Барон на краю Империи: Восстать с нуля
- -
- 100%
- +
— Корвин, — позвал он.
— У него переутомление, не волнуйся, — отозвался лекарь. — Положите милорда куда-нибудь, где он не сможет руководить.
— В баронстве есть такое место? — спросил Эдмунд.
Корвин задумался на долю секунды.
— Подземелье не предлагать.
Перед глазами развернулось новое окно.
═══════════════════════════
[Аварийный проект завершён]
Люди: спасено 9 из 9.
Запасы: сохранено 94 процента.
Пострадавшие: 2.
Объект: требует капитального ремонта.
Интеграция замкового узла: 0,3 → 1,1 процента.
Открыта функция: «Проекты владения».
Открыта функция: «Печать исполнителя» — 1 доступное назначение.
Резерв контура: 1 из 100.
═══════════════════════════
Система действительно помогла.
Не советом пересчитать мешки после обрушения. Не красивым списком причин. Она нашла гнилую балку, дала нам пятнадцать минут и показала, куда поставить опоры.
Но мешки выносили люди. Стойки держали дерево и железо. Тева из-под балки вытащили Дарн и его товарищ.
Магия купила время, но остальное пришлось делать самим.
* * *
Меня всё-таки уложили.
Не в спальне, так как до неё было два лестничных пролёта, а Корвин заявил, что с него на сегодня достаточно спасать представителей одного рода. Поэтому меня усадили в небольшой комнате возле кухни, завернули в два одеяла и поставили передо мной кружку с отваром, пахнувшим так, словно его готовили из коры, мести и старых носков.
— Пить, — приказал лекарь.
— Что это?
— Средство от желания задавать вопросы.
Я попробовал. Вкус соответствовал назначению.
За окном продолжал идти дождь. Во дворе люди накрывали вынесенные мешки брезентом и переносили их в пустую конюшню. Система больше не показывала красного предупреждения, только серую отметку над амбаром: «Эксплуатация запрещена».
Учитывая состояние крыши, это было одно из тех распоряжений, с которыми никто не собирался спорить.
Грегор вошёл без верхнего плаща. Волосы промокли, на рукаве осталась светлая полоса от муки.
— Из зерна безвозвратно потеряно четыре мешка. Ещё четыре остаются под кровлей, но их достанут после установки внешних опор.
— Посевное зерно?
— Семь мешков спасли. Один остался под завалом.
Он назвал цифры без подготовки. Хороший управляющий. Или человек, который давно привык докладывать о бедствиях раньше, чем с него успеют спросить.
— А если бы крыша обрушилась ночью? — спросил я.
— К утру мы потеряли бы половину зерна. Возможно, больше.
— Почему балку не заменили?
Грегор не отвёл взгляда.
— Олвен обнаружил гниль в конце лета. Новую балку заказали в Пеньках. Дорогу размыло, лес застрял у ручья. Потом мы использовали две пригодные балки для ремонта ворот, потому что после ухода солдат их некому было держать закрытыми вручную.
Вот и первая цепочка.
Не глупость. Выбор между плохим и очень плохим, после которого проигравшая проблема терпеливо ждёт своего часа.
Я отпил ещё отвара и почти не поморщился. Организм, видимо, начал сдаваться.
— Сколько лет всё разваливается?
Вопрос прозвучал жёстче, чем я хотел.
Грегор медленно вытер ладонь о рукав.
— Если вы спрашиваете, когда у дома Вельгор начались трудности, то ещё при вашем деде. Если спрашиваете, когда стало ясно, что мы не справляемся, то после смерти вашего отца.
— Я пытаюсь понять другое. Этими землями управляла моя семья. Дед. Отец. Теперь я.
Последнее слово едва не застряло в горле.
— Они видели долги, плохие дороги и гнилые балки. Почему никто не остановил падение?
Корвин, складывавший окровавленные бинты в таз, резко повернул голову. Грегор остался неподвижен.
Я приготовился услышать удобное объяснение про слабых правителей и тяжёлые времена.
— Потому что они удерживали баронство, милорд, — сказал он. — Не всегда разумно. Не всегда успешно. Но именно удерживали.
— Поясни.
Грегор впервые за весь вечер позволил себе сесть.
— Сорок три года назад Северный тракт исключили из имперского дорожного реестра. В столице решили, что после затишья в Серой Марке старый рубеж больше не требует прежних расходов. Содержание постов, моста и дороги оставили местным владельцам. Торговые караваны перевели на южный путь через земли Вальдена.
Сорок три года.
В окне Системы значилось: сорок три года и восемь месяцев аварийного питания от родового канала.
Совпадение получилось слишком точным, чтобы отмахнуться, и слишком неполным, чтобы сделать вывод.
— Что сделал дед?
— Оставил северный пост. За свой счёт. Он говорил, что имперская карта не остановит того, что однажды придёт из Запретных земель. Тогда ваш дед взял первые займы — на мост, жалованье гарнизону и восстановление двух сигнальных башен.
— Он не мог отказаться от поста?
— Мог. Тогдашний граф предлагал снять людей и перенести деревни южнее.
— Почему отказался?
Грегор посмотрел в окно. За дождевой плёнкой двигались тени людей, укрывавших зерно.
— Потому что между северным постом и замком стояли Рогачи, Каменцы и Пеньки. Двести человек. Из столицы отступление выглядело линией на карте. Для вашего деда — тремя брошенными деревнями.
Ответ мне не понравился.
Наверное, потому что я понимал его слишком хорошо.
— А отец?
— Ваш отец погасил часть старых займов после открытия новой жилы в руднике. Через год выработку затопило в сухое лето. Затем пришли две ранние зимы. Урожай погибал на полях, скот резали на корм, семьи уходили на восток. Он мог взыскать недоимки и сохранить казну. Вместо этого отменил сбор с пострадавших дворов и занял зерно у торговых домов.
— Под залог будущих урожаев.
— И дорожной пошлины, — подтвердил Грегор. — Потом Империя потребовала людей для западной кампании. Из Вельгора ушли двадцать семь солдат. Вернулись девять.
Четыре десятка лет решений, каждое из которых отдельно можно было защитить. Сохранить пост. Не бросить деревни. Купить зерно. Не выжимать налоги из тех, у кого ничего не осталось. Отправить солдат по приказу Империи.
Вместе они складывались в пустую казну, долги и амбар, для которого не нашлось одной балки.
Но история всё равно не сходилась полностью.
— Почему рудник затопило в сухое лето?
— Причину не нашли.
— Сигнальные башни восстановили?
— Трижды. Северная гасла после каждой зимы. Камень трескался изнутри.
— Мост?
— Ваш дед перестраивал опору. Отец укреплял её железом. Сейчас она снова просела.
Грегор перечислял это без намёка на заговор. Так говорят о привычном невезении, которому давно перестали искать объяснение.
Система отозвалась тонкой строкой на краю зрения.
«Выявлена возможная связь событий.
Достоверность: недостаточная.
Требуется обследование внешних узлов.»
Она тоже не знала ответа.
Зато умела замечать, когда несколько старых неудач складывались в одну слишком ровную линию.
— Они болели так же, как я? — просил я. — Дед, отец.
Корвин опустил бинты.
— Ваш дед умер до моего приезда, но по записям симптомы у него были: слабость сердца, лихорадка, потеря чувствительности в руках. Ваш отец последние годы страдал от тех же приступов. У вас болезнь началась раньше, чем у них и шла быстрее.
— Никто не связывал это с владением?
— За последние двадцать лет я видел, как баронство состарило троих баронов и одного управляющего.
Грегор даже не поднял глаз.
— Не преувеличивай. Двоих баронов.
— Дар Вельгоров всегда считался слабым, — продолжил Корвин. — Ваш отец чувствовал повреждения старых печатей. Иногда знал о пожаре раньше гонца, но за это он расплачивался головной болью и жаром.
Потому что они видели только аварийный канал, подумал я.
Система под замком сорок три года получала энергию от рода, не давая владельцам полноценного доступа. Дед и отец могли ощущать отдельные удары, но не видели ни карты, ни проектов, ни причины истощения.
Адриан нашёл вход. Он нашёл фрагмент ключа.
Пришёл туда с кем-то вторым.
И умер, запустив протокол, который вытащил меня из-под рекламного щита.
— Милорд? — позвал меня Грегор.
Я понял, что слишком долго молчу.
— Да вот пытаюсь решить, что хуже: если нашей семье сорок лет не везло или если невезение работало по расписанию.
— Баронству Вельгоров никогда не требовалось расписание, — сказал Корвин. — Катастрофы приходили самостоятельно.
— Кстати об этом, — произнёс Грегор.
Вот теперь я услышал в его голосе ту самую интонацию. Не тревогу, а подготовку.
— Нет, — сказал я.
— Милорд?
— Сначала отвар. Потом новая катастрофа.
Я допил кружку. После третьего глотка язык онемел, и вкус перестал иметь значение.
— Вот теперь говори.
Грегор достал из внутреннего кармана два конверта.
Первый был запечатан зелёным воском. На втором темнел герб с изображением волка, вставшего лапами на сломанную башню. Чужая память отозвалась неприязнью.
Дом Рейна.
— Первое письмо пришло от графа Вальдена, — сказал Грегор. — Из-за задолженности по вассальному сбору и неполного гарнизона он запросил имперскую проверку. Ревизор прибудет не позднее чем через тридцать дней.
— А второе?
— Представители барона Каспара Рейна напоминают о трёх долговых грамотах. Они ожидались утром.
— Ожидались?
В дверь постучали.
Эдмунд вошёл и остановился у порога.
— Прошу прощения, милорд. Господа Фальк и Тейль прибыли раньше назначенного срока. Они у ворот и просят немедленной встречи.
— Сейчас ночь.
— Они привезли нотариуса и шестерых вооружённых сопровождающих. Полагаю, темнота показалась им преимуществом.
Перед глазами раскрылось последнее окно.
═══════════════════════════
[Главный проект создан]
«Удержать владение Вельгор»
Срок до имперской проверки: не более 30 дней.
Обязательные условия:
— сохранить право владельца на землю;
— обеспечить продовольственную устойчивость;
— восстановить минимальную защиту границы;
— подтвердить способность владения исполнять обязательства;
— прекратить аварийное истощение родового канала.
Текущая жизнеспособность владения: 4 процента.
Рекомендуемое первое действие: не подписывать документы без проверки.
═══════════════════════════
Я посмотрел на герб Рейна, потом на свои слишком тонкие руки.
В прошлой жизни после смерти хотя бы не требовали вставать на переговоры.
— Передайте господам, что барон примет их через час, — сказал я. — Грегор, найдите казначея и все долговые книги. Эдмунд, накормите сопровождающих, но внутрь замка никого не пускайте. Корвин...
— Запретит вам вставать, — закончил лекарь.
— Тогда пусть запретит после того, как принесёт ещё один такой отвар.
Корвин прищурился.
— Зачем?
Я поднял пустую кружку.
— Если переговоры пойдут плохо, предложим его кредиторам.
Эдмунд невозмутимо поклонился и вышел выполнять распоряжение.
Грегор задержался у двери.
— Милорд, — сказал он. — Вы понимаете, что произошло в подземелье?
Я почувствовал под рубашкой холодный край разбитого каменного ключа.
— Нет. — Это был честный ответ. — Но собираюсь выяснить.
За окном дождь наконец начал стихать. Во дворе лежали спасённые мешки. У ворот ждали люди, приехавшие забрать то, что осталось от баронства.
У меня было чужое тело, один пункт магического резерва и тридцать дней до ревизии.
Стартовые условия могли быть лучше.
Зато теперь я точно знал, что баронство разваливался не просто так.
Кто-то или что-то сорок три года подталкивало его к краю.
Глава 2
Глава 2. Цена подписи
Кредиторы ждали внизу, а я учился ходить в чужом теле.
Пока получалось хуже, чем вести переговоры с перевозчиком, который уже сорвал срок, потерял груз и всё равно требовал доплату за срочность.
— Медленнее, — потребовал Корвин.
— Если двигаться ещё медленнее, меня придётся переставлять вместе с мебелью.
— Прекрасная мысль. Кресло хотя бы не спорит с лекарем.
Он затянул свежую повязку вокруг моих рёбер и отступил, оценивая результат. Переодевание заняло почти четверть часа. Рубашку Эдмунд выбрал свободную, камзол — тёмный, без вышивки, а сапоги пришлось надевать сидя. Каждое движение отзывалось тупой болью в груди, но после подземелья и амбара она уже казалась рабочей помехой.
Гораздо сильнее мешало зеркало.
Из него на меня смотрел молодой мужчина лет двадцати трёх. Узкое бледное лицо, тёмные волосы до плеч, серые глаза, под которыми залегли тени после долгой болезни. Повязка пересекала лоб и исчезала под волосами. Камзол сидел на нём так, словно был сшит для человека на размер больше.
Наверное, так и было. Адриан успел сильно похудеть за время последней лихорадки.
Я поднял руку. Отражение повторило движение.
Привыкнуть к чужому лицу за один вечер было невозможно. Оставалось хотя бы не вздрагивать каждый раз, когда оно появлялось в стекле.
— Милорд, — произнёс Эдмунд у двери, — господин Мартин прибыл.
— Он смог собрать книги?
— Он смог собрать больше книг, чем способен унести человек его телосложения. Две сейчас несёт управляющий.
Корвин вздохнул.
— Вы обещали лежать.
— Я обещал выслушать запрет после отвара. Вы запретили. Я выслушал.
— Когда-нибудь я начну давать вам снотворное.
— Когда-нибудь у нас появятся деньги на снотворное.
Эдмунд едва заметно кашлянул. Подозреваю, так выглядел его смех.
Меня разместили не в парадном зале, а в бывшей малой столовой рядом с кухней. Решение оказалось разумным: до комнаты было всего несколько десятков шагов, в очаге горел огонь, а массивный стол мог выдержать не только долговые книги, но при необходимости и самого барона.
Грегор уже ждал там.
Рядом с ним стоял худой человек лет тридцати пяти с острым носом, поредевшими русыми волосами и выражением человека, который увидел приближающуюся лавину, пересчитал её камни и остался недоволен итогом. Он прижимал к груди толстую книгу в потёртом кожаном переплёте. Ещё две лежали перед Грегором.
Мартин Крой. Казначей дома Вельгор.
Чужая память подбросила кабинет с низким потолком, аккуратные стопки бумаг и голос, сообщающий, что две серебряные монеты не могут быть потрачены одновременно на починку колодца и покупку вина, даже если второе поможет легче пережить первое.
Мартин поклонился и сразу посмотрел на мою повязку.
— Милорд, мне сказали, что вы упали.
— Сегодня это наименее важная из моих проблем.
— Тогда вам ещё не назвали общую сумму долга.
Он положил последнюю книгу на стол с осторожностью гробовщика.
— Называйте.
Казначей посмотрел на Грегора, словно надеялся переложить эту обязанность на человека покрепче.
— По трём грамотам дому Рейна причитается семь золотых и сорок серебряных монет основного долга, — произнёс он. — С процентами, просроченными выплатами и неустойкой их поверенные насчитали одиннадцать золотых и восемьдесят две серебряные монеты.
— А у нас?
— Одиннадцать серебряных и тридцать семь медных монет.
— В казне?
— В баронстве.
Я подождал продолжения.
Его не было.
— Во всём?
— Если не считать две медные монеты, найденные вчера под шкафом в караульной.
— Считать.
Мартин поморщился.
— Они прилипли к полу. Я ещё не решил, во что обойдётся их извлечение.
Кажется, обморока у него пока не случилось лишь потому, что организм привык экономить даже на таком действии.
Я сел во главе стола. Корвин немедленно поставил кресло ближе к огню и положил рядом свёрнутое одеяло. Сопротивляться сразу врачу, боли и здравому смыслу было слишком утомительно.
— Покажите грамоты.
Мартин раскрыл тонкую папку.
— Подлинники находятся у кредитора. У нас копии и записи о платежах. Первая грамота выдана вашим отцом восемь лет назад на содержание гарнизона и ремонт северного моста. Вторая — четыре года назад, после неурожая. Третья — два года назад, на закупку семенного зерна и восстановление рудничного водоотвода.
— Чем обеспечены?
— Первая — будущими поставками древесины и правом рубки в западном лесу. Вторая — мельницей, амбарами и частью будущего урожая. Третья...
Мартин замолчал.
— Продолжайте.
— Рудником и землями Каменцев.
Грегор положил ладонь на край стола.
— Без рудника мы не сможем рассчитаться ни с кем. Даже если выработку удастся осушить, барон Рейн получит право на всю добычу.
— А без мельницы и зерна мы не доживём до момента, когда появится добыча, — добавил Мартин. — В хозяйственном отношении выбор хорошо сбалансирован. Оба варианта ведут к разорению примерно с одинаковой скоростью.
— Умеете успокоить.
— Я казначей, милорд. Успокаивать должен тот, у кого есть деньги.
Я пролистал копии. Местное письмо читалось свободно, словно я знал его всю жизнь, но юридические выражения требовали усилий. Часть смысла приходила из памяти Адриана: право удержания, обеспечение, поручительство рода, вассальное согласие. Остальное выглядело как обычная попытка спрятать неприятное решение внутри длинной фразы.
— Почему они приехали сегодня?
— Срок очередного платежа наступает завтра на закате, — ответил Мартин. — До этого они могли только потребовать сверку.
— Значит, изымать имущество ночью не имеют права?
— Не имеют.
— А заставить меня подписать новый документ?
Мартин посмотрел на меня почти с уважением.
— Могут попытаться.
— Что они предложат?
— Объединение трёх долгов в один. Отсрочку. Возможно, отказ от части неустойки.
— В обмен на что?
— Если бы я знал, то уже лежал бы рядом с Корвином и требовал лекарства.
Лекарь, стоявший у окна, недовольно покосился на него.
— Рядом со мной лежат только пациенты.
— После предложения дома Рейна я им стану.
Грегор подвинул ко мне книгу платежей.
— Есть ещё одна проблема. Последняя выплата по второй грамоте не отражена в копии расчёта, которую прислал Рейн.
— Сколько?
— Восемьдесят шесть серебряных монет, — ответил Мартин. — Деньги и два воза выделанной кожи передали прошлой осенью. В книге запись есть. Расписки нет.
— Потеряли?
Казначей сжал губы.
— Ваш отец получил её лично. После его смерти бумаги из кабинета переносили в архив. Я трижды проверял опись. Расписку не нашёл.
— Кто имел доступ?
— Ваш отец. Вы. Грегор. Эдмунд. Я. Двое писцов, оба уехали зимой. Корвин, когда искал медицинские записи.
— Я не краду расписки, — сказал лекарь. — На них плохо писать назначения.
Пять человек в замке, двое бывших служащих и мёртвый барон. Список получился достаточно широким, чтобы обвинить любого, и достаточно бесполезным, чтобы не обвинять никого.
Я положил ладонь на страницу с записью о выплате.
Голубой свет не появился.
— Система, — мысленно позвал я. — Проверить обязательства дома Вельгор.
На краю зрения возникла серая строка.
«Недостаточно данных.
Требуются подлинники документов или подтверждённый реестр владения.»
По крайней мере, она не стала изображать всезнание.
— Подлинники запросим у поверенных, — сказал я. — До встречи мне нужно знать правила. Коротко. Что они могут сделать законно, если мы не заплатим завтра?
Мартин открыл рот, но я остановил его.
— Очень коротко, у нас мало времени, — напомнил я.
Он закрыл его, подумал и начал загибать пальцы.
— Вручить уведомление о просрочке. Потребовать опись залога при участии нашего представителя. Через десять дней обратиться в вассальный суд графа Вальдена. При наличии угрозы порчи залога могут запросить временное управление имуществом.
— Забрать что-нибудь сегодня?
— Только если вы добровольно подпишете передачу.
— А вооружённые люди?
На этот раз ответил Грегор:
— Шестеро сопровождающих допустимы на дороге. За ворота без вашего разрешения они не войдут.
— Уже не вошли?
— Эдмунд разместил их в старой караульной снаружи внутреннего двора. Оружие оставили при себе.
— Почему?
— Потому что оружейная запирается только изнутри, милорд.
Я посмотрел на него.
— Ворота мы починили балками от амбара, — напомнил Грегор. — На оружейную балок не осталось.
Вот она, настоящая управленческая система Вельгора: каждая решённая проблема создавала две новых и оставляла записку с извинениями.
Я закрыл долговую книгу.
— Позовите их.
Корвин немедленно возразил:
— Прошло сорок семь минут. Вы обещали час.
— Значит, у меня осталось тринадцать минут отдыха после переговоров.
— Так время не работает.
— Сегодня оно уже один раз работало очень странно.
Лекарь хотел продолжить, но в дверь постучали.
Эдмунд вошёл без обычной невозмутимости. Изменение было почти незаметным – плечи чуть напряжены, правая рука лежит ближе к поясу.
— Господа ожидают, милорд.
— Что случилось?
— Пока ничего.
— А точнее?
— Один из сопровождающих заинтересовался дверью во внутренний двор. Второй — расположением лестниц. Я счёл их любознательность преждевременной.
— Усильте караул.
Грегор посмотрел на него.
— Кем?
В комнате стало тихо.
Гарнизон ушёл. В замке оставались слуги, работники, несколько раненых бывших солдат и люди, которые только что всю ночь спасали зерно. Приказать им изображать стражу можно. Сделать их стражей нет.
На краю зрения мигнула новая метка.
═══════════════════════════
[Доступна функция — Печать исполнителя]
Назначение: передача доверенному лицу ограниченных полномочий в рамках выбранного проекта.
Исполнитель получает:
— предупреждения об угрозах, связанных с поручением;
— доступ к отдельным указаниям владельца;
— право подтверждать выполнение назначенных действий.
Ограничение: полный интерфейс владения остаётся недоступен.
Риск: назначенное лицо узнает о существовании управляющего контура.
Рекомендация: не использовать без проверки кандидата.
═══════════════════════════
Система предлагала удобное решение.
Слишком удобное.
Чужая память доверяла Эдмунду безоговорочно. Я знал его меньше суток. Этого хватало, чтобы поручить ему безопасность замка, но не хватало, чтобы открыть тайну, которую пока не понимал сам.
Право назначить исполнителя не означало обязанности сделать это немедленно.
Я закрыл уведомление.
— Эдмунд, подойдите.
Дворецкий остановился возле стола.
— Сколько людей привёл господин Фальк?
— Двух поверенных, писца и четверых сопровождающих. Двое сопровождающих остались у лошадей, ещё двое размещены во внешней караульной.
— Те самые любознательные?
— Именно они, милорд.
— Возьмите двух работников из тех, кто служил в гарнизоне. Одного поставьте у прохода во внутренний двор, второго — возле северной лестницы. Гостям разрешены караульная, двор и эта комната. Если кто-то решит расширить список, верните его обратно.
— Насколько настойчиво? — уточнил Эдмунд.
— Начните с вежливости.
— А закончить?
— Так, чтобы Корвину не пришлось лечить больше двух человек.
Лекарь кашлянул.
— Одного. У меня закончилась чистая нить.
— Вы слышали, — сказал я дворецкому.
— Предельно ясно, милорд.
Эдмунд поклонился и вышел.
Через минуту в комнату вошли кредиторы.
* * *
Господин Фальк выглядел как человек, который никогда не повышает голос, потому что за него это делают условия договора.
Ему было около пятидесяти. Седина аккуратно подстрижена, тёмно-зелёный дорожный камзол сидел без единой складки, сапоги успели очистить от грязи. На пальце поблёскивал перстень дома Рейна — волк над сломанной башней.
Тейль оказался моложе, чуть старше тридцати. Узкое лицо, светлые волосы, прижатая к боку кожаная папка. Он смотрел не на людей, а на предметы: стол, окна, двери, книги. Оценивал.
Третьим вошёл невысокий полный мужчина в серой мантии нотариуса. Представился мастером Гервином, показал серебряную цепь должности и сразу занял место у края стола, отдельно от поверенных.
Это мне понравилось. Значит, хотя бы формально он принадлежал не Рейну, а закону.
Фальк поклонился ровно настолько, насколько требовало различие в положении.
— Барон Вельгор. Примите пожелания скорейшего выздоровления от моего господина.
— Передайте барону Рейну благодарность. Особенно за заботу, проявленную посреди ночи.
— Мы торопились, узнав о вашем несчастье.