- -
- 100%
- +
Приборов было много.
Некоторые должны были измерять световую вспышку, другие — давление, третьи — особенности протекания взрыва. Кабели тянулись по пустыне, связывая наблюдательные пункты с оборудованием.
Каждый прибор требовал проверки.
Иногда Дэниелу казалось, что люди строят ещё одно устройство, почти такое же сложное, как бомба, но предназначенное исключительно для того, чтобы посмотреть, как первая взорвётся.
Люмен познакомился с ним возле аппаратной.
Дэниел пытался объяснить молодому помощнику, почему нельзя заменить неисправный контакт соединением, которое выглядит исправным.
— Если оно выглядит исправным, это ещё ничего не означает, — сказал Дэниел.
— Но прибор работает.
— Сейчас.
— А что изменится потом?
— Именно это я и хотел бы узнать до испытания.
Люмен вмешался.
— Можно проверить сопротивление.
Дэниел повернулся.
— Великолепное предложение. Дайте нам ещё один прибор, и мы проверим.
Люмен осмотрел соединение.
— Вы используете слишком длинный кабель.
— Конечно.
— Его можно сократить.
— Тогда он перестанет доставать до места, где стоит аппаратура.
— Можно перенести аппаратуру.
Дэниел посмотрел на него.
— А вы откуда?
Люмен назвал подразделение, которого Дэниел никогда не слышал.
Тот пожал плечами.
— Тогда передайте вашему начальству, что мы будем очень благодарны, если оно разрешит сократить кабели после того, как мы закончим опыт.
Люмен хотел объяснить, что вообще не имел в виду необходимость разрешения, но обнаружил, что Дэниел уже ушёл.
Это несколько испортило ему настроение.
Позднее он снова нашёл техника возле аппаратной.
— Вы решили проблему?
— Да.
— Как?
— Поменяли контакт.
Люмен кивнул.
— Разумно.
Дэниел посмотрел на него.
— Спасибо. Я обязательно передам об этом жене.
Он вернулся к работе.
Люмен некоторое время стоял рядом.
Почему-то ему было приятно, что человек принял его оценку.
III
Садовник вернулся от Лусии поздно вечером.
Мера ждала его возле одного из временных строений.
— Ты предупреждал жителей, — сказала она.
— Да.
— О чём?
— О возможном загрязнении воды.
— Насколько подробно?
— Настолько, насколько счёл необходимым.
Мера посмотрела на него.
— Ты понимаешь, что эти люди могут начать задавать вопросы?
— Уже начали.
— И что ты ответил?
— Не всё.
— Тогда они не смогут правильно оценить опасность.
— Да.
— Почему же ты решил говорить?
Садовник остановился.
— Потому что если ничего не сказать, у них вообще не будет возможности что-нибудь сделать.
Мера некоторое время молчала.
— Ты знаешь, что я не против предупреждения гражданского населения.
— Знаю.
— Я уже пыталась обратить внимание людей, отвечающих за безопасность испытания, на неопределённость прогноза выпадений.
— И что?
— Они знают о возможной опасности. Предусмотрено наблюдение за радиационной обстановкой. Есть планы действий при неблагоприятном развитии событий.
— А местные жители?
— Их заранее не информировали.
— Значит, планы есть. А людей в них нет.
Мера нахмурилась.
— Это не совсем так. Часть населённых пунктов нанесена на карты. Но имеющихся сведений недостаточно, чтобы оценить воздействие на каждое отдельное хозяйство.
Садовник вспомнил Роситу.
— Они знают, сколько воды у Лусии Монтойя?
— Нет.
— Что у неё две коровы и несколько коз?
— Нет.
— Что её дочь пьёт молоко каждое утро?
Мера посмотрела на него.
— Нет.
— Тогда чего стоят ваши расчёты?
— Они всё равно могут быть полезны.
— Для кого?
— В том числе для этих людей.
Садовник отвернулся.
Мера немного подождала.
— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — сказала она. — Чтобы я запретила испытание?
— Возможно.
— На каком основании?
Он посмотрел на неё.
— Потому что оно опасно.
— Война тоже опасна. Люди, работающие здесь, считают, что новое оружие поможет её закончить.
— Они могут ошибаться.
— Могут.
— Тогда почему продолжают?
— Потому что иногда решение необходимо принимать до того, как известны все последствия.
Садовник долго молчал.
— Ты повторяешь человеческие доводы.
— Да.
— Раньше ты так не говорила.
Мера посмотрела на него.
— Раньше ты не предлагал мне принимать решения за миллионы людей.
Он не ответил.
Она добавила:
— Ты предупредил одну женщину. Сколько других живёт поблизости?
— Не знаю.
— Почему начал с неё?
— Я оказался возле её дома.
Мера кивнула.
— Понимаю.
Садовник посмотрел на неё.
— Что?
— Ничего.
Но он понял.
И это разозлило его сильнее, чем прямое обвинение.
***
Позднее к ним присоединился Семь.
Он уже знал о разговоре.
— Ты собираешься предупредить остальных? — спросил он Садовника.
— Да.
— Всех?
— Кого смогу найти.
Семь кивнул.
Мера некоторое время смотрела на обоих.
— В этом районе живут тысячи людей, — сказала она. — Часть далеко от полигона. Часть ближе. Опасность будет зависеть от погоды и того, как распределятся радиоактивные выпадения. До испытания мы не знаем точной картины.
— Значит, нужно предупредить всех, — сказал Садовник.
— И что ты им скажешь?
Он не ответил.
— Что через несколько дней произойдёт секретный военный эксперимент, о котором даже многие участники проекта знают только собственную часть? Что необходимо прекратить использовать воду, молоко и продукты с земли, но ты не знаешь, как долго? Что они должны бросить хозяйства?
— Лучше так, чем молчать.
— Возможно. Но предупреждение тоже имеет последствия. Ты предлагаешь людям решения, не имея возможности дать им достаточно информации.
Садовник посмотрел на Семь.
Тот молчал.
— А ты? — спросил Садовник. — Что думаешь?
— Что Лусия должна знать об опасности.
— Значит, согласен со мной?
— Не совсем.
— Почему?
Семь посмотрел на пустыню.
— Мне кажется, ты хочешь остановить не испытание.
— А что?
— Всё, что может произойти после него.
Садовник не ответил.
Мера тоже молчала.
Далеко за холмами горели огни военного лагеря.
Оттуда доносился едва слышный звук двигателя.
***
Шут появился ближе к полуночи.
Он некоторое время слушал спор и наконец сказал:
— Я правильно понял, что вы решаете, имеют ли люди право продолжать собственную войну?
— Мы решаем, должны ли предупредить гражданских, — ответила Мера.
— Это более узкий вопрос.
— Да.
— Прекрасно. Тогда у меня есть решение.
Все посмотрели на него.
— Нужно объяснить военным, что в пустыне находятся люди.
Мера вздохнула.
— Они знают.
— Тогда объяснить людям, что рядом военные.
— Они тоже знают.
— В таком случае, — сказал Шут, — проблема удивительно плохо поддаётся объяснениям.
Никто не засмеялся.
Шут посмотрел на Садовника.
— Ты уже предупредил женщину?
— Да.
— И что она ответила?
— Попросила предупредить соседей.
Шут задумался.
— Вот это интересно.
— Что?
— Она ведь не спрашивала, на каком основании ты решил предупредить именно её.
Садовник опустил глаза.
Шут больше ничего не сказал.
IV
В ночь на шестнадцатое июля началась гроза.
Над пустыней двигались низкие облака. Ветер менял направление, дождь то усиливался, то почти прекращался.
Испытание первоначально назначили на четыре часа утра.
Но дождь мешал работе приборов, а погодные условия вызывали опасения относительно распространения радиоактивных выпадений.
Начало перенесли.
Дэниел находился возле одного из наблюдательных пунктов.
Он уже несколько раз проверил аппаратуру, сделал необходимые записи и теперь пытался выпить кофе.
Кофе был холодным.
Это неприятно удивило его, хотя за последние сутки с ним произошло немало вещей, которые должны были подготовить его к подобному открытию.
Рядом появился Люмен.
— Всё готово? — спросил он.
— Насколько возможно.
— Есть сомнения?
— В каком именно приборе?
— В результате.
Дэниел посмотрел на него.
— Я не отвечаю за результат.
— Но участвуешь в испытании.
— Я отвечаю за то, чтобы измерения были сделаны правильно.
— А если устройство сработает?
— Тогда измерения окажутся полезными.
— А если не сработает?
— Тоже.
Люмен кивнул.
— Значит, твоя задача не зависит от того, успешен ли сам эксперимент.
— Отчасти.
— Это удобно.
Дэниел посмотрел на него.
— Послушайте, я здесь не потому, что кто-то хочет устроить самый большой взрыв. Я здесь потому, что меня попросили сделать работу, которую я умею делать. И я хочу сделать её хорошо.
— Но тебе известно назначение устройства.
— Известно.
— И тебя это не беспокоит?
Дэниел долго молчал.
— Вы знаете, что война ещё не закончилась?
— Да.
— В Европе закончилась. А на Тихом океане нет.
— Знаю.
— У меня друзья там. Я хочу, чтобы они вернулись.
Люмен слушал.
— И я хочу вернуться домой, — продолжил Дэниел. — У нас с женой будет ребёнок. Я узнал об этом неделю назад.
— Поздравляю.
— Спасибо.
Он посмотрел в темноту.
— Я не знаю, закончится ли война из-за этой штуки. Но если есть шанс, что закончится раньше...
Он не договорил.
Люмен спросил:
— Ты боишься, что устройство не сработает?
— Конечно.
— А если сработает?
Дэниел посмотрел на свою кружку.
— Этого тоже.
Они замолчали.
Потом Дэниел сказал:
— Знаете, что самое неприятное?
— Что?
— Когда всё закончится, я не смогу даже рассказать жене, чем здесь занимался.
Люмен улыбнулся.
— Возможно, когда-нибудь сможете.
— Хотелось бы.
Дэниел поставил кружку.
— А ещё я хотел посадить дерево возле дома. Мы переехали перед войной, и там совершенно голый двор.
— Какое дерево?
— Яблоню.
Люмен задумался.
— Почему яблоню?
— Чтобы были яблоки.
— Их можно купить.
Дэниел посмотрел на него с усталостью.
— Господи, как же вы похожи на моего тестя.
***
В другом месте Садовник рассматривал карту местности.
Архив стоял рядом.
На карте были обозначены дороги, наблюдательные посты, места установки приборов и границы военного полигона.
К северо-востоку от места испытания начинались горы, плато и участки земли, на которых жили люди.
Садовник указал на один из них.
— Здесь дом Лусии Монтойя.
Архив посмотрел на пустое место.
— На этой карте его нет.
— Я знаю.
— Ты уверен, что указал правильно?
— Да.
Архив сделал пометку.
— Сколько человек живёт в доме?
— Трое.
— Животных?
Садовник перечислил.
Архив записал.
Потом спросил:
— Ты считаешь животных?
— Да.
— Почему?
— Они тоже пьют воду.
Архив добавил ещё несколько строк.
— Ты хочешь включить всех жителей в расчёт?
— Хочу узнать, сколько их.
— Для этого потребуется время.
— Знаю.
Архив посмотрел на часы.
— Его осталось немного.
Садовник снова посмотрел на карту.
Он уже ездил по соседним дорогам и говорил с несколькими семьями. В одних домах ему верили, в других считали странным человеком, который чересчур беспокоится о дождевой воде.
Одна женщина спросила, не собираются ли военные отравить колодцы.
Он сказал, что ему ничего об этом не известно.
Другой человек потребовал документы.
Садовник не смог показать ничего убедительного.
Третий обещал предупредить соседей, но сначала попросил помочь починить насос.
Садовник помог.
После этого человек угостил его ужином и совершенно забыл о предупреждении.
Теперь, рассматривая карту, Садовник пытался понять, успел ли сделать хоть что-нибудь полезное.
Архив закончил записи.
— Ты можешь продолжить после испытания, — сказал он.
— Если окажется, что вода уже загрязнена, будет поздно.
— Для некоторых действий.
— Для многих.
Они помолчали.
Потом Архив спросил:
— Ты знаешь, что именно произойдёт?
— Примерно.
— Значит, не всё?
— Нет.
Архив посмотрел на карту.
— Тогда зачем ты говоришь так, будто всё уже известно?
Садовник не ответил.
V
В 5:29 утра пустыня ещё не совсем проснулась.
Небо на востоке начинало светлеть. Дождь прекратился, ветер ослаб, и люди на наблюдательных пунктах занимали свои места.
В южном укрытии шёл отсчёт времени.
Дэниел находился возле аппаратуры.
Он ещё раз проверил показания часов, убедился, что приборы готовы к работе, и отошёл туда, где ему было положено находиться во время взрыва.
Люмен наблюдал за подготовкой.
Мера следила за погодой.
Семь стоял неподалёку от Садовника.
Шут успел придумать несколько замечаний, которыми собирался поделиться после испытания. Все они касались того, насколько странно выглядит человеческая привычка давать безобидные названия вещам, которые могут разрушить город.
Он решил пока их не произносить.
Порог смотрел на устройство.
Его занимал другой вопрос: через несколько секунд сложнейшая конструкция, созданная усилиями тысяч людей, должна была прекратить существование именно ради того, чтобы доказать свою работоспособность.
Он не любил такие способы проверки.
***
За много миль от полигона Росита проснулась оттого, что её младший дядя Мануэль ходил по двору и ругался на корову.
Корова опрокинула ведро.
Мануэль считал это проявлением дурного характера.
Лусия считала, что ведро просто не следовало оставлять на дороге.
Росита вышла на крыльцо.
Воздух после ночной непогоды пах влажной землёй.
Девочка посмотрела на восток.
До восхода солнца оставалось немного времени.
Она любила этот короткий промежуток, когда уже можно различать дома и деревья, но ещё не нужно заниматься работой.
Лусия вышла следом.
— Ты опять без обуви.
— Земля тёплая.
— Это не значит, что по ней надо ходить босиком.
Росита хотела возразить.
И в этот момент всё вокруг стало белым.
***
Первым пришёл свет.
Не звук.
Не движение воздуха.
Свет оказался таким ярким, что на несколько мгновений исчезло привычное различие между утром и ночью.
Пустыня, облака, стены, земля — всё выступило в резком освещении, словно мир неожиданно оказался гораздо ближе, чем прежде.
Дэниел отвернулся и прижал голову к земле.
Даже сквозь закрытые веки он ощущал вспышку.
Люмен смотрел на происходящее с такой сосредоточенностью, что почти не двигался.
Высоко над башней возник стремительно растущий огненный шар.
Затем потянулся вверх огромный столб дыма и раскалённых газов.
Башня исчезла.
Через некоторое время до наблюдателей дошла ударная волна.
Потом звук.
Он пришёл с опозданием, словно действительность сначала решила показать результат и лишь затем сообщить, что именно произошло.
На наблюдательных пунктах люди кричали.
Одни от восторга.
Другие от испуга.
Дэниел поднял голову и посмотрел на приборы.
Он видел, что часть аппаратуры сработала.
Не вся.
Но достаточно, чтобы понять: испытание удалось.
Его охватила радость.
Она была настолько сильной, что он на несколько мгновений забыл, для чего предназначено устройство.
Потом вспомнил.
Радость не исчезла.
И это оказалось самым неприятным.
***
Росита стояла на крыльце и плакала.
Она не понимала, что произошло.
После вспышки некоторое время царила необычная тишина.
Затем до них дошёл далёкий грохот.
Мануэль выбежал из сарая.
— Что это было?
Лусия посмотрела на юго-запад.
Над далёкими горами поднималось огромное облако.
— Не знаю.
— Может, взорвали что-нибудь на полигоне?
Лусия не ответила.
Она вспомнила человека, который несколько дней назад спрашивал про воду.
— Закройте бочки, — сказала она.
— Они уже закрыты.
— Проверьте.
Мануэль посмотрел на неё.
— Почему?
— Потому что я сказала.
Он ушёл проверять.
Росита стояла рядом с матерью.
— Это было солнце? — спросила она.
— Нет.
— Откуда ты знаешь?
Лусия посмотрела на светлеющий восток.
— Потому что солнце ещё не взошло.
***
На полигоне постепенно начинали разбирать результаты.
Учёные спорили о мощности взрыва, работе приборов, высоте облака и последствиях для окружающей местности.
Некоторые были счастливы.
Некоторые испуганы.
Большинство — и тем и другим одновременно.
Люмен смотрел на исчезнувшую башню.
— Они действительно сделали это, — сказал он.
Садовник не ответил.
— Ты видел?
— Видел.
— Это невероятное достижение.
Садовник повернулся.
— Ты собираешься их поздравить?
— Возможно.
— С чем?
— С тем, что устройство сработало.
— А с тем, для чего оно сработало?
Люмен посмотрел на него.
— Это другой вопрос.
— Для тебя — другой.
— Для инженера — да.
Садовник сделал шаг к нему.
— Ты считаешь, что можно отделить создание средства от цели, ради которой его создают?
Люмен не ответил сразу.
— Иногда можно. Иначе нам придётся считать любое открытие неправильным, если кто-нибудь использовал его для причинения вреда.
— Но здесь вред был целью.
— Военной целью.
— Это меняет дело?
— Для людей, которые ведут войну, да.
Садовник посмотрел на огненное облако.
— И ты считаешь это успехом?
Люмен медленно повернулся к нему.
— Я считаю успехом то, что люди сумели сделать.
— Даже если теперь могут уничтожить себя?
— Они могли уничтожать друг друга и раньше.
— Не так.
Люмен посмотрел на него.
— Нет. Не так.
Они замолчали.
Садовник ждал продолжения.
Но Люмен не стал ничего объяснять.
Он снова посмотрел на место взрыва.
Впервые за всё время наблюдения за испытанием его лицо изменилось.
Садовник не мог определить, чего в этом выражении было больше: гордости или страха.
VI
К полудню начались сообщения о распространении радиоактивных веществ за пределами непосредственного района испытания.
Не все данные совпадали.
Показания зависели от расстояния, направления ветра, времени измерения и свойств выпавших частиц. Некоторые приборы зафиксировали более высокие уровни, чем ожидалось.
Военные и учёные пытались выяснить, насколько велика опасность.
У них были основания беспокоиться. Взрыв произошёл на невысокой башне, поднял огромное количество вещества с поверхности земли, и часть этого вещества теперь перемещалась вместе с радиоактивными продуктами взрыва.
Далеко за пределами полигона находились люди, которых заранее не предупредили.
Мера изучала новые измерения.
— Облако движется к северо-востоку, — сказала она.
Садовник подошёл к карте.
— В сторону Чупадера-меса.
— Да.
— Там хозяйство Лусии.
— Знаю.
Он посмотрел на неё.
— И другие.
— Да.
Мера отметила новые районы предполагаемого выпадения.
— Нам нужны дополнительные измерения.
— Пока ты будешь измерять, они станут пить воду.
— Если я не измерю, мы не будем знать, какую воду следует считать опасной.
— Тогда скажи им не пить никакую.
— И что они будут делать?
Садовник не ответил.
Мера указала на карту.
— Некоторые живут далеко от источников привозной воды. У них скот. Дети. Старики. Ты предлагаешь им покинуть дома, но не можешь сказать, куда именно идти и на сколько времени.
— Я предлагаю их предупредить.
— Я согласна.
— Тогда почему мы всё ещё здесь?
Она подняла глаза.
— Потому что я пытаюсь найти способ предупредить больше людей, чем сможешь объехать ты один.
Садовник замолчал.
Мера вернулась к документам.
— Если поедешь к Лусии, возьми чистую воду из запасов, доставленных с удалённого источника. Не из ближайших ёмкостей.
Он кивнул.
— И попроси её рассказать соседям, — добавила она.
Садовник уже направился к выходу, когда она произнесла:
— Я сделаю то же самое через тех, кто отвечает за наблюдение за обстановкой. Но не могу обещать, что они немедленно предупредят население.
Он остановился.
— Почему?
— Потому что они ещё не знают, что именно следует сообщать. И потому что существует секретность. И потому что некоторые решения должны утверждать люди, которые находятся далеко отсюда.
Садовник хотел сказать, что эти причины не оправдывают промедления.
Но Мера уже знала это.
Он ушёл.
***
Дэниел Ривз узнал об опасных выпадениях позже.
Сначала речь шла об отдельных показаниях приборов. Затем начали появляться более подробные сведения о загрязнении местности.
Дэниел не отвечал за радиационную безопасность, но достаточно понимал устройство испытания, чтобы представить, что произошло.
Он нашёл Люмена возле склада оборудования.
— Вы ведь что-то говорили о результатах, — сказал он.
— Да.
— Об измерениях после взрыва.
— Да.
— Похоже, некоторые значения оказались выше ожидаемых.
— Похоже.
Дэниел присел на ящик.
— Мне казалось, мы всё предусмотрели.
Люмен посмотрел на него.
— Невозможно предусмотреть всё.
— Знаю.
— Особенно в первом эксперименте такого рода.
Дэниел некоторое время молчал.
— Вы видели, как он сработал?
— Да.
— Невероятно, правда?
— Да.
Дэниел улыбнулся.
Потом улыбка исчезла.
— Я с самого начала знал, что это оружие, — сказал он. — Никто не скрывал. Но почему-то всё время думал о приборе. Чтобы он включился, сделал измерение, сохранил результат.
Он посмотрел на руки.
— Когда произошёл взрыв, я обрадовался. Даже не тому, что бомба сработала. Тому, что моя часть аппаратуры работала как надо.
Люмен слушал.
— Потом стало стыдно, — продолжил Дэниел. — Хотя я до сих пор не понимаю, чего именно надо стыдиться. Если бы всё не сработало, мы бы потратили ещё месяцы. Может быть, погибли бы другие люди. А может, нет.
Он вздохнул.
— Мне кажется, я не знаю достаточно, чтобы судить обо всём этом.
— Ты знаешь о приборах.
— Да.
— Значит, суди о приборах.
Дэниел посмотрел на него.
— Вот это и пугает.
— Почему?
— Потому что, если каждый будет судить только о своей части, у всей вещи вообще не останется человека, который за неё отвечает.
Люмен хотел возразить.
Он мог объяснить устройство больших коллективных систем, распределение функций, необходимость специализации.
Но Дэниел уже поднялся.
— Ладно. Мне надо работать.
— Над чем?
— Проверить записи приборов. Одна из плёнок, кажется, испорчена.
Он пошёл к складу.
Люмен остался на месте.
Через некоторое время он снова посмотрел на исчезнувшую башню.
Ему всё ещё нравилось, насколько хорошо был организован эксперимент.
Но теперь он стал замечать в этой организации кое-что, чего раньше не видел.
VII
Когда Садовник вернулся к дому Лусии, она встретила его с таким выражением, будто ожидала приезда ещё утром.
— Значит, это ваши люди что-то взорвали?
— Не мои.
— Но вы знали?
— Да.
— И не сказали?
— Я пытался предупредить.
— О воде.
— Да.
Лусия некоторое время смотрела на него.
— Что теперь с водой?
Садовник объяснил, что после взрыва ветер мог принести опасные вещества и что открытые источники воды, молоко и продукты с загрязнённой земли могут представлять риск.
Она слушала внимательно.
— То есть если бы я ничего не закрыла, могло быть хуже?
— Возможно.
— А теперь всё хорошо?
— Я не знаю.
Лусия посмотрела на него.
— Удивительно, как часто вы это говорите.
— Я не хочу утверждать то, чего не могу подтвердить.
— Тогда скажите, что мне делать.
Садовник начал перечислять предосторожности.
Использовать воду из защищённых запасов.
Не собирать новый сток с открытых поверхностей, пока не будет ясна опасность.
Постараться не давать животным пастись там, где могли оказаться выпадения.
Обратиться за помощью и обследованием, если появится возможность.
Лусия выслушала.