Не будите медведя. Том 2

- Не знаю, Сань, может просто фантазия разыгралась из-за необычности таких игрушек для нашей цивилизации.

Саня согласно покивал, потеряв интерес к древнему устройству, зато подошла Катя, всё это время с интересом слушавшая в сторонке.

- А можно я попробую поиграться? Тут, в лаборатории, можно всех этих осьминожиков клонировать, наверное.

- Попробуй, почему нет. Если найдёшь пригодные для клонирования материалы, конечно.

Глаза Кати азартно блеснули взыгравшим где-то внутри детством, и я почему-то подумал, что обязательно найдёт.

За разговорами время течёт незаметно. Поговорили о насущном, потом об отвлечённом, затем о попаданстве в загребущие лапы работорговцев, а там и до историй из жизни дошло. Аллочка рассказывала забавные случаи из своей медицинской практики о детях и их родителях, потом Катя вспоминала самые запомнившиеся вахты, ну и я припомнил пару, кхм, специфических заказов и, собственно, заказчиков, вместе с антуражем их тайных комнат. Ну а что, для необычных любовных утех бывает необходимо и необычное освещение, для создания, так сказать, атмосферы.

Токмашевская дама сердца скромно похихикала, покраснев, Катя же с неподдельным интересом выспрашивала подробности. А вот Саня старательно грел свои длинные серые уши, как подросток, впервые допущенный к взрослому застолью. Ну, или как культуролог, затесавшийся среди аборигенов на незнакомой планете.

Наконец, настал черёд сполота делиться курьёзами из своей бытности, но под напором женского любопытства тот почему-то застеснялся, неожиданно приобретя нежно-сиреневый оттенок кожи, отчего барышни зело умилились, и полезли трепать двухсотлетнего юношу за щёки и всячески изучать тактильно, чем едва не довели его до обморока.

Но тут, на счастье серого, из кокона восстал профессор. Как-то особо бодро нырнув в свой комбез, он задумчиво посмотрел на меня, а потом решительно махнул рукой, дескать – «залезай».

- Иван Иваныч, уверены? Базы-то, поди, не установились так быстро? – высказал я резонное сомнение в поспешности его решения.

- Всё нормально, Глеб, все базы сейчас в памяти симбионта. Во сне установятся на долговременную память, как и положено, а пока работают в режиме подсказок, в общем, пользоваться новыми знаниями я уже могу, хоть и немного замедленно. Так что полезай в капсулу. Саша, тебя это тоже касается, если не передумал. Вот в этой медкапсуле твой симбионт, готовый к установке.

Мы с Саней переглянулись и чуть не наперегонки двинули к лежбищам. Последнее, что я увидел – это два чрезмерно заинтересованных женских взгляда, но не на меня, что немного обидно, а на полностью сиреневого, как Лунтик, сполота, спешно затягивающегося плёнкой купола. И ещё – недовольный взгляд Токмашева, который всё это заметил и, надо думать, затаил хамство в душе, но против кого, я додумать не успел.

***

Проснулся обыденно и без спецэффектов. Аллочка бесцветным голосом сообщила, что нейросеть установлена штатно и отвернулась, вроде как тактично позволив напялить комбез, но, кажется, ей просто не до меня. Поссорились-таки с Иванычем, к гадалке не ходи.

Выходя, мельком отметил, что соседняя капсула пуста, значит Саня апгрейдился быстрее. Интересно, это из-за того, что оборудование под их расу заточено, или сказалась нехватка четырёх пунктов интеллекта и что-то пошло не так?

Попытался написать сообщение через нейросеть, но не преуспел. Любые признаки наличия у меня таковой отсутствовали. Что за эпидерсия?

Хотя, чего это я, в прошлый раз нейронка тоже не сразу установилась, а тут ещё и супер-пупер технология, ей может неделя на всё про всё нужна? Пока там симбионт ко всем нужным синапсам подключится…

Но подробности всё равно нужны, а для этого нужен профессор. Если Аллочка в гордом одиночестве дежурит в медблоке, значит проф гарантированно торчит в лаборатории. С Катей. Хм…

- Салют труженикам пипетки и микроскопа! – бодро поприветствовал я обитателей лаборатории.

- Спасибо, что не клизмы и расширителя. – проворчал непривычно смурной Иваныч, а Катя молча помахала рукой, не отвлекаясь от монитора. – Чего хотел? Про симбионта своего справиться?

- Про него, родимого. Только вы это, Иван, Иваныч, с таким похоронным настроением дела не делаются, так скорее навредить можно, чем чего-то толкового добиться. Если хотите, я с Аллочкой побеседую, побуду у вас семейным психологом, ну или жилеткой, это уж как пойдёт.

- Спасибо, Глеб, но с делами личными я справлюсь сам. – Токмашев поиграл желваками, но затем усилием воли заставил себя расслабиться. – Да, ты прав, с таким настроем работать нельзя.

Заметно помолодевший после всех медицинских процедур, приправленных бесом в ребро, наш главврач после размолвки с сердечной подругой был хмур и сосредоточен, отчего немного сдал позиции своему земному биологическому возрасту. Тяжело взгромоздившись на подъехавший высокий стул, он начал инструктаж.

- Значит так, Глеб. Биоэлектронные нейросети устанавливаются несколько отлично от электронных по ряду причин, а симбионты так и вовсе сильно по-другому. Во-первых, симбионт начинает работать сразу после приживления, но набирает мощность и задействует все свои функции только по мере обнаружения всех нужных нейронных связей и подключения к актуальным синапсам.

- Во-вторых, в отличие от остальных нейросетей, у симбионта нет ограничений по количеству имплантов, которые возможно установить. Это ограничение есть только у мозга носителя и оно, естественно, сугубо индивидуально.

Тут я мысленно поставил себе двойку за то, что забыл изучить вопрос имплантов, которые, вроде как, тоже могут очень неслабо прибавить плюсов уму и телу. Надо будет поподробнее расспросить Иваныча о том – какими ништяками способна одарить нас лаборатория.

- Ну, и в-третьих, оно же – в главных, симбионт назвали именно так потому, что степень его интеграции в мозг минимум на два порядка выше, чем у всего, что может предложить Содружество.

Профессор умолк, расфокусированно глядя куда-то мимо меня, нахмурив брови и жуя губу. Это он в новых знаниях копается или просто в размышления погрузился?

- И в чём заключается эта высокая степень интеграции? – вернул я к реальности задумавшегося собеседника.

- Да вот я и соображаю – как это поточнее объяснить. Вот, например, твоя нейросеть «Техник три» давала тебе довольно обширные, но вполне конкретные знания и навыки. А симбионт задействует в том числе множество таких тонких нейронных связей, которые охватывают не только логическое мышление и моторику, но и абстрактное и ассоциативное мышление, затрагивая даже некоторые области психики, отвечающие за такие сложные явления, как мировоззрение и вдохновение.

- А такое вторжение в святая святых любой личности не опасно? Мне что-то как-то не по себе от такого глубокого внедрения. – может для местных, по крайней мере для старших рас, подобное вполне привычно, но я успел пожалеть о том, что поторопился с имплантацией. Профессору я об этом сообщать не стал, хотя, первая рефлекторная реакция – убрать этого шпиона из моей головы.

- В том-то и дело, Глеб, что симбионт по сути становится дополнительной, чрезвычайно полезной частью мозга, а не просто встроенным компьютером с процессором, дополнительной памятью и электронным секретарём. Он даже штатными приборами Содружества не определяется, как инородное тело, которое можно удалить, как это делают пираты и работорговцы.

- Вот не скажу, что совсем убедили, Иван Иванович, но да, немного отлегло. Ладно, а что там с имплантами? Чем богата наша имплантная промышленность?

- Если честно, тут особо не разбежишься. Есть шесть основных – на увеличение интеллекта, точнее – логических или вычислительных способностей, на объём памяти, физическую силу, скорость реакции, общую регенерацию и, наконец – на увеличение пси-способностей, если они есть. Ну, и несколько имплантов для отдельных видов деятельности, например пилотский – для усиления сопряжения с корабельными системами.

- Так, стоп, что ещё за «пси»? – тут я не на шутку удивился, так как о подобном здесь если и слышал, то мельком и очень невнятно, скорее всего просто не обратив на это внимание.

- Да ты знаешь, в этом я и сам ещё толком не разобрался, - старый учёный пожевал губами, поёрзал на стуле и продолжил: - не знаю как насчёт полноценной телепатии, но вот родичи нашего друга сполота обладают врождённой эмпатией. Чувствуют они собеседника – его настроение, отношение к себе. Я вот с Сашей беседовал, так он говорит, что ему с нами очень интересно потому, что эмоции у нас особо разнообразные или что-то вроде того. Он это называет «эмпатической палитрой».

Что-то подобное я и сам подозревал, беседуя с серокожим, но списывал на особо тонкое чувствование и понимание психологии, плюс внимательность. Хотя, может это всё как раз и входит в понятие эмпатической пси-способности?

- Кстати, а ты знал, что наш вредный котофей Мурзик чуть ли не телепат? – хитро прищурился Токмашев.

- Что, прямо мысли читает? – сегодня прямо утро, или вечер, хрен бы его разобрал, удивительных историй.

- Скорее, наоборот – внушает свои мысли. Но только в бою. Скажем, внушает противнику, что сейчас шагнёт влево, а сам обходит его справа. Такая вот особенность.

- Это он сам вам рассказал? – недоверчиво хмыкнул я, памятуя о гадском характере хвостатого.

- Смеёшься? Он из своих-то за людей, в смысле, за разумных, только Мишу, да Сашу признаёт. А остальным он разве что в тапки не гадит.

Посмеялись. Кажется, товарищ отходит от размолвки, развеселился, рассказывает увлечённо. Ну и хорошо.

- Вот Миша и поделился. Просил, правда, чтобы до Мурзика это не дошло, тот не любит, когда о нём что-то посторонним рассказывают. Так о чём мы там?

- О пси-имплантах.

- Да, верно. Так вот. Ты за собой ничего такого не замечал? Ну, там, склонности к эмпатии, или обмену мыслями?

Задумался я глубоко, пытаясь выделить в себе что-то такое, что хотя бы за уши можно было притянуть к непонятному понятию «пси», но профессор не торопил. Эмпатия? Вот уж вряд ли, это скорее Лида эмпат. Она и у детей с младенчества их болячки и прочие страдания легко угадывала, и за моим невыразительным свиблом находила все эмоции, которые я никогда толком выражать не умел.

Что ещё? Читать или внушать мысли… да тоже не замечал за собой такого. Телекинез и пирокинез какой-нибудь? Да даже не смешно. За столько лет работы в мастерской как-нибудь, да проявилось бы. А как порой хотелось упавшую отвёртку взглядом притянуть, когда тяжёлый светильник под потолком держишь! Но, нет, не то.

Предчувствие событий? Вот чтобы прямо предчувствие, не припомню. А тот неприятный холодок, который посещал меня в лесу, когда Лида пропала, и уже здесь, перед первым столкновением с конкурентами, это да, было. Можно ли это считать пси-способностью?

Поделился с доктором своими размышлениями, спросив заодно, а как, собственно, эти способности диагностируют?

- К сожалению, диагностировать, определять их силу, степень и глубину способны только псионы не ниже уровня «Б – 1», если не «А». А насчёт, так сказать, аппаратной диагностики, либо Содружество до этого ещё не доросло, либо я просто не в курсе. Ну не изучал я ещё эту тему настолько глубоко. Так что, думаешь, тянет твоё предчувствие опасности на «пси»?

- Так это я вас спросить хотел. Слишком это было… невнятно, эфемерно даже. Не то реальное предчувствие, не то просто фантазия разгулялась. Так что взгляд со стороны мне точно не повредит.

- Ну, смотри, как говорится, один раз – просто случай, два – совпадение, три – закономерность. На совпадение ты уже «наинтуичил», осталось дождаться третьего. С имплантами всё равно сроки не жмут, их ещё вырастить надо, и даже симбионту ещё с неделю прорастать. Так что давай пока тебя в очередь поставим. Что думаешь себе установить?

- Давайте всех базовых по одному, кроме того, который объём памяти увеличивает. Многостаночником становиться не планирую, для нужного пока и своей хватает, а добавить, как понимаю, никогда не поздно.

- Если свой личный предел не превысишь. Но с симбионтом это не так просто: десяток он практически гарантирует, а дальше – как повезёт. Кстати, седьмым на очереди будешь.

- Вот здрасьте! Это кто у нас шестеро шустрых?

- Известно кто: я, девочки, Саша. А первым у нас Фуркан. Сам прискакал, говорит, год мечтал о любой поделке, что хоть на граммулечку его с самого низа пищевой цепочки приподнимет, а тут такое богатство. Натерпелся от пиратов, сил нет. А тут Эдик мимо пробегал. Чего это тут, говорит, вкусного раздают? Дайте, говорит, мне тоже, да побольше, побольше. В общем, я сам только третьим в очереди.

- И почему я не удивлён, что именно эти двое при раздаче халявы первыми приходят на запах?

Не отворачиваясь от монитора сдержанно хихикнула Катя, а от входа раздался ехидный голос:

- Ну-ка, ну-ка, кто тут поминает всуе священное слово «халява»? – в проходе, уперев руки в боки, гордо воцарялся Эдик, облачённый в стильный чёрный комбинезон, явственно отдающий военщиной, а на левой груди белая нашивка в виде серпа и молота со стилизованными крылышками по бокам. Что-то до боли знакомое.

- Вот это нарисовался – хрен сотрёшь! – выразил я свои чувства, заодно поднимая бровь, - Это не «Аэрофлот», часом? Где взял?

- Он, родимый! – гордо выпятил грудь капитан, любовно поглядывая на нашивку, - костюмчик в моей каюте нашёлся, а логотип я с помощью нейросети по памяти восстановил, а мужики потом на принтере распечатали. Ну, на котором ты детальки для пушки делал.

- Вот так и рушатся империи, - с нарочитым пафосом проговорил я, - из-за разгильдяйства, кумовства и нецелевого использования стратегического оборудования.

- А когда ты себе затычки ушные на этом же принтере печатал – это не было нецелевым использованием? – язвительно поинтересовался Канюк.

- Затычки делались для сохранения работоспособности ценного корабельного инженера, у которого очень чуткий сон, а за переборкой великовозрастные детишки рубятся в стрелялку и орут, будто из них изгоняют сатану.

Иваныч при этом стыдливо отвёл глаза. Тоже орал что ли? Но игрался-то уж наверняка, полюбил он это дело.

- А сам-то, сам-то, не играл можно подумать? Да тебя втроём оттащить не могли, когда ты на пауканов охотился! – театрально распалился Эдик, жестикулируя, как урождённый итальянец.

- Ложь, звездёжь и провокация! Я только одним глазком и одним пальчиком, чтобы от коллектива не отрываться, да спать пошёл, чтобы с утра подымать народное хозяйство, не то что некоторые.

Друг попытался выдать что-то остроумное про подымаемое с утра хозяйство, но его перебил профессор.

- Так, детишки, пошутили и шабаш. Теперь о серьёзном.

Мы с Эдиком мгновенно напряглись. Весёлость как ветром сдуло. Токмашев, убедившись, что мы собрались и готовы слушать, продолжил.

- Глеб, игрушка, которую ты нашёл, содержит другой штамм того же вируса, который хранится в этой лаборатории для работы с биотехнологиями. Насколько я понимаю – это стандартный штамм для работы с формами, которые производятся на «Колонизаторах» – от нейросетей до кораблей, хранится для дальнейшего развития генной инженерии в колонии, ну и на случай ЧП на титане, если белковые шаблоны будут утрачены. Так вот: имея один штамм, со временем можно научиться его видоизменять для работы с самыми разными биологическими формами, видимо, как-то так оно и работало в колониях. Но если нет обмена данными с метрополией, то работа со штаммом может растянуться на века – очень уж простая структура у вируса при огромном для наноразмера функционале. А вот если штамма два, то на сравнительном анализе работа с ними может ускориться на порядок. Вы понимаете о чём я?

Эдик неопределённо покрутил рукой, а я неуверенно кивнул. Слишком я далёк от биологии в целом и от генетики с вирусологией в особенности.

- Ну, ладно, тогда объясню попроще: один штамм – это ключ к мощному развитию биотехнологий для любой расы, не достигшей в этом уровня сполотов. А два штамма – это ключ к развитию, ускоренному в разы. Для Земли это будет рывок сразу на десяток тысяч лет в будущее, и всего за одно-два поколения!

- Да что такого в этой бацилле, чем она так полезна-то? – удивление капитана так явственно отразилось на лице, что я поневоле заулыбался.

- Хорош лыбу давить, объясни лучше, если понял, а то я реально не вкуриваю. Ну, вот как этот спидорак трипперный может Землю в науке продвинуть аж на десять тыщ лет, а?

Я глянул на профессора в поисках поддержки, но тот лишь пожал плечами, дескать, «нет уж, давай сам». Ну, сам, так сам.

- Короче, смотри: вот есть у тебя какое-нибудь облысение или импотенция…

- Да нет у меня никакого облысения, тем более импотенции!

- Это для примера, не перебивай. Так вот. Чтобы вылечить твою импотенцию, - Канюк свирепо раздул ноздри, - нужно взять из ДНК какого-нибудь коня нужный ген и вставить его в соответствующее место в твоей ДНК. Тогда у тебя и грива будет как у того скакуна, и потенция не хуже. Это понятно?

- Понятно. – буркнул Эдик. Иваныч сдержанно хихикал, а за его спиной, уткнувшись носом в стол, содрогалась Катя.

- Вот чтобы этот ген достать, перенести и вставить куда нам надо, нужен управляемый наноробот, у которого есть все нужные функции. Наш вирус – это и есть такой наноробот.

- Ладно, полезная бацилла, верю. Но причём тут десять тысяч лет?

- Как причём, дружище? Подумай – сколько всего нужно для производства банального земного компьютера: добыть кучу полезных ископаемых, включая редкоземельные, переработать, сделать из них высокотехнологичные детали, в нужном порядке собрать в логичные схемы, упаковать в корпус, подключить управляющие, а так же устройства ввода-вывода, и ещё куча всего сопутствующего. Представил?

- Угу.

- И это всё – тысячи добывающих и перерабатывающих предприятий, заводов и фабрик, сборочные и упаковочные цеха, куча сопутствующих организаций и сложнейшая логистическая система, инфраструктура и коммуникации. А с этой «бациллой» - создал соответствующую модель мозга, и выращивай их миллионами, только биомассу подвозить успевай, которой на любой помойке или свиноферме тонны. То же самое с кораблями, да почти с чем угодно. Ощущаешь размер технологической пропасти между нами и сполотами?

- Угу. – незамысловато повторил капитан, но уже с другой интонацией, видимо, пропасть перед ним разверзлась во всю ширь.

- В связи со всем вышеупомянутым, ребятки, - снова вступил в разговор Токмашев, - предлагаю сохранить эту новость в нашем узком кругу.

- И нафига такая секретность? – снова не понял наш главный пилот.

- Эдик, пока ты изучал корабли, их комплектующие и вооружение, я не только медицинские базы себе загружал, но и политикой Содружества интересовался. Так вот: старшие расы сильно не любят, когда молодые да ранние посягают на их безоговорочное технологическое превосходство. Особенно в этом выделяются родственники сполотов – аграфы. Таких подлых и нетерпимых шовинистов ещё поискать. Ничем не гнушаются – от подкупа до полномасштабной войны, лишь бы задавить угрозу в зародыше. Теперь понимаешь?

- Не совсем же я дурак, понимаю. Пока про нас никто в Содружестве не знает, мы в безопасности. А такие супер-пупер технологии - повод обратить на нас пристальное внимание. Так?

- Верно. И думается мне, что с аналитикой у старших рас всё в полном порядке. Стоит просочиться информации…

- Да понял, понял. Прилетит толстый пушной зверёк в голубом звездолёте и бесплатно открутит башку.

- Вот и ладушки, - хлопнул нас по плечам профессор, - кому положено уже в курсе, а остальным это и ни к чему.

С этого дня началась если не рутина, всё-таки кругом всё такое непривычное, необычное и интересное, то уж наверняка трудовые будни. Дни проходили в беготне, наладке рабочих процессов, организации людей, запуске производственных линий и совещаниях, а ночи – в медкапсуле. Я даже в собственной каюте впервые смог поспать только недели через две, когда установка имплантов и запланированных баз знаний под ускорением успешно завершилась.

К этому времени все новички уже были полностью обучены и пристроены к работе. Оставалась только психологическая адаптация, и с этим бывали проблемы. Люди психовали, грустили, делали глупости, выясняли отношения между собой и пытались пощупать инопланетян.

Если Мурзик сразу дал понять любопытным – какова безопасная дистанция, то интеллигентный Саня предпочёл самоизолироваться в парке. Да, всего за полторы-две недели дикая роща его стараниями превратилась в уютный парк с дорожками, скамейками и даже маленьким водопадом с бегущим от него ручейком.

Первую неделю технические дроиды только и делали, что вывозили древесный мусор. Забили под пробку целых два бункера для органики, чему свеженазначенный рыжий комендант обрадовалась, будто премию получила. Нарекли новую должность комендантом, ибо обозвать Евгению Марковну боцманом язык не повернулся даже у Эдика. Вернее, он бы обязательно повернулся, но инстинкт самосохранения у лётчика работал отлично, поэтому остановились на коменданте.

Комендант действительно показала немалый профессионализм, не только проведя тотальный учёт и ревизию всего вверенного хозяйства, но и провела расчёты запасов сырья и комплектующих для всех задействованных производств.

Выходило, что всякой мелкоты, вроде дроидов, искинов и нейросетей мы можем наклепать на целую армию, хоть и не быстро, но вполне уверенно. А вот с флотом всё гораздо скромнее. Приходилось решать: ограничимся мы маломерными судами с парочкой средних, скажем, фрегатов, или будем разворачивать пустотную верфь и выращивать линкор?

Правда, дебаты закончились практически не начавшись. Если на москитный флот достаточно установить искины, то корабли побольше для полноценного боя требуют живых пилотов, которых у нас и десятка нет.

Это нам поведали наши пилоты, кто успел помимо пилотажных баз изучить тактические. Пришлось напомнить, что успешно показавшая себя ЭМИ пушка как минимум вносит в стандартную тактику некоторые коррективы. Учитывая же, что воевать мы собираемся не с военным флотом государств Содружества, а с пиратами, которые и вооружены разношёрстно, и лобовым атакам предпочитают набеги и засады, то коррективы довольно существенные.

Приходилось учитывать и то, что нас всего шестьдесят, включая пилотов, штурмовиков, медиков и одного садовника с культурологическим образованием. И это при том, что на всех задействованных линиях предполагается наличие не менее десятка только инженеров, а техников и других рабочих – не менее пары тысяч. И вот что делать?

Пока судили, да рядили, пытаясь полусотню человек растянуть на тысячу вакансий, поспела первая партия инженерных и технических дроидов, которые показали себя вполне способными заменить на конвейере живых низкоквалифицированных рабочих.

Таким образом одна из проблем решилась сама собой, правда частично и временно, ибо в любой нестандартной ситуации, которые даже на инопланетном производстве случаются, живой человек способен принять решение, недоступное искусственным мозгам.

Оценив интеллектуальные способности сполотских искусственных интеллектов, я осторожно предположил, что десяток беспилотных корветов даже если не способен вести полноценный бой, то послужить надёжным огневым и щитовым прикрытием вполне мог бы.

Эдик и невнятный мужик из команды Михаила, видимо, их пилот, посовещались и сошлись во мнении, что идея стоящая и её необходимо проверить, проведя учения прямо тут, в облаке обломков. Заодно боевое слаживание провести, протестировать ЭМИ пушки в разных ситуациях, да и посмотреть на биологических абордажных дроидов, так сказать, в работе.

И даже при частичной замене естественных мозгов искусственными, дефицит кадров всё равно оставался критическим.

Тем временем бригада отрабатывающих трудовую повинность конкурентов перелопатила уже изрядную область корабельного кладбища, собрав целую гору всяческого добра. Даже безразмерный трюм «Колонизатора» начал показывать края, и с этим тоже надо было что-то делать.

Ожидаемое фуркановское «Продать!» горячо поддержала Евгения Марковна. Но старый и мудрый Иваныч, выслушав мнения, поинтересовался: а нельзя ли на сполотской верфи ремонтировать корабли Содружества, которые не совсем в хлам? Ведь явно же целые корабли, даже после капремонта, будут в разы дороже, чем запчасти.

Это высказывание горячо поддержал уже я. Свеженькие базы по инженерии титана и его производств давали понять, что это не просто возможно, а ещё и невероятно перспективно. Ведь небольшие суда, коих в облаке было подавляющее большинство, можно было реставрировать даже в ремонтном ангаре трюма, при этом модернизируя биотехнологиями, которые во фронтире и дальше были огромной редкостью и ценность имели немалую.

Тщательно обдумав сказанное на заседании, я выдвинул предложение отправить команду Михаила, как местных, в составе шести боевых кораблей и грузовоза в сторону обитаемых миров. Задач нарезал несколько.