Грань миров. Иллюзия нормальности

Жатва

Дорога до дома Блума заняла двадцать минут. Они почти не разговаривали — оба понимали, что сейчас любая секунда может стать последней для чьей-то жизни. Бэт крепко сжимала руль, Дэвид молча смотрел на карту в телефоне, прокладывая маршрут.

Дверь открыла супруга Блума: в её глазах застыла тревога, смешанная с усталостью. Было очевидно, что она уже давно балансировала на грани паники. Женщина с порога решила, что агенты пришли сообщить о несчастном случае — Алекс уже несколько дней не появлялся дома.

Когда ей показали снимок, она побледнела:

— Что… что он натворил? — в её голосе прозвучал неподдельный страх. Идеальный образ супруга рушился на глазах.

— Ваш муж подозревается в совершении тяжких преступлений, — мягко, но твёрдо ответила Бэт, блокируя экран планшета. — Мы делаем всё возможное, чтобы найти его. И если Алекс выйдет на связь, просим немедленно сообщить в наше управление.

Бэт взглянула на Дэвида, давая знак, что здесь они закончили:

— Спасибо за содействие. Всего доброго.

Они быстро спустились по крыльцу и направились к машине. Через мгновение она уже сорвалась с места. Едва напарники переступили порог отдела, аналитики передали им свежие данные: на окраине города обнаружили ещё одну жертву, погибшую до Китти. Эта находка меняла всё. Китти была второй, а это означало, что у них почти не осталось времени. Данклора нужно было поймать до того, как он совершит третье убийство, закроет свой кровавый цикл и растворится в городском потоке на следующие пятнадцать лет.

Ситуация становилась критической. Если Блум уже понял, что его земное имя рассекречено, он наверняка готовится к побегу и полному стиранию прежней жизни. Никто не мог предсказать, кем он станет после завершения «жатвы» — не преобразится ли в кого-то совершенно иного и неузнаваемого.

На поиски Данклора бросили все доступные силы. Весь бункер теперь работал исключительно над этим делом. Оперативники прокручивали терабайты записей с дорожных камер, улицы прочёсывали с особой тщательностью, а для жителей ввели временный комендантский час — редкую, почти забытую меру, от которой по ночным кварталам разносился лишь гул патрульных дронов.

Бэт не смыкала глаз уже давно. Глаза зудели, спина затекла от сидения перед дисплеем, в голове гудело от бесконечного потока информации, слившегося в монотонный шум. Но мысль об отдыхе не возникала — промедление стоило бы чьей-то жизни.

В этом безумном ритме её по-настоящему удивлял Дэвид. Он не жаловался, не просил передышки — просто уверенно держал её сумасшедший темп. Подхватывал сложные задачи на лету, вовремя подносил кофе и замечал то, что она упускала в спешке. Этот парень видел мир на какой-то иной частоте, подмечая скрытые мотивы там, где она видела лишь сухие факты.

«Наконец-то мне нашли человека, с которым действительно можно иметь дело», — подумала Бэт, мельком взглянув на него из-за светящегося монитора. В груди разлилось непривычное тепло — тихое, почти незаметное облегчение. В сосредоточенности Дэвида было что-то надёжное: он напоминал крепкий волнорез, способный выдержать любой шторм и не дать стихии разбить их маленькую команду в щепки.

Спустя несколько часов давящую тишину разбил резкий, искажённый помехами голос диспетчера:

— Всем постам. Объект обнаружен у центрального входа в городской парк. Повторяю: подозреваемый зафиксирован в третьем секторе. Время — два семнадцать.

Парк казался вымершим: из-за введённых ограничений город словно вырезал эту зону из общей сети, оставив лишь пустынные аллеи, редкие фонари с дрожащими кругами желтоватого света и глухой шум ветра в кронах деревьев. Предрассветный полумрак играл на стороне хищника — в заброшенной зоне Блуму было проще выследить последнюю жертву, которая решила игнорировать правила безопасности. Данклор умел сливаться с густыми тенями, превращаясь в едва уловимое движение среди бетонных парапетов и старых аттракционов.

Бэт резко поднялась и на ходу перекинула через плечо ремень тактического жилета. Карабины глухо звякнули, и этот звук мгновенно выбил из неё остатки сонной одури.

— Поехали, — бросила она, устремляясь к дверям.

Дэвид без лишних слов двинулся следом, на ходу проверяя заряд коммуникатора. Они оба понимали: счёт пошёл на секунды.

К парку они отправились только вдвоём, сознательно отказавшись от сопровождения. Был слишком высокий риск, что тяжёлые броневики и суета спецназа спугнут цель. Группа захвата осталась на ближнем периметре, в квартале от центральных ворот, готовая сорваться по первому сигналу. Но сейчас всё зависело только от их пары.

Напарники синхронно опустили на глаза визоры тепловизионных очков. Ночная мгла мгновенно перестроилась в причудливую мозаику: холодные сине-серые контуры деревьев, редкие оранжевые пятна затаившихся птиц, ядовито-зелёные бетонные дорожки. Оптика лишала убийцу главного козыря — способности прятаться в темноте. В руках — тяжёлые ветеринарные ружья. Заряженные в них транквилизаторы несли дозу убойного нейролептика, рассчитанную на то, чтобы мгновенно блокировать нервную систему даже самого живучего пришлого — быстрее, чем успеют активироваться его рефлексы.

Бэт и Дэвид продвигались вглубь парка, ступая настолько осторожно, что даже минимальный шорох влажного гравия под подошвой казался недопустимой ошибкой. Мокрые ветки дикого кустарника хлестали по рукавам, ледяные капли ночной росы срывались за воротник, обжигая кожу. Весь их мир сузился до прицельной марки визора.

Дэвид резко замер. Его ладонь едва ощутимо коснулась предплечья Бэт, призывая зафиксировать позицию. В окулярах чётко проступили две контрастные фигуры. Первая — блёклая, синевато-серая, с неровным, остывающим абрисом. Жертва. Второй силуэт полыхал ядовито-оранжевым: внутри существа бушевал аномальный жар, разгоняя кровь перед финальным броском. Мышечные ткани стремительно перестраивались, накапливая колоссальный объём энергии, недоступный человеческому организму. В этом яростном инфракрасном свечении читалась вся хищная суть Данклора — чужеродный биологический мотор, требующий последней подпитки.

Напарники рванули на перехват, ломая скрытность. Бэт на ходу сдёрнула очки и первой ворвалась на тёмную аллею. Молодая девушка — расширенные от ужаса зрачки, два чёрных провала. Агент мёртвой хваткой вцепилась в её запястье и резко рванула на себя, уводя с линии атаки.

Дэвид вскинул ружьё. Сухой хлопок эхом раскатился по аллее. Но Данклор среагировал за долю секунды до выстрела: тяжёлый шприц пролетел мимо и с треском срезал раскидистую ветку, исчезнув в зарослях.

Тварь взвыла — рёв был глубоким, вибрирующим, не человеческим и не звериным, а чужеродным, бьющим по барабанным перепонкам. Данклор рванул напролом, мелькая размытой серой полосой между стволами и мгновенно растворяясь в темноте. Бэт прижала к себе бьющуюся в истерике девушку, блокируя её движения, чтобы та в панике не бросилась следом за хищником.

— Всё, всё, тише, — ровно и авторитетно произнесла Бэт, фиксируя плечи спасённой и не отрывая взгляда от чернеющей чащи. — Ты со мной. Ты в безопасности.

Дэвид подбежал, на ходу возвращая визор на лоб, быстро оценивая обстановку:

— Она цела?

— Да.

Бэт упрямо всматривалась в сумрак. Ей почти хотелось, чтобы Данклор вернулся — чтобы закончить всё здесь и сейчас, пока злость блокировала подступающий к горлу страх.

— Он ушёл.

— Недалеко, — отозвался Дэвид. — Вижу остаточный след. Аномальное тепло ещё держится на коре и сломанных ветках.

Бэт коротко кивнула, передавая гражданскую подоспевшим оперативникам. Бойцы в глухих шлемах бережно перехватили девушку и увели под защиту ярких фар броневиков.

— Доложим диспетчеру и пойдём по следу, — сказала Бэт жёстко, без дрожи. — Мы не дадим ему уйти.

Оперативники осматривали периметр, пытаясь разглядеть среди деревьев хоть какой-то намёк на монстра. Один из бойцов, стоявший ближе к кирпичной стене на выходе из аллеи, резко вскинул штурмовую винтовку, рассекая мрак лучом фонаря:

— Там! Вижу движение!

Все обернулись: между стволами на долю секунды мелькнул жуткий, искажённый силуэт. Идеально круглый, распахнутый в немом оскале рот, усеянный рядами острых зубов, и глаза, горящие ядовито-зелёным пламенем. Фигура дёрнулась и рванула прочь.

Дэвид не ждал ни подтверждения, ни команды. Он уловил тот короткий миг, когда монстр выдал себя, и мгновенно просчитал траекторию. Без лишних слов сорвался с места и растворился в чаще.

На мгновение вокруг Бэт повисла растерянная тишина. Оперативники застыли, переводя ошарашенные взгляды с исчезающего в тени напарника на неё. Все ждали, что она сейчас рявкнет «Стоять!» и прикажет безумному новичку вернуться.

Бэт сделала шаг вперёд, собираясь отдать приказ к общему штурму, и вдруг замерла. Дэвид не просто бежал — он скользил между стволами пугающе плавно, словно не касался мокрой земли. Ни единого лишнего шороха, ни одна ветка не задела его плечо, дыхание оставалось идеально ровным. Он перемещался так, будто знал эту ночную тьму лучше, чем собственный дом, и она покорно принимала его, укутывая тенями.

«Обычный человек не способен так двигаться», — холодная игла подозрения больно кольнула сознание.

Но размышлять было некогда. Бэт бросилась следом.

Данклор уходил, стремясь затеряться в лабиринте городских переулков. Дэвид мчался вперёд, неотрывно удерживая чудовищную массу в поле зрения. Бэт бежала за ними, и тут тварь сделала то, чего она не ожидала: резко сменила направление и бросилась не от неё — на неё.

Удар был страшным. Бэт не успела ни увернуться, ни вскинуть ружьё — массивное тело Данклора сбило её с ног, придавив к мокрому асфальту. Грудь сдавило, из лёгких выбило весь воздух. Она почувствовала, как когти монстра рвут куртку, и жаркое, зловонное дыхание обдало лицо. Рядом — Дэвид. Откуда он взялся, Бэт не поняла. Он просто был — схватил монстра за плечо и рванул с такой силой, что тварь отлетела от Бэт и покатилась по мокрой траве. Данклор вскочил мгновенно и бросился на него. И Дэвид принял удар. Он не отступил.

Бэт лежала на земле, выбитая из дыхания, и не верила собственным глазам. Дэвид дрался с монстром — не отмахивался, не защищался, а именно дрался, держа удары, от которых обычного человека унесло бы на метры. Данклор обрушивал на него массу разъярённого хищника, а Дэвид держался. Не уступал. Ни в силе, ни в скорости.

Бэт заставила себя встать. Руки дрожали, но ружьё она удержала. Перекрестие легло на мощное плечо Данклора — и на этот раз осечки не произошло. Дротик со снотворным с мягким хлопком вонзился точно в цель.

Существо остановилось как вкопанное и издало дикий рёв — не крик и не вой, а утробный скрежет, похожий на трение ржавого металла о кость. Тело судорожно дёрнулось, мышцы под курткой вздулись, жилы проступили под кожей, как натянутые чёрные канаты. Лицо Блума буквально поплыло, теряя очертания — и в следующий миг монстр рухнул, как подрубленное дерево, и затих. Тяжёлый, неподвижный, но всё ещё пугающе живой.

Бэт накинулась на напарника. Дэвид стоял, тяжело дыша, — куртка разорвана, от когтей монстра на руках и ноге кровоточили глубокие порезы.

— Ты что, совсем ненормальный? Зачем побежал за ним? — выпалила она, и голос дрожал — от адреналина, от злости, от чего-то ещё. — И ещё так пугающе быстро?

Парень не стал терпеть:

— Бежал быстро из-за адреналина. А вот ты какого чёрта побежала за мной и так глупо подставилась?

Бэт открыла рот — и закрыла. Он был прав. Она стиснула зубы, молча взяла его за локоть и потащила к медикам.

Группа захвата быстро добралась до места. Бойцы двигались чётко, без суеты — каждый жест отточен до автоматизма. Старший группы, крепкий мужчина с жёстким цепким взглядом, коротко скомандовал в рацию:

— Объект на земле. Подтверждаю нейтрализацию.

Пленника сковали специальными наручниками — не стальными браслетами, а тяжёлыми оковами со вставками из особого сплава, блокирующего аномальную биохимию пришлых. Металл слегка светился тусклым фиолетовым, впитывая остатки чужой энергии, гася её и запирая внутри.

Один из бойцов, молодой парень с напряжённым лицом, наклонился проверить пульс на шее Блума — и резко отдёрнул руку, словно обжёгся.

— Чёрт… У него температура под пятьдесят! И сердце… я в жизни такого не видел. Бешено колотится, будто пытается вырваться из груди.

Старший угрюмо хмыкнул, проверяя фиксаторы:

— Держите дистанцию. Это не человек.

Тело Данклора погрузили в бронированный фургон, больше напоминавший передвижную лабораторию. Внутри мерцали мониторы и тихо гудели датчики, фиксируя каждый скачок показателей: сердцебиение, тепловое излучение, уровень аномальной активности. Каждый сигнал на экране был попыткой разгадать, как устроено существо, которое столько лет жило среди людей, пряча свою истинную суть за маской обыденности.

Данклора, всё ещё без сознания, доставили в бункер и поместили в изолированную камеру. Стены были выложены пластинами из экспериментальных материалов: первое покрытие поглощало тепловое излучение, второе блокировало электрические импульсы, а глубинная броня «съедала» любые колебания пространства. Даже малейшая искра энергии растворялась в этой многослойной тишине.

Джозеф, подключившись к датчикам, тихо присвистнул — не от восхищения, а от холодка тревоги:

— Его метаболизм до сих пор сопротивляется нейролептикам. Даже в глубоком беспамятстве организм перестраивает клетки под новые нужды. Это пугающе эффективно. Он не спит — он затаился, готовясь к следующему рывку.

Кевин подался вперёд, кулаки сжались от смеси азарта и тревоги. Ему не терпелось исследовать анатомию существа — чтобы понять, с чем именно они столкнулись. Не каждый день встречаются создания, способные трансформировать собственное тело, перекраивать волокна и менять структуру костей, обманывая саму физиологию.

Бэт стояла у толстого прозрачного стекла, за которым скрывалась непробиваемая энергокапсула. Молча смотрела на неподвижное тело Алекса Блума, уже почти полностью вернувшего свой человеческий вид. Обычный учитель, приветливый сосед, «хороший парень» и кровожадное чудовище в одном лице.

Ярость ещё глухо кипела в груди, но к ней примешивался новый, отрезвляющий тон — глубокое удовлетворение: страшное дело наконец доведено до конца. И вместе с тем горький осадок: победа пришла слишком поздно, и этим не вернуть Китти.

Дэвид подошёл и встал рядом у смотрового окна.

Данклор, уже полностью вернувший облик обычного мужчины, внезапно зашевелился. Всё ещё не приходя в сознание, он забормотал странную, обрывистую фразу:

— Дар, ты обещал помочь… Ты обещал…

Бэт резко развернулась к напарнику:

— Ты слышишь? — голос прозвучал чуть резче, чем хотелось.

— Да, — спокойно ответил Дэвид. — Но о ком он говорит?

Напарники рассчитывали дождаться, когда Алекс придёт в себя для полноценного допроса. Но спустя несколько часов он скончался, так и оставив их без ответов. Организм Блума не выдержал колоссального стресса и прерванной трансформации — внутренние аномальные процессы в итоге погубили его, буквально сожрав изнутри. Мониторы Кевина уныло зафиксировали ровную линию.

Утром сотрудники Бюро официально сообщили жене Блума, что Алекс погиб в автокатастрофе. Старший агент говорил тихо, стараясь не сыпать соль на свежую рану.

— Мы искренне сожалеем, — добавил он, чуть наклонив седую голову. — К сожалению, авария была слишком сильной. От тела ничего не осталось, чтобы можно было совершить захоронение. Мы понимаем, как это усложняет всё… и как мало это даёт для нормального прощания.

Женщина молча опустила голову. Пальцы мёртвой хваткой вцепились в деревянный край стола, но она не заплакала — просто смотрела куда-то чуть мимо оперативников.

Младшая сотрудница тихо поставила перед ней стакан прохладной воды. Не проронила ни слова — просто сделала единственное, что хоть немного могло пригодиться.

— Если будут вопросы, любые, даже самые мелкие… пожалуйста, обращайтесь. Мы постараемся помочь.

Женщина едва заметно кивнула — скорее чтобы дать понять, что ещё различает человеческую речь, чем от веры в чью-то помощь.

Бэт вернулась в отдел и остановилась у магнитной доски с уликами. Сжав в руке чёрный маркер, она вывела на самом верху новое имя — «Дар» — и поставила напротив три жирных вопросительных знака. Затем дрожащими пальцами потянулась к криминалистическому снимку Китти, аккуратно открепила его от доски и прижала к груди. Ей отчаянно хотелось воскресить в памяти её живой тёплый взгляд и звонкий, чуть дерзкий смех, который теперь будет звучать лишь в воспоминаниях.

— Мы смогли, Кит. Мы поймали его… — едва слышно прошептала она в пустоту, будто подруга могла услышать сквозь невидимую границу миров.

Слова повисли в холодном воздухе — пустые и блёклые, совершенно не способные заполнить то, что разрасталось внутри. Слёзы хлынули неудержимым, горячим потоком — тем самым, который она так долго заставляла себя подавлять, пряча за маской хладнокровия. Плечи судорожно заходили от душащих рыданий.

Дверь кабинета бесшумно приоткрылась. Дэвид замер на пороге — не решаясь войти, не решаясь уйти. А потом осторожно подошёл ближе и просто обнял её — крепко, но бережно. Не подбирал фраз утешения, не пытался ничего объяснять. Просто держал, пока она плакала. А Бэт впервые в жизни позволяла кому-то вот так стоять рядом.

Когда плач начал утихать, Бэт уткнулась лбом ему в грудь. От напарника исходило едва уловимое тепло.

— Она звонила мне в тот вечер… Пять раз звонила, — прошептала она, и голос сорвался на хрип. — Если бы я только взяла трубку, она была бы ещё жива…

Дэвид крепче прижал её к себе:

— Ты не могла знать, Бэт.

Бэт выдохнула, и из неё словно ушла часть неподъёмного груза. Она аккуратно отстранилась, ладонями стёрла с лица остатки слёз и слабо улыбнулась — бесконечно усталой, но настоящей улыбкой:

— Спасибо. Мне это было нужно.

Дэвид тепло хмыкнул и коротко кивнул. Взял со стола её ключи от машины и кивнул на выход:

— Пойдём отсюда. Не на новое дело и не в архив. Просто туда, где тихо.

Где можно не думать ни о монстрах, ни о том, кто прячется в темноте.

Они вместе вышли из полутёмного отдела, оставив позади доску с загадочным именем «Дар» и посмертные фотографии подруги. На сегодня расследование было окончено. Но, уходя, Бэт поймала себя на мысли, что тьма, от которой она защищала других, шла с ней рядом — и впервые за долгое время рядом с ней шёл ещё кто-то.

В ритме пятидесятых

Со дня похорон Китти прошёл месяц, но боль не отпускала. Каждую ночь Бэт снова и снова прокручивала в голове тот вечер: телефон на тумбочке, пять пропущенных звонков... Если бы я взяла трубку. Если бы не выключила звук. Если бы не была занята Адамом. Если бы, если бы, если бы — это слово въелось в мозг, как заноза, которую нельзя вытащить, не изрезав себя ещё сильнее.

Бэт нужно было почувствовать, что она ещё способна хоть что-то менять по своей воле — хотя бы в самой себе. И девушка решительно отправилась в парикмахерскую.

На следующее утро мегаполис за окнами сиял на максимальной летней яркости, разгоняя остатки ночного тумана. Бэт шла по коридору в сторону своего уже родного отдела и тихонько напевала себе под нос какой-то весёлый мотивчик — словно наперекор собственным мыслям.