Не будите медведя. Том 2

- Хренасе, вы наворотили тут без меня!

- А ты думал! – Санёк горделиво приосанился, театрально изображая то ли крутого бизнесмена, то ли какого-то дворянина.

- А кто это был-то, выяснили? Чего до нас доколупались?

- Так я не сказал что ли? Короче, какая-то субподрядная станционная вохра. Для всего серьёзного у эсбэшников собственная структура, а для полицейских функций заключают контракты с наёмниками, у которых репутация не особо хреновая. С этими, походу, пролетели. Какой-то шнырь погрел уши на торге нашего турка с крокодилами, донёс главнюку этой банды, ну и решили они бабла лёгкого срубить.

- Ага, так вот откуда такая жирная скидка!

- Ну, да, мы тут как солидные коммерсы обозначились, а их барбосы на нас напали. Так что за ними косяк. Хоть и наёмники, но на репутации один хрен пятно.

Разобравшись со всеми неясностями, я обратил внимание на то, что лексикон у парня как-то заметно изменился.

- Сань, а чего это из тебя такие характерные жаргонизмы полезли: «шнырь», «бабло», «коммерсы»? От кого нахватался?

- Да ты знаешь, Глеб, - вдруг смутился студент, - у меня же на грузовозе старшим техником Серый. Так-то он мужик нормальный, рукастый, а с нейросетью и базами вообще золото, а не механик. Но вот в девяностые он в таких компаниях общался, где одни урки, да гопники. Сам не сидел, говорит, и даже не участвовал, но вот наблатыкался так, что на нормальном русском уже вроде как и не умеет.

- Понятно. Ну, ты сам-то следи за речью, а то тоже наблатыкаешься, что нормальный русский забудешь.

***

Оширская планета-плантация ZLPN/W-38 ничем особенным не запомнилась. Из-за стопроцентной влажности, переизбытка кислорода и других газов, лютой духоты и множества насекомых не удалось даже подышать воздухом иной планеты. Вокруг базы – сплошная стена зелени, как в каких-нибудь тропиках, только без деревьев и пальм. Одна трава. Гигантская и мелкая, стрельчатая и разлапистая – разнообразная в общем, только без цветов и плодов.

На трёхмерной модели было видно, что на планете нет ни океанов, ни материков. Зато вся поверхность – сплошные моря и озёра, острова и архипелаги. С орбиты, в прорехах между полями облаков можно было разглядеть, что водоёмы расчерчены ровными грядками водорослей, а земля – плантациями травы.

Вежливый безопасник, встретивший нас для обсуждения и решения всех вопросов, пояснил, что симпатичную планету начала терраформировать компания, занимавшаяся туризмом, но не доведя дело до конца, обанкротилась, вследствие чего планета была продана аграрной корпорации. Той оставалось совсем немного подправить уже почти сформированную экосистему, благо, для производства пищевых картриджей нужно было совсем немного видов растений, насекомых и планктона, так что покупка оказалась более чем выгодной.

Единственной проблемой оказались глубоководные вулканы, периодически выбрасывающие химически агрессивную и радиоактивную грязевую массу, отравляющую большие участки морских плантаций.

Вывозить или перерабатывать испорченное сырьё корпорация посчитала невыгодным, поэтому под ядовитый гумус выделили небольшое приполярное море, где из-за низких температур урожайность была минимальная.

Когда речь зашла о цене на бракованную биомассу, нам поведали, что хитрые торгаши собирались содрать с нас втридорога, по сути, за то, от чего сами хотели избавиться, но служба всё порешала и с нас не только почти не возьмут денег, но даже сделают скидку на услуги разведки.

Правда, мне отчего-то казалось, что всё было несколько иначе: безопасники скорее всего взяли денег у корпоратов за утилизацию, возможно, вполне символическую сумму, но фактически – оказывая им услугу. А нам, помимо почти бесплатного сырья, сделали такую же символическую скидку аж в пять процентов, тем самым ничего не потеряв по деньгам, или даже приобретя, но при этом сделав пару удачных маркетинговых ходов.

Джау наверняка сообщил коллегам свои выводы по расширению и усилению нашего флота, что в разы увеличивало наши шансы на самостоятельное решение поставленных задач. Таким образом, СБ директората Ошир, делая нам услугу, да ещё и предоставляя скидку, не только не даёт нам соскочить со сделки, но ещё и приобретает как минимум лояльность аграрной корпорации.

Не сказать, чтобы сложная схема, но всё же хитро.

Интересно, а когда это я научился видеть такие политические схемы в простом акте купли-продажи? Или это симбионт с имплантами силу набирают? Если так, то мне нравится. Ощущение роста интеллектуальных способностей вообще гладит по шёрстке как чувство хорошо выполненной работы, так и самолюбие. Приятное ощущение. Многообещающее.

***

- Миш, ты не в курсе – почему в Содружестве такие неэкзотические названия: «Три кола», «Базар», «Второй дом»? Мы, блин, в далёком космосе или между Барнаулом и Урюпинском заблудились?

Планета со странным названием «Второй дом» являлась чем-то вроде региональной столицы в империи Аратан. Население в пятнадцать с лишним миллиардов числилось за столицей, хотя фактически было разбросано по всей системе, включая станции, планеты и астероиды.

Для планеты в такой близости от Фронтира это было довольно много, видимо, поэтому и назначили столицей со всеми вытекающими, включая мощную торговлю и промышленность. И флот.

Только войдя в пространство Аратана, мы впервые увидели множество упорядоченных засветок большого военного флота, полноценный таможенный досмотр, паспортный контроль, если можно так выразиться о полностью цифровом документообороте, и другие признаки высокоразвитой цивилизации.

Лишь пройдя мощный бюрократический заслон, мы попали… нет, не на планету, а только на орбитальный лифт. Из-за слишком большого пассажиро и грузопотока, которые наглухо забивали траффик, администрация решила отсеять всю мелочь, подсчитав, что всего пара лифтов легко заменит тысячи мельтешащих в атмосфере ботов.

Поражающая воображение своей протяжённостью система из тросов, энерговодов и гравитационных установок, работала по принципу вертикального фуникулёра, в котором циркулирует одновременно множество многоэтажных капсул-вагонов.

В сравнительно безопасной системе мы как-то незаметно расслабились, поэтому на экскурсию вызвались почти все. Осталось лишь несколько дежурных пилотов, да мизантроп Мурзик, который «чего я там не видел».

- В курсе. Все в курсе. Странно, что ты сам не догадался. – Миша недоумённо задрал одну бровь, удивляясь моей недогадливости, - в Содружестве дофига рас, дофига языков. Вон, у тех же ашхамази до встречи с людьми, ну, то есть с хуманами, как нас называют, язык состоял из одних шипящих, а письменность – из запахов. Хрен знает как они свои книги писали, у меня ум в рулон сворачивается от попыток это представить, но это исторический факт.

Я тоже попробовал это представить и тоже ничего рационального придумать не смог. Либо мой товарищ что-то не так понял, либо это что-то настолько местное и уникальное, что аналогов у нас просто никогда не бывало.

- Так вот, именно поэтому здесь не следуют принципу «имена собственные не переводятся» по отношению ко всему, кроме личных имён разумных, названий рас, государств и ещё чего-то по мелочи.

Абагай договорил и уставился на великолепный пейзаж за обзорным окном лифта. За стеклом чернота космоса уже переходила в небесную голубизну атмосферы, а далеко внизу, в прорехах густой облачности, а где-то и пронзая её на многие километры, виднелись циклопических размеров постройки – не то небоскрёбы, не то какие-то технические сооружения.

- Да, ответ действительно на поверхности. А я по привычке что-то сложное пытался найти. – ответил я, так же любуясь фантастической картиной.

Спускаться оставалось ещё часа два.

***

В принципе, всё запланированное можно было сделать и на орбитальной станции, но мне в подкорку прямо въелось навязчивое желание – подышать воздухом другой планеты. На предыдущих двух это не удалось, так хоть на этой. Причём интуицией тут и не пахло – просто любопытство.

Мы с Лидой бывали в Европе и на тропических островах с пальмами, всей семьёй ездили в противоположные концы нашей необъятной родины. Воздух везде пах по-разному, и солнце светило иначе, но это везде и всегда была Земля, и это ощущалось всеми фибрами души, зрения, обоняния и всего прочего.

Здесь же каждая клеточка тела истошно пищала: «обман!», «подделка!». Вроде тот же воздух, тот же спектр светила, но ощущения дома не было совершенно. И даже вся местная архитектура была не причём. Ну, может самую малость.

Хорошее слово придумали предки – чужбина. Удачное. Очень точно отражающее весь спектр ассоциаций и ощущений. Вот именно она тут чувствовалась во всём и вся. Или просто я знаю, что не дома, поэтому психика злые шутки шутит?

Нет, вряд ли. Я себя довольно неплохо изучил за долгую, а теперь и весьма насыщенную жизнь. Игры разума тут если и присутствуют, то в самой незначительной степени. Тем более, что наш эволюционно незрелый разум обмануть несложно, а вот древние инстинкты, крепко битые естественным отбором, когда вооружены этим самым разумом – тот ещё детектор лжи.

Город представлял собой невероятную смесь самого смелого футуризма, экопоселения и какого-то невнятного закоса под винтаж, едва ли не стимпанк.

Пролегающая перед зданием орбитального лифта широкая дорога, имитирующая брусчатку, широким кольцом охватывала громадный парк, наполненный… да ёж его знает чем, какими-то постройками для отдыха и развлечений, наверное. Хотя, не очень привычного вида, но всё же узнаваемые беседки и скамейки тоже присутствовали.

На внешней стороне дороги плотно прилегали друг к другу довольно архаичного вида разнообразные здания, по стилю отдающие нашим девятнадцатым веком, но с обилием как высокотехнологичных, так и старинных деталей на фасадах, что и создавало ощущение стимпанка.

За кольцом из двух-трёхэтажных зданий виднелись менее презентабельные, но более многоэтажные конструкции этажей до десяти-пятнадцати. А через несколько кварталов под облака и выше уходили те самые шпили суперсовременных небоскрёбов, видимых даже из стратосферы.

Из-за этого постепенного повышения этажности, район создавал ощущение какого-то стадиона для великанов, на краю зелёной лужайки которого мы сейчас вертели головами, раскрыв рты. Благо, таких же туристов вокруг хватало, так что мы не выделялись.

Незаменимый для новичков электронный гид, как и на станции Базара, бесплатно никто не выдавал, и стоил он тут не в пример дороже – четыре сотни кредитов.

Когда мы насмотрелись на архитектурный ансамбль и начали разглядывать предметы поближе, гид сразу же подсветил открытые колёсные машины, похожие на верхний, обзорный этаж экскурсионного автобуса, только в миниатюре – человек на десять самые большие, а самые маленькие попадались и одноместные.

Машинки медленно ползали по кольцевой дороге строго по часовой стрелке, принимая и высаживая пассажиров. Никакого летающего транспорта тут не было, а еле заметные точки, не больше мухи, мелькали в воздухе где-то ближе к небоскрёбам. Бесполётная зона тут что ли? Так-то полетать бы хотелось над поверхностью, а то в космосе уже сколько летаю, а прославленные в земной фантастике флаеры пока только издалека видел. Непорядок.

Потоптавшись на псевдобрусчатке минут пятнадцать, обсудили дальнейшие действия, уточнив нужные нам места и маршрут у гида, и двинули пока вслед за снулыми повозками для неторопливых туристов.

Сувениры, предметы искусства, ювелирка, выставки, музеи, кафе – стандартный набор любого туристического района в галактике. Даже любимое земляками мамы Мэл «вау!» не на что воскликнуть. Да, необычно, часто – странно и непонятно, но как-то не потрясает воображение. Хочется побыстрее начать дела делать, а не глазеть бестолково.

***

- За такую партию гипердвигателей мы готовы сделать вам скидку в три процента. Однако, учитывая, что вы платите сразу всю сумму, без рассрочек и кредитов, лизинга и прочих усложняющих процесс условий, то можем дать четыре.

Плотный, рыхловатый мужичонка с постоянно потеющими ладошками офисного старожила странно выглядел с густой бурой шевелюрой на круглой голове. Намного органичнее на нём смотрелась бы лысина. Однако справиться с рыхлостью и полнотой, видимо, оказалась бессильна даже медицина Содружества. Хотя, может он себе и такой нравится?

- Ну, это несерьёзно. – Фуркан аж фыркнул от такой смешной цифры и отмахнулся рукой, как от чего-то непристойного, - За пятьдесят аппаратов минимально возможную скидку можно рассматривать только от двадцати процентов.

- Помилуйте, ну какие двадцать процентов, это же не рухлядь пятого поколения, а едва побывавшие в употреблении двигатели шестого. Ну, пусть будет пять процентов.

- Да, шестого. Но мы сейчас не во Фронтире, где шестое – это предел мечтаний. Мы, слава Аллаху, в империи Аратан – наследнице самих Джоре, - турок театрально воздел глаза и руки к потолку, будто в молитве, тем самым спровоцировав массовый просмотр потолка, - а вы мне представляете отсталое шестое поколение, как продвинутую современную технологию? Девятнадцать, не меньше.

- Да что вы такое говорите? Поколения от двенадцатого доступны только элитам и старшим расам, ну, ещё кое-кому из флотских. А нам, простым смертным, приходится довольствоваться шестым - восьмым даже в нашей благословенной империи. Семь.

- Вот именно, что шестое – это нижняя планка для массового потребителя, а значит – дешёвый ширпотреб. Восемнадцать.

- Но ведь вы пришли именно к нам, а не к конкурентам? Значит вы в курсе, что у нас самый качественный ремонт и модернизация всех комплектующих. Десять.

- А ещё мы в курсе, что самый крупный опт для вас – не больше двух десятков, при том, что за свой, несомненно, качественный ремонт и модернизацию вы делаете очень существенную наценку. Так что партия в пятьдесят штук – это ваша выручка за несколько месяцев. Семнадцать. И это последнее слово. Если вы не согласны, у нас в списке ещё десяток ваших конкурентов.

Фуркан с безразличным видом скрестил руки на груди, откинувшись на спинку кресла. Мужичок же бездумно вытирал платком потеющие ладони, бегая глазками по обстановке офиса. Было видно, что сделка для этой небольшой фирмы очень выгодная, но семнадцать процентов – это солидный кусок от прибыли, который терять не хотелось до зубовного скрежета.

Наскоро обдумав ситуацию, я решил внести свою лепту.

- А как насчёт партии в пятьсот гипердвигателей в течение, скажем полугода, со скидкой в тридцать процентов?

Пухлый менеджер поперхнулся, вытаращил глаза и уронил платок на пол. А от Фуркана прилетело сообщение, полное недоумения.

«Не понял?..»

«Погоди, всё объясню».

- Кх-кхм, - прокашлялся пухляш, - это конечно очень, очень заманчивая перспектива нашего сотрудничества. Но пока это только слова.

- Да, слова. Но мы с вами можем из этих слов составить договор о намерениях. В самом плохом случае вы потеряете всего семь процентов от сегодняшней сделки, учитывая, что готовы были дать нам десять. Зато при благоприятном развитии событий получите прибыль сразу за несколько лет.

Войдя в образ, я подвинулся к столу, опёршись на него локтями, и, глядя на менеджера почти ласково, как на ребёнка, который только что сделал домашнее задание без ошибок и заодно помыл пол, доверительно сообщил:

- Так же не исключаю, что это будет не последняя подобная партия, так как мы планируем в дальнейшем расширять производство. Кстати, полгода – это я взял с большим запасом. Скорее всего, срок будет вдвое меньше.

Ошалевший от сказочных перспектив пухляш перевозбудился и, попросив прощения, убежал в коридор обсуждать с кем-то моё предложение. За время его отсутствия симпатичная девушка в строгом костюме дважды приносила нам напитки и что-то из местных закусок, вкус которых я не разобрал – какая-то сложная композиция из невнятных фруктовых или цветочных вкусов то ли с орехами, то ли хрен знает с чем ещё, рассчитанная скорее на ценителя, чем на непривычного к подобному туриста. Может, здесь это считается особым шиком и уважением к клиенту, вот только мы, варвары эдакие, не смогли оценить изыск. По крайней мере я точно не смог.

Когда стало ясно, что мужичок задерживается, Фуркан потребовал объяснений.

«Ну ты сам подумай: насколько вырастут в цене корабли, которые мы не только оснастим технологиями сполотов, но и воткнём в них гипердвигатели шестого поколения? Вот то-то же. А потом мы полетим домой, где будем строить собственный флот. Сколько гиперов нам понадобится хотя бы в первые год – два?»

Турок задумался, морща лоб. Видимо, так далеко он просто не загадывал.

- Мы готовы заключить с вами договор о намерениях на указанных вами условиях, - сообщил сияющий, как лампочка Ильича, менеджер, едва не пританцовывая вплывший в офис, - более того, если вы согласитесь взять сейчас ещё десяток гипердвигателей, то мы повысим сегодняшнюю скидку до двадцати процентов!

- Приятно слышать. Что ж, дополнительный десяток нам не помешает. – сообщил я ему благодушно.

- Но, есть небольшое затруднение… - он замялся, боясь вызвать моё неудовольствие, - видите ли, несколько агрегатов сейчас ещё в работе и готовы к отгрузке они будут не раньше завтрашнего вечера.

- Ничего страшного. У нас как раз ещё есть дела на планете минимум на сутки.

***

Оставив пухляша, радостно потирающего потные лапки в предвкушении карьерного и финансового роста праздновать удачный день, мы вскоре оказались в другой конторе, располагавшейся всего в пяти минутах ходьбы от первой, но за целую пропасть по виду деятельности.

Вопреки ожиданиям, услуги сетевого поиска тут оказывал не какой-нибудь юноша, а хипповатого вида мужик лет пятидесяти, то есть хорошо за семьдесят по меркам Содружества. Он с вежливым безразличием уточнил все детали запроса, после чего получил предоплату и окончательно перестал нас замечать, погрузившись в местный интернет.

Уже по пути в местное отделение корпорации «Нейросеть» мне прилетело несколько сообщений от «хиппи» о результатах поиска. Полтора десятка сообществ землян и сотни три персональных объявлений о поиске земляков. Правда, скоро пришло дополнение о том, что некоторые данные уже не актуальны по разным причинам.

Вечер перед отбытием в экспедицию прошёл в атмосфере проводов на курорт, а закончился заседанием в составе Токмашева, Эдика, Евгении Марковны и меня. Обсуждая за столом нашу дальнейшую бытность на родине, внезапно всплыло понимание, что очень во многом придётся работать с местными технологиями, а так же всесторонне изучать само Содружество, его историю, политику, множество других аспектов. А для этого понадобятся не только непосредственно факты, которые в принципе можно будет в любой момент получить из галонета, но и базы знаний, чтобы подготовить специалистов к работе в этих направлениях.

До глубокой ночи мы составляли список необходимых баз, прикидывали количество единиц, а так же – всевозможные варианты обхода одноразовости этих носителей информации. На Базаре удалось приобрести массу баз почти за бесценок, так как история, политика, культурология и многие другие дисциплины во Фронтире считаются едва ли не мусорными, а сейчас планировали добрать недостающее из списка. И это, к сожалению, было уже совсем не дешёвым приобретением.

После «Нейросети» были оружейные магазины, рынок старинного и новейшего инструмента, десятки случайных лавочек и магазинчиков, привлёкших внимание по пути. Нагруженные покупками и окончательно одуревшие от впечатлений и чрезвычайной насыщенности дня, мы наконец-то добрались до заказанной ещё с орбитальной станции гостиницы.

Оставив ребят обсуждать впечатления от планеты, я упал на диван, задрав кверху гудящие ноги, но вместо полноценного отдыха взялся за изучение массива данных, присланного хиппарём.

После полутора часов разбора нарисовалась следующая картина: на планете проживало до двух тысяч землян, часть из которых, видимо, родилась уже здесь, то есть дети или внуки похищенных. Чёткое намерение вернуться на Землю в сети демонстрировало порядка четырёхсот человек, ещё столько же к этому склонялось, но при этом выражая разного рода сомнения.

Самое большое сообщество в сети составляло внезапно… двенадцать тысяч человек. Сначала я никак не мог понять откуда взялось ещё десять, но потом разобрался: друзья и потомки землян, культурологи, социологи, журналисты, блогеры, случайные посетители, наконец – рекламные боты, спамеры и прочий шлак загрязняют информационное пространство и здесь.

Ещё десятка три сообществ, обособленных по региональным, национальным и религиозным признакам. Христианская братия оказалась самой многочисленной – чуть более пятисот верующих, причём не менее половины составляли латиноамериканцы, судя по профилям.

Скинул Фуркану ссылку на группу из одиннадцати турков, а сам завис на русском сообществе. Быстро выяснилось, что в нём среди ста девяноста семи человек, помимо татар, якутов и других наших коренных народов, есть украинцы, белорусы, поляки, и даже один серб. Вдали от земной пропаганды и всяких исторических обид здесь все общались исключительно доброжелательно, ностальгируя по родной планете и делясь всем, что о ней напоминало – песнями, анекдотами, сказками, поздравляя друг друга с праздниками, делясь горестями.

В какой-то момент я понял, что это мало отличимо от популярного среди моего поколения сайта «Одноклассники», разве что без назойливых открыток и прочих анимаций по любому поводу.

Что ж, я хоть и не фанат этой несколько лубочной социальной сети, но оттуда на меня так повеяло чем-то отечественным, что сам не заметил, как заулыбался.

Встреча в парке на следующий день тоже походила на встречу повзрослевших выпускников, с трудом узнающих друг друга. Разношёрстная толпа почти в тысячу человек заполнила немалого размера лужайку, безжалостно вытаптывая жёсткую газонную траву. Люди бродили, знакомились или находили знакомых, группами и поодиночке, постепенно задаваясь единым для всех вопросом: «что за люди нас всех тут собрали?»

Накануне в сети конструктивное общение задалось отнюдь не сразу. Первое же моё сообщение в духе «ищем путь на Землю, присоединяйтесь», закидали пофигистическими комментами, типа «да мы уже лет пятьдесят ищем, а толку никакого» или «о, ещё один».

Пришлось добавить, что в отличие от местных искателей, у нас есть корабли, оружие и другие ресурсы, но не хватает людей. Тут уже загорелся интерес: «а сколько кораблей», «а что уже удалось узнать», «на каких условиях людей принимаете».

Рассказывать про «Колонизатора» в открытой сети никто конечно же не собирался, но упоминание, что только сюда мы прилетели с приличной для Фронтира эскадрой, окончательно перевело обсуждение в деловое русло.

Конечно, прибыть на встречу смогли далеко не все желающие, а покинуть планету собиралось ещё меньше, но в результате митинга чуть больше сотни человек сразу отправились с нами на орбиту, а к следующему утру просили их дождаться ещё с полтысячи, включая тех, кто не смог прилететь в день встречи.

И во всей этой деловой суете с грустными глазами ходил Миша, клявший себя последними словами за то, что за столько лет так и не собрался посетить государство, в котором, как оказалось, всё это время жило такое количество земляков.

***

Через несколько суток наш универсальный транспортник, забитый под завязку как пассажирами, так и покупками, отчаливал от Базара в окружении двух набитых ядовитой гадостью грузовозов и роем мелких на их фоне, но кусачих корветов.

С упоением прихлёбывая что-то невразумительное из напитков, производимых нашим бортовым синтезатором, мама Мэл рассказывала, что брожения среди обитателей базарных трущоб колыхали общество от тотальной миграции к нам до единогласного отказа от сотрудничества с «мутными типами».

Точку в брожениях поставила численность пассажиров транспорта. С формулировкой «ну не могут же они вышвырнуть в космос несколько тысяч граждан одного из Центральных миров», манатки собрала вся община, за исключением пары десятков полных маргиналов, которые и сами не рвались работать, и нам даже с доплатой не сдались.

Самые прижимистые пытались утащить с собой подаренный общине фрегат, но перспектива тащиться за нами пару месяцев с их ископаемыми гипердвигателями убавила энтузиазма. А обещание, что на кладбище они своими руками получат возможность собрать себе добротный корабль, отбило желание цепляться за рухлядь.

Вспомнив, с чего началось наше знакомство, Мелисса вручила мне артефакт, сопроводив это многословным напутствием, в сильном сокращении означавшем что-то вроде «хорошим людям на добрые дела пригодится», и пошла знакомиться со своими соотечественниками, которых набралось примерно с полсотни.

Кстати, обретший земляков Фуркан цвёл, пах, пускал побеги и пытался отрастить павлиний хвост. А всё потому, что среди турков присутствовал седатый представительный мужчина моих лет с довольно симпатичной дочерью, которая стреляла выразительными миндалевидными глазками в самое сердце бывшего пиратского техника, но вот путь к её сердцу явно лежал через папу.