Не будите медведя. Том 2

- У них в СБ спецы-отставники с внутренних миров служат, и получают в разы больше, чем до отставки. Так что о нашей удачной торговле они узнали раньше, чем Фуркан нам сообщил. – ответил на тут же заданный мной вопрос Миша.

Вся местная торговля сосредоточилась в одном продолговатом здании метрах в двухстах от шлюза, поэтому обошлись без транспорта. Топая с открытым забралом по упругой, будто прорезиненной дорожке, не мог отделаться от мысли, что если не приглядываться, то вокруг всё похоже на привычный по голливудским фильмам какой-нибудь богатый пригород Лос-Анджелеса.

Синее небо, светлые малоэтажные дома, утопающие в зелени. Разве что не прямоугольные, а округлые. Даже что-то похожее на пальмы торчало в разных местах. А вот если приглядываться, то дома больше похожи на футуристические яхты, зелень отнюдь не вся зелёная – проглядывает и буро-фиолетовая, и уже знакомая бирюзовая, и совсем уж экзотическая лазурно-синяя, похожая на морские анемоны и голотурии, на миниатюрные плакучие ивы и мясистые суккуленты, отороченные шевелящимися щупальцами. В общем, раздолье для космобиологов и бесславная погибель для любопытных земных туристов, забывающих смотреть под ноги.

Несмотря на общий силовой купол, предохраняющий жилую зону как от утечки воздуха, так и от любой внешней агрессии, включая жёсткие излучения, у здания имелся собственный шлюз. На всякий пожарный, наверное.

Широкий извилистый коридор можно было бы принять за тропинку в парке из-за обилия зелени, если бы не высокий покатый потолок и выпуклые витрины торговых залов, собственно и делающие коридор извилистым.

Стекло, металл и обильная отделка деревом, ну или качественной имитацией, видимо, подразумевали здесь какой-то очень архаичный стиль, либо просто подчёркивали внешней дороговизной и минимализмом элитность присутственного места.

За первым «аквариумом» улыбчивый продавец призывно разводил руками в стороны гармонично расставленной деревянной мебели, в основном – стульев и небольших столиков, хотя у стен притулилась пара пузатых комодов и один шкаф. На некоторых столиках присутствовали деревянные шкатулки. Вроде бы шкатулки.

Но в целом дизайн не впечатлял. Земные краснодеревщики дали бы сто очков форы местным мастерам. Разве что цвет некоторых пород древесины притягивал взгляд: бледно-голубой с бордовыми полосками, пастельно-салатовый, сиреневый.

С деревом в мастерской мне тоже приходилось работать довольно часто, поэтому материал-таки заинтересовал. Если, конечно, это натуральные цвета.

Живопись, скульптуру и ювелирку прошли почти не разглядывая – не нашлось среди нас ценителей и специалистов.

Элитность едальни, особенно на фоне лютой дороговизны натуральных продуктов, подразумевала наше немедленное обнищание даже за понюхать меню, поэтому поводив носами тоже миновали не задерживаясь.

А вот пощупать оружие захотели многие. Ну, что тут сказать, дорохо-бохато, да нафиг надо. Например, дэлусский компактный, но мощный лазер, спрятанный в боевой наруч, встраиваемый прямо в бронескаф – штука несомненно полезная и для собственной безопасности нужная. Если бы не стоила, как половина линкора.

Или аграфский доспех из сверхпрочных композитных материалов и многослойных силовых полей – лёгкий, молочно-белый с переходами в лазурь и перламутрово-бирюзовыми переливами включенных щитов, изящный, как всё аграфское, при этом способен сохранить жизнь носителя даже при прямом попадании средней плазменной турели. Фантастически красивая штука, больше напоминающая произведение искусства, чем высокотехнологичную броню. Но вот цена…

Восемь. Миллиардов. Кредитов. Цена крупного пустотного горно-обогатительного завода с полным фаршем, инфраструктурой и обслуживающим флотом. Или армады боевых кораблей, включающей десяток линкоров и авианосцев.

Даже не знаю, адекватная это цена, или хозяин лавки надеется на случайного арабского шейха, ну или Галифатского принца, склонного к паранойе и имеющего сотню зубастых наследников.

Но как же хорош доспех! Валялись бы в кармане лишние восемь лярдов, купил бы даже чисто из любви к искусству, не говоря уже про заботу о собственной шкурке. Может на то и расчёт?

Торговец артефактами древних будто специально оказался в дальнем конце здания, чтобы дать нам прочувствовать атмосферу здешнего уровня эксклюзивности и финансов.

Типичный такой араб, даже чёрные волосы и борода в характерных кудряшках. Разве что обычная для европейцев белая кожа, да непонятный технологичный костюм немного выбивались из образа.

«Минматарец» - немедленно просветил меня Абагай, угадав назревший у меня вопрос, - «от наших арабов мало чем отличаются. Народ космических торговцев, типа ашхамази, только люди. Чую, Фуркану тут не светит».

И почти угадал. После взаимных приветствий и обмена вежливостью, турок начал плавно переводить разговор к торговле, хозяин магазинчика его не менее плавно поддержал, и всего минут через сорок на прилавок пошли первые наши артефакты.

Неторопливо поддерживая светскую беседу, торговец перебирал предметы, сканируя их прибором, который в технических базах знаний отсутствовал даже в отдалённо похожем виде, и раскладывал их по нескольким группам, пока никак это не комментируя.

Привыкший, видимо, только к азартной рыночной торговле, Фуркан демонстрировал некоторую растерянность и нетерпение, но никак не мог повлиять на ход событий. Араб виртуозно уклонялся от прямого торга и сглаживал углы, отказываясь замечать вербальные и невербальные сигналы оппонента.

Наконец, всё было показано, отсканировано и разложено по кучкам, но торг так и не начался. Наблюдая за этим необычным противостоянием с интересом, я всё же следил за временем, которого для второго запланированного дела оставалось всё меньше, поэтому в какой-то момент решил помочь растерявшемуся товарищу.

- Уважаемый, с вами чрезвычайно приятно беседовать и при первой возможности мы непременно посетим ваше уютное заведение снова, если вы, конечно, не против, но запас времени, отведённого на это мероприятие, к моему великому сожалению стремительно иссякает. В связи с чем предлагаю всё-таки перейти непосредственно к обсуждению товаров и цен.

Хозяин магазина просверлил меня долгим изучающим взглядом, выражающим скорее всего любопытство, и, если мне не показалось, уважение. После чего убрал под прилавок неопознанный сканер и разразился извинениями.

- О, прошу простить мне мою болтливость, артефакты Древних в наших краях – явление довольно редкое, поэтому здесь нечасто бывают новые посетители, а тем более – приятные собеседники. Конечно, я не вправе отнимать более ваше драгоценное время, поэтому, приступим!

Он выдвинул в центр прилавка первую кучку, составляющую около трети предметов, и заговорил, обращаясь только ко мне.

- Вот это – откровенный мусор, который вы можете бросить вон в тот утилизатор, оставить себе на память или выкинуть в пустыне на обратном пути. Это обломки артефактов, либо современные кустарные поделки, их имитирующие. Ценность составляют лишь материалы, из которых это изготовлено, не более.

Кучка была отправлено подальше к краю, а на её место сдвинута новая, поменьше.

- Это несомненные артефакты, но крайне низкой ценности. Они многочисленны и поэтому не представляют интереса для коллекционеров, при этом не функционируют и восстановлению не полежат. Могу за них дать не более десятка тысяч кредитов за штуку, и то – только из большого уважения к вам.

Эта группа предметов тоже уехала на край, и её тут же заменила следующая, буквально из полутора десятков вещей.

- Эти предметы мне интересны по разным причинам: некоторые имеют практическую ценность, некоторые художественную. Рабочие и сломанные, подлежащие ремонту и неподлежащие, но в среднем их цена не более трёхсот тысяч за штуку. А вот эта вещица – механико-электронная головоломка, логический тренажёр Древних. Требует некоторого ремонта. В целом – из этой же ценовой категории, но я готов дать двойную цену, так как давно ищу эту вещь для своей личной коллекции.

Партию с ценным коллекционным предметом он придвинул к себе, положив на её место четыре артефакта из предпоследней кучки.

- Тут вам невероятно повезло сразу по трём причинам. Во-первых, это составные части чрезвычайно редкого артефакта. Во-вторых, они все функционируют. И в-третьих, у меня давно пылится пятая, недостающая часть этого артефакта. Поэтому я готов дать вам максимально возможную сумму за эти предметы – четыреста миллионов кредитов, по сто за каждый.

При этих словах парни возбуждённо загомонили, зашевелились, переглядываясь.

- Мне нравится градация озвучиваемых вами цен, - обратился я к отвлёкшемуся на гомон минматарцу, - но что же вы в таком случае приготовили нам с последним предметом?

Тот, посмотрев на меня задумчиво, взял в руку оставшуюся вещь, похожую на тонкий металлический веретенообразный поплавок с очень тонким, едва заметным технологичным узором, и заговорил каким-то особо доверительным тоном.

- Этот артефакт несомненно жив, так как даёт отклик на сигнал сканера Древних, но я вижу такой впервые. Более того, он не фигурирует в тех базах, что есть у меня, а они, уж поверьте старому торговцу предметами Древних, весьма обширны. Ни его форма, ни отклик ничего не говорят о его функционале и назначении, поэтому даже отдалённых предположений о нём у меня нет. Это может быть невероятно дорогой и редкий артефакт, на выкуп которого не хватит денег на всём Базаре, а может быть просто доселе не попадавшая в руки исследователей и коллекционеров детская игрушка, не имеющая никакой ценности, кроме исторической. Так что я не могу вам назвать точной цены, но как человек не чуждый азарта, готов рискнуть пятьюдесятью миллионами и выкупить его у вас.

Торговец выжидающе уставился на меня, пытаясь прочитать что-то на лице, а мне вдруг совершенно расхотелось продавать этот «поплавок» даже за вдвое большую сумму. Это с чего бы такие выкрутасы сознания?

Видимо, удивление как-то не так отразилось на моей мимике, потому что коллекционер тут же решил повысить ставки, причём ровно до той цифры, о которой я только что подумал.

- Ну, хорошо, учитывая уникальность, увеличим вдвое. Как вам сумма в полмиллиарда за всё?

Теперь уже я вперился в тёмно-карие глаза визави, мучительно соображая, как бы ему отказать и не сорвать при этом сделку. Сумма-то гигантская, на порядок больше того, что мы коллективно предполагали в самых смелых фантазиях. Кажется, даже вспотел немного, но умный бронескаф своевременно всё провентилировал, не дав собеседнику возможности догадаться о моих внутренних метаниях.

- Прекрасная сумма, особенно, за опт. Но, учитывая, как вы говорите, уникальность, я тоже готов рискнуть сотней миллионов. Ведьесли это окажется совсем не игрушка, а что-то намного более ценное, то цифра может оказаться минимум на порядок больше, ведь так?

- А то и на два порядка. – согласно закивал торговец, не показывая ни малейшего сожаления по поводу отказа. – Загадки Древних – это сфера больших денег и больших интересов. Скоропалительные решения здесь – это повышение риска проигрыша. Я бы на вашем месте тоже не стал торопиться с продажей, но на своём месте я должен был попробовать купить.

Тут он впервые очень искренне улыбнулся, как игрок, только что рискнувший по-крупному, при этом не выиграв, но и не проиграв.

Главврач «Рублёвки», высокий нордид с чопорностью британского лорда, и так встретил нас не очень радушно, а узнав, что мы припёрлись не за его услугами, а что-то там навяливать, едва не получил инфаркт морды, так его перекосило гримасой брезгливости.

Пришлось включить аналогичную чопорность и ледяным до якутского мороза голосом сообщить, что мы производим сверхэлитные ускорители для загрузки баз знаний, каких тут отродясь не бывало, но данное заведение, судя по всему, недостаточно элитное для нашей невероятно элитной продукции, и денег у местной бедноты на наш элитный эликсир явно не хватит. Поэтому пойдёмте отсюда, джентльмены, пока подошвы бронескафов обо что-нибудь не запачкали.

Блондин вздёрнул сначала одну бровь, а под конец сентенции – вторую. А когда я развернулся, чтобы гордо удалиться, неуверенно попросил не спешить, ибо его не так поняли, съел что-то не то, любимый хомяк утром околел, тапки жмут, вот морда и кривится самопроизвольно.

Пришлось делать вид, будто скрепя сердце вхожу в положение бедняги, но осадочек остался, поэтому вместо меня будет говорить мой главный менеджер по торговле, а у моего величества, уж извините, ещё векселя не подписаны и Роллс-Ройс не выгулян.

- Ну ты выдал, Глеб! – возбуждённо приплясывал вокруг Фуркан, - прямо как принц какой-нибудь! Я даже в кино такой убедительной актёрской игры давно не видел. Как ты его, а? Сказал бы ещё пару раз это своё «ЭЛИТНЫЙ», блондинчика бы точно парализовало.

Окончательно разобравшись со всеми продажами, которые были запланированы на этой планете, мы дружно топали в обиталище самой нищей прослойки местного населения – не то самостройный посёлок, не то обжитое кладбище кораблей.

Мимо уже начали попадаться относительно целые корпуса и отдельные блоки, как жилые, так и переделанные под жилые. Розовый песок под ногами пестрел мелким техногенным мусором, а попадавшиеся навстречу люди выглядели чуть лучше бомжей. «Чуть лучше» только потому, что неисправная кислородная маска или защитный комбинезон могли стоить здоровья, а то и жизни. Всё латаное-перелатаное, собранное из разных комплектов, а то и из разных кусков.

- Я как это твоё «у вас денег не хватит» услышал, меня сразу и прошибло: это ж можно чисто на дурачка такую цену загнуть, что аж самому от своей наглости поплохело. Ну, я и загнул…

- Сколько загнул-то? – не выдержал драматической паузы Шак – полностью лишённый какой-либо растительности боевик из штурмовой группы, с челюстью в форме шлакоблока, суровый боец и мастер стрелковых дуэлей на лазерах, но при этом страстный фанат слезливых сериалов из галонета.

- Вы только не падайте…

- Ну? Рожай уже.

- По полмиллиона за картридж. Сторговались на трёхстах пятидесяти тысячах. Десяток пробных он забрал по двести, но дальше будет брать уже по полной цене.

Турок стоял посреди замусоренного перекрёстка, сияя как начищенный пятак сквозь прозрачное забрало счастливой улыбкой триумфатора, а вокруг него застыла в недоумении вся остальная группа.

- Ты вот это сейчас не пошутил? – спросил кто-то из группы.

- Шестое поколение в базарный день тысяч по пять максимум. – дополнил другой.

- Ну так разгонники двенадцатого поколения в центральных мирах как раз по полляма идут, как я слышал. А наши, Проф говорил, вроде как не сильно хуже. – прояснил картину Шак.

- Я таких подробностей не знаю, - ответил Фуркан, - просто ляпнул от балды, а он возьми, да и начни торговаться. Ну что мне, извиняться что ли, дескать, пошутил? Он же всех выбесил своей этой мордой брезгливой? Ну, вот, думаю, ты мне за это и заплатишь с процентами. Фашист, наверное, этот блондинчик.

- Ты его уши видел? – подключился уже я.

- В смысле? Причём тут уши? – не понял турок.

- Заострённые у него уши.

- Думаешь, аграф? Это бы объяснило его снобизм и эту, как её… - Миша, вступивший в беседу, замялся, вспоминая слово.

- Чопорность? – помог я.

- Во, её самую.

- Не, точно не аграф, хотя и похож. Те повыше, потоньше и уши подлиннее. – добавил ясности Шак.

- Так может полукровка?

- Вот это скорее всего. И натура гадская от аграфов досталась.

- Хорошо, что не прагматизм, иначе хрен бы он на мой театр повёлся. – я закончил с обсуждением доктора, при этом подумав, что раньше за мной таких актёрских талантов не водилось, и повернулся к нашему торговому представителю, - Фуркан, выношу тебе официальную благодарность от лица командования диаспоры землян в Содружестве за отличное проведение двух торговых операций на благо диаспоры. Ура, товарищи!

- Ура! Ура! Ура! – гаркнули мы вдвоём с Мишкой, после чего по очереди торжественно пожали руку обалдевшему виновнику торжества, и дружно взоржали, глядя на степень охреневания на лицах инопланетян.

- Дяденьки!

Всё ещё хихикая, не сразу заметил ребёнка, скромно стоящего метрах в трёх от нашей группы.

- Дяденьки! – повторил ребёнок непонятного под многократно залатанной кислородной маской пола. - Купите артефакт Древних.

- Ну, иди сюда, показывай свой артефакт, - позвал я, не столько рассчитывая увидеть настоящую древность в этих инопланетных фавелах, сколько пытаясь разглядеть ребёнка. С тех пор, как свои родились, стал как-то особо трепетно к детям относиться, непроизвольно примеряя страдания и невзгоды чужих детей на своих родных.

Детёныш сделал два осторожных шага и остановился, даже не пытаясь ничего продемонстрировать. Но не успел я удивиться странному поведению, как на нейросеть пришло сообщение с файлом. Открыв его, увидел нечто вроде три-дэ модели, которую можно разглядеть со всех сторон. Модель представляла собой обычную земную гайку примерно на шестнадцать, ну, может с чуть меньшим отверстием.

Хотел было уже саркастически хмыкнуть над попыткой выдать банальный крепёж за артефакт, но внезапно выяснил, что резьба в этой гайке не предусмотрена, а вместо неё по внутренней стороне отверстия плавает перламутровая дымка силового поля. И главное – тончайший геометрический узор очень напоминал тот, что совсем недавно был виден на «поплавке».

Хмыкать резко перехотелось, а перевалившее далеко за полдень светило наконец проявило мне личность мальца. Белобрысый пацан лет восьми-девяти, чумазый, сероглазый, с курносым веснушчатым носом.

Внутри что-то сжалось, горло сдавило. Мой Ванька в этом возрасте сошёл бы этому пацану если не за родного, то за двоюродного брата. Не то, чтобы прямо чертами лица сильно похож, скорее образ в целом.

Сразу как-то всё скопом накатило. Дети там, дома, давно нас с матерью похоронили, наверное. Лида вообще хрен знает где, а я до сих пор только собираюсь начать поиски. Как там старики наши? Все ли живы? Исчезновение Лиды их сильно подкосило, а потом ещё и я пропал… Надеюсь, Иван всё-таки найдёт способ их успокоить, парень вырос умный, сообразительный, и мне вроде бы поверил при последнем разговоре.

- Сколько хочешь за артефакт? – я постарался говорить максимально нейтрально, но то ли голос оказался лишком сиплый, то ли ещё что-то насторожило пацана - он тут же сделал два шага обратно и уже оттуда, с расстояния, которое показалось ему безопасным, ответил:

- Ну, это, пять тыщ кредитов.

Кажется, он при этом сам обалдел от собственной наглости, поэтому сделал ещё шажок назад. А я подумал, что для местной голытьбы пять тысяч – сумма немалая, тем более для ребёнка.

- Согласен. Беру. Где предмет?

- Ну, это, у мамы Мэл. Идите за мной.

Мальчишка отошёл ещё на пару шагов, убедился, что мы двинулись за ним и только после этого побежал, то и дело останавливаясь и дожидаясь неторопливых взрослых.

Ближе к дальней окраине трущоб маленький продавец артефактов остановился у шлюза большого жилого блока с огромным обзорным иллюминатором вместо крыши. К нашему подходу шлюз был уже гостеприимно распахнут и малец ждал внутри. Набиваться внутрь маленькой «прихожей» всем табуном в незнакомом месте на чужой планете даже мне, человеку сугубо гражданскому, показалось неоправданным риском. Поэтому половина штурмовой группы, прикидываясь ленивыми туристами, рассредоточилась в радиусе полутора десятков метров, а мы пошли навстречу с мамой Мэл.

Долгое шлюзование уже начало напрягать, когда створки, наконец, разъехались. Хотя, чего я хочу по сути от металлолома? В конце короткого коридора снова пришлось остановиться. Ещё один шлюз? А, нет, просто двери.

За дверьми открылся большой зал, полностью заставленный высокими грядками со всевозможной зеленью. Среди грядок, неодобрительно глядя на пацана, стояла приятной внешности блондинка лет под шестьдесят, в скором времени обещающая превратиться в классическую добрую бабушку.

- Мама Мэл, я покупателей на артефакт привёл! – донельзя довольный собой заявил наш провожатый.

- Опять… - укоризненно вздохнула женщина, стянув перчатки и складывая их в карман фартука.

- Вы уж простите мальчонку, он мечтает продать эту штуковину за кучу денег, чтобы купить мне сеанс лечения в медблоке под куполом. У нас здесь только первого и второго поколения медкапсулы, а там аж шестого. Так ведь всё равно денег не хватит – там всё так дорого…

Мама Мэл подошла к нам вплотную и протянула мне, как впереди стоящему, руку:

- Мелисса Стронгхолд, штат Небраска, Соединённые Штаты Америки, планета Земля. Выращиваю тут вот всякое и присматриваю за двумя дюжинами таких вот сорванцов. Поэтому – мама Мэл.

Ага, вот и первая землянка попалась. Не знаю, как она будет в качестве работника на «Колонизаторе», но человек вроде хороший. Нельзя её тут бросать.

- Глеб Неверов, Алтайский край, Россия, Земля. – я пожал её немного пухловатую мягкую руку, сняв бронеперчатку, и отметил, что рукопожатие у мадам довольно крепкое. – руковожу, так сказать, местной общиной землян. Нас пока немного, но мы активно развиваемся.

- Общиной землян? – дрожащим голосом повторила мама Мэл, глядя на меня стремительно наполняющимися влагой голубыми глазами.

Ноги её вдруг подкосились, заставив осесть на пол. Абагай отреагировал быстрее меня, подхватив женщину под левую руку, а я спустя секунду подстроился под правую. Подняли, огляделись в поисках мебели. Да хрен там плавал – одни грядки с узкими металлопластовыми бортиками из внутренней корабельной обшивки.

Пришлось потрясти за плечо паникующего ребёнка, причитающего «мама, мама, что с тобой?», объяснить, что она просто разволновалась и нужен стул, чтобы её посадить. Конкретика и спокойный уверенный тон тут же придали парню вектор и ускорение, поэтому через пару минут хозяйка огорода сидела на потёртом до дыр, но всё ещё удобном пилотском кресле, приделанном на колёсную платформу от какого-то грузового дроида.

Небольшая каюта, переделанная под кухню, или скорее камбуз, учитывая, что дом был когда-то частью корабля, оказалась весьма уютно обставленной даже по земным меркам, даже несмотря на грубо врезанный в переборку монструозного вида древний пищевой синтезатор.

Представив, какую силосно-целлюлозную биомассу выдаёт это угробище, мне до слёз стало жалко эту бедную женщину, судя по всему, много лет вынужденную питаться только этим.

- После колледжа я три года проработала в школе неблагополучного района Линкольна. Чего только не насмотрелась. Дети под наркотой, перестрелки и поножовщина прямо в школьном дворе, беременные старшеклассницы. Я даже по ящику за всю жизнь столько раз полицию не видела, сколько за эти годы.

Мелисса уже успокоилась, расспросила нас о многом, хотела ещё о большем, но мы пообещали, что теперь на это будет куча времени и возможностей, и рассказывала свою историю.

- А тут отец позвонил, сказал, что в моей родной школе освободилось место учителя английского. Еле дождалась окончания срока договора, собрала чемоданы и рванула через весь штат домой. Миль за сорок до Уитмена машина заглохла и отказалась заводиться. Только представьте: ночь, вокруг пустынные поля, ни одной машины на горизонте, а я стою с фонариком перед открытым капотом как дура, будто что-то там понимаю. И вдруг над головой загорается белый свет, прямо как в тех фильмах про похищения пришельцами.

Женщина вздохнула, но скорее устало, чем тяжело. Видимо, эмоции поистёрлись за давностью лет. Потеребила в руках привычного земного вида застиранный носовой платочек и продолжила.

- В себя пришла уже на пиратском рынке рабов. Повезло, что не установили рабскую нейросеть. Продать меня собирались… как женщину… ну, вы понимаете. Но снова повезло. Меня купил господин Траант – один из местных хозяев, но всего лишь как гувернантку для своей дочери. Девочка оказалась очень избалованной и с не самым простым характером. Благо, мой опыт работы в школе помог продержаться одиннадцать лет. Конечно, сначала было очень тяжело – всё незнакомое, непривычное, да ещё капризы юной мисс. Но со временем мне удалось найти с ней если не общий язык, то хотя бы компромиссное сосуществование. Видя, как живут люди за пределами купола, я даже испытывала некую радость от того, что живу относительно благополучно – вкусно ем, хорошо одеваюсь, не экономлю воздух и воду.

- Как же вы оказались здесь? – поинтересовался Фуркан.

- Да очень просто. Девочка выросла и улетела покорять центральные миры, а я стала не нужна. Господин Траант – очень жёсткий человек, даже жестокий. Но к его чести должна сказать, что он не перепродал меня и даже не выгнал за ворота без гроша, а снабдил деньгами, документами и даже оставил нейросеть со всеми накопленными базами. Я бы смогла добраться даже до империи Аратан – говорят, там принимают и трудоустраивают бывших рабов, дают гражданство и подъёмные деньги. Если бы я была мужчиной, да даже просто посмелее, то отправилась бы туда. Но было так страшно покидать уже привычные места, да и здесь, в посёлке я уже многих знала – покупала тут зелень, передавала кое-какие нужные мелочи. В общем, решила остаться.