- -
- 100%
- +
Где-то в Бовшево завелся и затих пускач трактора. Ого! Слышно, как тихо урчит двигатель трактора. Это в полночь кто-то едет поле пахать? Нет, конечно! Наверняка, кто-то незаконно завел трактор и собирается незаконно куда-то ехать — это уж точно. «Похоже, наш клиент», — вздохнул Алексей. Насторожились и стоящие у машины егеря: трактор с включенным светом фар ехал по деревне в их сторону. И хотя до него было еще около полукилометра, фары его уже освещали стоящие на краю деревни березки и стену старой заброшенной фермы за рощей. Саша-водитель завел УАЗ и, сдавая задним ходом, быстро, но аккуратно, спрятал его в кусты. Молодец, хорошо знает свое дело, отметил охотовед, даже фонари «стоп» специальными чехлами прикрыл на время рейда, чтобы не выдали отсветом в ночи при нажатии на педаль тормоза в самый ответственный момент. Егеря тоже зашли в тень кустов — дорога проходит совсем рядом с лесом. А охотовед с егерем Луговиновым стали за деревьями прямо на опушке леса, где наезженная дорога из деревни врезается в лесной массив. Именно по этой дороге и приближался трактор к засаде. Когда трактор приблизился к опушке леса вплотную, Алексей вскочил из-за дерева наперерез трактору и выстрелил вверх из табельного пистолета, показывая механизатору, что необходимо остановиться на месте. Трактор резко затормозил, остановился, а к нему в это же время подбежали Луговинов и Гриневич, открыли дверцу…
— Мужики, не стреляйте! Товарищ начальник, я виноват, но я все исправлю, за все заплачу, — раздался вопль из кабины.
Луговинов вытащил тракториста из кабины на землю. Пока Саша ощупывал, обыскивая, тракториста, Гриневич скользнул в кабину, и в это же время подоспел Алексей, который до этого успел заметить, что в тракторе было два человека.
— Я директор охотничьего хозяйства Фомин, — раскрыв перед глазами механизатора удостоверение, грозно заявил Фомин. — Мы в рейде по борьбе с браконьерами. У Вас при себе есть оружие?
— Какое оружие, вы что?
— А права, путевой лист?
— Путевки нет, а права есть, в кабине.
В это время из кабины показалась улыбающаяся физиономия Грини:
— Алексеевич! Тут оружия нет. Это они любоваться природой ехали, ха-ха-ха.
— Что там, Саша, серьезно?
— А тут деваха сидит, напуганная, еле разговорил.
— Ах, ты ж твою мать… Спрыгивай оттуда, только еще раз проверь, нет ли спрятанного где-нибудь оружия?
— Да я уже все здесь прощупал…
— Кто б сомневался, — буркнул Алексей, — прыгай сюда, Саша, не пугай девушку.
— Ну что, товарищ механизатор? Будем рассказывать?
— А что рассказывать, товарищ директор?
— Здесь по полю следы трактора. Трактор с фарой катался, кабанов и зайцев гонял — мы это по следам определи. А следы точно такие, как у твоего трактора. Мы за тобой давно следим. Получается, что это ты с барышней на разведку ездишь, а потом косуль и зайцев стреляешь с трактора, так?
— Да нет же, вы что! У меня даже ружья нет дома, можете у моей мамки спросить.
— И спросим? Где ружье берешь? Колись, а то поедем в милицию.
— Да никогда я не ездил за зайцами. Вот первый раз с Иринкой решили покататься — мы скоро женимся.
— И ты решил мяска на свадьбу заготовить?
— Зачем мне эта ваша дичь? У меня дома свиньи в сарае, можете у мамки спросить.
— А кто тогда на твоем тракторе мог ездить по ночам?
— На моем — никто. Мне председатель разрешил его дома ставить: до Дашковки в гараж далеко каждый день гонять и накладно топливо тратить, и он у меня с смой весны возле дома по ночам стоит. Можете у мамки спросить.
— У мамки?
— Ага…
— А сколь ж тебе лет, жених, что ты на мамку все перекладываешь?
— Двадцать один…
— Большой уже. Можно и жениться. Ладно, на всякий случай ты обязательно передай своим дружкам, которые на тракторе с ружьем и с фарой катаются, что мы все равно их когда-нибудь поймаем. И посадим в тюрьму. Передашь?
— Конечно.
— Хм, а кому ты передашь? Кто ездит?
— Кто ездит — не знаю. Но передам всем, что вы в засадах по ночам стоите и ловите всех браконьеров.
— Это хорошо. Едь пока, куда ехал. Это не наши дела — с тобой по путевым листам разбираться, езжай…
— Да нет, товарищ директор. Мы домой лучше поедем. Хватит, и так напугали — не до катаний. Можно ехать?
— Давай, давай, пока мы не передумали. И больше не попадайся.
— Спасибо, до свидания! — Тракторист вскочил в кабину трактора, почти на месте развернулся и умчался в деревню, оставив за собой из-под колес плотную завесу пыли.
— Алексеевич! А про какие следы ты говорил? Что, серьёзно кто-то ездит на тракторе? — удивлённо спросил Луговинов.
— Да нет, это я так, на понт брал мальчишку, думал, может, что интересное расскажет.
— Эх, а девчонка у него славненькая, — даже в было видно, как блестят масленые глазки Грини
— Пойдешь ты работать на трактор — и у тебя такая будет, — не замедлил отметить суровый Луговинов. — А раз не пойдешь, я знаю, так и не облизывайся, ха-ха, доярочки тебе не видать, как своих ушей.
— Так, мужики. Ну что, время уже за полночь. Давайте поедем на Днепр. По машинам, — прервал балагуров Фомин.
Опять поездка сквозь парадный строй «суровых» деревьев спелого соснового леса с кормушкой у дороги, опять спящие деревни, и, наконец, наезженная грунтовая дорога по лугу к Днепру. Первую группу в составе двух человек Алексей оставил недалеко от начала деревни Дашковки и поручил им идти по гравийной дороге мимо сельскохозяйственного комплекса к Днепру. Связь — по радиостанциям. Сами же, как и предложил Луговинов, не включая света, но пользуясь старинным танковым прибором ночного видения, состоящего из танкового шлема, с прикрепленным к нему специальным «биноклем» и наружной фары с черным стеклом, поехали в район древни Новосёлки, не доезжая которой, повернули к Днепру. К самой реке не стали подъезжать, а, оставив машину с водителем на краю культуры молодой сосны с включенной радиостанцией на приеме, двинулись пешком к Днепру и вскоре подошли к обрывистому берегу.
Трудно предать словами чувства человека, оказавшегося темной ночью на берегу полноводной могучей реки. Каждую секунду тысячи кубометров тяжелой, черной, как ночь, воды медленно, но все же как-то неумолимо и стремительно, как время, проплывают мимо, угрожающе шипя и иногда взрываясь всплеском тяжелых волн, и кажется, что это вовсе не река, а настоящее бескрайнее море плещется у твоих ног. Обрывистый берег в это время года таит в себе серьезную опасность: подмытый снизу течением и волнами, травянистый дерн нависает над водой и создаёт обманчивое впечатление надёжности опоры. Шагни человек в такую ловушку, неосторожное движение на берегу — и можно мгновенно оборваться вместе с куском дерна в эту холодную бездонную пучину, которая за десять секунд утащит тебя на центр реки, на стремнину, откуда выбраться будет очень и очень сложно. Поэтому-то Алексей идет не по кромке берега, а по наезженной по лугу вдоль обрыва реки грунтовой дороге, тихо переговариваясь с Сашей. Глаза уже давно привыкли к темноте, и они без фонаря просматривают берег и саму реку метров на пятьдесят впереди себя. Так прошли вдоль берега около километра, когда заработала радиостанция:
— Первый! Ответь второму!
— На связи.
— Здесь проблема.
— Говори. Будем решать.
— По Днепру в нашу сторону от вас идет лодка с фонариком. Скорее всего, с электроудочкой.
— А вы сами где?
— Мы возле комплекса уже на берегу, пока еще далеко от них.
— Сколько до лодки?
— Около полукилометра.
— Так. Подождите, думаю. — Алексей на минутку задумался, пошептался с Луговиновым и опять нажал тангенту радиостанции, — как слышите, приём.
— Слышим хорошо, прием.
— Возвращайтесь к комплексу и встречайте нас. Мы приедем без света, на подфарниках или ПНВ13 через десять минут. Как понял, прием.
— Понял. Ждем
— Машина! Как слышишь, прием.
— На связи.
— Езжай нам навстречу по лугу без света, только в воду не сорвись — берега подмыты, как понял?
— Понял, еду. Ловите, чтоб я в Днепр не заехал. Я же не амфибия.
— Хорошо. Давай быстрее.
Вскоре впереди бесшумно замелькали огоньки подфарников, и, подхватив пассажиров, развернувшись, уже через десять-пятнадцать минут практически бесшумно машина подкатила к животноводческому комплексу, где ее аккуратно спрятали за углом забора, а сами пошли искать своих коллег, которые где-то недалеко от берега должны были их встречать.
Сразу за забором комплекса к ним из темноты навстречу и вышили Гриневич и Романенко.
— Ну что, рассказывайте. — Директор внимательно выслушал Гриневича, закурил. — Получается, что машина и люди, ожидающие лодку, находятся внизу и недалеко от нас? А как они туда попали на машине?
— Да вот именно по этому оврагу и проехали.
— Судя по всему, именно там они будут принимать лодку с рыбой?
— Да.
— А мы уверены, что эта машина, эти люди и эта лодка, плывущая вниз по реке — одно целое?
— Да. Они там сидят в окопе у маленького костерка, тихо курят и переговариваются, изредка один из них выходит к Днепру и в бинокль смотрит на лодку.
— А может, это милиция или рыбоохрана караулит браконьеров?
— Да нет, Алексеевич. Все, как говорил Саша Луговинов: и костёр на том же месте, и следами шин джипа по траве уже целая дорога натоптана-наезжена.
— Ну что ж… Будем задерживать с поличным, чтобы на суде никто не сказал, что любовались природой на берегу. Какие будут предложения?
— Как скажешь, командир.
— Ну, тогда слушайте и запоминайте. Василий Степанович остаётся здесь наверху, у машины. Он — шофёр и на стреме с тыла. А мы пойдем к Днепру и будем караулить лодку. Если машину подгонят к самому берегу — там и возьмем тёпленькими. Если же рыбу и лодку будут таскать наверх к машине, будем брать у машины при частичной загрузке. Какие вопросы? Вопросов нет. Василий Степанович, забирай ключи у Саши и включи радиостанцию на прием. Как вызову — включай все фары и жми по рву на всех парах, сколько проедешь до самого Днепра. Если же кто-то посторонний, неважно кто, попытается проехать в ту строну, перегороди дорогу нашим УАЗом и не пускай, пока я сам не подойду или не вызову тебя.
— А если милиция?
— Милиции ты обязан подчиниться, но предупреди, что идёт ответственная операция по задержанию опасных браконьеров и проводит ее охотхозяйство со мной во главе. А там, как они себя поведут; если что, разберемся в суде.
— Понял.
— Ну и отлично. Мы пошли. Оружие, документы всем проверить — не оставьте в машине, мужики.
Группа в полной темноте молча и сосредоточенно спустилась в овраг и по накатанной джипом колее в высокой, еще не полегшей траве тихо пошла в направлении реки. Идти пришлось около трёхсот метров, и вскоре Алексей в бинокль разглядел стоящую в кустах темную машину. Так же тихо и осторожно подошли к машине — никого. Алексей кивнул головой Гриневичу, и тот тихонько открыл дверцу машины, пошарил за козырьком и в бардачке, нашёл документы и подал Фомину вместе с самодельным ножом в чехле, найденным под сиденьем водителя. Осветив документы, спрятавшись за машиной и записав данные, Алексей взглядом предложил Гриневичу положить их на место, что тот незамедлительно и сделал. Пройдя чуть дальше по оврагу, заметили и костерок, который тлел в старом военном окопе. Людей возле костра не было. Постояв, прислушиваясь, подошли к костру. Возле костра лежала расстеленная газета, на которой стояла недопитая бутылка водки, стакан, закуска, а чуть в стороне глазастый Гриневич нашел прислоненную к стволу березки старую «ТОЗ-БМ»14. Саша открыл стволы и, пользуясь носовым платком, достал оттуда два патрона, которые передал директору. Алексей принял их вместе с платком и, завернув плотнее в этот же платок, положил в свою полевую сумку. Ружье поставили на место предварительно сняв цевье. По заросшему мелким кустарником оврагу стали пробираться к уже виднеющемуся Днепру и вскоре услышали негромкий разговор на берегу, а потом увидели и светящиеся фонарики. Осторожно, как к дикому и осторожному зверю на охоте, стали подкрадываться к людям и так подошли к ним на пятнадцать-двадцать шагов. Как раз в это время лодка уже подплывала к ожидающим на берегу ее людям, и они громко, не таясь переговаривались между собой.
— Эй, там, на берегу! Витек! Ловите нас, а то у нас уже и руки, и ноги околели. Полная лодка рыбы, как бы мимо не снесло, а там берег высокий.
— Не боись, не пропустим. А если что, достанем из двух стволов, ха-ха. Греби живее, — донеслось с берега.
— А что там насчет согревательного, Витя? Мы тебе сома тащим, пудового!
— Да ты что! Будет вам и согревательное, и поощрительное. Давай скорее, причаливай…
— Ну, вот и хорошо. Идут наши «промысловики». Не мерзнут же сволочи на таком холоде, — прошептал Саша Луговинов Алексею.
— Да, Саша. Они, гады, привыкшие.
В это время браконьеры с берега подтащили причалившую лодку на песок, а сидящее в ней браконьеры, неуклюже сгорбившись и кряхтя, вылезли из лодки на берег.
Осветив лодку с рыбой фонарем, тот, кого звали Витек, присвистнул:
— И вправду, молодцы. Тут, наверное, полтора центнера рыбы будет. Хороший улов, заслужили мужики хорошей выпивки. У меня в багажнике два литра спирта — ваши. Только мелочи многовато набили, зря вы ее брали, пусть бы плыла себе вниз, дохлая. Хотя, забираете ее себе домой, я сегодня добрый. А на будущее я, наверное, придумаю, где и как мелочь эту копить и продавать у пивбаров алкашам: будете у меня, Шура и Мишка, скоро еще и рыбу коптить. Все больше вам спирта достанется, дармового. Я добрый, мужики, своих людей хорошо грею. Ну что стали? За работу. Сыч! Гони машину, а вы разбирайте систему. Сейчас Сыч подгонит ванночки, а вы, как всегда, рыбу раскидывайте по размерам и по видам в ванночки и грузите в багажник. Сегодня, видно, придётся часть рыбы в салон грузить. Эх, провоняет кожа рыбой. Ну да чего не сделаешь ради бизнеса.
Сыч побежал по оврагу вверх за машиной. Вскоре к самому берегу Днепра бесшумно подкатил джип, аккуратно развернулся на прибрежной траве и задом сдал к лодке. Шура, Мишка и шофер стали накладывать рыбу в сорокалитровые пластиковые ванночки и грузить их в багажник машины.
— Степанович, как слышишь, прием? — нажав тангенту радиостанции, громко сказал Алексей,
Браконьеры вздрогнули, стали оглядываться.
— Слышу хорошо, прием.
— Мы задерживаем группу браконьеров. Гони вместе с оперативной группой на всех парах по следам к нам, на самый берег, как понял?
— Есть, понял, ждите.
После этого Алексей выстрелил из пистолета вверх, и вся группа напролом выскочила из кустов, подбежав к опешившим браконьерам и направив на них ослепительный свет подствольных фонарей.
— Всем оставаться на своих местах! Здесь инспекция охотничье-рыболовного хозяйства. Я директор охотничьего хозяйства Фомин. Кто меня не знает — я не виноват. Вот мое удостоверение. В случае сопротивления буду вынужден применить оружие на поражение и техники, и вас лично. Никому не дёргаться — вас обыщут. Подойдите ко мне по одному и предъявите любые документы. Только медленно и без фокусов.
Никто и не стал подходить, но егеря их всех немедленно тщательно досмотрели, забрали ножи, у кого были, и маленький топорик. Вместе с ножом Гриня достал из машины и принес документы и отдал их директору.
— Гражданин Галузов Владимир Петрович? Владелец дорого автомобиля. А точнее, бывший владелец. Подойдите ко мне, гражданин Галузов. Саша, разверни, пожалуйста, джип и поставь светом фар к лодке и к рыбе — буду фотографировать. А вы, Галузов, и вся ваша банда, задержаны до прибытия органов милиции. А пока составим протокол о нарушении Кодекса об административном правонарушении, выразившегося в незаконной ловле рыбы при помощи электроприспособления и нанесении ущерба природным ресурсам в особо крупном размере. А это уже и Уголовный кодекс, граждане. Будьте готовы и к этому. Эта статься предусматривает и конфискацию. И так, отвечайте на мои вопросы, чтобы не усугублять своего из без того плачевного положения…
— Я не буду отвечать ни на какие вопросы. Вызывайте милицию, а я имею право на адвоката, — возмущенно заявил быстро пришедший в себя хозяин авто.
— Это ваше право не отвечать на мои вопросы. Но я докажу вашу вину, а ваш отказ от дачи показаний может быть признан судом как отягчающие вину обстоятельства, я пока понятно говорю?
— Не имеете права, — взвыл Галузов, — подумаешь! Это ж — рыба! Каких-то пару мешков рыбы — мелочь! А Днепр, вон какой огромный. Вы бы лучше за экологией следили, за фабриками, за заводами, за фермами разными, которые грязь в реку сбрасывают, а вы простых людей ловите, оружием пугаете…
— Это ты, сволочь, в суде скажешь. И в клетке в РОВД, куда скоро поедешь. А пока пристегните, ребята, его к дереву, чтоб не убежал, а я начну писать протокол и горькую беседу со следующими, кто более разговорчив и не хочет попасть на пару лет в колонию. Есть среди вас такие, мужики? Хотя, какие вы на хрен, мужики. Сволота одна, хапуги, барыги мелкие…
В это время, ослепив всех светом фароискателя15, на берег к реке буквально вылетел служебный УАЗ, за рулем которого находился Романенко. Остановив машину прямо напротив людей, он немного посидел, рассматривая ситуацию, и наконец выбрался и подошел к задержанным браконьерам.
— Ах вы, паразиты. Не нажретесь никак. Попались, наконец-то, — прошипел он, глядя в глаза стоящим у ванночек с рыбой браконьерам.
А директор, облокотившись на капот джипа, стал, тихо разговаривая как бы сам с собою, и записывать исходные данные в протокол…
— И так, имеем… дата, время: двадцатое октября такого-то года, два часа ночи тридцать семь минут. Мною, таким-то, составлен настоящий протокол о том, что сего числа… Место становления протокола: правый берег реки Днепр в двухстах метрах вверх по течению от забора Дашковской районной больницы. Фамилия, имя и отчество нарушителей. Ага… Галузов Владимир Петрович. Домашний адрес — ясно, водительское удостоверение — номер такой-то, техталлон — номер такой-то. В чем выразилось нарушение? В составе группы из четырёх человек… так, пофамильно каждого, дальше… используя двухместную резиновую лодку «Нырок», аккумулятор, а также устройство для преобразования электротока от аккумулятора, находящегося в лодке, и сачка на деревянном держателе, участвовал в незаконной добыче рыбы электротоком на реке Днепр. Задержан при личном осуществлении погрузки незаконно добытой рыбы в багажник его личного автомобиля марки… госномер…, цвет…, техталлон которого и водительское удостоверение владельца вместе с самодельным ножом с пластиковой рукояткой и лезвием в форме финского ножа найдены в салоне автомобиля при досмотре, а также на берегу обнаружены ванночки пластиковые серого цвета вместимость по 40 кг каждая — шесть штук, три из них с рыбой, извлекаемой при задержании из мокрой лодки, стоящей на берегу. У всех выявлена мокрая одежда, на которой имеются следы слизи от рыбы, чешуя рыбы на одежде. Своими действиями граждане… такие-то нарушил статьи… такие-то КоАП16. При этом обнаружено и изъято… Так, товарищи егеря. Пересчитайте, пожалуйста, и разложите рыбу по видам и поштучно каждого вида и тащите ко мне еще одного из задержанных…
В это время раздался крик Луговинова: «Стой, стой, сука. Стрелять буду!»
Алексей понял, что один из браконьеров бросился убегать в кусты, за ним побежал Луговинов. Не мешкая ни секунды, он и сам рванул вслед за убегающими в темноте людьми, слыша только топот и треск сучьев впереди себя. Браконьер, судя по всему, карабкался точно к кострищу в окопе, где они поджидали лодку с Днепра. Слыша сопение и топот Саши Луговинова, Алексей взял немного левее, чтобы перекрыть убегающему браконьеру путь на комплекс, где он легко мог скрыться.
«…Ах ты, гад, не уйдешь. Стой лучше, все равно поймаю…», — опять услышал он яростное ругательство егеря где-то спереди и справа от себя.
В это время раздался голос браконьера:
— Поймаешь? Ты сейчас пулю от меня поймаешь, ментяра. На, егерь, лови!»
Алексей отчетливо слышал, как щелкнули взведённые курками пружины и тут же раздался сухой щелчок бойков в ружье без патронов. А затем последовал и звук удара, который ни с чем не спутаешь — это был удар ВДВэшника ногой в корпус человека. Когда Фомин, запыхавшись, подбежал к тлеющему костру, то увидел Луговинова, подкуривающего сигарету от уголька, и валяющегося у его ног без движения Сыча
— Саша! Ты его не убил? — спросил и склонился, чтобы прощупать пульс.
— Нет, Алексеевич. От этого еще никто не умирал. Он же с ружья по мне, гад, пальнул! Хорошо, что мы патроны вытащили.
Когда браконьер пришёл в себя, он рассказал все: фамилии и имена всей его команды, где кто работает, кому они ловили рыбу и кому продавали в городе. Уже в наручниках его привели к машине, где он свои показания повторил уже при составлении протокола и собственноручно подписал, несмотря на злобное шипение пристегнутого к дереву Галузова. Взамен за эту информацию, как и обещал по договорённости с Луговиновым, Алексей не стал описывать в протоколе эпизод о вооруженном сопротивлении и вооруженном нападении на работника охотничьего хозяйства при исполнении им служебных обязанностей, а это уже была совсем другая статья Уголовного кодекса — убийство, незавершённое по воле иных обстоятельств.
Ближе к четырём часам утра, кода егеря закончили пересчет всей рыбы, Алексей отправил водителя на комплекс вызвать милицию, которая приехала, на удивление, очень оперативно и сразу на двух машинах. Передав нарушителей, копии протоколов и рыбу оперативной группе РОВД, Алексей с егерями отправился домой. Осторожно войдя в квартиру, увидел, что жена уже не спит и пьет на кухне свой обычный утренний кофе. Поцеловав ее в красивую, теплую и бархатную еще ото сна шею, он спросил:
— Ну что, идем сегодня в ресторан или в театр?
— Ой, Леша. У меня здесь каждый день театр, жаль, что ты этого не видишь. Ты опять кого-то поймал сегодня? Тебя просто когда-нибудь убьют, Леша… Что я сыну скажу? Что мы будем делать без тебя — ты даже не думаешь… Иди, муж, отдыхай. Потом вместе подумаем насчет театра.
К началу ноября вода в Днепре, кажется, вздулась и почернела. Ветер и течение поднимали высокие волны, и они с остервенением обрушивались и друг на друга, и на подмытые водой берега, с которых свисала пожухлая высохшая трава. Перелетные птицы уже улетели на юг, затих оголившийся прибрежный лес — в природе чувствуется приближение холодов. Поднимающейся водой затопило входы в береговые норы-жилища бобров, но это им не страшно: под водой у входа в норы ими приготовлено достаточно кормов для зимовки, а в своих темных норах под дернистым берегом им сухо и тепло. И черным норкам, шустро обследующим береговую линию, в своих теплых шубках холод тоже не страшен. У покатого левого берега Днепра они с пристрастием обследуют заброшенные старые норы бобров, не пропуская, конечно же, глубоких пространств и углублений, образованных корневищами старых прибрежных ив, осин и пространств уже кое-где схватившимися морозцем льдин у берега. Там они находят то холодную лягушку, то застывшую улитку, то зазевавшуюся рыбку — все им и лакомство, и пропитание. Норки с удовольствием карабкаются по скользким льдинкам, цепляясь за лед острыми коготками, ныряют под сплошной массив льда и выныривают где-нибудь метров за двадцать-тридцать уже на открытом пространстве холодной черной воды. Так, плескаясь и играясь в холодной воде, семья норок натолкнулась на огромную гору вкусно пахнущего мяса, которое бездвижно лежало прямо в воде у кромки берега. Норки засеменили по берегу, озираясь по сторонам: зверь не шевелился и не подавал никаких признаков жизни. Более того, невесть откуда налетевшие вороны без опаски стали опускаться за зверя и выклевывать клочки шерсти, добираясь до мяса. Крупный самец норки, черный, с белым «галстучком» под нижней губой, отец и глава семейства, оскалив острые белые зубки, бесстрашно бросился на ближайшего ворона. Но тот не собирался делиться добычей и улетать, а наоборот, мгновенно распрямил свои огромные крылья и бросился на норку, пытаясь ударить массивным, слега изогнутым на конце клювом прямо в голову. Пришлось самцу срочно нырять в воду и вынырнуть, унесенному течением, уже в отдалении от своей, как он считал, законной добычи. Следом за свирепой мордашкой норки из воды показались и темноглазые мордочки его детенышей и самки. Вскарабкавшись на лед, норки всем семейством сошли на берег и стали подкрадываться к туше по каменистому берегу, но уже с другой стороны. Огромная для норок голова зверя с такими же огромными рогами лежала не в воде, а на берегу. Норки осторожно подкрались к голове и замерли, поглядывая на черных воронов — сейчас своих соперников и врагов…