Река, текущая вверх

Мара остановилась у входа.

— Кто здесь главный? — спросила она.

Женщина с седыми волосами ответила:

— Никто.

— Тогда с кем говорить?

— Со всеми.

— Это неудобно.

— Да.

Коля едва заметно хмыкнул. Женщина с повязкой на глазу это услышала.

— Тебе смешно?

— Немного.

— Почему?

— У нас на Земле тоже часто говорят, что никто не главный. Обычно это значит, что главный не хочет отвечать.

Молодая женщина тихо рассмеялась. Остальные не изменились в лице. Коля заметил, что смех молодой был не от веселья, а от узнавания — как будто она услышала что-то, что давно знала, но не могла сформулировать.

Мара сказала Кольке:

— Ты будешь молчать.

— Хорошо.

— И не вмешиваться.

— Постараюсь.

— Это не разрешение.

— Я понял.

Седая женщина указала на кресла.

— Садитесь.

Мара, Тавин и Рашид сели напротив совета. Коля устроился рядом с Лерой, хотя его никто не приглашал. Рашид поставил на стол небольшой переводчик, но не включил его: все присутствующие понимали язык.

Женщина с повязкой посмотрела на Мару.

— Мы знаем, что вы прибыли с Земли.

— Откуда?

— По конструкции корабля.

— Вы знакомы с земными кораблями?

— С некоторыми.

— Свои строили?

— Часть. Остальные привезли основательницы.

— Когда?

— Сто девять лет назад.

Мара нахмурилась. Коля видел, как она считает — быстро, точно, как человек, который привык иметь дело с числами.

— Вы живете здесь сто девять лет?

— Мы живем здесь сто девять лет.

— Кто такие основательницы?

— Первые.

— Они умерли?

— Не все.

— Остались?

— Не в том виде, который вы называете жизнью.

Мара посмотрела на Кольку. Он пожал плечами — единственный раз за весь разговор, и то потому, что действительно не знал, что сказать. Седая женщина продолжила:

— Основательницы прибыли сюда как колонизационная группа. Их тела были изменены заранее: низкая плотность костей, особая система теплообмена, повышенная устойчивость к влажному климату.

Рашид наклонился вперёд. Коля заметил, что он слушает так, как редко когда — не чтобы возразить, а чтобы понять.

— Они были клонами? — спросил он.

— Нет.

— Тогда кем?

— Женщинами.

— Все?

— Все.

— Почему только женщины?

Женщина с повязкой посмотрела на него.

— Мужчины оказались менее пригодны.

— В каком отношении?

— В практическом.

Коля услышал, как Лера тихо пробормотала:

— Мне уже не нравится эта планета.

— А мне начинает нравиться, — ответил он.

— Это потому, что ты ничего не понимаешь.

— Обычно с этого начинается симпатия.

Мара скрестила руки.

— Вы знали, что мы приближаемся?

— Да.

— Почему не предупредили охрану?

— Мы не имеем права раскрывать себя.

— Но они вас знают.

— Они знают о планете. Не о нас.

— Почему не уничтожили наш корабль?

— Мы не уничтожаем тех, кто способен уйти сам.

— Вы видели, что мы повреждены.

— Да.

— И что уйти не можем.

— Да.

— Значит, оставили нас умирать.

Седая женщина ответила не сразу. Коля видел, как она выбирает слова — не для того, чтобы солгать, а для того, чтобы сказать правду так, как её можно услышать.

— Мы оставили вас выбирать, — сказала она.

Мара поднялась.

— У нас не было выбора.

— Был.

— Какой?

— Не входить в поселение.

— И умереть в лесу?

— Это тоже выбор.

— Вы называете выбором любое действие, которое не запрещаете?

— Нет. Выбором является действие, последствия которого вы готовы принять.

Мара сжала кулаки. Коля понял, что разговор вот-вот перейдёт в конфликт. Он поднял руку — не потому, что знал, что сказать, а потому, что не мог больше молчать.

Мара резко повернула голову.

— Что?

— Можно задать вопрос?

— Нет.

— Я уже поднял руку.

— Убери.

Седая женщина сказала:

— Пусть задаст.

Мара замолчала. Коля посмотрел на женщин. Он думал не о том, что спросить, а о том, что он заметил с самого начала, но не мог сформулировать.

— Почему вы носите тёплую одежду? — спросил он.

Вопрос оказался настолько неожиданным, что несколько участниц совета переглянулись. Молодая женщина наклонилась вперёд, как будто хотела рассмотреть Колю лучше.

— Что? — спросила она.

— На улице жарко. Вы одеты как для холодного климата.

— Так удобнее.

— Почему?

— Наша кожа плохо переносит влажность.

— Но вы приспособлены к этой планете.

— Лучше, чем вы.

— Это не одно и то же.

Женщина с повязкой слегка наклонила голову.

— Ты наблюдательный.

— Мне говорили обратное.

— Тебе часто говорят неверное?

— Обычно люди говорят то, что им удобно.

— А ты?

— Я говорю то, что помогает продолжить разговор.

— Зачем тебе его продолжать?

Коля посмотрел на женщин. Он думал не о том, что сказать, а о том, что он действительно хотел понять. И вдруг понял.

— Хочу понять, почему преследователи вас боятся, — сказал он.

В зале стало тихо. Мара взглянула на него — с тем выражением, которое означало: «Ты сейчас серьёзно?» Рашид медленно выпрямился. Седая женщина не изменила выражения лица, но молодая отвела взгляд.

— Они не боятся нас, — сказала седая.

— Тогда почему ушли?

— Их законы сильнее приказов.

— Законы могут быть сильнее приказов?

— Да.

— У нас так тоже говорят. Обычно это означает, что приказ отменили.

— Здесь иначе.

— Как?

Женщина с повязкой ответила:

— Земля имеет договор о невмешательстве.

— Почему?

— Потому что основательницы были не первыми, кто пытался изменить эту планету.

— Кто был до них?

— Те, кто не смог договориться.

Коля почувствовал холод в спине. Он понял, что разговор идёт не о них, не о пиратах и заложниках, а о чём-то гораздо большем — о том, что происходило на этой планете до того, как они сюда прилетели.

— С кем? — спросил он.

— С местными.

— Где они теперь?

Женщина с повязкой посмотрела на него.

— Под землёй.

Никто не заговорил. Снаружи в листве резко закричало животное. Коля вспомнил существо, забравшееся на пиратский корабль, его светящиеся наросты и следы вокруг посадочной площадки.

— Они разумны? — спросил он.

— Да.

— Живут рядом?

— Не рядом.

— Но на планете?

— В планете.

— Почему мы их не видели?

— Потому что они не хотят, чтобы вы их видели.

Мара снова заговорила:

— Кто такие местные?

— Мы не знаем точно.

— Вы прожили здесь сто лет.

— Этого недостаточно.

— Для чего?

— Чтобы понять тех, кто старше самой колонии.

Рашид снял очки и протёр стёкла. Коля заметил, что он делает это не от нервов, а от задумчивости — как будто ему нужно было освободить лицо, чтобы лучше думать.

— Вы не люди в обычном смысле? — спросил он.

Женщина с повязкой впервые улыбнулась.

— Что такое обычный человек?

— Биологический вид, возникший на Земле.

— Тогда да.

— Но вы клоны.

— Это способ рождения.

— У вас нет мужчин?

— Есть генетический материал, сохранённый в архивах. Для экспериментов.

— Для размножения он не нужен?

— Нет.

— Вы все размножаетесь клонированием?

— Не совсем.

Молодая женщина за столом подняла глаза. Коля заметил, что она смотрит не на Рашида, а на Мару — как будто хотела, чтобы именно она поняла то, что она сейчас скажет.

— Мы передаём не только тело, — сказала она.

Мара посмотрела на неё.

— Что ещё?

— Опыт.

— Память?

— Частично.

Коля почувствовал неприятное напряжение. Он посмотрел на Леру. Та едва заметно покачала головой: не вмешивайся. Но вопрос уже появился — не у Коли, а у Рашида, который не умел не спрашивать.

— Между вами есть связь? — спросил Рашид.

— Между всеми живыми.

— Вы читаете мысли?

— Нет. Мы чувствуем изменения в системе.

— Это и есть чтение мыслей.

— Нет. Мысли принадлежат отдельным телам.

— А система?

— Система принадлежит всем.

Лера наклонилась к Коле.

— Спроси, знают ли они, о чём мы думаем, — прошептала она.

— Не буду.

— Почему?

— Если знают, вопрос ничего не изменит.

Женщина с повязкой посмотрела прямо на Леру.

— Мы не знаем, о чём вы думаете, — сказала она.

Лера вздрогнула. Коля увидел, как она побледнела — не от страха, а от того, что её слова услышали без передатчика.

— Она меня слышит? — спросила Лера.

— Наверное, ты сказала это вслух, — заметил Коля.

— Я не говорила.

— Тогда я сказал.

— Это ещё хуже.

Мара постучала пальцами по столу. Коля заметил, что она делает это не от нервов, а от того, что думает — как будто стук пальцев помогает ей выстраивать мысли в правильном порядке.

— Вернёмся к делу, — сказала она. — Нам нужны помощь и материалы.

— Какого рода?

— Запчасти, медицинские средства, еда.

— Еду дадим.

— Запчасти?

— Некоторые.

— За что?

— За обещание.

— Какое?

— Вы не покинете разрешённую территорию.

Мара поднялась.

— Это плен.

— Нет.

— Мы не можем уйти.

— Можете.

— Через джунгли?

— Через джунгли.

— Без оружия?

— Оружие вернём.

— Тогда почему вы называете это не пленом?

Седая женщина ответила:

— Потому что мы не будем вас удерживать.

— А если будете следить?

— Будем.

— А если мы уйдём?

— Узнаем.

— И что сделаете?

— Это зависит от того, куда вы пойдёте.

— Вы угрожаете?

— Предупреждаем.

Мара повернулась к Кольке. Коля видел, что она устала — не физически, а от разговора, в котором каждое его слово возвращалось к нему в другой форме.

— Ты всё ещё хочешь здесь разговаривать? — спросила она.

Коля подумал.

— Да.

— Почему?

— Здесь хотя бы отвечают.

Мара снова посмотрела на совет. Коля увидел, как она принимает решение — не быстро, не легко, а так, как человек, который понимает, что лучшее, что он может сделать, — это выиграть время.

— Нам нужен день, — сказала она.

— До заката, — сказала седая.

— Согласна.

Она кивнула.

— Вам дадут помещение. Тем, кто вошёл.

— А остальные?

— Останутся в лагере.

— Я должен вернуться, — сказал Коля.

Седая женщина взглянула на него.

— Ты отвечаешь за связь.

— Да.

— Тогда возвращайся.

Мара нахмурилась.

— Он идёт с нами.

Коля удивлённо посмотрел на неё.

— Я думал, вы хотели оставить меня здесь.

— Я хотела, чтобы ты молчал.

— Это несовместимо с возвращением.

— Иди.

Они вышли из здания. У дверей Коля остановился. На противоположной дорожке стояла девочка. Она была ниже остальных, худенькая, с очень короткими волосами. Лицо почти такое же, как у всех. Но смотрела девочка не на Мару. На Кольку.

Коля поднял руку. Девочка повторила жест. Он улыбнулся. Она ответила, а потом вдруг спросила:

— Ты умер?

Коля замер. Вопрос был не детским — не по форме, а по смыслу. Девочка смотрела на него так, будто спрашивала не о том, жив ли он, а о том, кем он является — собой или кем-то другим.

— Нет, — сказал он.

— Пока?

— Пока нет.

— Это хорошо?

— Обычно.

Девочка задумалась. Коля видел, как она думает — не быстро, не легко, а так, как человек, который привык взвешивать каждое слово.

— У тебя есть другие? — спросила она.

— Кто?

— Ты.

Коля не понял.

— У меня есть друзья.

— Не это.

— Тогда не знаю.

Девочка отвернулась и ушла. Лера догнала его у дорожки.

— Что она хотела? — спросила она.

— Не понял.

— А почему улыбаешься?

Коля посмотрел девочке вслед.

— Тоже не понял.

По дороге Мара шла молча. Тавин несколько раз оглядывался на деревья, а Рашид записывал в планшет всё, что видел. Коля включил передатчик.

— Лагерь, это Коля. Мы возвращаемся.

— Что узнали? — спросил Нор.

Коля посмотрел на женщин, идущих впереди. Они двигались почти бесшумно, как будто земля под ними была не землёй, а водой.

— Они люди, — сказал он.

— Это всё?

— Нет.

— Что ещё?

Коля подумал. Он мог рассказать про клонов, про основательниц, про местных под землёй. Но всё это было не тем. Тем было другое — то, что он понял, только когда девочка спросила, умер ли он.

— Они считают, что мы пока не умерли, — сказал он.

В эфире наступила пауза. Коля слышал, как Нор дышит — тяжело, неровно, как человек, который не понял, но почувствовал. Потом Лера сказала:

— Отличные новости.

Над джунглями сгущался вечер. Влажный воздух пах листьями и рекой, в верхних ветвях перекликались незнакомые птицы. Где-то под землёй, глубоко под корнями и серыми дорожками поселения, сработал сигнал, которого ждали очень давно.

Кто-то проснулся.