- -
- 100%
- +
— Довольно! — рявкнул Нильс.
Лезвие меча сверкнуло в закатных солнечных лучах. Раздался мерзкий влажный хруст, предсмертный вопль — и голова жадного старосты падает на мостовую.
Тишина длилась совсем недолго. Толпа разноголосо загудела.
— Да будет так во имя закона, — закончила свою речь я.
— Всем прочь! — раздался нечеловеческой силы возглас из толпы.
В следующую секунду грянул взрыв. Всполох пламени вырвался высоко вверх, поднялась туча пыли. Люди ринулись врассыпную, топча друг друга, визжали женщины, кричали раненые. Началась настоящая паника.
— Я сказала, всем прочь! — вновь повторил голос.
К Нильсу самообладание вернулось раньше моего. Буквально в два прыжка он оказался прямо передо мной, закрывая меня своей спиной от неизвестной опасности. Пыль медленно оседала.
Стали видны масштабы случившегося ужаса. Не меньше трех десятков человек окровавленными мешками лежали на брусчатке. Кто-то еще был жив, другие расстались с жизнью почти мгновенно, на некоторых горела одежда, источая непередаваемый смрад. Посреди всего этого безумия стояла… Женщина?
Да, пожалуй, это была женщина. Лицо ее было черным, а вместо глаз горели два ярких красных уголька. Длинные волосы тоже были черны, словно смоль, они беспрестанно двигались, напоминая свившихся в клубок змей. Женщина стояла босыми ногами на залитой кровью мостовой и хищно улыбалась.
— Вы называете это, — она указала на обезглавленное тело старосты. — Правосудием? О, нет. Правосудие — это воздаяние за грехи. И воздаяние должно быть равным!
— Убирайся, ведьма! — прорычал Нильс.
— Смерть для него — меньшее из всех возможных наказаний, — продолжала колдунья. — Им двигала алчность, зависть, он желал власти для себя. И что же в итоге? От его рук погибли столь многие. Погибли те, кто доверял ему, избирая старостой!
Ведьма окинула взглядом площадь и расхохоталась.
— Люди столь мелки и столь глупы в своих деяниях… Он не думал, сколькие расстанутся с жизнью, когда сыпал яд в воду. Он не думал, что моя любимая сестра в безумстве задушит собственную дочь!
— И за это ты решила убить столько других невинных? — Нильс поудобнее перехватил меч.
— Невинных? — ведьма истерически расхохоталась. — Они пришли сюда смотреть, как убьют бедную девочку — дочку хозяина лесопилки. Они пришли сюда за кровью!
— Чего ты хочешь?
— Чего я хочу? — она картинно приставила палец к губам, словно задумавшись. — Я хочу правосудия! Я хочу возмездия. И теперь все они — как ни жаль это признавать — поплатятся за грехи. Я убью каждого, сожгу каждый дом. А потом двинусь дальше, ведь среди людей невиновных нет, не так ли, инквизитор?
Я молчала, окутанная ужасом. Мне доводилось видеть колдунов, но они выглядели как обычные люди… А кем или чем было это чудовище с горящими глазами и сверкающими клыками мне было неизвестно.
Она двинулась к нам. В ответ на это, Нильс опустил забрало шлема и тоже двинулся вперед.
— Оу, какой ты бесстрашный, — усмехнулась ведьма. — Совсем не боишься смерти.
Нильс молча крутанул мечом, готовясь к бою.
— А! Вы не просто псы инквизиции! — восторженно воскликнула она. — Ты любишь ее! О да, я это чувствую. Что ж, у тебя чистое сердце, исполненное любовью и жаждой справедливости…
Она на секунду замолкла, глядя на закованного в доспех бойца.
— Будет так жаль, если в нем поселится зло.
Внезапно ведьма рванулась к Нильсу. Тот успел взмахнуть мечом, но тот лишь рассек воздух. Буквально в одно мгновение колдунья, увернувшись от смертоносной стали, оказалась вплотную к Нильсу. Еще миг и ее черная, словно покрытая чешуей рука без особых усилий вонзается в грудь моего мужа, словно там и нет стального нагрудника. Нильс завыл от боли.
— Прекрасное сердце. И прекрасный воин. Такие понадобятся мне, чтобы наконец поставить людей на колени.
Не помня себя, я выхватила из ножен короткий кинжал. Все в мире будто потеряло смысл. Есть только я и мой муж в руках проклятой ведьмы. В бессмысленном желании спасти любимого я рванулась вперед, но колдунья лишь усмехнулась.
— Умереть вместе с возлюбленным, как это благородно, — рассмеялась она. — Но я не подарю тебе такой возможности.
Она вновь хищно оскалилась и внезапно растворилась в воздухе. Нильс бесформенной грудой металла рухнул на землю.
— Нильс! Нильс! — кричала я, снимая с него шлем. Вдруг чьи-то сильные руки буквально оттащили меня от тела мужа.
Я попыталась отбиваться, но силы словно покинули меня. В безумном желании вырваться я едва разглядела лицо священника. Он быстро подошел к лежащему на земле Нильсу. Спустя пару секунд он обернулся ко мне.
— Бегите в церковь, там безопасней! — приказал он.
— Нет! Нет!
— Бегом! — рявкнул он — Если хотите жить!
— Я не оставлю его тут…
— Вам его не донести. За этим я тут. Скорее, прячьтесь! — продолжил он давать указания, взваливая облаченного в сталь Нильса — Да поможет нам Бог!
Глава 2
Фридхельм
Темноту церковного подвала разгоняли лишь несколько свечей. Их пламя дрожало и коптило, отчего тени на стенах казались живыми. Вот уже несколько часов, как снаружи не слышно ни звука. Похоже, пожар утих. Ведьма явно не бросала слов на ветер, обещая сжечь каждый дом в Белом Камне — это я видел с церковной колокольни. Зря бил я в набат, зря ждал помощи и зря надеялся, что хоть одна душа спасется из этого ужасающего огненного смерча. Когда колдунья двинулась к церкви, я помог спустить под защиту каменных сводов подвала храброго воина, а его жене наказал молиться за него.
Но помогут ли молитвы?
Наверное, впервые я усомнился — а не отвернулся ли бог от нас? Ведь как иначе описать то, что случилось…
Впрочем, вера все же дала мне сил не сдаться. Я четко понимал отнюдь не человеческую природу случившегося зла. Я словно видел демона — ведь иначе объяснить пугающий облик ведьмы я не мог. Осталось лишь понять, с чем мы имеем дело. Ответы должны быть в книгах.
— Падре, есть новости? — обратилась ко мне инквизитор.
Я даже не сразу услышал ее. Книги высились передо мной, словно башни, а разум был целиком занят изучением очень старых текстов.
— Падре?
— Ох, прошу прощения, — я оторвался от очередного фолианта. — Пока ничего конкретного. Но это лучше, чем ничего. Пойдемте, госпожа инквизитор, я кое-что покажу.
— Маргаретт. Можно просто Маргаретт, — устало вздохнула она, бросив взгляд на лежащего без сознания мужа.
— Вот, здесь рассказывается о чем-то подобном, — я указал ей на параграф в тексте.
— Черное таинство? — прочла она и недоуменно уставилась на меня.
— Я не специалист по колдовству, а всего лишь настоятель церкви. Но если я правильно понял, то перед нами нечто ужасающее.
— Можно вкратце? — Маргаретт немного оживилась.
— Мне встречались записи в архивах семинарии. Говоря простым языком, колдун может призвать в свое тело, как это говорилось, “все зло этого мира”.
— Зачем?
— Сила. Невероятная разрушительная сила, практически не знающая пределов. Но и цена предельно высока. Суть тьмы постепенно убивала самого колдуна, стирая его личность практически начисто, не говоря уже о смерти самой души такого человека. На выходе имеем ничем не контролируемое зло, вырвавшееся в мир и желающее только одного — тотального разрушения.
— И первым она убила Нильса?
— Не совсем убила. Ваш муж жив, но будто бы просто спит. Никаких признаков ранения или, скажем, горячки, — я пожал плечами.
— И сколько ему так спать?
— Мне известно ничуть не больше вашего. Надеюсь, что не долго.
— Так или иначе, на него напала, судя по всему, очень сильная ведьма, — вздохнула Маргаретт.
— Помощь знающего человека нам просто необходима, если вы об этом, — кивнул я, взглянув в грустные глаза инквизитора. — Он обязательно придет в себя, Маргаретт. Вам остается только молиться за него.
— Падре, вы поможете нам? — помолчав некоторое время, спросила она. — Поможете найти того, кто скажет, все ли в порядке с моим мужем?
Я задумался. Помочь им значило покинуть родные места… Хотя, что теперь осталось от Белого Камня? Что теперь осталось от моей церкви? И, самое главное, что теперь осталось от моей старой жизни? Пожалуй, что ничего. А значит, ничто не держит меня в этом сыром подвале.
— Мои знакомства ограничиваются священниками, а знания — церковными архивами, — развел руками я. — Вы думаете, что я мог бы быть полезен?
— Эта колдунья опасна, — со злобой в голосе произнесла инквизитор. — После того, как мы убедимся, что с Нильсом все в порядке, нам придется остановить ее.
— Я даже не умею держать в руках меч…
— Вы видели ее. Видели и поняли, как она опасна. А значит, даже целый отряд Инквизиции уже уступает вам как минимум в осведомленности. И, самое главное, вы знаете, где найти информацию о ней.
Слова Маргаретт звучали весомо, но страх сковывал мою душу.
— Я боюсь быть обузой, — вздохнул я. — Я священник, а не воин.
— Однако, что-то понимаете в медицине, не так ли? Вы сами мне говорили, что были полковым капелланом и помогали лекарю.
Я замолчал и потупил взгляд. Ее слова в точности совпадали с моими мыслями… Может, я просто ищу себе оправдание? Оправдание своей трусости.
Страх сам по себе — не грех и даже не порок. Но было ли страшно Спасителю, когда тот шел на смерть, забирая с собой все наши грехи? Он боялся, но он не был труслив. Ведь книги учат, что величайшая добродетель — жертвовать собой ради других. Этому нас учил и Он.
И если я сейчас откажусь, если в нужный момент меня не будет рядом с ними, я не прощу себе этого. Пусть даже их спасение будет стоить мне жизни, моя смерть не будет напрасной. Это будет добродетелью, какой нас учит Бог — не жалеть живота своего ради ближнего.
— Я пойду с вами, — решительно ответил я. — Я должен взглянуть ей в глаза и спросить “Почему?” И да поможет нам Бог.
В подземелье воцарилась тишина. Я продолжал листать книги, Маргаретт сидела, опершись спиной о холодную каменную стену и, казалось, дремала. Бессонная ночь под звуки бушующего наверху пламени давала о себе знать. Может, теперь, когда все стихло, стоит, наконец, покинуть укрытие? Но что-то внутри меня словно говорило, что делать этого не стоит. Быть может, это был страх? Страх не за свою жизнь, нет. Я боялся увидеть, как все, чем я жил, исчезло. Мои прихожане, моя церковь, мои друзья — все, должно быть, превратилось в пепел. А я здесь…
Вдруг в темноте раздался тихий стон. Маргаретт моментально встрепенулась и бросилась к мужу.
— Нильс! Нильс, ты живой! — запричитала она.
— Где… Что случилось? — голос охотника хрипел. — Какого черта?
— Это была ведьма, — ответила Маргаретт. — Она сожгла деревню, а мы укрылись в подвале церкви. С нами отец Фридхельм.
Я медленно подошел к мужчине.
— Как вы себя чувствуете?
— Так, словно умер не до конца. Она пыталась убить меня? Почему у нее не вышло? — он быстро приходил в чувство и уже заваливал меня вопросами.
— Сложно сказать. Но мне кажется, будто она и не собиралась вас убивать. Это похоже на какую-то черную магию, но ничего конкретного я пока сказать не могу.
— А кто может? — он без особого труда сел.
Я лишь развел руками. Слишком давно случалось нечто подобное, и слишком многое было утеряно за века спокойствия.
— Так или иначе, нам нужно добраться до города и доложить обо всем Инквизиции, — сказала Маргаретт. — И чем быстрее мы это сделаем, тем проще будет разобраться с ведьмой. Ты можешь идти?
Нильс встал и размял ноги.
— Да, вполне. Чувствую себя отлично.
Я жестом указал инквизиторам идти за мной. Основной вход в подвал скорее всего завален: ночью мы слышали, как обрушились балки церковной крыши. Но к счастью, имелся и другой выход — люк вел наружу в паре сотен шагов от церковной ограды, ближе к погосту. Пройдя через длинный коридор с низкими сводами, мы оказались у лестницы.
— Сейчас отопру, — бросил я и полез наверх. Ключ тяжело провернулся в ржавом замке, я плечом толкнул люк, но тот не поддался.
— Кажется, проржавели петли. Дело плохо…
— Дайте-ка я попробую, — предложил Нильс.
Что ж, опытный воин будет явно посильнее меня. Я уступил ему место у люка. Охотник напрягся, застонало ржавое железо. Не прошло и пары секунд, как с громким треском лопнул металл и крышка люка буквально вылетела наружу.
— Слабоваты петли оказались, — хохотнул Нильс и выбрался наружу.
За ним по лестнице поднялась Маргаретт, последним на свежий воздух выбрался я, на секунду задержавшись, чтобы осмотреть люк. Металл, хоть и ржавый, все еще был крепок, однако заклепки, удерживавшие петли, лопнули и изогнулись. Ну и силища же в этом бойце…
Я вылез из ямы, отряхнул полы сутаны и прислушался. Вокруг царила тишина, даже птицы, чей гомон в это время года перекрывал шум леса, молчали. Молчал, казалось, даже ветер. В воздухе пахло дымом, пеплом и смрадом сожженной плоти. Я невольно закашлялся.
— Ненавижу колдунов, — протянул Нильс.
— Падре, нам нужно в ближайший город. Вы знаете дорогу? — спросила Маргаретт.
— Конечно. Однако, придется заночевать в пути, до темноты нам никак не успеть.
— Тогда не будем терять времени, — кивнула она. — Дорог каждый час.
Я вел инквизиторов по, кажется, одному мне известной тропе. Лес вокруг нас все сгущался, зеленой стеной обступая со всех сторон. Шли достаточно бодро и за пару часов пути уже довольно далеко отошли от Белого Камня. Здесь, вдалеке от поселений, было спокойно и безопасно. Природа будто бы не знала о трагедии, приключившейся в ближайшей деревне: кроны деревьев мирно шелестели на ветру, птицы вели свои обычные беседы, даже комары, не докучавшие до этих пор, накинулись на нас, словно на пир после долгого голода.
Солнце клонилось к закату. Тени удлинялись, воздух становился прохладным и влажным.
— Пора подумать о привале, — предложила Маргаретт, оглядывая небо. — Ночью в лесу лучше оставаться на месте.
— Здесь неподалеку есть ручей, — сказал я, указывая жестом куда-то вперед. — Как раз к заходу солнца окажемся там. А с рассветом продолжим путь.
— И как скоро мы будем в городе? — подал голос Нильс, шедший последним.
— Тебе тяжело идти? — спросила Маргаретт участливо. — Может, нам стоило делать привалы чаще?
— Нет, что ты. Даже не устал, — хмыкнул охотник.
Я обернулся. Выглядел Нильс действительно отлично, и это несмотря на то, что весь путь он проделал в доспехах. Если бы я не знал, что буквально вчера его едва не убила колдунья… Вариантов тут всего два: либо ведьмин трюк отчего-то не сработал, либо это черная магия придает инквизитору сил.
Едва солнце коснулось крон деревьев, готовясь оконательно закатиться за горизонт, как ветерок стал приносить с собой прохладу и сырость. Через пару минут мы вышли к небольшому ручейку. Меньше шага в ширину, он вился между камнями, причудливо журча и поблескивая в закатном солнце. Уставшие с дороги путники тут же упали на колени и принялись жадно пить холодную до зубовного скрежета воду. Я же поднялся чуть выше по течению и наполнил походную флягу.
— Предлагаю сделать привал прямо здесь, — окрикнул я инквизиторов и указал на небольшой холмик близ ручья. — Тут будет не так сыро спать.
Мараретт и Нильс кивнули и не сговариваясь ушли в сторону лесной опушки. Какое-то время оттуда слышался треск ломаемых сучьев и стук топора. Когда все стихло, из леса показался весьма довольный Нильс.
— Падре, там есть несколько крупных веток на дрова. Помогите их дотащить, мне больше не взять, — окрикнул он меня, волоча за собой два нетолстых деревца.
Чуть погодя показалась и Маргаретт с охапкой лапника. Что ж, кажется, ночевка будет довольно комфортной.
Сумерки мы встретили у разгорающегося костерка. Едкий дымок от сырых веток щипал нос и лез в глаза, пламя отбрасывало неясные отблески на деревья. В небольшом котелке закипала вода.
— Жаль, пришлось бросить большую часть нашего скарба, — сокрушалась Маргаретт. — Кажется, там было вяленое мясо.
— Без лошадей нам бы все равно не унести всего этого, — отвечал Нильс, вороша угли. — Глянь в моем рюкзаке, там должны быть галеты и, кажется, сыр.
Вода в котле тем временем забурлила. Я кинул в кипяток собранные на этой же поляне травы, воздух наполнился приятным запахом.
— Что ж, наш ужин не так и плох, — сказала Маргаретт, раздавая нам сыр и галеты. — Мясо, как оказалось, удалось спасти.
На лес опускалась ночь. Тишина словно ватным одеялом легла на все вокруг: замолкли птицы, не шуршал больше ветер в кронах деревьев, не слышно было даже обычного стрекота сверчков. Даже ручей будто бы стал тише. Эту тишину не хотелось нарушать словами. Кажется, мы все достаточно пережили, чтобы теперь просто послушать треск костра в ночи. Нет смысла беспокоиться о ведьме — завтра, еще до полудня, мы окажемся в городе и станет ясно, что нужно делать. Однако темные мысли и страх перед неизведанным лезли в голову.
Внезапно Нильс вскочил.
— Вы слышите? — спросил он, глядя куда-то в ночную пустоту.
Мы прислушались. За треском огня и журчанием воды явно послышались чьи-то шаги.
— Затушить костер! — приказал охотник, хватая с земли меч.
Маргаретт опрокинула котел с травяным отваром, угли зашипели, извергая столб дыма и пара.
— Грета, топор, — бросил Нильс.
— Уже.
— Их много.
— Я слышу.
Глаза постепенно привыкали к темноте. Я вгляделся в ночной мрак и ужаснулся. По другую сторону ручья поляну пересекали четверо мужчин. В их руках поблескивали топоры и длинные ножи.
— Кто это? — шепотом спросил я.
— Не знаю, — бросил через плечо Нильс. — Но они явно не настроены дружелюбно. Держитесь рядом.
Маргаретт молча вынула из-под полы своей сутаны длинный кинжал и протянула его мне.
— Я… Я не пролью кровь человека! — запротестовал я.
— Падре, я рада за ваши принципы. А вот в их принципиальности не уверена.
Я принял оружие и приготовился защищаться.
Нападающие почему-то медлили. Они уже окружили нас со всех сторон, грозно покачивая смертоносной сталью. Нильс занес меч над головой, готовый в любую секунду обрушить его на первого, кто осмелится вступить в бой. Тот неизвестный, что стоял напротив него на почтительном расстоянии, словно бы изучал грозного одоспешенного охотника. Спустя пару секунд он, словно потеряв всякий интерес, стал отходить в сторону.
Я, Маргаретт и Нильс стояли практически спина к спине вокруг затушенного костерка. Мир будто застыл в хрупком равновесии, когда никто не осмеливается начать бой, понимая, что его результаты трудно предсказуемы. Я смотрел прямо в лицо одному из разбойников. Оно было спокойным и бесстрастным, словно ничего такого и не происходило. Внезапно за моей спиной раздался гортанный рев. Я машинально обернулся.
Один из наших ночных гостей, высоченный бородатый тип, одетый в одни лишь льняные штаны, рванул вперед, размахивая топором. Между ним и Маргаретт было всего полдюжины шагов. В мгновение ока он сократил дистанцию, но тут же напоролся на отточенный удар топора инквизитора прямиком в грудь. С мерзким хлюпаньем и треском костей оружие вошло в плоть и намертво застряло там. А с другой стороны уже несся второй разбойник — чуть более мелкий, но жилистый мужчина. Вместо того, чтоб наброситься на отвлекшегося было Нильса, он побежал мимо, будто не замечая охотника, желая застигнуть врасплох Маргаретт.
— Грета! — рявкнул Нильс, взмахивая мечом. Жена мгновенно пригнулась, выпуская из рук застрявший в груди первого врага топор. И вовремя. Острый меч, описав смертоносную дугу, со звоном вонзился в тело мужчины, рассекая тому плечо. Словно не почувствовав боли, разбойник остановился и бросил, казалось, удивленный взгляд на Нильса. Второй удар отсек ему голову.
— Падре! — крикнула Маргаретт, выводя меня из ступора. Обернувшись, я увидел буквально в шаге от себя лицо третьего разбойника. Машинально я сжал кулак и левой рукой ударил нападающего в челюсть. Тот чуть пошатнулся, отвел оружие. Я ударил ему ногой под колено, надеясь свалить на землю. Не обратив на мою попытку ни малейшего внимания, разбойник схватил меня за грудки и и занес над головой меч. Глаза его были пусты и черны, словно смоль — без белков и радужки, в них читался лишь гнев и жажда крови. Я уже было простился с жизнью, как вдруг Нильс обрушил на разбойника свой клинок. Удар оказался нешуточным, противник буквально сложился пополам и рухнул наземь. Не останавливая движения меча, Нильс взмахнул им над головой и с легкостью достал и четвертого нападавшего. Не прошло и полминуты, как все было кончено.
— Какого черта? — переводя дух, произнесла Грета. — Они будто не чувствовали боли!
— Они одержимы, — откашливаясь ответил я. — Кажется, они околдованы ведьмой. Их глаза…
— Я думала, мне показалось, — протянула Маргаретт. — Нильс, ты в порядке?
— В полном, — коротко бросил он. — Они будто до последнего не хотели меня замечать!
Я вспомнил, как разбойник буквально пронесся мимо Нильса — самого опасного и вооруженного из нас. Действия нападавших не подчинялись никакой логике.
— Ложитесь спать, — голос Нильса не терпел возражений. — Я буду дежурить до рассвета.
Спорить не хотелось. Я двинулся к разложенному лапнику и краем глаза увидел, как Маргаретт нежно обняла мужа. Буквально пару секунд они смотрели друг на друга, словно беседуя без слов. Нильс молча кивнул, Маргаретт улыбнулась и двинулась за мной. Едва я лег, сознание услужливо отключилось, отправляя меня в забытье.
* * *
Маргаретт
Что-то буквально вырвало меня из сна. Я лежала на подстилке из лапника и смотрела в высокое звездное небо, боясь пошевелиться. Странная привычка — не показывать, что ты уже не спишь, однако Нильс не раз меня за нее хвалил. Кстати, где он?
События минувшего дня постепенно проявились в памяти: спешный уход из сожженной деревни, долгая ходьба по лесу, ночная схватка у ручья. Нильс отправил нас спать, вызвавшись караульным. Сколько прошло времени? Час? Половина ночи? Почему он никого не разбудил на смену себе?
До моего слуха донесся сдавленный стон. Я испуганно повернула голову и увидела Нильса. Он сидел на земле, обхватив руками голову, покачиваясь и что-то бормоча.
— Нет, нет, нет! — шептал он. — Оставь меня, оставь!
Я тихонько поднялась. Муж не слышал и не видел меня. Меч без ножен лежал рядом.
— Нильс? Нильс, ты в порядке? — спросила я аккуратно. Нильс затих. — Что-то случилось?
В следующее мгновенье он одним рывком вскочил на ноги, схватил свой меч и размахнулся.
— Убирайся, отродье! — Нильс взревел. — Нет надо мной твоей власти!
Лицо моего мужа было перекошено от злобы, глаза остекленели. Меч опасно рассекал ночной воздух всего в шаге от меня, но Нильс будто не видел цели, слепо размахивая холодной сталью в сторону моего голоса. Я в ужасе отпрянула.
— Нильс, это я, Маргаретт! — вскрикнула я, едва не повалившись на землю. — Нильс, остановись!
— Грета? — Нильс замер. — О боже, Грета!
Он выронил меч, взгляд его обрел осмысленность. Муж смотрел на меня, словно видел впервые. Вдруг он снова взвыл и упал на колени, закрывая голову руками. Поборов нахлынувший на меня ужас, я сделала шаг к Нильсу.
— Грета, я слышу крики, — надломленным голосом прошептал муж. — Я слышу, как они кричат…
— Кто кричит, милый? — как можно мягче и увереннее спросила я.
— Не знаю. Они кричат. Они шепчут мне, чтобы я убил еще, Грета, — затараторил Нильс. — Им мало тех троих, они хотят еще.
Внутри меня все похолодело. Вид сильного, стойкого и практически неустрашимого Нильса, корчащегося словно от нестерпимой боли, его измотанный голос, опустевшие глаза ввергли меня в настоящий ужас. Руки тряслись, во рту пересохло, мысли роем носились в голове…
“Ему нужна я, нужна моя помощь!” — пришло вдруг осознание. Сейчас он нуждается во мне, но не может этого сказать. Пересилив страх, я протянула руку. Ладонь коснулась его плеча.
— Не слушай их, милый. Слушай меня, — ласково произнесла я. — Я тут, с тобой. Кроме нас здесь никого нет, вокруг только лес и тишина.
— Они… Во мне… — выдохнул Нильс.
— Это просто наваждение. А я — настоящая.
Чуть помедлив, я обняла мужа за плечи. Его била мелкая дрожь. Мы просидели так несколько минут, пока дыхание Нильса не стало замедляться.
— Все хорошо, все в порядке, я рядом с тобой и всегда буду рядом, — шептала я, гладя его по голове.
— Грета, я впервые ощутил наслаждение, — голос Нильса стал вновь спокойным. — Я впервые ощутил радость от убийства.
— Ты убил тех троих, защищая нас. В этом нет ничего ужасного, — попыталась успокоить его я.
— Нет, ты не понимаешь. Мне захотелось еще.
Нильс хоть и был скор на расправу и вспыльчив, все же никогда не был кровожадным. Это действительно было на него не похоже.