Сы Нань. Том 1. Чудесные механизмы

Чжу Юйхэн был настроен скептически, но послушно продолжал следовать командам девушки. Он сжал пальцы, накрытые ее ладонью, и слегка потянул из стороны в сторону, прикладывая силу так, как она описала, в поисках угла с наименьшим давлением. Он совершенно не представлял, каким должно быть ощущение, о котором она говорила, но в процессе осторожного потягивания шпильки, когда та оказалась под каким-то хитрым углом, он вдруг почувствовал едва заметное заедание.

Тогда Чжу Юйхэн остановился и, сохраняя угол наклона шпильки, спросил у девушки:

– Нашел, а дальше что?

– Ты уверен? – спросила та после паузы.

– Да. – Голос его был тихим, но сказано это было тоном, не терпящим сомнений.

А-Нань решила поверить парню и, ведя его руку своей, потянула тот клин под наклоном наружу.

Сопровождаемые тихим скрежетом, две стены продолжали неумолимо сближаться, поэтому двум молодым людям волей-неволей пришлось сократить расстояние друг между другом. Они оказались так близко, что со стороны могло показаться, будто юноша приобнимает девушку одной рукой, темнота только усиливала двусмысленность их положения.

Ее рука крепко прижимала его руку, своей ладонью девушка чувствовала его кожу, а юноша грудью прижимался к ее спине. А-Нань не могла увидеть его, но ощущала через прикосновения. Из-за сильного напряжения от вращения шпильки юношу слегка потряхивало, он тяжело дышал ей прямо в затылок. Оттого что парень был так близко, А-Нань невольно тоже напряглась. В темноте западни у них обоих появилось какое-то странное чувство.

А-Нань отпустила его руку, слегка неуклюже повернула голову, уклоняясь от дыхания юноши. Тот тоже заметил, что обстановка не совсем правильная, и сделал все возможное, чтобы отодвинуться назад и не касаться ее кожи. А это было ой как непросто – стены сдвинулись так, что в свободном пространстве уже практически не было возможности перемещаться. Прижимаясь к стене, А-Нань не сдержала легкой улыбки – надо же, казалось бы, какой бессовестный подлец, а тут вдруг такое благородство проявил.

С легким щелчком клин окончательно выскочил, и шиповое соединение тут же потеряло прочность. Не дав двум доскам соединиться, А-Нань нащупала место крепления и изо всех сил хлопнула по нему, доски тут же разошлись. Ухватившись за расшатанную деревяшку, девушка как следует пнула ее ногой, раздалось несколько глухих ударов, и наконец одна из толстых реек ловушки накренилась.

Не дожидаясь, пока парень осознает, что она сейчас делает, А-Нань повторила те же действия, сорвав еще несколько досок. Когда была убрана первая рейка, сила сжатия испарилась, и снимать оставшиеся стало легче легкого. Кирпичи же было еще легче убрать – нужно было только выковырять кончиком шпильки известковый раствор, которым они были склеены, и тогда кирпичи сами собой отделялись друг от друга. Что касается железной оболочки, то, как и предположила А-Нань, она вовсе не была толстой – все-таки дерево и кирпичи уже сформировали достаточно надежный слой.

Башня-капкан уже сжалась так сильно, что между стенами осталось буквально два чи [67] ширины. Чжу Юйхэн, прижимаясь спиной к стене, ничего не видел в кромешной темноте, но по звукам ударов досок о пол тут же обо всем догадался:

– Ты стену разбираешь?

– Ага, давай помоги мне, убери еще парочку досок. – А-Нань вскинула браслет, прицелилась в лист железа и выстрелила по нему тупым наконечником в форме призмы. – Все-таки тебе проем побольше понадобится.

Бам-бам-бам – раздались звуки ударов, и на листе железа образовались три отверстия, сформировавшие треугольник. А-Нань встряхнула браслетом, наконечник убрался внутрь, а затем снова выстрелил.

Благодаря свету, проникшему внутрь сквозь эти дырочки, Чжу Юйхэн увидел, как девушка выбила вокруг каждого из отверстий еще по три дырки, расположив их по углам треугольника.

Стены ловушки вовсе не собирались останавливаться, под монотонный скрежет они продолжали сжиматься все теснее и теснее. Только А-Нань, казалось, не обращала на это никакого внимания, девушка спокойно добавила на лист еще несколько отверстий. Опиравшийся на стену Чжу Юйхэн нахмурился и язвительно спросил:

– Лист железа слишком толстый, что проку от этих дырок? В них разве что рисовое зернышко пролезет, а нам что, прикажешь ветром обернуться, чтобы просочиться?

– Зачем же ветром? Это передельный чугун, твердый, но хрупкий – это наш шанс на побег. – Говоря это, А-Нань подняла с земли толстую доску, которую он только что оторвал, и воткнула ее между ними.

Один конец доски она воткнула в железный лист, нацелив точно в центр скопления дырочек, а другой конец уперла в надвигавшуюся на них стену.

Под непрекращающееся скрежетание стены ловушки неумолимо двигались друг к другу, зажатая между ними доска жутко заскрипела от сильного давления. Только тут Чжу Юйхэн словно пробудился:

– Ты собираешься расколоть чугунную оболочку, используя силу самой Башни-капкана?

– Угадал! – усмехнулась А-Нань.

Не успела она договорить, как раздался фыркающий звук, и под громадным давлением доска пронзила металлический лист насквозь, а еще три доски оборвали его вниз.

Давившая стена была все ближе и ближе, свободного пространства осталось буквально на два-три квадратных чи. Юноша и девушка оказались прижаты друг к другу, даже повернуться было тяжело.

Три отверстия, образованных досками, разорвавшими лист металла, были недостаточно большими, чтобы выпустить их обоих. Воспользовавшись тонкими лучиками света, пробивавшимися внутрь сквозь пробитые отверстия, Чжу Юйхэн устремил взгляд в центр проема, огороженного бревнами в форме треугольника, тот был размером с горловину бочки.

Тут А-Нань сказала ему вывернуть три доски и упереть их вместе под наклоном в центр пересечения. Затем она вскинула на него взгляд и сказала:

– Ну, давай, пни как следует.

Просачивавшиеся внутрь лучи света ниточка за ниточкой пронзали мрак, как серебристые иголки, но были слишком бледными. Чжу Юйхэн не мог рассмотреть внешность девушки и выражение ее лица, но отчетливо видел блеск ее глаз.

Ему вдруг стало страшно, он не стал следовать инструкциям девушки, а резко схватил ее за плечо, надеясь удержать ее. Только вот реакция у нее была молниеносной: нанеся ответный удар, она перехватила его руку и, оттолкнувшись изо всех сил от земли, ударила обеими ногами в место пересечения трех бревен.

Раздался глухой звук, толстые доски вспороли металлический лист, и на стене разверзся проход размером с горловину бочки, через который внутрь ловушки бурной волной хлынул свет. Чжу Юйхэн не мог и подумать, что девушка действительно сможет пробить такое большое отверстие, поэтому на мгновение обомлел.

А вот А-Нань сориентировалась моментально, переступила обеими ногами через отверстие, а затем, поддерживая поясницу, изогнулась спиной назад, осторожно избегая острых краев разорванного металла. Еще миг – и она уже была бы по другую сторону.

Чжу Юйхэн стремительно схватил ее за одежду, но только уцепился за полу, как А-Нань потянула ремешок и скинула с себя временно позаимствованные грязные латы, словно цикада, сбросившая панцирь. Воспользовавшись обстановкой, в следующий миг девушка уже ловко высвободилась из Башни-капкана. Она специально первым делом просунула ноги, а не верхнюю часть туловища, чтобы иметь возможность оказать юноше сопротивление.

Однако кое-что А-Нань все-таки упустила. Стрекоза, которую она сняла со шпильки и спрятала в латах, вместе с ними соскользнула с ее тела и бесшумно упала к ногам Чжу Юйхэна.

Тот стоял в сжавшейся до невозможного Башне-капкане, держа в руках латы и уставившись на стрекозу. На какое-то мгновение он словно потерял дар речи.

Снаружи донесся беспечный и игриво-насмешливый голос А-Нань:

– Так-так-так, то есть сначала мы вместе в одной лодке, а как ситуация переменилась к лучшему, так ты сразу мне нож в спину?

Чжу Юйхэн швырнул латы себе под ноги и грозно потребовал:

– Стоять на месте, не смей никуда уходить!

– Как бы ни так! Я больше всего не люблю вот такие тесные и душные пространства. – А-Нань беззаботно рассмеялась, да еще и в насмешку помахала в отверстие рукой.

Изнутри донеслось утяжелившееся дыхание, юноша очевидно понял, что ему ничего не остается, кроме как смотреть, как она сбежит.

– Ты, кстати, поторопись разворотить дырку побольше, а то уж больно ты высокий – не пролезешь через эту, – снова донесся снаружи радостный голос А-Нань. – Кстати, задам тебе последний вопрос, каким ароматом ты окуриваешь свою одежду? Пахнет чудесно!

Чжу Юйхэн опешил от неожиданности, а затем, засмущавшись, словно девушка, к которой пристал развязный юноша, в огромном возмущении гаркнул:

– Какая наглость!

Его потерянный вид вызвал у А-Нань очередную волну смеха, которая почти сразу же оборвалась. На улице все еще было много солдат из Отряда чудесных механизмов, догадавшись по звукам, что кто-то сбежал из Башни-капкана, они бросились в ее сторону, чтобы разобраться в ситуации.

В огромном механизме было полно мест, где можно было спрятаться. Выбравшись наружу, А-Нань сразу же оценила обстановку и теперь быстро вжалась в пространство между колонной и поперечной балкой, укрывшись в этой мертвой точке обзора.

Только она спряталась, как увидела того самого толстяка, он в панике подбежал к пусковому механизму вместе с еще несколькими людьми и остановил ход секретной комнаты. Сразу после этого появился тяжело раненный Чжугэ Цзя, он с трудом передвигал ноги и шел, поддерживаемый подчиненными. Увидев огромную дыру в стене Башни-капкана, командующий разозлился так, что закашлялся кровью.

А-Нань безучастно наблюдала за всем этим со стороны, а про себя думала, что раз Чжугэ Цзя, такой быстрый на жестокую расправу, не разнес ее дом в щепки с помощью пушки, а сейчас настроил такую низкую скорость Башни-капкана, то, по всей видимости, его цель – просто схватить ее, а вовсе не прикончить. Он за себя, что ли, боится, или…

Тут она увидела юношу, вышедшего из Башни-капкана. Яркий свет факелов окружил его силуэт дымкой, подчеркнув его стройные изящные очертания, двигался он с достоинством.

Этот парень…

А-Нань чуть не взорвалась от гнева. Получается, что он заранее все спланировал, специально подстроил все так, чтобы оказаться втянутым в ловушку вместе с ней. На самом деле он хотел оказаться с ней в общей беде, чтобы втереться в доверие и расспросить!

Тут А-Нань вспомнила о своем доме с садиком, который эти люди подняли на воздух, и затряслась от злости. Обычно она сразу же мстила своим обидчикам, не желая носить на себе груз тяжелых чувств и тянуть даже до следующего дня, чтобы избежать сожалений или еще больших проблем. Однако сейчас время поджимало, да к тому же…

Непонятно из-за чего, то ли из-за того, что в духоте и мраке ловушки свежий аромат его тела подарил ей неожиданное спокойствие, то ли из-за того, что, оказавшись прижатой к нему всем телом, она ощутила, как в сердце всколыхнулось странное чувство…

Тут А-Нань резко одернула себя и заставила мысли переместиться на своего возлюбленного, только так ей удалось подавить противоречивые отголоски сердца.

– Бессовестный подлец, так и быть, отпущу тебя еще один раз, чтобы не навлечь бед на Господина.

Небо постепенно светало, да и А-Нань уже не хотелось дразнить этих жалких солдатиков из Отряда чудесных механизмов, так что она украдкой выбралась из своего укромного места и осторожно добралась до конюшни. Здесь девушка отвязала коня, который ей особенно приглянулся, затем взмахом руки рассекла лучом света одну из балок, вскочила в седло и пронеслась через учебный плац прямо на глазах у вставших спозаранку на утреннюю тренировку шицзу. В следующий миг А-Нань уже была за воротами лагеря.

Рядовые отряда обменялись растерянными взглядами, не успели они сообразить, как так получилось, что из лагеря верхом на коне выскочила девушка, как подбежали их командиры и приказали не дать ей уйти. Увы, хотя для ежедневных тренировок в Отряде чудесных механизмов и использовались ручницы, но в целях безопасности их не заряжали пулями, в них не засыпали пороха. Пока рядовые толпой наскоро сбегали за порохом и начинили им оружие, всадница и ее скакун уже давно ускакали за пределы досягаемости выстрелов.

Часть солдат кинулась к конюшне, чтобы верхом помчаться в погоню. Однако только они потянули лошадей за поводья, как балка, с которой А-Нань сотворила хитрый трюк, обломилась, и весь навес рухнул вниз. Больше сотни лошадей впали в панику от испуга, забились и заржали в сумятице, похожей на хаос осиного гнезда. Кони кинулись врассыпную, весь лагерь пришел в полное смятение и неразбериху.

А зачинщица всего этого хаоса, радостно сидя на спине лошади, устремилась на юг.

Прямо перед ней разгоралась сочным пламенем утренняя заря, красный солнечный диск поднимался из моря облаков, разбрасывая во все стороны фонтан брызг света. Далекие горы и река, вдоль которой она скакала, накрылись слоем золотого сияния, казалось, весь мир сверкает и искрится.

А-Нань дала волю коню, тот перемахнул через горный ручей, и подол ее юбки слегка намок от брызг прохладной воды. Ночные испытания и заточение в Башне-капкане совершенно измотали девушку, ей хотелось пить и спать. Спрыгнув с коня, она сбросила с ног тяжелые сапоги, стянула носки и опустила босые ступни в горный поток.

Наклонившись, А-Нань зачерпнула воду двумя руками, умыла лицо и очистила руки от остатков грязи и крови. Затем, запрокинув голову, она уставилась на синее небо и плывущие по нему белые облака. Рассветное солнце освещало верхушки деревьев в лесу, на лужайках там и тут виднелись отдельные скопления первых летних цветов. Переплетаясь между собой, они все источали свой аромат, смешивавшийся в прекрасное благоухание, от которого на сердце становилось легко и радостно.

Красота и великолепие мира вокруг вдруг заставили А-Нань вспомнить аромат тела юноши.

В полной темноте, сильный, но ласковый, освежающий и успокаивающий, этот аромат накрыл ее с головой, как ночь укрывает своим неосязаемым покрывалом землю.

А-Нань сама того не заметила, как уголки ее губ слегка поднялись вверх.

Она подумала, что если ей снова доведется встретиться с ним, то тогда она непременно рассмотрит, как же он выглядит.

Глава 4

Переправа в тумане

А-Нань перешла босиком вброд прохладный горный ручей, на душе у нее было легко и спокойно. Пара засаленных и совершенно не подходивших по размеру сапог ей была ни к чему, так что она просто выкинула их и вышла на противоположный берег, ступая по земле голыми и мокрыми ступнями.

Не успела А-Нань выбраться на сушу, как снова вернулась обратно в поток, сорвала тростинку камыша, взяла ее губами и, зажав нос, нырнула под воду.

На берегу показались отправившиеся на поиски ее люди из Отряда чудесных механизмов. Они уже обнаружили отпущенного девушкой коня, убежавшего в сторону гор, и сейчас часть солдат погнались за ним, а другая часть принялась осматривать ручей. Почти сразу же они увидели сапоги, покачивавшиеся на поверхности, и ушли вниз по течению, следуя за ними.

А-Нань выросла на морском острове, научилась плавать тогда же, когда сделала первые шаги, поэтому сейчас легко смогла беззвучно просидеть под водой до тех пор, пока на поверхности из звуков не остались только завывания горного ветра. Тогда она вынынурла и поплыла вперед по течению.

Одетая лишь в прилегающее к телу нижнее платье белого цвета с узкими длинными рукавами, девушка была похожа на серебристую рыбку, стремительно двигавшуюся вперед, разрезая водную поверхность. Со стороны можно было увидеть только тонкую линию, слегка надламывавшую ритм волн, но и она постепенно растворилась, будто и не было ее. Устав, А-Нань перевернулась на спину, устремила взгляд в небо и позволила течению нести себя вперед, вслушиваясь в журчание реки и щебетание птиц.

Впереди по течению русло реки расширилось. Время уже приближалось к полудню, стояла середина пятого месяца, так что солнечные лучи начинали припекать, поверхность воды постепенно становилась горячей, а все рыбки в реке попрятались в щели между камней у берегов. А-Нань слегка пошевелила руками, подплыла поближе к суше под тень деревьев и снова легла на воду, дав течению нести себя дальше.

Тут над поверхностью реки пронесся голос:

– Матушка, матушка, там человек в воду упал!

А-Нань бросила быстрый взгляд в сторону источника звука и увидела, что из-под деревьев вдали выплыла лодка, на носу которой сидела девочка лет семи-восьми и взволнованно кричала, указывая на нее. На корме сидела женщина, управлявшая веслом, она быстро погребла в сторону А-Нань.

Такая сердечная, добрая девочка, не стоит ее разочаровывать!

Так что А-Нань задергала руками и ногами, притворившись, что изо всех сил борется с водой.

Лодочница подгребла к ней, протянула руки и, напрягшись, вместе с девочкой затянула А-Нань в лодку. А-Нань упала ничком на борт, сделала вид, что выплюнула воду, а затем, приняв измученный вид, заплакала, обращаясь к матери с дочкой:

– Батюшки с матушкой не стало, а злобная жена дяди хотела продать меня-а! За мной устроили погоню, я бежала-бежала, а тут – река, тупик, вот и сиганула в воду-у… Как хорошо, что встретила тебя сестрица, ты мне жизнь спасла! Небеса вознаградят тебя за твое доброе сердце, я тоже в долгу не останусь!

От такой слезной истории у лодочницы покраснели глаза, она достала из трюма чисто выстиранное платье из грубой ткани и протянула А-Нань:

– Вот, переоденься пока. Я сейчас везу товары в Интяньфу, сестренка, а тебе куда нужно? Я отвезу тебя.

– У меня есть дальняя родня в Кайфэне. Сестрица, подбрось меня до Сюйчжоу, премного благодарна буду! Оттуда я уже сама доберусь, – сказала А-Нань, накинув на себя платье.

Лодочница охотно согласилась. Ее дочка, глядя на мокрую как курица А-Нань, пожалела девушку, вытащила из кармана две конфетки и протянула одну ей:

– Тетя, скушай конфетку! Скушаешь и грустить не будешь.

А-Нань погладила девочку по волосам, приняла угощение и взглянула на него:

– О, это же конфетка из сиропа гаоляна! Очень сладкая.

– Ага! Сладкая-пресладкая, мягкая-премягкая! Это мне батюшка купил, – радостно кивнула девочка.

На вкус А-Нань эта конфета была слишком приторной, но увидев очаровательную улыбку малышки, она положила конфету в рот и принялась медленно рассасывать:

– А чего твой батюшка не отправился вместе с тобой и матушкой в путь?

– Батюшка много денег задолжал, за ним пришли люди, и он сбежал. Уж и не знаю, когда свидимся.

А-Нань охнула от удивления и, расспросив подробнее, выяснила, что отец девочки имел страсть к азартным играм, накопил из-за этого долгов и дал деру, оставив жену и дочь на волю судьбы. К счастью, родня по матери занималась перевозкой грузов по рекам, выручила их, дала внаем лодку, чтобы они могли зарабатывать доставкой товаров между Шуньтяньфу и Интяньфу. Работенка это нелегкая, только кое-как на жизнь хватает.

Опершись спиной на борт лодки, А-Нань стала помогать девочке плести веревки из соломы и заодно спросила:

– Малышка, а как звать тебя?

– Батюшка и матушка зовут меня Крошка Наньнань [68].

А-Нань не удержалась от улыбки:

– Нам с тобой и впрямь суждено было встретиться! Меня раньше звали А-Нань [69].

На самом деле большинство девочек на юге в детстве называли либо А-Нань, либо Наньнань, это были два самых распространенных имени.

Распахнув большие сверкающие глаза, Наньнань спросила:

– А сейчас тебя как зовут?

– Ох, сейчас меня уже никто не называет так, – тихонько сказала она, взглянув на хрустально-чистые блики на волнах, рассекаемых лодкой, и чуть заметно улыбнулась. – Есть один человек, который мне очень нравится. Он дал мне новое имя с другим иероглифом – А-Нань. «Нань» как юг, это имя означает «девушка, живущая южнее южных земель».

Из-за хаоса в Отряде чудесных механизмов поиски не принесли никакого результата хотя и продолжались до полудня… Шицзу одни за другим возвращались в лагерь, и единственное, что они имели сообщить, было предположение, что преступница, вероятно, упала в реку и утонула.

Как может человек, выросший у моря, не уметь плавать? Чжу Юйхэн написал записку Министерству общественных работ, приказав собрать всех управляющих каждого из участков Великого канала, находящихся в пригородах столицы. У него было для них важное задание.

Узнав, что после изнурительной ночи без отдыха наследный внук императора собирается еще и в министерство отправиться, Чжугэ Цзя снова явился к нему с извинениями, невзирая на боль от ран.

– Нет нужды беспокоиться, я не пострадал сильно. – Чжу Юйхэн всеми силами попытался успокоить его. – А вот ваша Башня-капкан все-таки нуждается в доработке.

Услышав это, Чжугэ Цзя тут же засуетился:

– Этот механизм еще только на начальных этапах разработки, его дальше можно как на крупные дела пускать, так и на маленькие. Большие дела – это ведение боя, его можно применять во время атаки врагов; а маленькие – можно использовать для хранения секретных документов, для допросов под пыткой или устрашения. Вот только пока у нас была возможность проводить испытания исключительно на коровах и лошадях, а они, конечно, животные сильные, но как только оказываются в такой ловушке, становятся совершенно беспомощны. Вот так и случилась эта оказия… Кто же знал, что эта преступница сумеет вырваться из такой прочной западни…

– Человек, конечно же, отличается от скота, – спокойно заметил Чжу Юйхэн. – К тому же есть много незаурядных людей, отличающихся уникальной смекалкой, такие даже от Неба убежать сумеют. Вполне естественно, что не получилось удержать ее.

– Ваше Высочество совершенно правы. Для активации механизма Башни-капкана требуется время, вот у человека внутри и появляется возможность сбежать, – поколебавшись в нерешительности, Чжугэ Цзя решился и почтительно добавил: – По правде говоря, ваш недостойный слуга уже обсуждал это с Министерством наказаний, узнавал, можно ли использовать для испытаний механизма не скот, а заключенных, приговоренных к смертной казни. Только вот Его Величество все еще не дал ответа на докладную записку, я так и не знаю, какого он мнения насчет этого. Ваше Высочество, может, у вас будет возможность осведомиться?

У стоявшего поблизости Вэй Ханчжи глаз задергался, когда он услышал это. Взяв себя в руки, он направил на Чжугэ Цзя внимательный взгляд.

Чжугэ Цзя был прекрасен, как всегда: длинные ресницы, обрамляющие миндалевидные глаза, белая кожа, правильные черты лица. Раньше Вэй Ханчжи часто слышал, что командующего Отрядом чудесных механизмов считают главным зверем Шуньтяньфу, но ему слабо в это верилось, да и не было у них особо возможности пообщаться. Однако сейчас, в момент, когда Чжугэ Цзя предложил использовать живых людей для испытаний механизма, Вэй Ханчжи поверил всем слухам.

Чжу Юйхэн ничего не сказал. Он сидел, держа белую как снег фарфоровую чашку такими же белыми пальцами, его кожа казалась еще более глянцевой, чем материал посуды. Юноша не отпил чая, а просто сидел, опустив взгляд на напиток. Поникшие ресницы прикрывали его темные глаза, спокойные и глубокие, как вода.

Чжугэ Цзя не желал сдаваться и продолжил настаивать:

– Ваше Высочество…

– В наведении справок нет нужды, – перебил его Чжу Юйхэн, наконец прервав молчание. – Я поспособствовал тому, что ответа на доклад не последовало. Не надо больше устраивать такие представления.

Чжугэ Цзя ответил коротко: «Слушаюсь», но по его виду Чжу Юйхэн сразу понял, что в душе тот не согласен с таким решением. Вот если бы император ему отказал, он бы вряд ли посмел перечить.

– Предлагаете бросать живых людей в Башню-капкан, а если с механизмом выйдет осечка и контроль будет утерян? Не боитесь, что человек будет заживо расплющен в лепешку? – Чжу Юйхэну аж стало не по себе, обжигающий страх от цунь за цунем приближающейся во мраке ловушки опасности все еще не отпускал его. – Командующий Чжугэ, если у вас имеются возражения, можете высказать их.

– Ваш слуга считает, что пусть даже и случится осечка, но ведь приговоренные к смерти преступники так или иначе должны умереть, раньше или позже – не имеет разницы. Лучше уж пускай они принесут хотя бы ничтожную пользу нашей стране, станут подопытными в испытаниях механизмов и оружия, которое нам так нужно. Чем попросту потратить их жизнь, не лучше ли дать им напоследок возможность хоть что-то достойное сделать в своем жалком существовании?

Они должны умереть, раньше или позже – не имеет разницы.

Смерть.

Это слово словно плетью хлестнуло Чжу Юйхэна по сердцу, словно кто-то ковырнул и без того кровоточащую рану, даже в ушах зазвенело так, что на мгновение все прочие звуки мира исчезли.