Готамерон. Том II. Право на сталь

Приведя себя в порядок, Верф снова затянул на талии проклятущий кушак, который прислушники должны были носить даже во сне. Тут его взор застопорился на кровати у дальней стены, где спал Дольф. Шустрый паренек давно встал. Наверняка еще и нужду успел справить.

– А Дольф уже…

– Уже, брат, уже! – мерзко огрызнулся Мартин. – Все давно ждут только тебя.

– Почему же он меня…

Тут Верф вспомнил о суеверии, и нервно рассмеялся, представляя, какой нисмант получится из Дольфа. Действительно, если ты, как старая бабка веришь, что сознание разбуженного человека не успеет вернуться в тело, то мантия практика тебе обеспечена. В семнадцать лет бойкий южанин мог стать кем угодно – шустрым гонцом, лучшим брадобреем и даже певуном в хоре, но только не мастером.

Затянув ремешки на сандалиях, Верф поспешил следом за Мартином. Вдвоем они поднялись по узкой лестнице во дворик-сад, окруженный колоннадой с черепичной крышей. Оказавшись на свежем воздухе, Верф понял, почему так хочет спать. Снаружи по-прежнему царила ночь. Луитгардская трапеза закончилась пять часов назад. Всенощную им разрешили не посещать. Верф помнил, как вернулся в келью с полным животом и тяжелыми мыслями. Там он долго лежал с закрытыми глазами, измышляя, что ждет его на посвящении и как мерзавец Рег будет их всех убивать. В итоге ему все-таки удалось задремать, но выспаться он так и не сумел.

Двигаясь по узкой дорожке меж грядок, Верф провел пальцами по листьям и смочил глаза росой. Над головой черной громадой нависали утесы. Еще выше белый свет дарили звезды и округлившаяся луна. Следуя за Мартином, он вошел в арочную галерею и снова спустились под землю. Вокруг потянулись узкие тоннели и пустые камеры. Подвальный коридор, соединявший дворик с кухонной пристройкой, вывел их к широкой лестнице, а оттуда во двор.

Верф не успел опомниться, как очутился в толпе людей. Вокруг собрались миряне; друзья и родственники тех новициев, которые приобщались к стезе практика. Несколько крестьян о чем-то живо переговаривались с коротышкой Валлом. С Регом перешептывался какой-то заспанный тип в кожаных доспехах. С громилой Кенредом пришла проститься мать. Рыжеволосый бастард Имарос стоял в сторонке один и, обхватив себя руками, смотрел на витражное окно базилики, наполненное серебристым светом. Остальных участников не было видно за спинами визитеров.

Тряхнув головой, Верф отогнал дрёму и направился к Дольфу. По пути он заметил Вертигуса и Торакса. Оба мастера стояли под открытым небом и, уткнув кулаки в бока, наблюдали за паствой. Еще дальше у ворот кеновии дежурил Тамадан. Седовласый проповедник прогуливался вдоль стены, сложив руки в безразмерные рукава мантии.

– Брат, скорее сюда! – замахал рукой темноволосый паренек. – Нас скоро позовут!

Дольф расположился в сторонке. Рядом с ним, прислонившись спиной к стене, стоял толстяк Уотт. Там же Верф заметил своего нового знакомого. Коренастый ополченец с треугольной бородкой сидел на мраморной скамье в обнимку с костылями. Призрев утреннюю прохладу, Бург носил только хлопковую рубаху и обрезанные кожаные штаны. Левая нога стража была обмотана конопляными повязками и зажата меж двух сосновых досок. После побега из подземелий ему сразу оказали помощь; отнесли в гостевой дом, где тот и провел следующие два дня, питаясь зельями и кашей.

Встав рядом с друзьями, Верф обратил внимание на еще одного провожатого. Рядом с Бургом сидела девочка в сером платьице, совсем еще маленькая. Белые пальчики ее левой руки, увенчанные разноцветными кольцами, почему-то лежали на бедре стража. Ему это показалось странным, так же как и волосы ребенка. Кто-то зачем-то покрасил их в светло-вишневый цвет.

– Вот и наступил наш день, – выдохнул Дольф, схватив его за плечи. – Не думал, что будет так страшно! Правда, не думал!

– Брат мой, страха не существует. Он у тебя в голове, – деловито произнес Уотт, поглаживая второй подбородок. – Ты боишься неизвестности, а это глупо, поскольку лишь Нисмасс ведает о том, что тебя ждет. Мастер Вистан на занятиях философией часто говорит, что мысли о грядущем мешают свершению дел в настоящем.

Насчет этого можно было и поспорить. Верф открыл рот, собираясь поделиться деталями недавнего сна, но Дольф его раскусил.

– Никаких баек про каменного мужика! – пригрозил ему пальцем паренек. – Я ими сыт по горло, как портовая девка, взявшая пятый раз подряд, прости господи.

Уотт отвесил Дольфу подзатыльник, указав пальцем на девочку. Паренек отвел взгляд и, скрестив руки на груди, прислонился к стене. Верф тоже посмотрел на юную спутницу Бурга. Он уже собирался подойти к ополченцу, но на глаза легла черная пелена.

Вздрогнув, Верф схватил шутника за руки, но грубый голос заставил его замереть:

– Угадай, кто?

Верф повернулся и обомлел. Он ожидал увидеть кого угодно, но только не госпожу воров. Да. Перед ним была Кассия. На бледном лице девушки играла улыбка. Облаченная в самое простое платье, которое могла себе позволить любая горожанка, она стояла рядом с арочным проходом, где все это время пряталась. Без лишних слов Верф заключил подругу в объятия, но вскоре вынужден был отпустить, поймав на себе ястребиный взор Торакса.

– Прости, что так долго не навещала, – прошептала Кассия, взяв его за руки. – Верф, я так рада, что с тобой все в порядке.

– Уж конечно с ним все в порядке, – буркнул Дольф, глядя куда-то в сторону. – Мы в самом безопасном месте на острове. Тут некого бояться, кроме толпы металлических чудовищ, армии скелетов и нисмантов, готовых запереть тебя с ними.

Наступило неловкое молчание, которое разрушила его подруга.

– Я хотела взять Гримбальда, но отец сказал, что застрелит любого, кто посмеет разбудить сына. Кажется, этот грубиян меня не признал.

– Старина Кэрк никогда не изменится, – усмехнулся Верф. Его взгляд скользнул по талии подруги и остановился на изящном поясе. – Где твоя шпага? Ты ведь сюда не одна приехала?

Кассия сощурилась и улыбнулась еще шире, наотрез покачав головой. Покачнувшись, она шагнула ему навстречу, и ласково погладила по лысой макушке. Тут только Верф заметил, что девушка выглядит иначе. Кассия продолжала улыбаться, сохраняла осанку, как и подобает леди, но голубые глаза ее выдавали. Она играла роль, стараясь казаться нормальной. Говорила девушка тоже чудно. Голос у нее всегда был с хрипотцой, но сейчас и вовсе звучал глухо. Тут Верфа осенило. Да она пьяна как докер! Чудо, что ей вообще удалось забраться в седло.

Он схватил подругу за руку и отвел в сторону.

– Кассия, что за дела? Нельзя приходить сюда в таком виде, – шепотом произнес он, с тревогой глядя в мутные глаза горожанки. – Нисмасс всемогущий, куда смотрит мастер Тамадан. Как тебя вообще пропустили с такими волосами?

– Похоже, сегодня в кеновию пускают всех. Даже шлюх и воительниц, – пробормотала она, коснувшись пальцами коротких каштановых волос. – Я тут видела пару рож…

– Каких?

– С которыми лучше на лесной тропе не встречаться.

Она покачнулась и стрельнула глазками куда-то в сторону.

– Кассия, ты хорошо себя чувствуешь?

Госпожа воров снова улыбнулась и, сильнее выпрямив спину, замотала головой.

– Никаких проблем. Сегодня – никаких.

Девушка потупила взор. Верф молчал, глядя ей в лицо. Внезапно левый глаз подруги стал дергаться. Она схватилась за деревянный талисман, висевший на шее, и беспомощно вскинула брови. Рот раскрылся сам собой. В одно мгновение он узнал, что вчера на кладбище у воров произошла стычка с нежитью. Там подруга едва не лишилась жизни, получив в грудь шаровую молнию, от удара которой до сих пор не могла свободно дышать. Потом встретила младшую сестру, умершую одиннадцать лет назад. Потом сестру пришлось убить еще раз, и все в таком духе. Под конец она вернулась в город и всю ночь провела с бутылкой в обнимку.

Верф слушал с открытым ртом, и страх перед посвящением постепенно улетучивался. История была ужасна. Трудно представить, какой шок испытала Кассия, увидев оживший скелет любимой сестры. В тоже время ему было приятно, что подруга, пережив такое потрясение, нашла в себе силы приехать к нему; в отличие от Гримбальда, Фергуса и, особенно, Грога, которого носило черт знает где.

– Сожалею, – натянуто произнес Верф, выслушав исповедь до конца. – Ничего не поделаешь. В нашем мире мертвые оживают по воле Ниргала. Никогда не знаешь, где их встретишь.

– Эта нежить ожила по воле людей. Ее разбудили. Знаешь, крестьяне в долине стали слишком любопытными. – Кассия погрозила пальцем в пустоту и натянуто улыбнулась. – Не будем об этом, ладно. Скажи лучше, когда тебя ждать? Когда мы отпразднуем твою победу?

Смелая уверенность в ее голосе его смутила. Друзья почему-то считали, что мантию практика получит он. Наверное, думали, что ему после такой сладкой лжи станет легче; но на то они и были друзьями, чтобы оказывать поддержку и вселять надежду.

– Я не говорил, что собираюсь победить, – пробормотал Верф, почесав затылок. – Тут претендентов и без меня хватает.

– Кто же еще может это сделать? Ты один на это способен.

– Фергус сказал то же самое.

– И был прав.

– Прекрати! Фергус большой простак, но ты-то должна понимать, что у меня шансов не больше, чем у других братьев… может, даже меньше, – прошептал Верф, вспоминая слова Дольфа о том, что каждый прислушник спрятал в глуши небольшой арсенал. – Моя жизнь во власти Нисмасса.

– Чушь! Твоя жизнь принадлежит только тебе, и только тебе решать, какой она будет. Одно слово, Верф. – Кассия наклонилась к его лицу так близко, что он почувствовал ее кислое дыхание. – Нет, только кивни, и к вечеру ты получишь десять моих лучших воинов.

– Кассия! – громко прошептал Верф, отшатнувшись прочь. – Я все сделаю по правилам! Слышишь? Никакого насилия и никаких воинов. Другие могут хоть армию никтов звать, но я все сделаю один, и не пролью кровь братьев.

Госпожа воров не стала спорить. Они и раньше это обсуждали. Кассия боялась, что его попытаются убить, и хотела снарядить с ним вооруженный отряд. Такой эскорт наверняка обеспечил бы ему победу, а заодно и пожизненный позор.

– В таком случае, жду тебя в городе. Пришли весточку, когда вернешься, и мы обязательно устроим пир в твою честь. В честь нисманта или прислушника – не важно.

– А на мандолине сыграешь?

– Всенепременно.

Девушка ему подмигнула, после чего они еще раз обнялись. Торакс в этот момент достал из складок мантии колокольчик. Услышав его звон, Верф понял, что время пришло. Кассия повернулась и уже собралась уходить, но он схватил ее за руку и притянул к себе.

– Куда это ты собралась?

– Обратно в город, – невпопад ответила та.

– Исключено. Никто не покинет кеновию вперед странников. Провожатые должны ждать конца посвящения в капитулуме.

– Но у меня много дел!

– Только мастерам об этом не говори, – шепнул Верф, указав на сухопарого старика с короткой белой бородой и пепельными волосами. – Следуй за мастером Вистаном. Он проводит тебя в зал собраний.

Мелодичный звон колокольчика усилился. Ризничий и келарь обратились к толпе. Верф, улучив момент, подошел к ополченцу и пожал ему руку.

– Как твоя нога, Бург? Тебе, правда, не следовало покидать гостевой дом. Теперь придется просидеть несколько часов в зале собраний.

– Ничего. К нисмантам я привык, – ответил страж. Взявшись за костыли, он самостоятельно встал на ноги. – Видишь, уже могу ходить. Это просто чудо. Как вспомню, что тот монстр сделал с моей ногой…

Бург поежился и, покачнувшись, едва не потерял равновесие. Девочка, все это время стоявшая рядом, обхватила его ногу руками и зашептала что-то на непонятном языке.

– Верф, нам пора! – произнес Дольф, потянув его за плечо. – Пойдем, говорю!

Уотт и Кассия тоже подошли к ним. Объектом внимания теперь стал ребенок с вишневыми волосами. Юная незнакомка, уловив их пристальные взоры, смутилась и потупила взор.

– Кто твоя подруга? Раньше я ее здесь не видел, – спросил Верф, с интересом глядя на мирянку. На вид ей было не больше шести. Совсем еще дитя, только взгляд не такой рассеянный, как у большинства детей.

– Меня зовут Мирта, – смело ответила девочка, устремив на него два изумрудных глаза. – Мы пришли вчера вечером.

– Мы?

– Я и мой брат Дантеро. Наша вторая мама отправила нас сюда, чтобы мы не мешали ей ткать ковры.

Вопрошающие взгляды устремились на Бурга, но тот лишь улыбнулся, пожав плечами. Верф промолчал. Кеновии часто посещали странные люди, и колониальная обитель не была исключением. За пять лет он кого только не видел в этих стенах.

– Прислушники следуют за мной, – раздался приглушенный голос Торакса.

– Провожатые следуют за мной, – последовал мягкий голос Вистана, больше походивший на просьбу.

В звоне колокольчиков оба голоса звучали протяжно и без ударения. Кто-то из мирян даже рассмеялся, услышав монотонный призыв нисмантов. На самом деле мастера старались говорить как можно громче, но правило утренней тишины запрещало им кричать и менять высоту голоса. Для этого существовала специальная система смягчений и растяжений ударных слогов, замедлявшая темп речи.

– Прислушники за мной, – на распев повторил Торакс.

Толпа зашевелилась. Помахивая колокольчиком, белобородый Вистан повел паству в сторону капитулума, огни которого виднелись в глубине двора. Зал советов был выше других построек, и располагался за базиликой у подножия базальтового утеса, из кусков которого и был построен. Там людям предстояло провести несколько часов в ожидании седьмого удара колокола.

– До встречи, Верф. Да осветит Нисмасс твой путь.

С этими словами Бург пожал ему руку и, не дожидаясь подхода Вистана, заковылял прочь в сопровождении своей маленькой спутницы. Уотт не на шутку растрогался, провожая самых близких друзей. Смахнув слезы с пухлых щек, толстяк схватил обоих и крепко обнял, напоследок посоветовав остерегаться Рега и Кенреда.

Толпа прошла мимо, и вскоре под колоннадой они остались одни. Вертигус и Торакс повели братьев к базилике. Дольф побежал за ними. Верф в последний раз обнял подругу и хотел поспешить за приятелем, но Кассия, перед тем как отпустить, приложила губы к его уху и прошептала:

– Запомни, Верф, если тебе угрожает великая опасность, не делись ею со своими друзьями. Узнав о ней, они либо сбегут, либо попытаются тебе помочь. В обоих случаях ты рискуешь потерять их навсегда.

Затем она поцеловала его в щеку и удалилась. Верф смотрел, как подруга нетвердым шагом следует за толпой, потом спохватился и побежал за мастерами. Он не понял, откуда у нее такие мысли, и зачем ему запоминать подобную ерунду, ведь они и так всегда помогали друг другу.

У ступеней базилики прислушники выстроились в ряд. Ризничий и келарь поднялись к порталу и объяснили, как надо себя вести на церемонии, куда садиться и в какой последовательности подходить к мастерам. Верф непроизвольно вздрогнул, когда Вертигус назвал его имя, объявив, что он покидает кеновию последним. Остальным достались разные номера. Те, кого он хорошо знал, получили небольшую фору. Имарос был первым в очереди, а Дольф третьим.

Затем они вошли внутрь, туда, где напротив дверей стоял сосуд со святой водой. Вертигус и Торакс провели их мимо него. В смятении покосившись на золотую чашу, Верф попытался вспомнить, сколько раз за пять лет он входил в базилику, не омыв руки. Оказалось, что ни разу.

Войдя в центральный неф, они направились к алтарю, за которым стояла статуя Нисмасса. Укрытый плащом исполин держал обе руки перед собой, демонстрируя всем скрещенные запястья, туго связанные веревкой. Голова великого демиурга была покрыта капюшоном. Еще выше над круглым сводом абсиды белым пламенем пылал энергетический шар. Его нисманты зажигали только во время утрени, и лишь в те часы, когда солнце закрывали тучи. Эта ночь, по-видимому, была исключением во всем.

Верф посмотрел на круглое витражное окно, расположенное под сводом, через которое каждое утро проникали лучи восходящего солнца. Сейчас там было темно, не в пример самой базилике, залитой светом. Впервые за пять лет день и ночь в его сознании поменялись местами.

Аббат, приор и неизвестно откуда взявшийся мастер Янус, встретили их сидя на роскошных тронах с высокими спинками. Приветствия не последовало. Был лишь кивок со стороны Вимана, дозволявшего им занять скамью перед алтарем. Там Верф заметил еще несколько отличий. На Вимане и Ликире не было церемониальных мантий. Чаши для тоника на каменном пьедестале отсутствовали, а в его центре, вместо святых даров стояли песочные часы.

Скорее всего, именно так проходил ритуал посвящения тысячи лет назад, когда люди жили в пустыне и поклонялись солнцу. На Луитгардской трапезе Виман обмолвился, что стезя практика считается одним из самых древних обрядов в истории, восходя еще к началу Нового Цикла. Понятно, что никаких пышных мантий, величественных храмов и литаний со свечами на заре мира не было.

Заняв места согласно очереди, они стали ждать. Вертигус и Торакс встали по бокам. Вскоре под нервюрным сводом зазвучал неторопливый голос Вимана.

– Свет Нисмасса повсюду! Узри же, владыка, семерых наших братьев, готовых отдать свои жизни ради возможности приблизиться к тебе. Две недели назад они потребовали испытать их веру, знание и силу духа. Древний завет Пирра гласит, что любой прислушник, желающий стать практиком, может им стать. Мы не вправе ему отказывать. Его возраст, опыт и срок пребывания в стенах обители не играют роли. Я – настоятель кеновии и верховный привелитель Виман, объявляю, что они готовы.

– Семеро достойнейших братьев, отныне именуемые странниками, предстали пред твоим взором, о Нисмасс, с требованием трижды испытать их! – взял слово суровый альбинос Ликир. – Имена странников: брат Имарос, брат Валл, брат Дольф, брат Рег, брат Куртц, брат Кенред и брат Верф. С трепетом и смирением они завершили священную трапезу. Мы верим, что она изменила их к лучшему. Я – отец-наставник и практик Ликир, объявляю, что они готовы.

– Утолив голод знаний, и став ближе друг к другу, странники доказали, что вдали от обители смогут решить любую проблему ненасильственным методом, о Нисмасс! – продолжил скрипучим голосом мастер Янус. – Здесь и сейчас, твои верные слуги будут говорить от твоего имени, и каждый поверит странникам по одному заданию. Будь милостив к ним в урочный час. Я – смиренный слуга твой, практик Янус, объявляю, что они готовы.

Виман поднялся с трона и грозным голосом предупредил, что в миру детали стези запрещено разглашать, что любая попытка сделать это будет раскрыта, а болтун приравнен к предателю и изгнан из ордена. Затем он смягчился и добавил, что наставления, которые они скоро услышат, не стоит понимать буквально, и тем более трактовать, как единое целое, поскольку одно всегда будет дополнять другое. На этом официальная часть церемонии подошла к концу.

Пришла очередь странников. Ясноокий Торакс велел Имаросу встать, и тот на дрожащих ногах подковылял к Виману. Поговорив с аббатом, бледнокожий юноша получил от него какой-то предмет, поклонился и подошел к приору. Внимательно выслушав наставления каждого практика, рыжеволосый прислушник сошел с постамента и, приняв из рук Торакса свернутый пергамент, покинул базилику. Все. Никакой помпезности, чтения «Огненного писания» и благословения на прощание.

Верф еще раз вспомнил замечание аббата, мол, в древности люди превыше всего ставили дело, а не слово. Тогда неудивительно, что мастера вели себя с ними так сухо. Кучка малоопытных новициев, жившая за счет кеновии, не заслуживала иного отношения.

После ухода Имароса потянулись долгие минуты тишины. Затем раздался набатный звон.

– Первый странник покинул обитель, – во всеуслышание объявил Вертигус, вознеся взор к нервюрному своду.

Мастер Торакс подошел к алтарю и перевернул песочные часы. Тертая яичная скорлупа бесшумно заструилась через стеклянную воронку, наполняя овальный сосуд. Вместе с ней утекли и двадцать минут. По очереди каждый из странников подходил к мастерам, а те в свою очередь что-то терпеливо им объясняли. Прислушники менялись в лице, кивали и кланялись. Верф слышал их голоса и даже пытался подслушивать, но кроме отдельных слов не смог ничего разобрать. Видно было только, что все они уходили в раздумьях. Раздосадованный Валл так и вовсе сбежал в слезах, едва не забыв забрать у келаря свой пергамент.

Когда шестой удар колокола возвестил об уходе брата Кенреда, снаружи уже посветлело. Верф сидел как на иголках, дожидаясь своей очереди. Наконец время пришло, и Торакс попросил его подняться на возвышение, где располагались седалища мастеров.

Встав напротив Вимана, Верф превратился в слух. Верховный привелитель откинулся на спинку трона и впервые за утро улыбнулся. Проведя пальцами по свежей щетине на щеках, он кротко молвил:

– Готов ли ты пройти испытание верой?

– Да, ваше высокопреподобие.

– Слушай внимательно, странник. Дорога твоя будет далека и полна опасностей. Покинув обитель, ты пойдешь к цели, следуя знакам природы. В конце этого пути тебя ждет провал. Доверься Нисмассу. Пусть его божественная искра сведет тебя туда, где бессилен огонь и солнце. – Виман вынул из потайного кармана старый ключ и вложил ему в руку. – Это все. Да осветит Нисмасс твой путь.

Слегка озадаченный, Верф поклонился аббату и направился к Ликиру. Худощавый приор встретил его суровым взглядом и, постукивая пальцами по подлокотнику, молвил:

– Готов ли ты пройти испытание силой?

– Да, ваше преподобие.

– Слушай и запоминай, странник. Я скажу это один раз. Среди камней и костей найдешь того, кто не был рожден, того, кого нельзя убить. Чтобы подобрать ключ к разгадке, следуй по пути простого человека, в места его былого величия, но не доверяй ему полностью. Чтобы победить, сражайся оружием кузнеца, но не вздумай идти в кузницу. Понял?

– Нет… – насилу вымолвил Верф.

– Ступай.

Вновь поклонившись, еще больше озадаченный, Верф подошел к Янусу. На округлом лице смотрителя виноградников, как всегда, читалось лишь умиротворение и покой. По всей видимости, легкий на подъем нисмант уже с утра ухитрился где-то раздобыть немного нектара.

– Ох, брат мой, и нелегко же тебе придется. Готов ли ты пройти испытание знанием? – промурлыкал расслабленный чародей с копной каштановых волос на макушке.

– Да, мастер.

– Мое задание не обременит тебя, странник. По легенде, в начале Нового Цикла группа просвещенных муссалов скиталась по пескам в поисках божественной милости. Вел их великий ученый, нисмант по имени Меридор. В своих странствиях наш благородный собрат носил при себе великий артефакт – Солнечный посох. С его помощью он согревал свою паству ночами и отгонял диких животных. Я хочу, чтобы ты изготовил подобный посох и наделил его силой света. Главное, не бойся расстаться с тем, что дает тебе надежду. Ступай же с миром, брат мой.

Вконец озадаченный, Верф поклонился хмельному мастеру. Медленно ступая по мраморным плитам, он сошел с постамента и поглядел на круглый витраж, каждое утро сотни лет подряд служивший негласным посредником между человеком и Нисмассом. Теперь понятно, о чем так старательно думали братья, и почему пришел в отчаяние простак Валл. Решить столько загадок сразу смог бы далеко не каждый.

Торакс негромко кашлянул, подошел к алтарю, где стояли песочные часы, и вопрошающе посмотрел на последнего странника. Тяжелая мозолистая ручища уже готова была перевернуть сосуд с яичной скорлупой. Верф забрал у него свернутый в трубочку пергамент и оглянулся на мастеров. Виман, Ликир и Янус внимательно наблюдали за ним. Ликир уже барабанил по подлокотникам пальцами обеих рук. Стало ясно, что его присутствие в базилике более не требуется.

Положив руки на лысый затылок, Верф глубоко вздохнул. Он жил две недели в ожидании этого часа и вот теперь мечтал повернуть время вспять. Сейчас как никогда ему казалось, что он совершил ошибку. Все это время он думал о приобщении, но не думал, что придется на нем делать. Строго говоря, он вообще не представлял, в какую сторону идти и что искать. Другие, наверное, тоже. Не исключено, что они будут следить друг за другом; следовать по пятам, как дикий зверь за раненной жертвой, чтобы добить самого умного в шаге у цели.

Подавив дрожь в пальцах, Верф развернул пергамент. Внутри были подробные описания всех трех загадок. Пробежавшись глазами по ровным строкам, выполненным каллиграфическим подчерком, он возблагодарил пламенного владыку за то, что не придется держать в памяти всю эту околесицу. С этого момента все дороги пред ним были открыты, а впереди ждали знаки природы, каменный человек и Солнечный посох Меридора. Всего три задания.

Достаточно, чтобы сойти с ума.