- -
- 100%
- +
Фомин, случайно оказавшийся на берегу в это время, опустил бинокль, тихо заматерился, подкурил сигарету и призадумался. Предположительно мертвый олень на том берегу ранее переплыл Днепр с берега, на котором он стоял с биноклем. И уже на противоположном берегу, обессиленный, он упал и больше не поднялся. Так и умер. Вероятнее всего, олень был ранен и уходил лугом к берегу от опасности. А ранен он был в охотничьем хозяйстве, где директором и охотоведом был он, Алексей Фомин. Поэтому, огорченно вздохнув, Алексей тихо сказал шоферу, стоящему рядом:
— Саша, поехали за лодкой и ветеринаром. Надо обследовать тушу, составить акты о гибели и разобраться в причинах гибели оленя. Там же на месте его надо вытащить на берег и закопать. А дальше поедем искать следы, откуда и почему он сюда пришел…
УАЗ плавно и тихо покатился по накатанной вдоль берега луговой дороге в сторону деревни. И через час у лежащего на берегу оленя собрались люди. Норки, так и не сумевшие прогнать воронов и суетившиеся у рогатой головы, при приближении людей нырнули в воду и спрятались в старых бобровых норах. А вороны, недовольно крумкая, стали кружиться в сером холодном небе, нетерпеливо дожидаясь, когда люди покинут берег с лежащей на нем их добычей. Вскрытие оленя показало, что зверь был ранен двумя картечинами в бок. Саму картечь нашли, и крупные, в одиннадцать миллиметров дробины забрал Алексей, указав об этом в протоколе о незаконной добыче неизвестными лицами самца благородного оленя. Акт обнаружения и вскрытия туши животного подписали ветврач и егеря, а саму тушу, кроме головы с рогами, которые забрал себе ветврач, закопали, вытянув на луг.
— Ну что, мужики. — Алексей выбросил в воду окурок. — Оленя ранили сегодня ночью. Поэтому сначала попробуем найти место, где его стреляли, по его же следам обратным ходом, от реки. Самый зоркий, Луговинов, ты пойдешь по траве, может, по крови что-то прояснишь. А мы поедем по дорогам, по противопожарным разрезам. Олень, судя по всему, пришел сюда не петляя, а напрямую. А что у нас там, прямо? Правильно, — не дожидаясь ответа, разговаривая как будто с самим собой, продолжал охотовед, — там у нас Бовшевский сад, в котором олени часто бывают. За садом — и лес, и поля. Стреляли ночью. Будем искать следы транспорта в районе сада и вокруг него. Я переговорю с лесниками, со сторожами, с доярками, со всеми нашими добровольными помощниками, кто так или иначе рано утром или поздно вечером вчера мог что-то слышать или видеть. Кто-то, может, слышал собак, кто-то слышал выстрелы, кто-то видел свет фар, кто-то видел поздно машину, кто-то людей в камуфляжах, с охотничьими собаками. Вы тоже спрашивайте у всех об этом: а вдруг выскочит что-нибудь важное или интересное. Ты, Саша, уже иди. Встретимся на дороге у сада через два часа, если приеду. Если нет — добирайся домой сам. Остальные — каждый займется своим делом: сбор информации, поиск следов, любых зацепок, я обращаю внимание — любых. Обмен информацией сегодня в семь-восемь вечера по телефону, я буду звонить вам сам, не теряйтесь именно в этот промежуток времени. А завтра утром все будьте готовы к выезду: в лес, на поля, в сады, по деревням, по дорогам — будем искать варваров. Как говорит Гриня, будем охотиться на браконьеров самым настоящим образом. Кстати, Саша, надо бы и ему позвонить, если есть время, пусть приедет. Вопросы есть? Нет, тогда по машинам…
Сначала Фомин развез егерей по их обходам, а потом поехал без водителя к своему тайному и хорошо законспирированному агенту…
Почтальона в деревне все знают, доверяют ему, любят и ждут: кому газету, кому письмо, кому пенсию, а то и просто поговорить о жизни, о деревенских новостях, сплетнях. И он, почтальон, в древне знает все и про всех: кто женится, кто разводится, у кого и что на столе в обед, кто дрова крадет и привозит из леса, кто самогон гонит, кто, чем и где рыбу ловит, кто на кого и как охотится и где хранит оружие. Все знает и расскажет почтальон, если его очень хорошо попросить об этом, или ему, почтальону, это надо самому. А просить Алексей именно в таких случаях умел. Он давно самостоятельно своим охотоведческим опытом пришел к выводу, что самым лучшим осведомителем в деревне может стать именно почтальон. Как правило, — это женщины в возрасте, которые сами не воруют, не браконьерничают. А вот их мужья, дети, зятья — это другое дело. И хотя «павликов морозовых» он не уважал в принципе, но сеть своей агентуры он готовил всегда очень тщательно и основательно. Время внесло в сознание людей значительные коррективы, знал он, в том числе, и в их отношении к охране и эксплуатации окружающей среды. Люди в большинстве своем не признают браконьерства как нормального явления, не признают нещадную, хищническую эксплуатацию и загрязнение природных ресурсов и искренне ненавидят тех, кто, например, ворует и продает лес, а потом беспощадно сжигает следы своих преступлений, кто электроудочками убивает все живое в реках, кто ненасытно убивает зверей, ловит сетями рыбу в период нереста. Браконьеры перестали быть хозяевами положения и в селе, и в угодьях, они превратились в сознании людей в наглых и ненасытных хапуг, воров. На этом и основывал свою работу охотовед Алексей Фомин, призывая людей не ловить браконьеров самостоятельно, а только просто подсказать ему о том, где, как и когда браконьеры шкодят или собираются творить свои черные дела. А взамен он всегда помогал деревенским своим добровольным помощникам, например, выписать в лесничестве дров хороших, березовых, ближе к их дому, помогал их родственнику, если он заслуживал, получить охотничий билет, помогал решить вопросы с лошадью для запашки личного огорода. За пять лет работы в этом охотничьем хозяйстве Алексей создал разветвлённую сеть своих негласных помощников, к коим, кроме почтальонов, относились и продавцы сельских магазинов, и заведующие клубами, и ночные сторожа в колхозных мехдворов и ферм, и пастухи, ночующие у левад17 на летних выпасах, и члены обществ охотников из местных охотколлективов.
Сельского почтальона Нину Янкевич он завербовал года четыре назад. Зная, что ее муж «балуется» постановкой сетей на Лахве и на озере, которое находится совсем недалёко от их дома, пришлось почти две недели самому лично караулить его в засаде у этих водоёмов. И, поймав его с поличным и доставив домой для установления личности по паспорту, он составил протокол и пригрозил всей семье большим штрафом за браконьерство. А на следующий день «случайно» встретил Нину Макаровну на дороге между двумя деревнями. Она ехала на велосипеде с большой почтальонской сумкой за плечами. Обогнав велосипедистку, Алексей остановил машину на обочине, вылез из-за руля, специально оставив дверцу открытой, показывая, что он сегодня один.
— Здравствуйте, Нина Макаровна. Вот увидел Вас и решил пару слов Вам сказать…
— А что там говорить, товарищ охотовед. Я своему мужу давно говорила, чтобы выбросил он эту свою дырявую сеть в огонь. И рыбы-то он приносит килограмм-два раз в месяц, а все ведь неймется ему. Вот теперь штраф платить придётся, да и перед людьми стыдно.
— В первый раз вижу, что бы браконьерам стыдно было…
— Да какой он браконьер? Три рыбины в месяц? Вы бы лучше настоящих браконьеров ловили, кто рыбу мешками таскают, а потом людям продают в деревне.
— Да ладно, нет таких людей уже давно.
— Это вы просто плохо работаете. Или с ними заодно: простого мужика сразу к штрафу, к стенке готовы поставить, в тюрьму засадить. А тех, кто лосей бьет, лес крадет, природу губит, вы не видите или не хотите видеть. Или сами с них берете на карман свои штрафы.
— Зря Вы так, Нина Макаровна. Вы как почтальон, уважаемый в округе человек, должны знать, что я днями и ночами браконьеров ловлю. И ваш земляк Романенко Василий Степанович скажет то же самое.
— А что Романенко? Он что ли браконьеров ловит, старый? Да и стреляют ваших егерей и Вас самих браконьеры по вашей же милости18…
— Зря вы так… Василий Степанович хороший работник, хороший егерь и хороший человек, а я не требую, чтобы мои егеря рисковали жизнями и сами ловили браконьеров. Я сам их ловлю.
— Так зачем вам такой егерь? И любой бы смог работать егерем, иметь и коня казенного, и зарплату, и ловить никого не надо.
— У них другие задачи. И они с ними хорошо справляются. А вот вы лично, я вижу, за природу болеете, а помочь мне не хотите.
— А чем это я вам могу помочь?
— Вот Вы говорите мне, что браконьеры вокруг все грабят, пилят, убивают. А пример, хоть один, можете привести? Хоть один! Или слабо Вам, прямо и честно глядя мне в глаза, сказать, а о ком это Вы говорите, кого Вы имеете в виду?
— Чтоб мне потом хату спалили?
— А вот так мы все и живем, — с горечью в голосе произнес Алексей. — Как вас коснется — все вокруг виноваты. А как подсказать о том, где, как и кто ворует, убивает, так вы все сразу в кусты. А еще нас упрекаете, что мы плохо работаем. Ладно, видно, зря я вас караулил и зря остановился, ничего у меня с вами не получится.
— А вы что, меня специально караулили здесь на дороге?
— Да, Нина Макаровна. Жалко мне стало и вас, и вашу семью. Увидел я, что у вас порядочная и честная семья. Хотел просто сказать, что протокол на вашего мужа я порву. Только пусть Михаил ваш сожжёт или порвет, если есть, другие сети и больше с ними на воду ни ногой.
— Ой, товарищ охотовед. А как же это?
— Да вот так, — он достал из полевой сумки протокол и отдал озадаченной почтальонше, — почитайте и сами порвите на моих глазах. Да и поеду я — работы много, а помочь, как видите, и некому.
— Ой, божечка, спасибо большое Вам. А и я забыла, как вас и звать, скажите, пожалуйста?
— Там написано, читайте.
— Директор? Алексей Алексеевич Фомин? Это вы и будете? А я много хорошего про вас слышала. Вас все знают в округе, некоторые боятся, некоторые и ругают, а вот и мне довелось с вами познакомиться.
— Ну вот и действительно, познакомились. Ладно, мне пора, до свидания…
— Постойте, Алексей Алексеевич. Не сердитесь на меня. Люди ведь разные бывают, и время сейчас непростое. Вы вот пошли нам навстречу, и я хочу вам кое-что сказать и отблагодарить вас за такую вот вашу опасную работу и вашу сердечность… Может, вы как-нибудь заскочите к нам пообедать или поужинать. Я вижу, вы часто проезжаете мимо нашей хаты на своей машине
— Спасибо, но лучше будет, если я не буду останавливаться у вашего дома. Ели что-то хотите сказать о браконьерах, позвоните мне домой, я вас на дороге, как сегодня, найду, так и поговорим.
— И то правда. Вот послушайте… — И она рассказала Алексею о том, кто в древне ворует и продает лес, у кого есть незарегистрированное ружье, сети.
— Спасибо, Нина Макаровна. Да вот еще что… Егерь Романенко недалеко от вас живет — если надо, от моего имени можете попросить у него коня для своих нужд.
— Ой, а это очень нужно. У нас в деревне нет коней. А Василя допроситься — что у солнца дождя. Говорит, казенный конь, нельзя, мол.
— Ну вот, больше не скажет, только пусть не только вам помогает, а и еще кому-нибудь, чтобы не было наговоров и подозрений. Я ему скажу, не беспокойтесь. А вам за информацию спасибо. Только давайте договоримся: мужу об этом и никому другому про нашу встречу и наш разговор — ни слова. Хорошо?
— Конечно, конечно, — обрадовалась Нина Макаровна.
— И еще одно: если я сразу не наказываю тех, о ком вы говорите — не переживайте, я ничего не забываю. Значит, пока так надо, хорошо?
— Хорошо, договорилась. Я все понимаю. Спасибо вам большое, Алексей Алексеевич.
— До свидания, всего хорошего.
Уже через два дня участковый проехал по деревне, забрал три незарегистрированных ружья, один самогонный аппарат и несколько мешков сетей. А еще через день в деревню приехал инженер из лесхоза с милицией и составил протоколы на тех жителей, у которых на подворье или на огороде лежали незаконно приобретённые дрова или лес. После этого они поехали на недалеко расположенную лесосеку разбираться с лесниками и заготовщиками леса по поводу незаконной продажи дров сельскому населению. Шума по окружающим деревням такой неожиданный вояж властей наделал тогда много…
Вот и сегодня Алексей, прикинув, что к этому времени Нина Макаровна должна на своём велосипеде уже двигаться в сторону дома, направился по шоссе к Бовшево, где и догнал Нину Макаровну почти у самой древни. Передав ей, застеснявшейся и отказывающейся, коробку недорогих конфет, заранее приобретенную для этих целей в магазине, он засмеялся:
— Это мой знакомый зайчишка попросил Вам передать. Берите, берите, я же не поеду его искать обратно.
— Ну, раз зайчик, то я отказываться не буду. Передайте ему огромное спасибо. А вам за это могу предложить заехать к нам домой и отведать вкусного борща с блинами и со шкварками. Я думаю, что вы с утра вряд ли что кушали.
— Ну, ради блинов я бы готов на целый час время потерять, но никак не могу — беда у нас.
— Что-то случилось?
— Да. Кто-то вчера ранил большого оленя в вашем районе, и он на Днепре упал и умер. А стреляли где-то здесь у вас. Может, видели или слышали что-нибудь подозрительное, Нина Макаровна? Нужна хоть какая-то зацепка.
— Вчера, говорите?
— Ночью…
— Этой ночью машина ездила у нас. Кажется, приезжали на тот конец деревни.
— Почему Вы так думаете?
— Потому что здесь у нас не к кому приезжать, а особенно ночью. А там частенько машины останавливаются у двух-трех человек. Надо подумать, Алексеевич, чтоб напрасно Вам не тревожить людей и себя тоже.
— Так давайте завтра с утра с Вами встретимся. Вы к этому времени что-то проясните, пожалуйста: к кому приезжала ночью машина и какая, хорошо?
— Постараюсь, Алексеевич. Только не с самого утра, а чуть позже, когда я уже почту поеду развозить.
— Ну да, как обычно. До завтра.
Оставив Нину Макаровну на дороге, сам проехал по деревне, внимательно вглядываясь во дворы и выискивая следы машин или пребывания самой машины во дворе. Поехав по деревне, не найдя ничего полезного для себя, поехал по полям и опушкам леса, пытаясь там найти следы транспорта. Так и наткнулся на свежие следы внедорожника, которые остались на грязи невысохшей лужи. Замерив линейкой протектор и зарисовав узор шин, он поехал по еле приметным следам и обнаружил, что джип катался неспроста: он колесил именно по сжатым полям и скорее всего люди охотились из машины с фароискателем или прибором ночного видения.
Потеряв следы на гравийной дороге, ведущей от сада, Алексей поехал ближе к Днепру и сразу же обратил внимание на аналогичные следы, которые оставила машина на песке от кротовых норок, хаотично расположенных в луговой траве. Получается, что джип ночью колесил по полям, проезжал возле сада или в самом саду, а потом что-то искал на лугу у Днепра. Это уже что-то совсем горячее!
Покрутившись вдоль берега и не найдя больше ничего нужного или интересного для себя, поехал к егерям. Саша Луговинов подтвердил, что раненый олень пришел со стороны сада, а по лугу катался джип не с вечера или ночью, а ближе к утру, раскрошив и разбросав шинами льдинки замерзших с вечера луж. Остальные егеря пока никакой нужной или значимой для дела информации не принесли. Алексей задумался… Судя по картечи, извлечённой из тела оленя, стреляли неизвестной в то время для большинства охотников картечью «Трио»19 в контейнере. Такие патроны ему показывали на охоте немцы, но в продаже здесь таких патронов он еще не видел. Прикинув, что олень, скорее всего, прибежал к Днепру из сада, где они любили собирать опавшие яблоки, он поехал в тот сад. Здесь он и нашел в высокой траве свежие тропы оленей. И, как он и предположил, здесь же по траве проходили и следы джипа. Побродив по следам машины, он нашел место, где из машины, судя по примятой траве, выходили люди. Там же, в траве, нашел две красных стреляных гильзы двенадцатого калибра, которые еще пахли свежим сгоревшим порохом, и с надписями на них на немецком языке. Забрав гильзы в полиэтиленовый мешочек, Алексей стал ходить по примятой следами людей траве и нашел-таки то, что искал: сначала лепестки контейнеров, а потом и черные засохшие капельки крови на траве. Дерн под травой местами был взрыт копытами оленя. Это именно здесь ранили оленя, стреляя из машины, сразу же определил Алексей. Пройдя по прибитой раненым оленем высокой траве до заросшей ивняком низины, переходящей в заболоченный пойменный луг, Алексей для себя определил, что браконьеры не рискнули ехать по заболоченному лугу напрямую и поехали «обрезать» оленя по кругу, начиная с днепровского луга. Но они не смогли высветить и найти раненого оленя на лугу, поскольку потратили время на поиски раненого зверя в самом саду. А к тому времени олень перешел луг и даже переплыл Днепр. На большее у него сил не хватило. Картина незаконной охоты теперь была ясна, осталось найти тех, кто так или иначе связан с владельцем джипа, кто навёл и приютил небедных и наглых браконьеров, скорее всего, из города. И он стал объезжать своих общественных помощников в деревнях, которые находились в округе заброшенного сада. Разговаривая с лесниками, пастухами, доярками, выяснил, что в близлежащих селениях есть три иномарки-джипа, а в двух деревнях нашлось несколько семей, к которым родственники приезжают на джипах из города. Среди всех названных фамилий людей, к которым приезжали из города джипы, знал Алексей, у двоих дома есть незарегистрированное оружие вместе с оружием, хранящимся на законном основании. Это незаконное оружие он до поры до времени не изымал: во-первых, не имел права изымать оружие на дому без санкции прокурора, а во-вторых, держал их всегда в уме в качестве потенциальных браконьеров-осведомителей, которые при случае, если прижало, могли дать нужную и полезную информацию. Именно такой случай сейчас и настал. Осталось негласно уточнить алиби самих подозреваемых на вчерашний вечер, эту ночь и утро. Заехав на делянку, где работали лесники, отозвал одного из них, у которого точно дома была незарегистрированная одностволка, и узнал, что к Володе Зубанову, одному из тех, кого подозревал Алексей, постоянно из города приезжает черный джип. Люди, которые приезжают к Вове, обычно ходят в камуфляжах. И именно вчера днем у него во дворе жарили шашлыки, топили баню. А ездили они куда-нибудь этой ночью или нет, лесник не знал. А вот до этого они днём ездили в сторону леса — это точно, причем, несколько раз. Что ж… Не исключено, что именно эти люди днем ездили по полям, искали следы диких зверей с тем, чтобы поохотиться на них ночью с фарой. И именно следы их машины, наверное, и видел Алексей.
Владимир Зубанов всегда исправно покупал путевки на охоту и разрешения на добычу копытных. По имеющейся информации Зубанов втихаря мог застрелить косулю или поросенка во время законной по бумагам охоте на зайца, потом до вечера бродить вокруг добытой дичи, а уже в темноте притащить «трофеи» домой. Была информация, что мясом и рыбой он угощает нужных ему людей: агрономов, ветврача, главврача сельской участковой больницы и некоторых других людей в городе. Алексей так же знал, что Зубанов охотится с фарой в соседних охотничьих угодьях, но там не его, Фомина, территория. Он об этом он рассказал охотоведу соседнего охотхозяйства, но тот лишь отмахнулся: не пойман — не вор, что привело Алексея к определенным нехорошим мыслям и выводам. Но поймать Володю Зубанова на браконьерстве до этого времени никак не удавалось, хотя Алексей давно уже подыскивал претендент, чтобы серьезно с ним поговорить. И вот, похоже, их пути пресеклись: сколько веревочке не виться…
Сделав небольшой крюк, Алексей подъехал к маленькому магазинчику почти вымершей деревни Ходутичи на правом берегу Лахвы. Магазин, как всегда, оказался пустым, но его радостно встретили из-за прилавка большие красивые глаза молодой продавщицы.
— Привет, Дюймовочка. Прохладно тут у тебя, как бы согреться путнику с дорожки?
— А что это путник пропал почти на месяц: ни слуху, ни духу? Я уже думала, что дорогу он забыл в наш теремок!
— Оленька, как я могу забыть дорогу к твоему теремку и к твоему сердечку? Просто не было возможности, ты же знаешь — работа.
— Конечно. У вас, у мужиков, всегда одно и то же: голову молодой девушке вскружите, а потом «работа, дом, семья, дети». Так, Алексей Алексеевич?
— Ну, мать, ты же знаешь…
— И ни какая я не мать тебе, Леша. Это у тебя там дома — мать. А я молодая незамужняя и одинокая девушка, которую никто не любит и которую на каторгу сослали после училища в эту Тмутаракань. И ты, отец, голову вскружил и пропал.
— Ну, вот он — я. Не ругайся, Оленька, давай лучше куплю что-нибудь, что у тебя там залежалось с прошлого года, чтобы с тебя не удержали с зарплаты.
— Что ты купишь?
— Например, шампанское, лучшие конфеты, фрукты…
— Бананы недельной давности? Почерневшие?
— И бананы!
— А что ты с ними будешь делать?
— Диким кабанам отдам.
— Ну, тогда ладно, заходи, путник, угощу с дороги.
— Слава богу, а то я уже подумал, что ты себе здесь жениха все-таки нашла.
— А какие здесь женихи, о чем ты говоришь? — Выставляя на прилавок шампанское, конфеты и несколько вязанок черных бананов, — грустно улыбнулась Ольга. — Одни старушки да маленькие их внучата на каникулах.
— А я вот знаю, что и на джипах к тебе стали женихи подъезжать в последнее время, — положив на прилавок деньги и открывая шампанское, наугад «забросил удочку» Алексей.
— Какие это женихи, Леша? Это Вовочка Зубанов с милиционерами городским вчера днем за водкой заезжали — вот и все женихи.
— Вовочка? Это который с Бовшево?
— Да, именно он. Он всегда на охоте ко мне заезжает за выпивкой.
— А он на охоте был?
— Оружия я не видела, но все в камуфляжах, слегка поддатые.
— Приставали?
— Представляешь, звали на охоту, на природу. Не то что ты — только обещаешь уже второй год на охоту свозить.
— А чего не поехала?
— А ты уже и ревнуешь?
— Конечно. И Вовочке придется лицо намять и брови насечь, чтобы не приставал к тебе.
— А это не он приставал. Там какой-то большой милицейский начальник с ним был — целый майор. Он мне даже удостоверение показал и сказал, что, если у меня проблемы будут любые, например, с недостачей, чтоб ему позвонила, и он всегда меня выручит.
— И телефон оставил?
— Конечно…
— Дай посмотреть?
— Зачем? Ему тоже лицо хочешь намять? Так он тебя в тюрьму посадит. Лучше не надо, да и не нужен он мне — мне ты нужен.
— За это и тост, Оля: чтобы мы всегда были нужны друг другу и никогда не надоели.
Пригубив шампанского, Алексей приобнял девушку, поцеловал в шею:
— Надо ехать, Оля.
— Когда приедешь?
— Скоро…
— Обещаешь?
— Конечно. Давай буську, маленькая, поеду бананами белок и вепрей кормить от твоего имени. Что скажут они, я тебе потом предам. Кстати, дай номерок взглянуть.
— Какой номерок?
— Ну мента того, майора, что с Вовочкой приезжал.
— Ревнуешь всё-таки! Сейчас поищу, и пусть он больше не пристаёт, так ему и надо.
Она покопалась в столике у прилавка и достала чек, на котором Алексей прочитал и навсегда запомнил номер телефона и имя человека, который его писал на чеке.
— Если еще раз пристанет, то ему конец.
— Ах, Леша. Я же не маленькая девочка, как ты привык меня считать. Если что, я сама за себя умею постоять. Одна на всю деревню: а тут то дачники, то механизаторы, то лесники.
— Ну что ж, ты у меня взрослая самостоятельная девушка.
— Не у тебя. У тебя есть жена. А я так, любовница.
— Оля! Мы друзья или как? Или что?
— Ох и хитрый ты: друзья не целуются и не занимаются… ерундой.
— Какой такой ерундой?
— Самой настоящей…
— Так. Ерундой, говоришь? — он схватил ее и стал кружить по маленькому залу магазина, — значит, ерундой сейчас мы с тобой и займёмся, только вот крючок на дверь повешу. Попалась?
— Нет-нет, Леша, — засмеялась девушка. — Лучше забери меня вечером с работы и подбрось до остановки дизеля20. А сейчас должны вот-вот товар с РайПО21 подвезти.