- -
- 100%
- +
Яровит вынул наполовину клинок «Рассвета» и коснулся устами холодного золотисто-червленного харалуга.
- Здравствуй соратник! – прошептал тихо.
- Твой, что ли? – заглянул через плечо, Немир. – Знатный клинок! Впервые такой вижу – цвета утренней зари. Он и вправду дороже сей кучи золотого дерьма, из-за которого люди грызутся свирепей диких зверей.
Там же, в трюме, Яровит нашел и свой кожаный пояс, внутри которого были спрятаны дорогие для него обереги: цата Искона Равномерья, врученная ему воеводой дружины Световита, после обряда посвящения в витязи Света, и оберег «Одолень травы», надетый при прощании Яриной, а также – прядь огненных волос его любимой. Бережно достал он священные амулеты, нежно провел перстами по ним, ощущая каждый выступ серебряного узора, и незримую силу тайных наговоров крепости духа. Затем приложив к устам и сердцу, надел на шею, мысленно дав себе роту – никогда больше не снимать сих знаков духовной защиты.
У одного из мавров, убитых в сече с мятежниками, он обнаружил и свой нож, подаренный ему Милославой при прощании. Таким образом, все дорогое и ценное, что было у него в сей жизни и казалось безвозвратно утерянным – вновь вернулось к нему. Словно кто-то незримый вел его сквозь все невзгоды, помогая и охраняя в трудный миг. Они давали о себе знать, едва заметными образами, приходившими ему во снах и видениях, и он ведал и чуял их постоянное присутствие, ибо был их посланником в этом мире. Се они – все его пращуры и Боги Покровители из разных миров, составляли единый образ Рода Небесного – верховного наставника и прародителя всех славянских родов.
Единого, что не удалось отыскать Яровиту, это золотого медальона с головой медведя – родового знака британских королей.
Варяги и викинги, что впрочем – одна суть, издревле были прирожденными мореходами, потому быстро вникли, как управлять непривычным для них судном. Теперь надлежало решить – куда его направить?
Один из гебров в надстройке у мачты, где, по-видимому, обитал хозяин сафины, нашел арабскую карту, начертанную на ослиной шкуре. Вокруг нее собрались вся новая команда захваченного корабля.
- Я зрел на звезды сей ночью… - молвил Немир. – Судя по расположению небесных чертогов, и начертаниям на сей шкуре, мы находимся где-то меж «плывущим быком» и землей черных людей.
- Меж Критом и Египтом, - поправил кто-то из ромеев.
- Ты нас не путай своими «критами, египтами», - рыкнул на него Немир. – Бык, он и в вашем ромейском царстве – бык! Я вообще, приметил, что ромеи норовят всему на земле свои имена дать. Видно мнят, что после удастся объявить своим и к рукам прибрать…
- Крит, уже был Критом, когда ваши варварские племена еще по лесам бродили и спали под корягами, вместе с медведями. – Высокомерно изрек ромей Афанасий.
Немир аж задохнулся от возмущения. По его мнению, человек, оскорбивший полуночный край морских витязей, нуждался в немедленной расправе, быстрой и неотвратимой. И если б не Яровит, положивший ему руку на плечо, отчего у варяга ноги будто вросли в землю, не миновать бы ромею свернутой челюсти.
- Не лезь в драку… - шепнул ему на ухо русич. – Мы ныне все, как говориться – в одной ладье… Лучше ответь словами. Поверь, умелое слово – бьет не хуже кулака.
Немир скрипнул зубами и, вздернув подбородок, изрек, холодно и надменно:
- Вы ромеи мните себя весьма мудрыми. Вы понастроили огромные ладьи, но дальше своего теплого болота, именуемого морем, страшитесь нос высунуть. В то время, как мои пращуры, которых ты обозвал варварами, на своих волнорезах ходили по всему полуночному океану, до самого каменного пояса и в ваше болото не раз заглядывали, и в Скифское море, что вы Понтом прозвали. Хотел бы я поглядеть на ромея, дерзнувшего на своей триере сунуться в Ледяной океан. Да и не мудрено, ибо там можно не только нос отморозить, но и кое-что пониже…
- Ты варяг не ведаешь, что мы еще семь веков назад, при Юлии Цезаре завоевали Туманный Альбион, посреди моря Мрака на севере, - усмехнулся ромей Максимус.
- Да хватит вам лаяться! – гаркнул дулеб Свал. – И так, всем давно ведомо, что каждая жаба свое болото хвалит.
- Действительно господа, мы, по-моему, собрались здесь, чтобы решить, куда дальше плыть на этом сарацинском корыте? – напомнил франк Альдорик.
После долгих споров и бранных слов на разных языках, было решено: гебров, вместе с иудеем и Селимом, высадить, где-нибудь в Сирии, поближе к Антиохии. Ромеев – в первом же портовом граде империи. Затем, обогнув Грецию, выйти в море меж итальянским сапогом и Иллирией, где обосновались княжества полуденных славян – хорват и сербов. Высадив в Иллирии дулебов и сербов, двинуться дальше на север Италии – в Ровенну, где находилась ставка Папы Римского. В Равенне был размещен большой гарнизон франкских войск, охранявший понтифика. Там же варяги и норманы надеялись продать арабский корабль торговцам и приобрести меньшую, но более привычную для них ладью, на которой и отправиться в свои земли.
Теперь предстояло решить: кто из присутствующих возглавит столь великий поход?
Было выдвинуто сразу несколько кандидатов. Естественно, ромеи, иранцы и славяне, как люди чисто сухопутные и мало знакомые с морской наукой – в расчет не брались. Варяги предложили – морского князя Немира, норманы – ярла вестфольдингов90 Ингвара, а франки – Яровита. Впрочем, тот немедленно отказался, объяснив, что на море во главе дружины должен стоять кто-то из потомственных мореходов, а не воин суши.
Таким образом, кандидатов осталось лишь двое. Ромеи предложили решить дело голосованием. На, что Ньорд расхохотался и прорычал:
- Морской ярл свое право на власть над кораблем и дружиной, должен доказать в поединке, а не глупым поднятием рук или ног. Пусть схватка решит – кто и чего стоит!
Сарацинский меч с размаху вошел в доску палубы и задрожал с недовольным гудением, словно обиженный на людей, которые вместо горячей крови, подсунули ему мокрую древесину.
Это был вызов, и на него надо было отвечать.
- Я готов! – Немир по-волчьи оскалился одной стороной лица, ибо вторая, поврежденная шрамом – осталась недвижной.
- Не торопись… – негромко произнес Яровит и, выйдя вперед, спросил:
- Я здесь вижу твой клинок, Ньорд, а не ярла Ингвара. Значит – вызов сделан тобой? Ты нарушаешь морской искон, ибо сражаться должен тот, кто заявил свое право на звание вождя.
- Ты плохо знаешь морской искон, венд… - усмехнулся Ньорд. – Наш ярл был ранен в схватке с маврами. У него рассечено плечо, и он не может в полной мере показать свое воинское умение, достойное Богов. Морской искон речет, что в таком случае, оспаривающий звание вождя, может выставить вместо себя – любого хирдмана, достойного отстаивать его право. Я ношу имя Аса Ньорда – покровителя мореходов, и кому, как не мне, доказывать превосходство нашего ярла в морском деле?
- Будь, по-твоему, - добродушно улыбнулся Яровит. – Но в таком случае и его противник получает право выставить замену, а также – выбрать оружие, которым им предстоит биться.
Норманы переглянулись, и Фрости кивнув головой, сказал:
- Да, это справедливо! «Отец битв» всем дает равное право на победу.
- Морской князь Немир – принимает вызов, но сражаться за него буду – я, ибо не пристало витязю княжеской крови биться с простым хирдманом.
Ньорд криво усмехнулся и покачал головой.
- Ты хитришь венд. Судя по тому, что о тебе рассказывали франки – ты тоже не простой варинг91, а один из конунгов Вендланда.92
- Так я ж не стремлюсь в морские вожди… - пожал плечами Яровит. – А мой титул от сей схватки не пострадает.
С этими словами он выдернул меч из досок палубы и резко швырнул его вперед. Викинги невольно пригнулись, хватаясь за рукояти мечей, но сарацинский клинок пролетел у них над головами и вонзился в мачту сафины на высоте поднятой руки.
- Ты что творишь? – свирепо закричало сразу несколько голосов.
- Расчищаю место для поединка, - невозмутимо улыбнулся Яровит, - а то невзначай можно порезаться.
- Порезаться? – Ньорд удивленно обвел взглядом всех присутствующих и захохотал во все горло. – Вы слышали, что он сказал?.. Порезаться! Ха-ха… ну ты здорово развеселил нас венд.
Следом за ним захохотали остальные норманы, и даже многие из тех, кто не принадлежал к воинскому сословию, заулыбались, покачивая головами.
- Вы не ослышались… - голос Яровита, был само радушие. – И я совсем не думал веселить вас, ибо я выбираю схватку без оружия. Тот, кто в течение личбы до десяти, сам не сможет подняться на ноги – признает себя побежденным.
- Ты, что? – прошептал ему на ухо, Немир. – Ты посмотри на эту тушу!.. Он же тебя раздавит. Давай лучше я сам… только с мечом!..
- Успокойся, – в полголоса ответил ему русич. – Посмотри лучше на себя – кожа и кости. Ты похож сейчас на волхва-пещерника… ну, жреца, что изнуряет свою плоть, дабы постигнуть истину. Доверься мне! А сим весельчакам ныне станет не до смеха.
- Я уже три луны изнуряю свою плоть в агорянской неволе, - буркнул Немир, - но даже тебя – постигнуть не могу. Мниться мне, что все эти пещерники брешут. Как можно постигуть истину с пустым чревом? Неспроста в народе рекут: «На голодное брюхо и учение глухо».
Предложение русича вызвало бурное обсуждение, среди видоков грядущего зрелища.
Ньорд переглянулся с остальными норманами и с усмешкой произнес:
- Ты видно страшишься смертного боя, вот и выбрал детскую забаву, вместо сечи. Впрочем, это тебе не поможет. Прежде чем оказаться в полоне у мавров, которые подло сумели запутать меня арканами, я троим их воинам – переломал ребра, просто швырнув каждого на прибрежные камни.
- Я верю, что ты могучий витязь Ньорд, - ответил Яровит. – Подобный тому Богу, имя которого ты носишь. Такие, как ты, будут не лишние на этом корабле в предстоящих битвах. Вот почему я выбрал схватку без оружия, ибо в сече на мечах, мне пришлось бы тебя убить. Но я сделаю все, дабы предстоящая схватка, не показалась тебе детской забавой.
- Ты говоришь, как скальд, венд, - уже без улыбки, произнес викинг, - и я оценил твое красноречие. Но я мыслю, что ты не предложишь мне состязаться в составлении кёнингов93. Наш поединок пора уже закончить, а мы еще не начинали.
Он сбросил с себя верхнюю одежду, стянул через голову рубаху и остался в одних портах. Яровит проделал то же самое, и теперь оба поединщика стояли в десятке шагов друг от друга, обнаженные по пояс, ожидая сигнала от «почестных мужей», следивших, чтобы поединок велся «по чести», сиречь – справедливо с обеих сторон. Без утяжелителей, вроде свинцовой чушки и засапожных ножей.
Ньорд был почти на голову выше русича, в два раза шире и тяжелее. Его грудь, поросшая седой шерстью – была широка, как ворота замка. Большая голова на короткой шее, с длинными волосами, заплетенными в косу на затылке – напоминала таран, а руки – лапы пещерного медведя.
Впрочем, его противник тоже был не хилый отрок. Просто на его теле не было ни капли лишнего жира, лишь тугие канаты мышц и бугры мускулов. Уступая викингу в весе и силе, он явно превосходил его в ловкости и быстроте движений.
Почестные мужи – Фрости и Нещад, одновременно ударили мечами в щит, обшитый бронзой и висевший на мачте сафины. В тот же миг, Ньорд, ударив себя кулаком в грудь, двинулся на Яровита, оскалив зубы и выставив перед собой чуть согнутые в локтях руки. Со стороны он был похож на свирепого медведя-людоеда, идущего напролом и сметающего все на своем пути.
Русич чуть согнул ноги и, подняв руки к груди, мягким, скользящим шагом направился навстречу норманну. С необычной для своего веса быстротой Ньорд прыгнул вперед, и его левая рука выхлестнулась сбоку в «загребном» ударе, который не столько бьет, сколько захлестывает противника сзади за голову, натягивая челюстью на «колун» снизу. Яровит плавно нырнул под загребной удар Ньорда, хлестко врезав ему шуйцей сзади по шее и одновременно ногой в коленный сгиб. Викинг рухнул на одно колено, мотнул головой, но тут же крутанувшись на месте, резко рубанул назад сметающим поземным ударом. Русич высоко подпрыгнул, пропуская руку Ньорда под собой, но едва он коснулся ногами земли, викинг, нырнув головой вперед, подхватил его снизу и поднял в воздух над собой. Резко развернувшись, он с хриплым криком, швырнул Яровита на палубу, прорычав вдогонку:
- Вот так же было и с маврами!..
Как с маврами – не получилось. Неимоверным способом, извернувшись в воздухе, подобно кошке, его противник мягко упал на четвереньки. А дальше все случилось так стремительно, что большинство из видоков схватки, так ничего и не успели осознать.
Тело русича размазалось в прыжке и в следующий миг, Ньорд был ошеломлен тремя молненостными движениями: хлестким щелчком перстами по глазам, от которого мир схлопнулся и провалился во тьму (недаром витязи Храма Световита называли сей прием рукопашного боя – «потушить солнце»); рывком за запястье, принудившим его поддаться вперед, и страшным встречным ударом рукой в горло, едва не сломавшим ему кадык. Последний удар именовался «плахой», и мог не только опрокинуть, но и убить человека. Потому Яровит провел его предплечьем, а не ребром ладони, перерубавшей позвонки и кости противника, подобно булатному мечу.
Ньорд врезался головой в палубу с такой силой, что череп, как ему показалось, лопнул, словно перезрелая тыква. В очах от боли, полыхнула яркая вспышка и вышибла из него остатки сознания.
Русич медленно повернулся, неспешно подошел к борту сафины и, подтянув к себе канат, к которому было привязано кожаное ведро, забросил его в воду.
Все молча взирали на Ньорда. Викинг лежал, завалив голову набок, и видимо не желал возвращаться из мира теней. Фрости и Нещад уже досчитали до трех десятков, когда Ингвар не выдержал и, ткнув пальцем в Яровита, свирепо выдавил:
- Запомни венд, если он не очнется, следующий твой поединок будет со мной! И на сей раз решать наш спор будет острое железо, а не хитрые уловки, которые ты применяешь в драке.
Яровит вздохнул, вытащил за канат ведро и, подойдя к Ньорду, окатил его морской водой.
Викинг замотал головой, хватая ртом воздух, разлепил глаза и сел, отплевываясь и стряхивая пятерней воду с лица и усов.
Яровит так же молча, протянул ему руку. Ньорд, снизу-вверх взглянул на русича, затем, помедлив, обхватил его запястье и со стоном тяжело поднялся, ощупывая второй рукой затылок.
- Давненько меня так не роняли… - сморщившись, процедил он сквозь зубы.
Это откровение вызвало взрыв хохота, разрядив напряженную обстановку, ибо смех ничтожит в людях злобу, ненависть и подозрительность.
Ньорду же видно было не до смеха. Он подошел к Ингвару, и тяжело опустившись на одно колено, сказал:
- Подари мне смерть, прежде безчестия, ярл, ибо я не смог отстоять твое право быть вождем на этом корабле.
С этими словами он протянул Ингвару меч, рукоятью вперед.
- Норны, хоть они и Богини Судьбы – изменчивы, как капризные женщины, - ответил Ингвар. – Если даже ты, не смог одолеть этого венда, то этого не смог бы свершить никто из присутствующих. Ты честно бился, и в том, что Боги отдали победу не тебе – нет твоей вины. К тому же, согласно искону морских хирдманов – твоя жизнь принадлежит победителю.
Ньорд вздохнул тяжко, медленно поднялся и повернувшись к Яровиту, произнес:
- Ты очень быстр венд в рукопашной схватке и бьешься непривычно для нас, но ты честно победил, и я надеюсь, что ты не откажешь викингу в том, чтобы он мог, поскорей встретиться с предками?! Смерть от оружия – жертва Одину – отцу эйхериев94.
- Я все уже сказал до схватки, Ньорд… - ответил русич. – Такими хирдманами, как ты, может пренебречь только безумный вождь. Твои предки, не готовы тебя принять, ибо истинный викинг уходит к ним во время сечи, а не зарезанный, словно боров из-за случайного поражения. Среди земных людей, непобедимых воев нет. Всегда найдется кто-то сильней и быстрей, чем ты, а порой просто мудрей. Умелый витязь, лишь окупает свою жизнь – многими жизнями врагов.
- Значит, ты оставляешь мне жизнь и безчестие?! – угрюмо буркнул Ньорд.
- Честь не в смерти, а в достойной жизни, - ответил Яровит.
● ● ●
Огненный щит Дажьбога медленно погружался в море. Окоем пылал так, словно за ним древние волоты хоронили своего князя и зажгли погребальный костер величиной с гору. С востока же надвигалась ночь, и сафина на полных парусах стремительно вплывала в сумрак, будто норманнский драккар, уходящий прочь от горящего града.
- Ты видно решил так загрузить меня долгами, чтоб я за три жизни не расплатился, – говорил Немир Яровиту, стоя у штевня сафины и с какой-то свирепой радостью вдыхая морской ветер, вместе с мелкими солеными брызгами.
- Я уже рек тебе, что ты мне ничего не должен… - ответил русич, вглядываясь в надвигавшуюся тьму.
- Ну, тогда, поведай мне, скудному разумом: почто тебе нужно было, вместо меня, лезть в драку с этим боровом?
- Нешто ты бы с ним справился?
- На мечах?.. Да запросто!..
- Витязь может ты и славный, и мореход мыслю отменный, а вот, как вождь… дальше своего носа ничего не зришь.
- Се почему?
- По качану! Не нужна нам ныне кровь, ибо она всегда зовет к отмщению. Нам нужно из этого разноплеменного сборища, сковать железную дружину, единую в деяниях и помыслах. Там, где кровь, единства быть не может. Любой пришедший к власти через кровь, вынужден будет все время озираться, дабы не получить нож в спину. Потому я и выбрал схватку без оружия.
… и одолел без крови, как и меня когда-то, – хмуро усмехнулся Немир.
- Боги нам всем дают уроки в сей жизни, - задумчиво молвил Яровит, – порой через других людей. Они показывают нам – в чем мы не совершенны и, что должны изменить в себе. Человек же привык искать вовне, виновных в своих бедах, забывая, что зачастую – он сам их причина.
- Ты явно в волхвы метишь, - покачал головой Немир. – Изрек так мудро, что я ничего не понял, но чую истину в твоих словах. Коль по чести речь, то прав ты во всем. В рукопашной схватке с Ньордом – был бы я побит нещадно. Немощен стал, аки калека, ибо мавры рабов кормили не густо, чтоб только не сдохли. За день – пресная лепешка, да плоды гнилые, которые даже обезьяны не жрут. Ты обезьян зрел? Вроде звери, но мордой и ужимками – весьма с людьми схожи. Я мыслю, что они неудачная попытка Чернобога – людей породить, по примеру Светлых Богов.
- Жрецы храма Световита рекли, что каждая душа, после того, как покидает свое предыдущее тело, в следующей жизни получает тот телесный образ, что отображает ее духовную сущность, - молвил Яровит. – Злобный человек может родиться хищным зверем, ленивый и глупый – древом, али камнем, из верви правителей – опуститься до степени смерда, а из смердов – стать князем.
- Да уж, повидал я таких, - хмыкнул Немир, – что лезут из грязи в князи…
- Вот как раз тех, что лезут, допускать к власти нельзя. Власть – се предназначение Божье, суть которого – сила духовная, честь и ответственность. Орать землю – тоже предназначение, аки и стезя витязя. Только не каждый свое предназначение сразу разумеет. От этого все беды в нашем мире. Человек, сбившийся со своей стези, много бед для себя и других натворить может, ибо по чужой стезе он как слепец блуждает, среди трех сосен.
- Ты мудр, не по летам. Знать не зря у волхвов и любомудров ведовству учился в Священном храме. Может главным советчиком тебя назначить, или волхвом? – покручивая ус, спросил Немир.
- Нет уж, уволь…
- Да не в обиду я… так просто – мыслю вслух. На многое ты очи мне раскрыл. Я ведь раньше жил, как набежит, а ныне вот замысливаться стал. Со стороны зреть начал на себя и на свои деяния. Одно я все же не пойму никак – почто ты сам вождем стать отказался? Зачем хотел, чтоб я возглавил сей корабль, а не, к примеру, тот же Ингвар? Он мореход не хуже моего…
- На первый твой вопрос – ответ простой. Стезя варяга – не моя стезя. Мореходная наука требует умельца. А на второй вопрос – ответ сложнее… Я не был уверен, что с нурманами смогу договориться…
- О чем?
- Выслушай и попытайся внять моим словам. Ты помнишь, о том, что случилось в трюме?
- Такое зрелище, не сразу позабудешь. Я так и не понял: кем были та девка и агарянин, которого ты отправил в Пекло?
- Кощеи – слуги Чернобога!
- Не может быть, а я думал, что лишь в сказаньях осталось Чернобога семя.
- Нет не в сказаньях, в нашем мире, они живут и множатся сейчас. Их время нынче на земле – жестокий век Сварожьей ночи. Они везде приобретают власть над душами и разумом людей. Скрываясь под личинами жрецов, правителей и их советников, они везде сеют войны, ненависть и злобу, мир погружая в первозданный хаос. Мне дан урок Хранителями Искона Прави – найти гнездо Кощеев и изничтожить главных упырей, которых именуют Иерофантами, сиречь – проявлениями образа Чернобога в нашем мире.
- И много сих тварей на земле?
- Хранители рекли, что верховных Кощеев – два десятка, а над ними стоят еще два князя Мрака. Мне же пока известны лишь двое из них. Се они послали магов Темного Круга расправиться со мной. Что с ними стало – ты зрел… Они мнили себя охотниками, а стали кормом для рыб. От них я вызнал, что главное убежище аватар Чернобога находится здесь – в море средиземья, на острове Крит, под развалинами дворца древнего царя Миноса, что в эллинских харатьях именуется Лабиринтом.
- Э-э, постой! – перебил Яровита Немир, - да ты никак собрался в гости к сим вурдалакам? Я правильно мыслю?
- Ты весьма догадлив…
- И ты полагаешь, что кто-то будет, так же безумен… Я хотел сказать – безстрашен, что отправиться побродить с тобой по подземелью, где прячутся сии бесы?..
- Я мыслю, что земля наша еще не совсем обезлюдела, как витязями, так и безумцами. И первый, кого я приглашу в сие путешествие, будешь – ты, варяжский вождь Немир, по прозвищу Шрам, сын князя Яровоя Морского Волка, из славного Щецина-града, и Аделанды – сестры саксонского князя Видукинда.
- Эк ты загнул, - усмехнулся Немир. – Вообще-то я не против – свершить какой-нибудь подвиг ради спасения мира… Слава там, почести, девки будут липнуть, аки мухи на мед, кощунники сказы складывать, но… все сие будет, если мы победим?! А если нас прикончат, и об том никто и не узнает?
- Знаешь, я тоже раньше мнил, что подвиги свершаются ради славы и почета, дабы похвастаться перед всем миром своей храбростью, силой, высоким происхождением, но теперь я понял, что истинный подвиг, свершается не из ребяческого самолюбования, и даже не для того, дабы доказать самому себе, что ты – человек, потомок Божий, а не тварь дрожащая. Истинный подвиг свершается не ради себя, а ради других. Даже когда знаешь, что наверняка погибнешь, но все равно идешь, ибо иначе не можешь…
- Я понял тебя, - прошептал Немир. – Сие, аки Рок, аки последняя битва, последняя песня и последняя любовь… Здорово!.. и я пойду с тобой сын Светозара!
- И я пойду с тобой, - сказал кто-то рядом по-гречески, и от кучи одежды и шкур, брошенных у мачты, отделилась темная тень. Немир сорвал висевший у штевня масляный светильник, и поднял над головой. Световое пятно высветило темный лик знахаря Селима.
- Я невольно слышал вашу беседу, витязи и, хотя речь северян весьма непривычна для людей из полуденных стран, кое-что понял из нее. Вы решились вступить в битву со слугами Сета – Бога Бездны, и я хочу быть полезным в этом благородном деянии.
- Селим, но ты же хотел высадиться в Сирии, вместе с гебрами и иудеем? – подозрительно спросил Немир.
- Я передумал господин…
- Ты хоть разумеешь, что оттуда можно вообще не вернуться?
- Я не страшусь гиен рядом с тем, в ком живет дух предка! – и Селим, указал на Яровита. – Я дважды видел, как предок во время битвы дарил тебе свое обличье. Один раз в Испании, когда ты сражался против воинов эмира и второй – сегодня, когда ты сражался с северным великаном. Наши жрецы считают, что Предок дарит свой облик только великому воину, либо фараону – воплощению на земле одного из Богов.
- Я не воплощение Бога, - тихо проговорил русич, - я лишь следую своему року.
.Глава 4. Под знаменем огня.
Огнем полыхает восставший Горган
Презревший халифов, мечеть и Коран.
Священной Авесте95 мы клятву даем!
Под огненным знаменем в битву идем…
Ормазд – Светлый Бог96, дай нам силу в
Бою!