Сы Нань. Том 1. Чудесные механизмы

Однако, посмотрев на рослый силуэт наследного внука императора, следовавшего впереди колонны, Чжо Яню ничего не осталось, как стереть с лица грязь и с невероятно обиженным видом продолжить идти, с трудом переставляя ноги. В глубине души он уже сотни и сотни раз обругал того, кто назначил его в это посольство, поклялся, что если узнает, кто этот человек, то набьет ему лицо так, что мать родная не узнает!

Полным составом, с головы до пят покрытые грязью и глиной, испытав множество трудностей в пути, они наконец добрались до ворот Кайфэна, вот только начальник округа не явился им на встречу. Он лично руководил работами на Большой дамбе на реке Хуанхэ и не появлялся в присутствии уже почти неделю.

Процветание и гибель всего города зависели от Большой дамбы.

Чжу Юйхэн кое-как снял с себя парадную одежду, пришедшую в негодность из-за налипшей глины, переоделся в простое одеяние, в котором было удобно двигаться, и сразу же отправился к дамбе, взяв с собой группу чиновников.

Начальник округа Кайфэн разменял седьмой десяток, был тощ как скелет, но активно руководил несколькими отрядами шицзу, занятых укреплением дамбы. В дороге Чжу Юйхэн и все командированные чиновники уже досконально изучили карты и чертежи русла реки за последние годы, сравнили с фактическим рельефом местности, очертили несколько ключевых точек и спроектировали тройную плотину, которая должна была замедлить скорость течения и защитить Кайфэн.

Увидев, что высокопоставленные столичные чиновники не испугались лично приехать в опасное место, простые люди, сидевшие на крышах построек и в каком-то беспомощном онемении наблюдавшие за работами, один за другим поспрыгивали вниз и, следуя приказам, принялись загружать мешки песком, таскать на плечах камни. Количество рабочих рук увеличилось, а единство – великая сила. Хотя ливень был силен, но дамба, укрепленная слой за слоем, казалось, могла выдержать любой удар паводка.

Стоя подле Чжу Юйхэна, начальник округа Кайфэн вытянул шею, вглядываясь в волны, бушевавшие внизу:

– На этот раз обошлось, Кайфэн можно считать спасенным!

Толпа пришла в восторг, люди ликовали. Но тут внезапно раздался грохот, взорвавшийся в ушах подобно раскатам грома. Все тут же машинально повернулись в сторону источника этого звука.

Русло Хуанхэ петляло и извивалось, сквозь размытую пелену дождя они увидели лишь, что длинный участок дамбы впереди обрушился, затем поднялась волна, заслонившая собой небо, и кинулась прямо на них, подобно древнему огромному монстру. Гигантская волна ужасала своим размером, она сметала все на пути, казалось, дно реки дрожит под ее тяжестью.

Не успели люди прийти в себя, как один за другим попадали в грязную воду, сбитые с ног толчками земли. Чжу Юйхэн удержался на ногах, вцепившись в столб ближайшего навеса. Начальник округа, стоявший подле него и вглядывавшийся в направление водного потока, в тот же миг неудачно наклонился, поскользнулся и вот-вот должен был рухнуть с дамбы вниз.

Чжу Юйхэн среагировал молниеносно. Не успели окружавшие их люди и вскрикнуть, как он протянул руку, схватил начальника округа за плечо, чтобы затащить его обратно.

Вот только ровно в тот момент, когда он вцепился в его руку, бешеный поток достиг их, накрыл с головой, и вся дамба в один момент обвалилась. Под безумные крики отчаяния все стоявшие на ней люди полетели в воду.

Мутная глинистая вода ударила Чжу Юйхэну в лицо, весь мир тут же погрузился во тьму. Ветер и волны соединили строительную древесину, какой-то мусор, паникующих людей в единое жуткое месиво.

Большая дамба на реке Хуанхэ все-таки пала.

В голове успела пронестись только эта мысль, в ушах словно что-то взорвалось и в следующий миг Чжу Юйхэн скрылся под мутной водой.

Задержав дыхание, Чжу Юйхэн отчаянно греб к поверхности, расталкивая илистую воду одной рукой, а другой продолжая сжимать руку начальника округа Кайфэн. Он не мог допустить, чтобы волны унесли этого хилого старика. С невероятным трудом пробравшись к поверхности сквозь бушующий поток, Чжу Юйхэн высунул голову на воздух и увидел, что поблизости нет ничего, кроме кусков дерева и всякого барахла, сталкиваемых друг с другом бушующей стихией. Некоторые удары были такой силы, что предметы стремительно отлетали в сторону, даже оказывались выброшенными на берег. Обстановка была крайне опасной.

К счастью, они находились ровно под дамбой, а стоило только выбраться из воды, и тут же окажешься на возвышенности. Чжу Юйхэн, расталкивая волны перед собой, напряг все силы и вытолкнул на сушу начальника округа, уже почти лишившегося чувств. Затем он схватился за развороченный кусок дамбы, чтобы выбраться самому, но ровно в тот момент, когда он вырвался из объятий воды, все перед глазами вдруг оказалось затянуто чернотой, и Чжу Юйхэн рухнул обратно в пучину.

Ливень колотил каплями по телу, ураганный ветер визжал в ушах – все органы словно удвоили свою чувствительность. Тут тело пронзила резкая колющая боль, по правому ребру будто полоснули острием, а затем тут же прижгли место раны. Казалось, что ребро ему переломили тупым ножом, от безумной боли Чжу Юйхэн на секунду потерял дыхание.

Как и два месяца назад во время пожара Трех больших дворцов его тело онемело, он полностью потерял контроль и, как болванчик, рухнул в стремительный поток.

Все, кто уже сумел выбраться на сушу, пришли в смятение и кинулись к берегу, громко крича. Заместитель командира гвардии Восточного дворца Вэй Ханчжи вместе с подчиненными тут же кинулся в воду, надеясь спасти Его Высочество.

Вот только они опоздали буквально на секунду. Взбесившаяся волна обрушилась на обвалившуюся дамбу, смела все остатки строения и унесла их вниз по течению.

Вместе с дамбой простыл и след Чжу Юйхэна.

– …Ну и куда ты смотришь?

Сквозь туман в голове Чжу Юйхэн услышал голос. Сознание все еще не вырвалось из оков помутнения, поэтому в ушах до сих пор стоял неясный звон, звуки внешнего мира лились, как поток воды, галлюцинации и реальность переплелись между собой.

Чжу Юйхэн почувствовал, что кто-то держит его руку, этот кто-то сгибал и разгибал его пальцы, нежно и мягко поглаживал один за другим, а затем сказал:

– Посмотри на эти руки! Какие кости крепкие, какая мягкая кожа…

Это был женский голос. Он вовсе не был так же нежен, как ее ладонь, мягко поглаживавшая его пальцы, голос был слегка хрипловат и низок. В этот момент к Чжу Юйхэну как раз постепенно возвращался слух, и он почувствовал себя, как будто глубокой ночью его пробудил ото сна чей-то шепот на ухо, позволив ему вырваться из неосязаемых тисков кошмара.

Он узнал этот голос.

А-Нань.

Откуда она здесь и почему держит его за руку…

Раздался звук шагов, задавший вопрос юноша приблизился к ним и сказал со смехом:

– Да это же просто руки! Дай-ка мне взглянуть, кого это ты выловила из воды, рискуя жизнью.

– Точно, я же еще не видела его лица! Руки такие красивые, лицом тоже вряд ли урод, верно? – А-Нань отпустила руки Чжу Юйхэна, провела ладонями по его лицу, пытаясь очистить его, но в итоге сдалась. – Эх, все лицо в иле и грязи, волосы всклокочены, как тут разглядеть, как он выглядит?

– Не смотри лучше, как бы красив он ни был, а Господин всяк лучше будет. – Юноша принялся торопить ее: – Пойдем уже, ты в Шуньтяньфу уже достаточно шуму наделала, если это станет ему известно, проблем не оберешься.

– А когда я проблем боялась-то? – Хоть она и сказала это, но все-таки отпустила руку Чжу Юйхэна и с грустью добавила, не в силах уйти: – Как же мне хочется забрать его с нами, сколько бы эти руки смогли для меня сделать!

– Найдешь его, когда в следующий раз приедешь в Кайфэн. У тебя из-за пожара болезнь вернулась, тебе сейчас нужны покой и отдых. Да и вообще, ты только сбежала из Шуньтяньфу, допустим, ты даже заберешь его, откуда у тебя найдется время обучать его?

Шуньтяньфу, пожар…

Мозг Чжу Юйхэна вдруг словно пронзило насквозь острой иглой и в следующий миг он резко пришел в себя, прогнав из головы туман.

Тут он услышал, как А-Нань раздосадовано сказала:

– Он не из Кайфэна! Это тот самый подлец из Отряда чудесных механизмов, который против меня козни строил.

– Что?! А ты еще и спасла его! Если бы он уже даже сам выполз на берег, но на твоем месте был бы я, церемониться я бы не стал – спихнул бы его ногой обратно в воду!

– Даже не думай! Если он умрет, где ты еще в мире такие прекрасные руки сыщешь? Ох, сколько бы пользы они принесли…

А-Нань ничего больше не сказала, а лишь снова сжала его руки. От прикосновения ее ладоней Чжу Юйхэн сквозь смутную пелену тумана вспомнил, как в темноте Башни-капкана она накрыла ладонями его руки, как направляла его, медленно извлекая из дерева клин сцепления. Кое-как восстанавливая память, он сообразил, что в тот момент и ее голос, и ее прикосновения – все это был холодный расчет. И лишь темнота скрыла это все, придала всему оттенок чего-то таинственного, ввела его в заблуждение так сильно, что прозрел, очнулся от этого сна он только сейчас.

В этот момент А-Нань все-таки отпустила его руку и поднялась на ноги.

Чжу Юйхэн напряг все силы и разомкнул глаза. В сумраке ночи очертания предметов вокруг расплывались, он смог лишь смутно разглядеть ее склоненный силуэт – девушка мыла руки.

Игравшие на воде блики отразились на ее щеках, окруженная искрящимся сиянием переливающихся цветов, вся ее фигура словно расплылась в туманной дымке, он никак не мог рассмотреть ее. Все, что Чжу Юйхэн увидел, был ее постепенно удалявшийся силуэт, она даже не повернула головы.

Чуть погодя, до него донесся голос того юноши, тоже двигавшийся все дальше и дальше от него.

– У тебя руки уже совсем никуда не годятся, даже не думай бравировать, как раньше. А если снова что-то случится? Как прикажешь мне объяснить Господину?

А-Нань пробормотала в ответ себе под нос, но словно какая-то магия сработала, и звук ее голоса отчетливо донесся до его ушей:

– Я уже спасла его, так что хватит бубнить и зудеть мне тут… Да и вообще, я несу ответственность за это обрушение дамбы на Хуанхэ…

От последних слов сознание резко вернулось к Чжу Юйхэну, и он широко распахнул глаза.

Пожар в Шуньтяньфу, обрушение дамбы на Хуанхэ – все это связано с ней.

Что она, в конце концов, сделала? И кто этот «Господин», что стоит за ней?

Тело все еще не слушалось его. Вокруг давно стемнело, по спине волна за волной побежал холодок, усилившийся с наступлением ночи. Млечный Путь над головой казался таким далеким, высоко в небе кружились бесчисленные звезды.

Чжу Юйхэн тяжело вздохнул, он уже потерял счет времени, не знал, сколько пролежал здесь, прежде чем вдали показались огни факелов, петлявшие вдоль рельефа берега. Несчитаное количество людей, не находя себе места от тревоги и беспокойства, быстро двигались через прибрежную грязь, ища его. Затопившая днем все вокруг грязная вода сейчас отражала сотни языков пламени, весь берег в один миг оказался озарен потоком света.

Чжу Юйхэн был покрыт грязью и глиной с ног до головы, его смог заметить только преданно служивший ему много лет Вэй Ханчжи. Увидев господина, он бросился к нему сквозь илистую жижу, вскарабкался на возвышенность, где тот лежал, опустился подле него на колени и принялся осматривать.

Чжу Юйхэн через силу пошевелил пальцами, но то ли из-за тумана в сознании, то ли из-за боли в груди, сковавшей все его существо, его раскрывшиеся губы лишь слегка колыхнулись, не издав никакого звука. Услышав, какое слабое у него дыхание, Вэй Ханчжи не рискнул двигать принца, а лишь подал знак людям позади себя подготовить носилки и только после этого осторожно уложил его на них.

Приближенные были в ужасе, не смели и звука издать. Только вышедшая из берегов Хуанхэ стремительно несла свои бурлящие воды вниз по течению с грохотом, похожим на раскаты грома. От силы потока земля тряслась, только усиливая биение взволнованных сердец, сбивала дыхание.

Чжу Юйхэна подняли на берег реки, подчиненные окружили его со всех сторон, но никто не решался прикоснуться к нему, только наперебой спрашивали, как Его Высочество себя чувствует. Он слегка приоткрыл губы, но смог выдавить из себя лишь несколько слов:

– Что… с дамбой?

На лицах присутствующих отразилось замешательноство, но никто не рискнул заговорить. Наконец сопровождавший наследного внука помощник министра общественных работ с тяжелым сердцем произнес:

– Дамба, она… Изначально, мы удержали ее, но затем земля вдруг встрепенулась, больше десяти ли дамбы обрушились, что вызвало подъем паводка. Вода хлынула, и в итоге… Укрепления дамбы полностью рухнули, а Кайфэн… чуть ли не был стерт с лица земли!

– Когда я в воду упал… этот грохот и эта огромная волна, это они были? – еле слышно спросил Чжу Юйхэн.

– Да.

Проливной дождь наконец решил сделать передышку. Ночное летнее небо очистилось, оно было покрыто блестящими звездами, даже Венеру можно было разглядеть.

Отовсюду доносились громкие рыдания и пронзительные крики несчастных жителей Кайфэна, они словно куполом накрыли этот наполовину размытый водой древний город.

В этот момент Чжу Юйхэн поднял глаза на висевшую высоко над головой одинокую звездочку. В отчаянии он сжал свои пустые руки, которыми был не в состоянии ничего удержать.

Все это – это воля Неба или же судьба?

Как это возможно? Они же сумели отстоять Большую дамбу, сумели защитить благополучие жителей города. Почему же именно в этот момент произошло землетрясение, превратившее все их усилия в пустой звук?

Как и в прошлый раз, его болезнь налетела стремительно, но и отступила так же быстро.

Созвали всех знаменитых врачей Кайфэна, они проводили бесконечные осмотры, прослушивания, прощупывали пульс, проверяли состояние языка, но никто так и не смог определить причину внезапной потери контроля над мышцами, из-за которой наследный внук императора упал в воду. Итоговое заключение было следующим: разразилась буря, а Его Высочество были измучены тяжелыми хлопотами несколько дней подряд, да к тому же всеми силами пытались спасти начальника округа Кайфэн, чем слишком резко растянули меридианы и повредили их, что и привело к обмороку. Из лекарств же ему выписали лишь несколько доз успокоительных питательных отваров на травах.

Время близилось к полуночи, боль в теле Чжу Юйхэна постепенно начала слабеть, так что он отпустил всех приближенных и с большим трудом сел на постели, опираясь на нее руками. Затем он разорвал одежду на себе и внимательно осмотрел правое ребро, которое ранее пронзила острая боль.

Смутная догадка, терзавшая его сердце, подтвердилась.

Начинаясь в точке меридиана Чжанмэнь, проходя через точки Даймай, Ушу и Вэйдао [78], его талию опоясывала кроваво-красная линия, в ней было что-то звериное, внушающее страх.

Одна вертикальная и одна горизонтальная линии, одна появилась в начале четвертого месяца, а другая – в начале шестого. Как две ядовитые змеи, они опутали его целиком, такие похожие между собой, такие пугающие.

Гипотеза Вэй Яньлина оказалась верной. Каждые два месяца один из его восьми непарных меридианов будет повреждаться, а значит, ему осталось всего двенадцать месяцев.

Один год.

Он ни одной душе не рассказал о случившемся.

После стихийных бедствий очень легко может случиться народное восстание, поэтому, только слегка оправившись, Чжу Юйхэн тут же активно включился в спасение пострадавших, раздачу материальной помощи, размещение тех, кто лишился домов. Все это он делал, чтобы в кратчайшие сроки стабилизировать ситуацию, успокоить народ.

Деду-императору он послал лишь краткий доклад, в котором сообщил, что допустил просчеты в работе, а потому стыдится показаться Его Величеству на глаза. Когда с делами в Кайфэне будет в основном покончено, он собирается изменить маршрут и направиться в Интяньфу, чтобы навестить наследного принца и его жену, оказать почтение родителям.

Ответ от деда пришел очень быстро:

«Природа в Цзяннани прекрасна, а пейзажи удивительны. Дорогой Юй, задержись у родителей на несколько дней, нет нужды беспокоиться о делах столицы».

По дороге в Интяньфу Чжу Юйхэн увидел больше десятка городов и уездов от Кайфэна до Хуайцинфу, от Сянфу до Чжэнчжоу практически полностью охваченных наводнением. Повсюду были обрушенные водой постройки, количество людей, унесенных потоком или утонувших, исчислялось десятками тысяч, все города были окружены множеством всплывших трупов.

Самое страшное в мире – это вовсе не острая боль, пронзающая насквозь все тело, это и не поврежденные меридианы. Самое страшное – это когда благополучие или гибель бесчисленного количества людей зависят от тебя, а ты не в состоянии оправдать их надежды, и твое бессилие в итоге приводит к тому, что они лишаются крова, теряют родных и близких, оказываются совершенно беспомощны.

Чжу Юйхэн вышел из повозки и долго стоял на пике горы, опаляемый жестоким летним солнцем, пристально разглядывая последствия зверского наводнения у себя под ногами – развороченную и вспоротую землю.

На спине проступил холодный пот, искусно расшитое ло-и [79] промокло до нитки и прилипло к коже. Со всех сторон его обдувал горячий ветер, от чего Чжу Юйхэн вспомнил тот момент, когда два месяца назад восьмого дня четвертого месяца под грохот грома и вспышки молний Три больших дворца обрушились, сгорев в пламени пожара.

Когда его меридианы впервые подверглись атаке, вокруг тоже царил хаос. И неважно – этот хаос катастрофы был совсем близко или находился за тысячи ли.

Это совпадение или логичный порядок вещей?

Это воля Неба или козни рук человеческих?

Если он в чем-то согрешил, то какая вина лежит на жителях Кайфэна и Хуайцинфу? За что они должны разделять с ним его наказание, сталкиваться со стихией, терять дома и родных?

А если это все не связано с ним, тогда почему в моменты, когда его меридианы удивительным образом получали повреждения, вокруг происходили такие страшные катаклизмы?

Небо слишком далеко, от него не дождешься ответа. Со всех сторон налетел буйный ветер, клокочущим вихрем окружив юношу, одиноко стоящего на высоком пике под палящим солнцем.

Горячий воздух поднимался вверх, обжигая Чжу Юйхэну глаза, и тут он будто снова увидел атласную стрекозу, которая в тот день вылетела к нему навстречу из бушевавшего пожара. Еще он увидел то клеймо в виде Подёнки на обуглившемся тысячелетнем шипе, вырезанное Цзи Чэнмином. А затем перед ним встали, как тогда в черноте ловушки, сверкающие глаза А-Нань, еще более властные и устрашающие, чем у дикой кошки.

Пожар, в котором вернулась ее старая болезнь, – неужели это пожар Трех больших дворцов, в котором он был тяжело ранен?

Дамба на Хуанхэ обрушилась из-за землетрясения, но А-Нань сказала, что это ее ответственность. В таком случае как связаны это землетрясение и паводок с его вернувшейся болезнью?

Дыхание Чжу Юйхэна участилось, от страха в груди затрепетало сердце, а перед глазами все пошло какими-то световыми пятнами. В голове раздался гул, он снова в одно мгновение провалился в кошмарный сон.

Если он правда сумеет поймать ее, получится ли у него остановить эту непрерывную череду бедствий, перевернуть свою жизнь и отменить диагноз, по которому ему остался всего один год?

По стечению обстоятельств приехав из Кайфэна в Сюйчжоу, А-Нань снова встретила лодочницу и ее дочку – они пришвартовались у затопленной наводнением пристани.

– Сестренка, как вовремя ты пришла! На Хуанхэ случилось наводнение, мою лодку изъяли власти для общественных нужд, все товары распродали, ну и теперь я собираюсь вернуться в Ханчжоу, навестить матушку. Сестренка, а ты куда идешь? Может, я смогу подвезти тебя?

– Будет отлично! Поеду с тобой, сестрица. – А-Нань помахала рукой юноше, стоявшему у нее за спиной, и ловко запрыгнула в лодку. – Сыцзю, дальше ты сам. Трем девушкам несподручно будет мужчину на лодке везти.

Сыцзю уже давно привык к таким выходкам А-Нань, проводил лодку взглядом, прикрыв глаза от солнца, и только затем вдруг что-то вспомнил и громко завопил в их сторону:

– А-Нань, А-Нань, ты деньги забыла!

Его голос потонул в гомоне и беспорядке, царившем на реке.

Оказавшись без единой монетки, А-Нань преспокойно нахлебничала всю дорогу. В Ханчжоу они прибыли под вечер, их лодка, покачиваясь, прошла ворота Циньбомэнь.

Это были шлюзовые ворота, через которые из русла реки можно было напрямую попасть в город. Совсем рядом находилось знаменитое озеро Сиху [80]. Сгустились летние сумерки, свежий ветер принес издалека прохладу, а вместе с ней и звуки песни, которую тонкими голосами выводили девушки, собиравшие цветы лотосов. До них долетели строчки из «Изливая душу»:

Собрались у Цинбомэнь нежных платьев толпы,

Вместе с ветром теплым тополя пушинки проводили дружно.

Вечер бархатистый на Сиху спустился,

Только слезы иволги несутся над водой.

Подперев щеку, А-Нань слушала песню. Подняв руку, она сорвала цветок, коснувшийся ее волос, и вдохнула сладкий аромат.

Небо, затянутое облаками, приятный свежий ветерок. А-Нань подумала, а вдруг Господин тоже сейчас смотрит на это озеро, вдруг он тоже, как и она, купается в блеске заходящего солнца. От этих мыслей уголки губ девушки невольно приподнялись, а в груди словно разлилось что-то сладкое и теплое.

Однако тут же она вспомнила, что не сумела выполнить обещание, данное Господину, не смогла удержать дамбу на Хуанхэ. Сердце тут же камнем упало вниз.

Она ни на что не способна, это она виновата, что по обоим берегам реки дома оказались разрушены, поля размыты, а люди остались без крова.

А-Нань подняла руки и принялась рассматривать старые шрамы, накопившиеся за долгие годы. Сладкое теплое чувство постепенно превратилось в едкое и горькое, на сердце стало невероятно тоскливо.

Озеро Сиху казалось похожим на огромное зеркало, их лодка проскользила мимо плотины Байшади под мостом Цзиньдай и направилась в сторону пагоды Лэйфэн. Только они подошли к Заповедному водоему, как словно из ниоткуда возникло казенное судно и перегородило им путь.

Увидев, что на борту были только две женщины и один ребенок, офицеры нетерпеливо замахали руками:

– Уходите отсюда побыстрее! Неужели не знаете, что начальство издало указ – в это время нельзя близко подплывать к Заповедному водоему?

– Уходим, уходим! Виновата, офицер! – Лодочница Пиннян поклонилась в знак извинения, а затем суетливо принялась толкать лодку шестом, уплывая подальше.

А-Нань подняла голову и присмотрелась. Вокруг Заповедного пруда выстроилась живая ограда из патрульных лодок, как будто охраняющих что-то, спрятанное там.

Ворочая веслом, Пиннян взглянула вперед. Вдоль плотины Су Гуна греб лодочник, догнав его, Пиннян спросила:

– Братец, а что там такое?

Лодочник как раз занимался тем, что катал по Сиху желающих полюбоваться пейзажами, поэтому был в курсе всего происходящего на озере.

– Ты про «Три пруда, завлекающих луну»? Там раньше были три пагоды, которые господин Су Дунпо установил для усмирения озера [81]. Сейчас они частично обрушились, остался только один Заповедный водоем. За сто лет вокруг него скопились нагромождения ила и тины, за счет чего получился очень симпатичный вид: на озере – острова, на которых находятся еще озера и пруды, на каждом острове – по башне или пагоде.

– А чего это тогда офицеры не подпускают никого? – удивилась лодочница Пин.

– Раньше можно было свободно подплывать, а день назад сюда явились люди из правительства, установили патруль и запретили приближаться. Ходят слухи… – Лодочник сделал гребок, его судно цапануло борт их лодки. – Поговаривают, что тут на ночлег остановился какой-то большой человек, вот поэтому всем прочим судам и запретили подходить. Ума не приложу, что это за человек такой, кто может позволить себе поселиться на Заповедном водоеме Сиху?

А-Нань повернулась в сторону водоема, но издалека смогла разглядеть лишь дугообразную запруду и извилистую галерею, укутанную дымкой из тополей и ив. В середине кольца галереи из воды на высоту половины чжана [82] поднималась каменистая горка. На ней располагались несколько небольших павильонов, вившихся змейкой друг за другом. Спрятанные под ветвями плакучих ив, они напоминали остров бессмертных Пэнлай.

– А местечко и правда неплохое! – восторженно сказала А-Нань, затем откинулась на борт лодки и, свесив руки, провела пальцами по прохладной водной глади. – Самая настоящая неприступная крепость, вот про такие говорят «один муж удерживает целую заставу, десять тысяч мужей не пройдут», великолепное местоположение.