середине.
- Вот гляди!.. – протянул он знак Жифлету. – Змея, схватившая себя за хвост, это кольцо смерти, суть – невозможность вознесения духа людей, которые в злобе и алчности будут пожирать сами себя. А черный камень в середине, есть глаз Хозяина Бездны, следящий, дабы человек никогда не вырвался из сего гибельного круга.
Жифлет и другие бывшие пленники, кто с удивлением, кто с брезгливостью, а кто и с суеверным страхом, взирали на странную цату, пока Раймунд не сказал:
- Вещь, конечно дорогая, но лучше от нее избавиться, а то не дай Бог на нее какое-то заразное заклятье наложено. Этак проснешься, а вместо благородного лика франкского рыцаря, какая-то свинячья морда…
- С рогами… - добавил Немир.
- И хвостом на заднице, - хмыкнул Риоль.
- А, что значит – Искон Равномерья? – спросил Жифлет.
- Есть зело древнее предание… - ответил Яровит. – Когда наш мир был еще молод, произошла Великая битва меж ратью Света и воинством Тьмы. Та битва грозила уничтожить все миры. И тогда меж Белобогом, и Чернобогом был заключен ряд, о том, что Свет и Тьма равнозначны для Всемирья и нет одного, без другого…
- Хорошо, что тебя не слышит епископ Реймский Тюрпэн… - пробурчал Раймунд. – Он немедля обвинил бы тебя в ереси и богохульстве. Чтоб Бог заключал договоры с дьяволом – бред какой-то!
- Опричь Света и Тьмы, есть еще Сумрак, - философски заметил Немир, - сиречь – мрачный свет, или светлый мрак…
- Вот наша земля, как раз и оказалась на рубеже меж Светом и Тьмой, суть в Сумраке… - продолжил Яровит. – Потому здесь идет незримая и жестокая битва за души людей. У Владыки Тьмы власть над людьми – плотская, земная, а у Бога Света – духовная, небесная. Слуги Тьмы все время пытаются захватить всю власть над людьми, сиречь – порушить «Искон равной меры» меж Светом и Мраком.
- Ты никак в волхвы метишь? – спросил Немир. – Уж больно умно загнул…
- …или в епископы… - добавил Раймунд.
Яровит повернулся к Азоэль. От его голоса повеяло такой стужей, что впечатлительного Жифлета пробил озноб:
- Итак, я внемлю! Ты уяснила, о чем должна мне поведать?
Жрица судорожно всхлипнула, глаза ее стали испуганными и влажными.
- Я, такая же жертва, как и другие исполнители воли Хозяина Бездны. Меня выкрали еще в младенчестве и заставили надеть эту ужасную личину. Втайне моя душа всегда противилась… но, что я могла поделать?.. Иерофанты – воплощения самого Безликого. Они вездесущи, а их месть отступникам – ужасна.
- Все это весьма печально, - голос Яровита оставался холодным и спокойным, – но ты не ответила…
- А ты ничего не спрашивал! – выкрикнула Азоэль.
- Невинную девицу только из себя не сотворяй… все равно не поверю. Мне нужно все!.. Как пройти в Лабиринт? Где находится стража? Тайные слова, или магические заклятья, что дадут мне чистый путь… ловушки?..
Она испуганно глянула на него и проговорила, кивнув головой на труп Ацилута:
- Он тебе все рассказал?
- Я умею докапываться до истины, - медленно проговорил русич, - но все ж хочу убедиться, что господин Надзиратель ничего не напутал.
Азоэль устало прикрыла глаза и стала говорить, еле шевеля устами:
- Вход со стороны моря… Напротив старой пристани – скала с двумя острыми вершинами. У входа выбитый на скале знак – «око над пирамидой». Приложишь к нему левую руку и произнесешь пять имен Хозяина: «Элох, Ахриман, Усирис, Молох, Шем гамефораш». В скале откроется проход…
Она замолчала. На лице выступили капли пота, дыхание участилось.
- Дальше!
- А дальше… тебе… не пройти! – тяжело дыша, выдавила она. - Тебя учуят, как… только ты сунешь туда нос. У тебя… запах другой… и светишься ты сильно… Даже ученики магов, тебя… в миг распознают.
- Это не твоя печаль… так, что – продолжай…
- О чем?.. Смысл?..
- Я вижу, что ты меня не поняла… - разочарованно покачал головой Яровит и коротко, без замаха, хлопнул Азоэль по щеке.
Несильная, казалось пощечина, едва не сломала жрице шею. Она вскрикнула. Щека тут же покраснела и опухла. Из-под смеженных от боли век, закапали слезы.
У Жифлета был вид, словно это не ей, а ему заехали по щеке.
- За следующий неверный ответ, мне придется подпортить твою красоту с другой стороны, - жестко сказал русич.
Очи Азоэль стали темными, как два колодца и в тот же миг Жифлет стоящий сзади, сидевшего на корточках Яровита, шагнул вперед, выхватывая из ножен на поясе, широкий ромейский кинжал с тяжелой бронзовой рукояткой.
Никто из людей находившихся рядом, не успел осознать происходящего. И лишь русич, услышав сзади характерное шипение выходящего из ножен клинка, резко обернулся и крикнул Жифлету:
- Не смотри ей в очи!..
Но было уже поздно.
Юный франк ударил сверху вниз, целясь острием ему в шею.
За сей короткий миг, никто из свидетелей происходящего, не успел даже открыть рот, не то, что попытаться помешать Жифлету.
«Сын рыси» – успел. Неуловимым движением он скользнул в сторону, кувыркнувшись через плечо, и Жифлет потеряв равновесие, рухнул на Азоэль, при этом кинжал в его руках, не встретив сопротивления, по самую рукоятку вонзился под левую грудь жрицы.
Тело женщины дернулось несколько раз, лицо исказилось в гримасе боли и Мастер Смерти Юга, с хриплым стоном испустила дух. Широко открытые глаза померкли, превратившись в два застывших темных омута.
Жифлет приподнялся на четвереньки, с ужасом глядя на нож в груди Азоэль. Часто дыша от потрясения, он поднес к лицу дрожащие окровавленные руки и уставился на них безумными очами.
Тут только видоки сего жестокого зрелища прошли в себя.
Видя, что тело молодого герольда затряслось от беззвучных рыданий, Риоль кинулся к юноше и, обхватив его плечи, прижал к себе.
- Все, все, все… - произнес он скороговоркой, - успокойся!.. Это была плохая женщина… Колдунья!.. Вишь, как тебя околдовала, что ты чуть милорда Яровита не прирезал.
- Плюнь и разотри!.. – проворчал Немир. – Хозяйка Рока видит все, и судит каждого по Прави, кому-то в Пекло провалиться, кому – остаться в мире Яви, или войти в чертог Богов…
- Ты случаем не скальд? – восхитился норманн Ньорд. – Больно складно языком мелешь…
- Сам удивляюсь, - пожал плечами Немир, - наверно Боян во мне проснулся, а может, сам Велес ворочал моим языком. Красно я изрек?!
- Язычники!.. – презрительно поморщился Раймунд. – Не упоминайте в присутствии рыцаря Христа своих варварских Богов. А ты парень, - обратился он к Жифлету, - не особенно унывай. Ты должен гордиться, что прикончил прислужницу Дьявола. Вспомни, сколько бед мы претерпели из-за этой твари.
- Прости, малыш, - молвил Яровит, - то моя вина. Я должен был предвидеть. Сия падлючая бестия была жрицей Богини Астарты, покровительницы блудниц, войны и распри. Она обладала силой «черного взгляда». Это страшное заклятье, которым можно подчинить самого могучего рыцаря. Со слугами Хозяина Бездны лучше беседовать без видоков, ибо они даже твоего родича, могут превратить во врага.
Он оглядел трюм, залитый кровью, лежащие недвижно тела Кощеев и стражников, тяжело вздохнул и сказал:
- Душно здесь… пойдем наверх, ибо ко всем, кто уцелел на этом судне, у меня есть весьма достойное предложение.
● ● ●
Мятежники застали мавританских мореходов и воинов врасплох, потому кровавая резня на судне продолжалась недолго. Сверкающий щит ясноликого Бога, едва поднявшись над окоемом, выхватил из утреннего сумрака сафину залитую кровью и заваленную иссеченными телами, придав, сей картине, начертанной острым железом в руках людей, яркие и зловещие краски.
Мавры не сдались без боя, но на стороне мятежников была внезапность, дикая ненависть и неистовое желание вырваться из постыдного рабства. Израненных мавров в горячке боя добивали свирепо и жестоко, отсекая им головы и прибивая копьями к доскам палубы. И только когда все было кончено, и око Всевышнего высветило весь ужас человеческой жестокости, оставшиеся в живых бывшие рабы, сами содрогнулись от зрелища содеянного.
Более шести десятков тел, были погребены в сей день в морской пучине. Кроме тридцати восьми мавров и двадцати трех пленников, туда же отправили тела двух магов, бывшими Тайными Владыками Темного Круга Тарры. Впрочем, об их истинной сущности из трех десятков человек, оставшихся в живых, на захваченном корабле ведал лишь один. Остальные же, как принято у людей, осознающих, что грех великий совершили, противоестественный для потомков Божьих, каждый по своему обычаю обратились к Морскому Хозяину, дабы без гнева, принял он кровавую жертву. Лишь христиане молились распятому Богу и пресвятой Богородице, истово крестясь на крестовины мечей, воткнув их клинки в доски палубы.
Из тех франков, что шли с Яровитом к Валенсии, в живых осталось восемь человек. Кроме Раймунда, Риоля и Жифлета, уцелели: бургунд Эббон, галл Альдорик, седой Вайсберг из Алемании, а также готы – Адольдон и Торольф.
Остальные невольники были из разных племен и народов и попали в полон к маврам при разных обстоятельствах. Вместе с Немиром по прозвищу «Шрам», уцелели трое варягов из поморских славян – Нещад, Глеб и Драга, а также пятеро нурманов-викингов: даны – Торир и Снори, свей – Фрости, чье имя на речи скандов, означает – «Мороз» и нореги Ньорд и Ингвар.
Все северяне попали к арабам в полон во время набега на земли халифата. Среди варягов, так же затесался один скотт из Бретани – полуострова на западе Франкского королевства, куда переселилась часть бриттов и скоттов. Одни бежали с Туманных островов скрываясь от нашествия англосаксов, другие – от насилья своих вождей, принявших христианскую веру и заставлявших гэлов и эриннахов84, отринуть древние обычаи и своих родовых Богов в угоду новой вере.
Родовое имя скотта было Остин Мак Валлес, но Немир называл его просто «вальхом», сиречь – кельтом.
На сафине так же оказались четверо славян. Двое из племени дулебов – Оскол и Свал, и двое из иллирийских сербов – братья Войк и Вячко. Первые попали в неволю во время аварского набега на их селение, вторые были рыбаками и их ладью захватили ромейские работорговцы, когда они вышли в море из рыбацкого поселка близ города Задар. К арабам они попали с невольничьего рынка на Сицилии, как молодые и сильные рабы. А вот ромей Максимус и двое греков из Византийского града Фессалоника, Афанасий и Орест, оказались в полоне у арабов во время высадки войск халифата, близ приморского города Атталия, где они служили в фемных85 войсках.
Еще трое бывших рабов – Аслан, Пахтар и Рахур, были из иранского племени гебров, которые участвовали в восстании персидских огнепоклонников против арабов, насаждавших ислам в землях персидской державы. Халиф Махди жестоко подавил восстание, обратив в рабов не только три тысячи плененных персов и гебров, но также их семьи. Вот почему персы особенно ненавидели всех мусульман, не делая особого различия меж маврисками, сирийцами, египтянами, или выходцами с запада аравийского полуострова, где зарождался ислам. Они даже хотели убить Селима, того самого египетского знахаря, которого Яровит за знание арабской речи поставил главой липового каравана. Селима, отстояли франки, ибо за весь путь он ни разу их не подвел. К тому же Вайсберг, как самый старший и мудрый из христианских рыцарей, здраво рассудил, что знахарь на корабле – просто необходим.
Как попал в эту компанию иудей, по имени Фаддей, было покрыто мраком. Тем не менее, он бился с маврами наравне со всеми и даже довольно ловко прикончил ножом одного из стражников, пытающегося напасть на Эббона со спины. За что огромный германец, после сечи, взял его под свое покровительство и всем объявил, что тот, кто случайно перепутает представителя богоизбранного народа с сарацином, будет иметь дело с ним – Эббоном из Бургундии, по прозвищу «Молот».
В трюме сафины бывшие невольники обнаружили запасы еды и пресной воды, а также большие лари с византийской, арабской и персидской одеждой. Все принялись стаскивать с себя окровавленное рванье, и вскоре были одеты не хуже арабских шейхов, щеголяя в хазах – широких персидских штанах из хлопка, шелковых византийских стихарях,86 бархатных хламидах87 и кафтанах, подпоясанные дорогими золочеными лорами.88 Правда, вскоре варяги и норманы предпочли надеть на себя более привычную бранную одежду из кожи и плотного сукна и подобрать подходящее оружие, без которого себя не мыслил ни один северный мореход. В трюме нашлись арабские кольчатые брони и доспехи из составных булатных пластин, а в одном из ларцов обнаружилась золотая и серебряная посуда, дорогие шейные гривны в виде змей и драконов с вкраплениями самоцветных камней и кожаные мешки с восьмью кентариями89 серебряных и золотых монет. Кроме арабских дирхемов, здесь были и древние римские ауреусы, и динарии, и византийские солиды.
- Однако, теперь мы богаты, словно византийские купцы! – воскликнул Раймунд. – Тут сокровищ хватит, чтоб до конца пребывания в этом мире – жить безбедно и не влазить во всю эту кровавую резню, которую устраивают правители друг с другом.
- Может плюнуть на все и поддаться в торговцы? – почесал затылок Риоль.
- Сокровища, это конечно хорошо, - поморщился Немир, - завсегда могут пригодиться, но, сидеть на них и не хрена не делать… - это ж тоска немерянная.
- Для витязя, меч – дороже всех сокровищ, - сказал Яровит, вытаскивая из кучи сваленного на полу оружия – дар Радогора, в потертых ножнах из грубой кожи. Мавры видно помыслили, что у знатного клинка и ножны должны быть со всякими золотыми узорами, и диамантами усыпаны, аки навоз мухами. Потому и кинули Священный меч в общую кучу трофеев.