Мы в жизнь входили без опаски

Перед тем, как идти в сквер, Мишка и Юрка, пошатавшись по площади, обнаружили в дальнем её конце подвальчик с вывеской «Вино на розлив». Переглянувшись, они решительно открыли дверь и зашли в него. В подвальчике висел плотный сизый дым, за высокими столиками расположились мужчины. По раскрасневшимся лицам и оживлённому разговору было заметно, что все они были изрядно выпивши. В полутёмном углу стояли два приблатнённых подростка со стаканами вина в руках. Увидев вошедших Мишку и Юрку, они с нескрываемым интересом стали рассматривать их. Не обращая ни на кого внимания, мальчишки подошли к прилавку и заказали по сотке белого портвейна и по конфетке на закуску. Женщина-продавец с хмурым лицом отмерила мерным стаканчиком два раза по сто граммов, положила рядом две конфетки и, подвинув всё это в сторону ребят, сказала: «С вас восемьдесят четыре копейки». Мишка вытащил из кармана выигранные у Мити две пятирублёвки и одну протянул продавцу. Выпив вино и закусив конфетками, ребята прямым ходом пошли в сквер и, усевшись на лавочку недалеко от фонаря, закурили. От выпитого портвейна по телу разлилось приятное тепло, а в голове слегка зашумело. Настроение было отличное: над головой раскинулось звёздное небо, от речки тянуло прохладой, а в сквере было безлюдно.

Вдруг, в конце аллеи возникли две тёмные фигуры, неспешно двигавшиеся в их сторону. Когда фигуры поравнялись с лавочкой, то мальчишки узнали в них приблатнённых подростков, что были в винном подвальчике. Конечно, это могло быть чистой случайностью, что приблатнённые оказались здесь, но, выросшие на Монастырке и воспитанные по суровым законам улицы, ребята мало верили в такие случайности и сразу насторожились. Выбросив папироску, Мишка засунул правую руку в карман и сжал наборную рукоятку финки. Приблатнённые развинченной походкой почти вплотную подошли к лавочке. Один из них, тот, что был ближе к Мишке, вытащил из кармана наган и, тускло сверкнув жёлтой фиксой, сказал: «Ну, что, колхозники, обхезались? Не бздите, вас не тронем, это гоп-стоп! Гоните филки! О! Смотри-ка, у него бочата! Сева, помоги ему расстаться с ними!» Фиксатый показал стволом нагана на Юркины часы. В первый момент, когда Мишка увидел наган, то испугался, а потом, присмотревшись, понял: «Наган не настоящий, а скорее игрушка, пробками стреляет. На понт хотят взять, гады!». Если бы он никогда не видел и не держал в руках настоящее оружие, в том числе наган, то, наверное, бы поверил. Но он и видел, и держал, и даже у него самого был когда-то пусть и ржавый, но настоящий «Парабеллум», а из чёрного воронёного «ТТ» ему давал стрелять Женька Поп за два дня до того, как самого замели на восемь лет за вооружённый налёт на инкассаторов.

Судя по поведению фиксатого, Мишка безошибочно определил, что тот главный. «Значит, нужно бить его», – подумал он и, видя, что всё внимание налётчиков сосредоточено на Юркиных часах, вытащив из кармана финку, дрожащей рукой с размаха ударил фиксатого в ягодицу. Нож, проткнув тонкие штаны и сатиновые трусы, как в масло вошёл в тощую задницу налётчика. Тот, в горячке не почувствовав боли и скорее всего не поняв, что случилось, перевёл взгляд на Мишку, но, увидев у него в руках окровавленный нож, а потом, ощутив, как вниз по ноге потекла кровь, побледнев, сказал: «Сева, он меня финкой пырнул». Сева, невзрачный прыщавый подросток в кепке-восьмиклинке, отпустив Юркину руку, растерянно посмотрел на своего кореша. Юрка, воспользовавшись замешательством прыщавого налётчика, не вставая со скамейки, ударил его справа в челюсть. Устояв от удара, Сева развернулся и со всех ног побежал в темноту. Его дружок, с ужасом смотревший на окровавленный нож в руках Мишки и обнаружив, что он остался один, тоже развернулся и, прихрамывая на левую ногу, попытался скрыться, но Юрка, который вскочил со скамейки, подставил ему подножку. Уронив своё оружие, фиксатый рухнул на землю. Мишка встал со скамейки и поднял револьвер, он действительно был игрушкой, стрелявшей пробками. Внутри у подростка всё дрожало от напряжения, и он понимал, что, пока никого нет, нужно срочно уходить, но просто так уходить было нельзя. Пнув ногой фиксатого, он спросил: «Ну что, сявка, лаве есть? Гони быстро, не заставляй меня шмон устраивать». Налётчик, встав на колени, вытащил из кармана три рубля с мелочью. Мишка сунул деньги в карман, дрожащими руками вытер нож об штаны фиксатого и сказал: «Час лежи и не вставай, падла. Встанешь – вернёмся и зарежем». И, когда он это говорил, верил, что так и сделает. Потом они с Юркой нырнули в темноту и побежали со всех ног в сторону трамвайной остановки.

До общаги пацаны добрались за десять минут до того, как краснолицый вахтёр закрыл её двери на замок. Запуская в здание подростков, он, посмотрев на них, сказал: «Отчаянные вы хлопцы, по ночам шатаетесь. Здесь Холодная гора – бандитский район, раздеть могут». Юрка с Мишкой, посмотрев на вахтёра, которому они уже давно дали прозвище Помидор, в ответ усмехнулись и скромно промолчали.

Перед тем, как заснуть, Мишка долго ворочался и думал, а правильно ли он сделал, что ударил ножом фиксатого, но, как он ни крутил, получалось правильно: если бы он не ударил, то налётчики оставили бы их без копейки денег в чужом городе и среди чужих людей. И как бы им пришлось выкручиваться из этого, он представить не мог. Сделав такой вывод, подросток уснул крепким здоровым сном.

Утром следующего дня, хоть ребята и проснулись в шесть часов, общежитие гудело, как растревоженный улей. В умывальник стояла очередь, а на кухню пробиться было просто невозможно. Чтобы не испытывать судьбу и не опоздать на экзамен, назначенный на десять утра, мальчишки решили позавтракать в заводской столовой, что присмотрели в квартале от техникума.

Меню, висевшее на входе в столовую, приятно шокировало ребят: суп стоил восемь копеек, котлета – десять, а любой гарнир к ней пять; если взять компот или молоко, то вполне можно уложиться в тридцать копеек. Сытно позавтракав, подростки, довольные жизнью, пешком пошли в техникум.

В учебном заведении царила экзаменационная суета: нарядные юноши и девушки сновали по лестницам вверх и вниз и спрашивали друг друга о том, где будут принимать экзамены. Особо впечатлительные раскрывали душу каждому встречному-поперечному, как они волнуются по этому поводу. Так как время ещё позволяло, мальчишки побродили по техникуму; переходя с этажа на этаж, они заглядывали в аудитории и лаборатории. Всё им очень понравилось, и после этой экскурсии им ещё сильнее захотелось учиться в этом учебном заведение.

Вступительных экзаменов сдавали два, и первый был сочинение – проверка знаний по русскому языку и литературе. По поводу экзаменов Мишка нисколечко не волновался – писать сочинения он умел и любил. А математику в пределах восьмого класса знал просто замечательно. Ближе к девяти часам утра фойе и коридоры техникума были полностью забиты молодыми людьми возрастом от пятнадцати до двадцати пяти лет. Девчонок среди них было очень мало, что очень удивило подростков.

В фойе, на входе в здание, там, где была раньше надпись «Приёмная комиссия», теперь вывесили списки с фамилиями поступающих и номерами аудиторий, в которых они будут сдавать экзамены. Поискав глазами в списках себя, ребята обнаружили, что Юрка, Серёга и Митя сдают экзамены в аудитории номер двадцать четыре, а Мишка – двадцать шесть.

Без десяти десять стали приглашать на экзамен. Мишку, так как его фамилия начиналась на «Б», вызвали четвёртым. Экзаменуемые сидели за столами по одному, а на написание сочинения было отведено полтора часа. Когда аудитория наполнилась, всем раздали по четыре сшитых вместе тетрадных листа с печатью учебного заведения на первой странице и по два листика на черновики. Предложенных для сочинения тем было три, а так, как они полностью совпадали с темами школьных экзаменов, то Мишка, недолго думая, выбрал ту, что писал два месяца назад в школе – «Образ России в произведениях русских классиков». Не раздумывая ни одной минутки, он быстренько набросал на черновике основные тезисы сочинения и уже через сорок минут без спешки и суеты переписал всё на чистовик. Закончив, он с интересом незаметно для преподавателя стал рассматривать сидящих в аудитории ребят. В основном это были его ровесники мальчишки и девчонки, но среди них было несколько молодых людей, которым далеко за двадцать. В частности, прямо перед ним сидел одетый в клетчатый пиджак мужчина с обширной плешью на голове, тщательно скрываемой зачёсанными сбоку редкими волосами. Неожиданно для Мишки этот мужчина повернулся к нему и указал пальцем вниз. Посмотрев под стол, Мишка увидел лежащий на полу лист бумаги; подняв его, он прочитал: «Помоги. Тема “Павка Корчагин, как герой нашего времени”». Тема была лёгкая, и подросток, быстренько набросав на черновик всяких идеологических штампов и лозунгов, бросив исписанный с обеих сторон листок под стол соседа, и тихонько толкнул его в клетчатую спину. Затем поднялся, сдал экзаменатору свою работу и пошёл курить на улицу.

После экзамена мальчишки, посовещавшись, решили первым делом сходить пообедать в столовую, а затем съездить на вокзал и узнать расписание поездов на завтра. Завтра они должны были сдавать второй устный экзамен, а также узнать итоги сегодняшнего, и, независимо от того, будут они положительные или отрицательные, в любом случае можно будет уехать домой.

На привокзальной площади царила суета: подъезжали и отъезжали автобусы, трамваи и такси, из них выходили нагруженные чемоданами, баулами и корзинами пассажиры, а другие пассажиры с чемоданами, баулами и корзинами, наоборот, заходили в автобусы, трамваи и садились в такси. Подростки, за три дня привыкнув к шуму и городской скученности людей, ничему этому уже не удивлялись и, выскочив из трамвая, сразу отправились искать расписание движения поездов. Недолго побродив по вокзалу, они нашли его рядом с билетными кассами. Собственно, поездов, которыми можно было добраться до дома, было два, и оба скорых – «Одесса – Новосибирск» и «Харьков – Владивосток». Первый отправлялся в два часа дня и прибывал в их городок в шесть пятнадцать вечера, а второй – в шесть тридцать вечера и прибывал в одиннадцать ночи. Решили, что завтра будут ориентироваться по времени: на какой успеют, на том и поедут.

По приезде в общежитие, когда мальчишки поднялись на свой этаж, первый, кто им встретился, был Мишкин знакомый в клетчатом пиджаке. Увидев подростка, он заулыбался и, взяв его за руку, отвёл в сторону. «Хочу тебя поблагодарить за помощь, и давай познакомимся. Женя», – он протянул мальчишке руку. «Миша», – ответил тот. Потом возникла неловкая пауза. Чтобы продолжить разговор, Мишка решился задать мучивший его весь день вопрос: «Слушай, Жень, а как так получилось, что вместе с нами, восьмиклассниками, поступает много людей старше нас? Вот ты, например». «А, вот ты про что. Мы все с производства. Я, к твоему сведению, восемь классов десять лет назад окончил. Потом на монтёра связи в училище учился два года. И восемь лет работал монтёром. Вот теперь решил в техникум поступить. Только не знаю, экзамены сдать получится или нет? Но шанс есть – нас принимают вне конкурса, все понимают, что школьную программу мы забыли».

Утром следующего дня ребята, собрав свои вещи, сдали постельное бельё и комнату коменданту общежития, после этого, плотно позавтракав в заводской столовой, пошли в техникум. Как и вчера, экзамен начинался в десять часов. Сдавали математику устно. В отличие от предыдущего дня, в аудиторию одновременно заходили по десять человек, брали экзаменационные билеты и по мере готовности отвечали.

Мишка зашёл в первой десятке, взял билет, назвал его номер. Сел за свободный стол и стал готовиться. В билете было три вопроса: два по алгебре и один по геометрии. Мишка, посидев и подумав над ответами, через пятнадцать минут был готов отвечать, но оказалось, что не только он хорошо знает математику в объёме восьмилетней школы. Первой вышла к доске невысокая девчонка с русыми волосами, собранными на затылке в тугой узел. После того, как она отбарабанила свой билет, её место занял худенький светловолосый подросток. Когда он ответил на все вопросы, к доске вышел Мишка. Через пять минут, получив за математику четвёрку, он, радостный, покинул аудиторию.

Дожидаясь своих друзей, Мишка, потолкавшись среди желающих поступить, узнал, что проходной балл на отделение «Проводная связь» – восемь и тех, кто сдал оба экзамена на четыре, примут в техникум без вопросов; и, хотя он был уверен, что за сочинение ему поставят не меньше четвёрки, всё равно волновался. Вскоре в коридор выскочили друг за другом радостные Юрка и Серёга. «Сдал! Четвёрка!» – были первые слова каждого из них. Теперь мальчишкам осталось узнать, примут их в учебное заведение или нет, и можно со спокойной душой ехать домой. Ждать списков пришлось долго. Только в четыре часа дня в фойе вышла секретарь приёмной комиссии и повесила их на доску объявлений. Мальчишкам повезло, что они в этот момент находились рядом с доской, так как через несколько минут фойе заполнилось до предела людьми, и к спискам пробиться было уже невозможно. Мишка, отыскав свою фамилию, с облегчением выдохнул: «Поступил!» Поступили в техникум и его друзья. До отправления поезда оставался час, и ребята, чтобы не опоздать, помчались на вокзал.

Ближайшая станция, на которой останавливался поезд, называлась Чугуев, и билет до неё в общем вагоне стоил девяносто копеек. Купив билеты до этой станции, подростки стремглав понеслись на четвёртую платформу, где уже стоял их поезд. Двенадцатый вагон находился почти в самом конце. Предъявив билеты проводнице, стоящей у входа, друзья поднялись в вагон и пошли искать свободные места. Проходя мимо служебного купе проводников, Мишка услышал, как кто-то из купе сказал: «Вот так встреча! Глазам своим не верю! Неужели опять это ты, кудрявенький?» Подросток повернул голову и увидел молоденькую проводницу, что будила его в то утро, когда он с друзьями приехал в Харьков. На лице девушки одновременно отражались радость и удивление. Она широко улыбалась, а в её глазах бегали озорные чёртики. Мишка, посмотрев на неё, в свою очередь улыбнувшись сказал: «Привет!» «Что, опять “зайцем” собираешься ехать?» – лукаво спросила проводничка. «Нет, билет есть до Чугуева», – ответил подросток. «А дальше как?» «Дальше видно будет», – стараясь не ударить лицом в грязь перед девушкой, храбрился Мишка. «Хочешь, дам совет? Обычно ревизоры садятся в Харькове, до Купянска они успевают проверить билеты в поезде и там выходят. Как только выедем из Харькова, идите в ресторан – там они билетов не проверяют. А после Купянска возвращайтесь назад – сегодня ночью я дежурю. Кстати, меня Леной зовут, а тебя как?» «Миша», – ответил паренёк и пошёл искать друзей.

Чтобы не подвергать себя риску, ребята решили последовать совету Лены и, как только поезд вырвался за город, пошли в вагон-ресторан. Он находился в середине поезда, и, чтобы попасть в него, мальчишкам пришлось пройти через четыре вагона. Один из них был такой же, как и у них – общий, а три других – купейные. Подростков поразила разница между вагонами. Если в общем все были на виду и, проходя через него, можно было увидеть плачущих детей, выпивающие или играющие в карты компании и даже наткнуться на чьи-то торчащие с верхней полки в рваных носках ноги, то в купейном двери в купе в большинстве своём оказались закрыты, а в длинном коридоре лежала красивая ковровая дорожка. Единственное, что объединяло эти вагоны, – тамбуры, где было не продохнуть от табачного дыма и не протолкнуться от курящих мужиков. Наконец ребята, преодолев лязгающий сцепкой, наполненный стуком колёс и свистом ветра очередной переход между вагонами, добрались до ресторана.

Никто из мальчишек никогда в своей жизни не бывал в таких заведениях, поэтому в ресторан они заходили с опаской. Но оказалось, что опасаться нечего, а, наоборот, стоящая за стойкой женщина, увидев их, сказала: «Заходите, ребята, не стесняйтесь». Приободрившись таким приёмом, подростки вошли и заняли столик в середине зала. Посмотрев меню, они, прикинув свои возможности и сопоставив их со своим аппетитом, заказали каждому по салату, отбивной котлете с гарниром, бутылку белого портвейна и три нарзана. В ресторане, кроме них, не было никого, и мальчишки в ожидании заказа, освоившись, удобно откинулись на спинки стульев, а увидев на столе пепельницу, закурили. Заказ пришлось ждать долго, и за это время зал постепенно наполнился посетителями, а вместе с ними и шумом, звоном посуды и табачным дымом. Торопиться подросткам было некуда, и они, как настоящие прожигатели жизни, лениво потягивали вино и курили папироски. Приблизительно через час-полтора через вагон-ресторан прошли два ревизора, одетые в форму железнодорожников. Поначалу, увидев их, ребята несмотря на хмель в голове, немного испугались: «А вдруг начнут проверять билеты?» Но ревизоры, не задерживаясь, прошли через зал, и мальчишки проводив их взглядом, облегчённо вздохнули: «Пронесло!» Когда за окном проплыл вокзал с надписью «Купянск», подростки, весёлые, чуть хмельные и довольные, что всё так удачно складывается, покинули ресторан и возвратились в свой вагон.

Оставшуюся часть дороги до дома, почти два часа, Мишка просидел в купе с Леной. Они пили чай, сидя напротив друг друга. Купе было узким, и под откидным столиком Мишкины колени постоянно касались круглых коленок девушки, и от этих касаний подростка почему-то бросало в жар и чаще стучало сердце. Ему казалось, что он делает что-то неприличное и Лене это неприятно, но, к его удивлению, она не делала по этому поводу никаких замечаний, а так же, как и Мишка, при каждом прикосновении краснела и смущалась.

Девушка рассказала, что она окончила второй курс железнодорожного техникума, живёт в пригороде Харькова, а на летних каникулах решила поработать проводником в стройотряде. За каникулы она уже в третий раз едет во Владивосток. В свою очередь, Мишка поведал о себе, где он живёт, зачем они с друзьями ездили в Харьков, про свои впечатления от города, и о том, как они сдавали экзамены. Единственное, что он утаил от Лены, это как они обыграли в карты Митю и их с Юркой приключение в сквере. Узнав, что Мишка будет учиться в её родном городе, девушка обрадовалась и тут же написала на листке бумаги свою фамилию, имя, домашний адрес, телефон и номер группы, в которой учится и взяла с подростка слово, что он обязательно её найдёт в сентябре. Расстались они друзьями.

На вокзал Мишка с Юркой не поехали, а, попрощавшись с Серёгой и Леной, сошли на Сортировке и уже через полчаса Мишка стучал в двери родного дома. Несмотря на то, что было уже довольно поздно, мама как будто чувствовала, что должен приехать младший сын. На его стук двери распахнулись почти мгновенно, и Мишка, не дожидаясь вопроса, сказал: «Поступил, мам! Всё хорошо!» Мама обняла сына, и слёзы радости упали на щеку подростка. На душе у Мишки было светло и тепло, он поступил в техникум, познакомился с замечательной девчонкой, а главное, что он вернулся домой, на Монастырку. Жизнь продолжалась.

Глава 2

ДЕЛА ПАЦАНСКИЕ

Утром следующего дня Мишка проснулся оттого, что кто-то теребил его кудри. Открыв газа, он увидел, что завитушками волос на его голове играет серый котёнок. Засмеявшись, подросток легонько толкнул котёнка, и тот спрыгнул на пол. В комнате было тихо и прохладно, не так, как в харьковской общежитии, где в коридоре чуть ли не с шести утра начинали ходить, шуметь и звенеть посудой люди. «Как всё-таки хорошо дома!» – сладко потянувшись, подумал мальчик. «Но, с другой стороны, в общаге тоже хорошо. Сам себе хозяин». «Придумал тоже, в общаге хорошо. Ты вспомни, никто не позаботится, никто не накормит, а дома проснулся – не успел встать, а тебя уже за стол зовут. Вот где хорошо», – ехидно возразил ему другой голос. «Тебе бы только пожрать, хорошо – оно разное. Так что и тут хорошо, и там тоже», – мысленно ответил своему оппоненту Мишка и, откинув одеяло, вскочил с кровати.

Несмотря на то, что на дворе уже была середина августа, лето уходить не собиралось. День обещал быть жарким, что очень обрадовало Мишку. «Поем и пойду на мельницу. Все пацаны там, наверное», – решил он. Мама, увидев, что сын проснулся, застелила клеёнкой стоящий во дворе под развесистым клёном стол и поставила на него большую тарелку, на которой горкой лежали ещё горячие пышные оладьи. Рядом с тарелкой, как на скатерти-самобранке, возникли блюдечко со сметаной и чашка дымящегося какао. После этого мама села на скамейку напротив сына и, подперев щёку рукой, с любовью смотрела, как он с аппетитом уплетает оладьи. «Ты бы рассказал, как вы съездили, где жили Как экзамены сдал, где питался? Небось, голодным ходил, денег-то мало я тебе дала. Да и где их взять, денег-то?» «Всё нормально, мам, всё хорошо. Жили в общежитии, питались в столовой заводской – дёшево и сытно. Не переживай, денег хватило. Экзамены на четвёрки сдал – оба, и Юрка тоже на четвёрки», – не переставая жевать отвечал Мишка. Съев последний оладышек, он вылизал языком с блюдечка остатки сметаны и, допив какао, сказал: «Спасибо, мам, вкусно очень! Я побежал на речку!» «Беги, беги. Там тебя уже заждались. Спрашивали про тебя Вовка Сыч и Лёнька Сычёв, когда приедешь. Трёх дней без тебя прожить не могут дружки-приятели!»

На мельнице, к удивлению Мишки, никого из друзей не было. На мосту сидело несколько рыбаков, а ниже по течению, на песочке, купалась малышня. Немного подумав, где могут быть его приятели, подросток пошёл вдоль речки на луг, и там, на берегу напротив школы, увидел всю компанию. Усевшись кружком, пацаны играли в карты. Здесь были все: Вовка Чепок, Вовка Сыч, Лёха Сычик, Юрка Фриц и ещё несколько мальчишек помладше – всего человек шесть. Как только они увидели Мишку, радостно загалдели: «Гля, пацаны, студент нарисовался!» «Такие люди и без конвоя!» «Смотри-ка, живой вернулся!» Увидев такой тёплый приём, Мишка, растянув в улыбке губы, поднял руку и сказал: «Привет бродягам! Поздравьте – поступил!» Друзья опять радостно загудели: «Молодец!» «Кто бы сомневался!» Они, потеснившись, освободили место для него, и он включился в карточную игру. Как всегда, больше всех не везло Юрке Фрицу; его крупный нос, который пацаны прозвали рубильником, был уже красный, как морковка. За игрой обсудили все новости. Главной темой было то, что вчера, отбыв срок, из тюрьмы пришёл Валерка Буркин. Никто их них Валерку ещё не видел, и всем хотелось посмотреть, изменился он или нет. Кроме того, ребята увлечённо делали прогнозы, сколько времени Буркин на этот раз пробудет на свободе. Большинство сходилось на том, что не больше года. Другую новость рассказал Сычик: оказывается, два дня назад по соседству с ним поселились на квартиру приехавшие работать штукатурами в СМУ четыре девчонки. По словам Лёхи, девчонки были симпатичные и не особо отягощённые нравственными принципами. Он уже с ними познакомился, а с одной – Танькой, до полночи «зажимался» на лавочке, и она ему позволяла лазать во все запретные места. Все Мишкины друзья были старше его, им всем исполнилось по семнадцать лет, но Мишка точно знал, что у никого из них с девчонками ещё ничего такого, что бывает между мужчиной и женщиной, не было, и, хотя каждый знал об этом всё в мелочах и подробностях, несмотря на это, пацаны открыв рот, с интересом слушали Сычика. Только Чепок, которому шёл уже двадцатый год снисходительно, посмеиваясь, смотрел на них сверху вниз.

Мишка, только вчера приехавший из Харькова, заскучал по друзьям, которых он знал с детства, и четыре дня, проведённые вдали от них, воспринимались, как сон. Ему казалось, что он никуда не уезжал отсюда. Поэтому парнишка, боясь, что друзья его могут засмеять, ничего не стал рассказывать им о приключениях в городе, но то, что рассказывали они, внимал с большим интересом. Слушая их, он даже простил, что они старше его, и всегда раньше уходят в жизнь и больше знают о ней. Подросток чувствовал себя равным среди равных, а сейчас даже в чём-то испытывал превосходство. Никто из сидевших рядом с ним пацанов, никогда не выезжал за пределы городка, а он был в Харькове и, мало того, не ударил в грязь лицом – сумел себя защитить. К тому же перспектив у его приятелей поступить куда-нибудь учиться не было никаких, разве что только у Юрки Фрица. Вовка Сыч, так и не окончив восемь классов, бросил вечернюю школу и пошёл работать учеником слесаря в вагонное депо. Лёха Сычик тоже не захотел учиться даже в вечерней школе. Оставив её, он в настоящее время по этому поводу постоянно ссорился с отцом, иногда их ссоры даже переходили в драки. И Вовка, и Лёха с нетерпением ждали призыва в армию, надеясь, что это может как-то изменить их жизнь. Правда, у Сыча родители были более-менее обеспечены и могли содержать неработающего сына, но Лёхе Сычику надеяться было не на кого, и где он брал деньги на папиросы, вино, а в последнее время на модные туфли и брюки, для всех окружающих оставалось секретом. Хотя для его друзей никакого секрета не было – все знали, что Сычик, в одно время сойдясь с Женькой Попом, – воровал. И только по счастливой случайности не загремел в тюрьму вместе с ним за налёт на инкассатора. После того, как Попа осудили на восемь лет, Лёха воровать не перестал. Он мог обобрать пьяного мужика – вывернув ему карманы и забрав получку, или у приехавшего на рынок зазевавшегося колхозника вытащить из кармана кошелёк. У Юрки Фрица были другие планы. Его старший брат Славка уже давно жил и работал на Донбассе, и Юрка собирался уехать к нему и поступить в училище.