Не будите медведя. Том 2

Мэл ещё немало рассказала о том, как привыкала к постоянному дефициту воды и воздуха, как вспоминала фермерские навыки, сначала помогая, а затем и приняв на себя обязанности бывшего негласного старейшины, по крупицам собиравшего семена и саженцы, плодородную почву и воду для полива.

Так как большая железная теплица помимо снабжения едой и витаминами генерировала ещё и кислород, то любой бедолага, оставшийся без регенератора, мог прийти сюда жить до тех пор, пока община не найдёт новый или не починит старый.

Община жила не то чтобы очень дружно, люди-то здесь очень разные, и большинство либо уже опустило руки, либо попало сюда из-за собственной лени или глупости, но помогать друг другу всё равно старались, ибо даже самые бестолковые понимали, что порознь мучительная смерть гарантирована всем.

Тем не менее, нищета и безысходность нередко толкали местных на радикальные меры – криминал, суицид, побег с планеты «зайцем», грозящий множеством опасностей – от смерти в отрубленном от системы жизнеобеспечения трюме до депортации в открытый космос по приказу разгневанного капитана. И после этого иногда оставались сироты.

Мелисса всегда любила детей, с юности мечтала стать матерью, но сначала учёба – отец накопил ей на колледж, желая любимой дочери лучшей судьбы, потом работа в школе, рабство и выживание на задворках цивилизации. Однажды осознав, что время безвозвратно ушло, Мэл поплакала над несбывшейся мечтой и переключила всё своё внимание на приёмышей, которые нуждались в маме не меньше, чем она в детях.

- Мэл, а вы слышали о процедуре омоложения? – спросил я, немного подумав над её исповедью и вспомнив кое-что из бесед с Иванычем.

- Да кто ж тут о ней не слышал, - горько усмехнулась хозяйка, - несбыточная мечта всех престарелых неудачников.

- Ну, почему же несбыточная… - я изобразил на лице некоторую загадочность.

- Потому что даже под куполом её не проводят – нет нужной капсулы, препаратов и специалистов. А где они есть, там за процедуру берут столько, сколько мне за тысячу лет не заработать.

- А что если я вам скажу, что наш доктор уже работает над воссозданием этой процедуры у нас на базе? – добавив ещё больше загадочности, ибо собеседница её в упор не замечала, выдал я страшную тайну, - И для своих она будет совершенно бесплатна. Ну, кто работает на наше общее благо, естественно.

И вот тут её наконец проняло. Видимо, перспектива снова оказаться среди землян не так её взволновала, как вероятность осуществить-таки мечту о материнстве. Но вот взволнованность вновь сменилась озабоченностью.

- А детей я могу с собой забрать? Они мне как родные стали, не могу я их тут бросить.

- Я вам больше скажу: мы не только детей с собой возьмём, но и пригласим всех желающих поработать. Но уже с определёнными условиями.

- Что за условия? – услышав, что дети останутся с ней, Мелисса успокоилась и в ней проснулся глава общины.

- Условия очень простые. Во-первых – строгая секретность: никто из них не будет знать куда летит и где работает. Во-вторых, строгая дисциплина и выполнение своих обязанностей. За нарушение этих правил – увольнение без выходного пособия. То есть вернём обратно в тех же драных штанах.

Что-то я слишком диктаторским тоном заговорил, вон как мисс Стронгхолд напряглась. Ладно, теперь выдадим плюшки.

- Платить будем немного – по средним во Фронтире зарплатам для техников и других специалистов. Но! Каждому будет установлена экспериментальная нейросеть не ниже шестого поколения, которая останется в качестве премии, со всеми установленными базами. Либо, по желанию, после окончания контракта можем заменить её на стандартную аналогичного поколения. Так же возможна установка ряда имплантов, которые тоже останутся у носителя. По окончании контракта работники смогут выбрать: либо мы возвращаем их во Фронтир на тех же условиях секретности, либо они принимают земное гражданство и летят с нами на Землю.

Как-то мы не подумали, что наши нейросети для уволенных работников могут принести больше проблем, чем пользы, а сполотские базы вне Колонизатора окажутся для них просто бесполезны. Но это уже не так важно, мы теперь можем предложить им адекватную альтернативу.

- Слишком щедро, - внезапно выдала Мэл, - это кажется подозрительным даже для меня. А местные, не видевшие от жизни ничего, кроме подзатыльников, это воспримут как ловушку. Что у вас за работа такая, что вы готовы раздавать нейросети шестого поколения?

- Работа у нас простая – производство малых кораблей и комплектующих, дроидов, оружия, медицинских препаратов и многого другого. Проблема в том, что мы по некоторым позициям создаём конкуренцию монополистам в Содружестве, поэтому вынуждены соблюдать секретность.

- Это ещё хуже – люди решат, что по окончании работы вы их просто утилизируете.

- Да что ж вы тут такие недоверчивые-то? – меня начали раздражать эти танцы с бубном. – Хотите сказать, что если мы им предложим в качестве оплаты сотню кредитов, миску риса и пинок под зад, то они согласятся?

- Вот это уже ближе к реальности, - засмеялась мама Мэл, - но давайте лучше я сама с ними поговорю, а вы только кивайте, тогда толку будет больше.

Мне оставалось только поднять руки в жесте «сдаюсь».

Хозяйка выбралась из кресла, поставив тяжёлую железную кружку на стол, и проходя мимо меня заговорщицким тоном сообщила:

- Никогда не думала, что буду так радоваться, если за мной придут русские.

- Предрассудки времён «холодной войны»? – спросил я у спины, выходя из кухни следом.

- У отца были. Он так боялся войны с советами, что вырыл бункер под амбаром, сложил там запас консервированных бобов, пару винтовок с патронами и библию. Только забыл как следует укрепить, поэтому в одно дождливое лето бункер провалился вместе с амбаром, трактором и запасом кормов для скотины. А мы с сёстрами запомнили, что русские комми опасны и их нужно бояться. Правда, потом ваш президент решил с нами дружить, открыл границы, начал разоружение и всё такое, а затем и Союз распался. Но папа всё равно вам не доверял. Думаю, чисто по привычке.

- Санни, деточка, - над грядкой тут же возникла русоволосая макушка, затем два испуганных глаза под нестриженной чёлкой и быстро движущиеся кончики ушей, выдающих активное жевание, - позови ребят и бегите, оповестите людей, что я жду всех здесь, возле мэрии, через полчаса. Скажу что-то очень важное.

Даже спрашивать не стал – почему бы не оповестить всех через нейросеть. Наверняка у большинства её просто нет. Как и ретранслятора, чтобы общаться можно было дальше прямой видимости. У пацана, вон, коммуникатор, какими обходятся дети, у которых ещё не завершилось формирование мозга, или взрослые, у кого нет денег на нейросеть, к гадалке не ходи – самый здесь популярный прибор.

- Ага, бегу, мам! – невнятно пробубнило чадо, срываясь в добротный аллюр и на ходу заталкивая грязным пальцем в рот какую-то петрушку.

- Сколько можно говорить – не рвите с грядки, всё равно ведь на ужин в тарелке будет, - крикнула Мелисса вслед сверкающим пяткам.

- Мне даже сейчас с грядки вкуснее, а уж в его-то возрасте… - поддержал я пацана заочно.

- Ну ещё бы! – добродушно хмыкнула женщина, и тут же посерьёзнела, - в их жизни всей той зелени – этот огород, да рай под куполом, на который они только издалека посмотреть могут, бедняжки.

***

Странное складывается ощущение от толпы в скафандрах при отключенной общей связи. Динамики передают топот, шуршание, скрежет, множество других звуков, но ни единого голоса, дыхания, кашля и прочих признаков живого человека. Зато если связь включить…

Вот зачем мне звуки чьего-то кишечника? А они есть и отчётливо пробиваются сквозь множество голосов. Как и прочие гадостные фоны. Кто-то даже немелодично храпит, видимо, вон та фигура, скрючившаяся под стенкой и уронившая голову на скрещенные руки.

Что-то я уже не очень уверен, что нам нужны такие работники.

- Дамы и господа! – голос Мелиссы выдал характерные лидерские обертона, наводя на мысль, что мэром она тут стала отнюдь не случайно.

- Дамы и господа, вы все знаете меня и мою историю, - толпа согласно забубнила, закивала и выразила согласие ещё множеством разных способов, - все вы помните, что я всегда искала земляков – людей с моей родной планеты. И вот сегодня они нашли меня.

Тут уже жители трущоб разразились бурной радостью за своего лидера.

- Мне предложили улететь с ними, как и всем сиротам, за которыми я присматриваю, - тут уже начался гул недоумения и даже возмущения, - но я, как ваш мэр, не могу бросить вас тут на произвол судьбы, поэтому мне пришлось договариваться со своими новыми друзьями о том, чтобы помочь вам всем, чем только возможно.

Люди, уже запутавшиеся в резких переходах от плохих новостей к хорошим и обратно, притихли и стали молча ждать развития событий.

- У моих друзей, - Мелисса обернулась на нашу группу у себя за спиной, - есть производство, на котором требуются рабочие, не задающие лишних вопросов и потом не болтающие с кем попало о своей работе и работодателе.

- И которых после окончания контракта можно без опаски выкинуть в космос. – заключил кто-то из толпы.

- Вот для этого, Тхаг, я и выступлю гарантом вашей безопасности и оплаты по окончании работ.

Ай да Мелисса свет Батьковна! И чего ж тебя в школу-то понесло? Смело могла бы баллотироваться в мэры родного городка, а то и в губернаторы. И перед электоратом своим уже почти героиня, и нам вроде как одолжение сделала. Талант, не иначе.

- Я вам даже проще скажу, - пришлось влезть уже мне, чтобы сократить дальнейшие метания и показать, что они в нас нуждаются больше, чем мы в них, - если бы мы планировали устранить работников после, так сказать, увольнения, то дешевле было бы купить рабов. Да и гарантий гораздо больше: ни работорговцы вопросов не зададут, ни работники дисциплину не нарушат. А вас мы согласились принять на работу только по просьбе Мэл.

Народ завозился, начали что-то обсуждать между собой, спорить. Но тут же нашлись желающие узнать подробности.

- А чего платят?

- Условия какие?

- А у нас дети. Как с ними быть?

- Платят пятьсот кредитов за три месяца. Условия – койка, мойка, спецодежда, еда, вода, воздух. С вашими детьми я и так постоянно вожусь.

- Еда, вода, воздух – без ограничений, - добавил я, - так же, посещение медкапсулы, и, при идеальной дисциплине с ударным трудом – нейросеть по окончании контракта.

Толпа зашумела, проявляя в равной мере как восторг, так и сомнения. Мэл при этом глянула на меня столь укоризненно, будто я сделку века сорвал. Пришлось срочно вносить поправки.

- Губу не раскатывайте, нейросети первого-второго поколения. Мы их на кладбище кучу насобирали, так что нам это ничего не будет стоить, а вам – хороший стимул не нарушать беспорядки и вкалывать на наше благо.

Кажется, это оказался главный козырь. Когда работодатель в качестве бонуса предлагает мусорный для себя, но ценный для работника ресурс – это вполне понятно и привычно для собравшейся перед нами аудитории, а значит - вызывает доверие.

Дальнейшее обсуждение рабочих вопросов прошло буднично. Набралось аж три четверти населения желающих поработать, без малого – шестьсот человек, к которым в нагрузку приходилось более полусотни детей. Немало. Но и далеко не полный штат, нужный нам для всех хотелок.

Дав указание – готовиться к прибытию транспорта через две недели, двинули к посадочной площадке. Краем сознания отмечая, что следы от бронескафов товарищей на утоптанном розовом песке неуловимо напоминают знаменитое на Земле фото, где «маленький шаг для человека, но огромный для человечества», вспомнил, что столь дефицитный для местных воздух эти две недели может быть чуть менее дефицитным. Детям очень важно полноценное дыхание для нормального развития, а мы в этом можем помочь.

Насколько я помню, на каждом нашем корабле минимум три запасных регенератора, да ещё сколько-то оставляли для оснащения ещё не купленного грузовоза. Так что десяток смело можем оставить без риска для себя, а тут люди смогут вздохнуть с облегчением. Причём – в прямом смысле. Десяток самых больших корпусов-общежитий – это как бы не треть всего населения.

Думая о том, что самых нуждающихся неплохо бы прогнать через наши медотсеки, обратил внимание, что розовый песок начал становиться сиреневым. Ох ты ж… а закаты тут такие, что только ради них можно экскурсии с Земли возить.

Чернота звёздного неба за спиной плавно переходит в густо-фиолетовый, постепенно светлеющий до лавандового, затем еле заметная голубая полоса, тут же переходящая в отчётливый изумрудно-зелёный. Вот на этом изумруде я немного завис – очень уж необычный цвет для неба.

Едва не наступил на пятки впереди идущему, поэтому отвлёкся и бросил взгляд вперёд – на вполне обычное, хоть и с преобладанием бордового, зарево заката. Край светила от глаз закрывал какой-то прыщ на крыше одного из крайних жилищ. В принципе, разнообразие форм обломков и блоков было такое, что чего только из них не торчало в разные стороны. И можно было бы плюнуть и тут же забыть, но прыщ слегка шевельнулся.

А вот это уже необычно. Это уже настораживает.

- Ребят, здание прямо по курсу на солнце, на крыше кто-то есть. – выдал я по внутренней связи не совсем корректно, зато кратко и по сути, не сбавляя шага и не вертя головой, хотя очень вдруг захотелось оглядеться – не сидит ли кто за ближайшим углом?

- Подтверждаю, на крыше стрелок, предположительно – с плазмой. – подал голос идущий сзади Шак.

- Щиты. В круг. – скомандовал Кергилов, это ему я чуть пятку не отдавил, немедленно выполняя собственную команду и сдёргивая с креплений на спине собственный… наверное, плазмоган. Не успел я ещё в местной стрелковке толком разобраться.

Образованный круг мгновенно заиграл призрачным перламутром пересекающихся силовых щитов, а бойцы ощетинились стволами. Даже штатный медик абордажников, оставшийся с нами в центре круга, как условный нонкомбатант. И только мы с Фурканом затупили на несколько секунд.

Вот вроде не раз отрабатывали на тренировках, а как дошло до реального применения навыков, судорожно вспоминаешь – где в интерфейсе кнопка щита, и как правильно отстёгивать магнитный захват оружия.

Верно говорят мудрые люди: в экстренной ситуации не поднимаешься до уровня своих ожиданий, а падаешь до уровня реальной подготовки. Вот и мы с турком протупили с оружием и щитами, затем бестолково вертели стволами, выбирая сектора, чтобы не тыкать в спины своих, потом, толкаясь и мешая друг другу, двинулись вместе с кругом к ближайшей стенке, чтобы не торчать на простреливаемом со всех сторон пятаке.

И когда стенка, наконец, была достигнута, в нас начали стрелять. Тот самый стрелок на крыше проснулся или получил команду на открытие огня, в общем, выпустил заряд плазмы в ближайшего к стене бойца. Мощный, надо сказать, заряд. Щит абордажника, ярко вспыхнув при встрече с плазмой, мгновенно потух, а в сети прозвучал возглас «Погас!», после чего его сосед сдвинулся влево, заслоняя оставшегося без защиты.

Надо сказать – вовремя. Стоило силовому барьеру погаснуть, как в образовавшуюся брешь полетело всё, чем были вооружены нападавшие. Тактическая подсветка шлема дорисовала даже невидимые лучи лазеров, но боец отделался только несколькими подпалинами на броне.

Будь я в цепочке обороняющихся, наверное, ещё реагировал бы на каждую локальную угрозу, но так как я бездельничал внутри круга, то несколько десятков секунд боя, поучаствовать в котором мне не удалось, дали возможность собрать мысли в кучу и начать думать.

Так, вокруг спины товарищей и силовые щиты. За угол отойти не удалось – оттуда тоже кто-то шмаляет. С одной стороны стена, а с трёх оставшихся лупят из укрытий неизвестные гондурасы. На забрале их местоположение подсвечивается, но глазами не вижу, так как вокруг плотно засели свои.

А, нет, одного вижу – того самого, на крыше. Ближние его не видят – бортик закрывает, а дальние, получая раз в несколько секунд по мощному заряду, не могут бросить свои сектора. Ну, вот, теперь и я при деле!

На сборах в экспедицию, я собирался вооружиться плазмомётом, который затрофеил в первый же день на борту пиратского корвета, но Александр Первый посоветовал ручной рельсотрон – что-то вроде известной по компьютерным играм гаусс-пушки, только более компактный и технологичный ствол, и совершенно не похожий внешне.

- Нафига тебе эта базука? Тебя всё равно на штурм никто не пустит – оставят в тылу, оттуда и будешь пулять далеко и метко. – резонно заметил Саня, - а дури у этой рельсы на дальние дистанции куда как поболее, чем у плазмы и всего прочего. Ещё и снаряд металлический, а не энергетический – индивидуальные щиты его намного хуже держат.

Вражина заметил, что я выставил ствол в его сторону, и в ответ перевёл прицел на меня. Вот только у него как раз был откат после предыдущего выстрела, а у меня полный заряд и полный магазин.

Рельсотрон свистнул накопителями, не показав даже намёка на отдачу, а шишка вражеского шлема дёрнулась от попадания. Ага, не угандошил, но щит пробил, отползает, собака!

Оранжевый отсвет под правым глазом сменился на голубой – н-н-на тебе ещё пилюльку! Выпуклый силуэт на фоне стремительно наливающегося сливовым фиолетом неба дёрнулся ещё раз, а тактический дисплей погасил красную точку на миникарте. Удобно, блин. Ну точно, как в игре.

- Снайпер на крыше минус. – отчитался и я в гомоне групповой сети.

- О-о-о, живём!

- Красава, Команданте! – похоже, Миша подхватил услышанный от Эдика не то эпитет, не то позывной. А что, товарища Че уважаю, ничего против не имею. Да будет так.

- Дайте цель для рельсы, - скомандовал я, увидев, что перестрелка затягивается, так как у нас щиты намного мощнее, но мы почти в чистом поле, а враги все за укрытиями, так что за исключением моего крестника и ещё двоих невезучих, остальные вполне неплохо себя чувствуют, получая совсем ослабленные заряды на свои щиты, - в порядке убывания опасности.

Одна из красных меток тут же запульсировала и получила маркер «№1». Поворачиваюсь на метку, командую:

- Присели!

Трое бойцов передо мной падают на одно колено, не прекращая молотить по и без того многострадальным жилищам местной бедноты, а я быстро выцеливаю торчащий колпачок шлема с чернеющей впереди трубой ещё одного плазмогана.

Этот гаснет с первого попадания. Видимо, щит ему просадили ещё до меня. Вторая цель. Третья. Пятая. У нас все ещё в строю, несмотря на некоторые проблемы, а у нападающих уже минус семь.

В принципе, мы уже можем отойти в укрытие или пойти в атаку сами, но понёсшие потери злодеи не дали нам сделать этот выбор.

Сообщив, что я пустой, отошёл к стене и потянул из крепления шлейф для сопряжения оружия с энергосистемой скафандра, как перед забралом промелькнули мелкие камешки с песчаной осыпью. Задираю голову и вижу, что на меня летят чьи-то бронированные пятки.

Успев присесть и начать заваливаться на бок, рефлекторно выставляю перед собой разряженный ствол, который вдруг укорачивается на пяток сантиметров, а бронированный ниндзя замахивается второй рукой с зажатым в ней чем-то режущим или рубящим, сходу и не понять, собираясь укоротить уже меня.

Пинаю его в ближнюю ногу, но не роняю, как ожидал, а отталкиваюсь сам, как от столба, и отъезжаю на добрый метр, а в том месте, где мгновением раньше была моя голова, в стену глубоко врубается некое технологичное мачете, напрочь игнорирующее не только силовые щиты, но и навороченные оружейные сплавы.

Сам не понял, как и когда активировал лазерный резак, позаимствованный из запасов запчастей для ремонтных дроидов и вмонтированный в правый наруч скафа, но едва сообразил, что адское пыряло застряло в стене – рубанул по держащей его руке. Полностью не отсёк, несмотря на все мои модернизации и усиления мощности, так как бронескафандр врага тоже отнюдь не из фольги, но характерная струя пара из глубокого разреза дала знать, что цель таки достигнута.

На секунду охреневший ниндзя с удивлением посмотрел на отказавшуюся повиноваться конечность и тут же вернул должок, отмахнув мне вторым пырялом левую кисть вместе с излучателем лазера.

Тут уже я завис, медитируя на быстро иссякающую струйку крови из обрубка. И провтыкал бы собственную голову, но оповещённые истерящим в эфире Фурканом абордажники развернулись и в доли секунды перемолотили прыгуна в мясное рагу.

***

Едва продрав глаза, уставился на совершенно целую мою, но какую-то не совсем мою руку. Вроде всё то же, но ни единого шрама из более чем двух десятков, полученных за долгие годы работы с различными инструментами. И никакого загара.

Особенно в детстве и юности неопытная десница оставляла на многострадальной шуйце памятные зарубки – о неосторожном обращении с лезвием бритвы при срезании облоя с пластмассового солдатика, почему-то не срезанного на производстве. О неправильном хвате отрезка силового кабеля, вскрываемого стыренным с кухни ножом. О заляпанной собственной кровью недоструганной палке, долженствующей стать мечом, о натянутой тонкой проволоке, которая тоже, оказывается, умеет резать… много о чём.

И теперь этого всего нет. Девственно чистая, и даже какая-то нежная кожа потомственного работника умственного труда, или пианиста. В общем, кого угодно, но не меня.

Задумчивый, вылез из медкапсулы, оделся в заботливо оставленный у изголовья новый комбез и потопал в кают-компанию, встретившую меня запахом жареного мяса и неторопливыми разговорами.

- О, Глеб! Налетай, только на тебя осталось. И вот это ещё попробуй, не пиво, конечно, но хоть такое нашлось. – Саня-студент подвинул к моему привычному месту за столом тарелку с мясом и булькнувшую металлическую посудину.

Напиток напоминал скорее квас на травах, да и то очень отдалённо, и крепости примерно такой же. Голод после медкапсулы отсутствовал напрочь, но после затяжной диеты на местной синтезированной эрзац-еде от мяса отказаться было совершенно невозможно. Когда ещё так повезёт?

Помимо Сани в помещении обнаружился медик, возлежащий под фикусом. То ли спит, то ли на растишку медитирует.

- А скажи-ка мне, любезный, - имя медика я даже не пытался вспомнить, несмотря на улучшенную нейросетью память, видимо, уже просто привычка, - мою родную руку мне пришить нельзя было?

Тот разлепил один глаз, убедившись, что обращаюсь к нему, разлепил второй, затем сел.

- Видишь ли, командир, боевой скафандр заращивает пробои за несколько секунд – сначала заливает рану биогелем, а затем пробой – герметиком. У перчатки же своей энергосистемы нет, поэтому пока бандитов добили, пока трофеи собрали, пока дотащили тебя до бота, отрубленная рука уже дегидрировалась, ну, то есть много влаги потеряла, а заодно была повреждена радиацией и агрессивными химическими веществами. Не зря же там все в пустотниках ходят – не самая дружелюбная атмосфера на планете. Хотя и не самая адская, бывает и хуже.

- Жаль. – только и оставалось мне посетовать, - Ну, не получилось и ладно, новая тоже ничего.

- А плазмача ты с крыши чётко снял. Если бы не ты, нас бы рано или поздно подловили и размотали. Мы же все с энергетическим оружием, как всегда, один ты с кинетикой.

- А ещё нам повезло, что он как дурак прямо на фоне ясного неба залёг, иначе хрен бы я его увидел.

- Дык, у нас-то тоже опыта боёв на планетах нет, - смущённо повинился медик, - если бы не Абагай, мы бы тоже косяков упороли.

- Всё хорошо, что хорошо кончается, - резюмировал я и обратился уже к обоим присутствующим, - так что там дела наши скорбные на данный момент? Что было после того, как меня в капсулу положили?

- Первым делом обшмонали бот злодеев. – начал рассказывать Саня, - Я на их корыто сразу внимание обратил, как они сели. Вроде бот и бот, тут десяток таких стоит. Только вышел из него вооружённый отряд и двинул в посёлок. Спокойно так, деловито. Ладно, думаю, мало ли, какие у них тут дела. А когда от вас сигнал о нападении пришёл, я первым делом ЭМИ-пушку приготовил, и не зря. Смотрю – бегут пятеро, один подраненый, ствол где-то потерял. Загрузились и давай двигло запускать. Ну, я и жахнул по ним половинной мощностью, чтобы не только не взлетели, но и сигнал на орбиту подать не смогли.

- Шестерых вытащили, с пилотом, - продолжил медик, - скалятся, типа, «мозги промывать будете?» Абагай на это посмотрел и говорит: «А болт вам во всё хлебало, у нас свои методы». В общем, отправил меня капсулы готовить, чтобы чувствительность и эмоциональную нестабильность им повысить. Я их через химию прогнал, а старшой выбрал самого борзого и давай его резать на глазах у остальных. Медленно так, вдумчиво. Тот орёт, а эти потеют и тоже орут. Десяти минут хватило, чтобы выложили всё.

- Да, Михан могёт. – подтвердил Саня, уважительно кивая в такт словам, - Меня экспресс-допросу обучали, но вот чтоб живьём - видел впервые. Страшновато. Ну, короче, мы потом их корабль захватили – ведро ведром, даром что боевой фрегат. Второе поколение, арварский, разве что на металлолом сдать. Оружие поснимали, да так, по мелочи всякого, и приземлили рядом с посёлком – в качестве компенсации за погром. А тут припёрлись эсбэшники базарные, типа «чё это вы, уважаемые, сотрудников тираните?» Мы им записи с нейросетей и толпу свидетелей. Через час сообщение от местных властей: «прощения просим, больше не повторится, вот вам скидка на сто-пятьсот процентов на любые товары, но в пределах разумного». Фуркан когда про скидку услышал – аж оргазм получил. В общем, у нас теперь два новых корабля – грузовоз на двести миллионов кубов и самоделка-универсал с трюмом как у нашей баржи, и пассажирскими палубами тысяч на восемь человек. Сейчас летим на оширскую плантацию.