- -
- 100%
- +
Некоторое время я нежилась в воде, закрыв глаза и наслаждаясь ароматной водой – теплой, не горячей и не холодной, а потом раздался еле слышный всплеск, и меня коснулось что-то мягкое, скользнув по руке от плеча к локтю.
Я вздрогнула и открыла глаза. Рядом со мной в воде сидели две девицы – совершенно голые, с туго заплетенными волосами и ненакрашенными лицами. Одна из них держала чашу с розовой пастой, а вторая – губку-люфу, и старательно мыла ею мою руку.
- Зачем это? – спросила я, растерянно.
- Царица, служанки моют тебя, - раздался над моей головой голос Яхотеп. – Если они тебя потревожили – вели их наказать?
- Царица! – служанка с люфой испуганно отшатнулась от меня. – Каит была неловкой? Каит сделала тебе больно?
- Нет, больно не было… - я растерялась ещё больше. – Но я вполне могу помыться сама…
Вслед за этим стало так тихо, будто я не сказала пару слов, а совершила жестокое убийство котика у всех на глазах.
- Нет, царица, - помедлив, произнесла Яхотеп, - ты, наверное, забыла – тебе не полагается мыться самой. Если Каит тебя не потревожила, позволь ей сделать свою работу.
Конечно, цари не моются сами. Для этого у них целый штат слуг и рабов. Глупо, Лера, очень глупо.
- Забыла, - пробормотала я, закрывая глаза, чтобы не видеть удивленных и испуганных лиц. – Продолжай, Каит.
Мягкая люфа снова коснулась моей руки, нежно и легко массируя. Служанка знала свое дело, и ее прикосновения расслабили меня, погрузив в состояние полудремоты, хотя я только что проснулась после ночного отдыха.
После ванны меня проводили к ложу, застланному несколькими слоями полотна, и две темнокожие до черноты рабыни принялись массировать мои ступни, лодыжки, бедра, натирая меня розовым маслом.
Даже лучшие косметические салоны не могли бы похвастаться такими массажистками. Я опять задремала, блаженствуя в умелых руках. Мне приснилось, что это Джет-Хор и Хиан-Хор гладят меня с обеих сторон. Один из них продолжает массировать мои плечи, а второй разводит ягодицы, поливает между ними маслом и…
Когда в мой анус ткнулось что-то шершавое, пытаясь происнуться внутрь, я мгновенно проснулась и перекатилась на бок, чуть не свалившись с ложа.
- Что случилось, царица? – бросилась ко мне перепуганная Яхотеп.
Рядом с ложем стояла темнокожая служанка – тоже испуганная, дрожавшая, как листок на ветру. В руке она держала странный предмет – щеточку на тонкой рукояти, и эту щеточку она только что собиралась засунуть мне в зад! Они тут совсем с ума посходили!
- Тебе сделали больно? – Яхотеп забегала вокруг меня, чуть не заламывая руки. – Немедленно целебное масло! Немедленно!..
- Мне не больно, - с негодованием прервала я её вопли. – Но я не позволю, чтобы она лезла мне… туда…
Яхотеп остановилась и внимательно посмотрела на меня.
- Выйдите, - махнула она рукой на служанок, и те умчались, всхлипывая на ходу. – Ты тоже выйти, - приказала старая служанка Сатмут. – Проследи, чтобы никто не вошел. Царица хочет побыть одна.
Девушка кивнула и убежала следом за рабынями, я Яхотеп с трудом опустилась на колени возле ложа, так что наши лица оказались на одном уровне.
- Царица, - начала старая служанка ласково, - наверное, пребывание в царстве мертвых не проходит бесследно, и твоя память пострадала сильнее, чем мы думали…
- Так и есть, - поспешила согласиться я. – Многое я не помню…
- Я это поняла, - Яхотеп понизила голос. – Если ты чего-то не помнишь, и что-то кажется тебе странным, не выказывай удивления или недовольства сразу. Спроси меня – тихонько, чтобы не слышали молодые рабыни. Никто не должен усомниться в твоем рассудке. Царь – это воплощение бога на земле. Царица – воплощение богини. Наша страна благополучна, пока благополучны наши царицы. Была благополучна… - она вздохнула. – Но жива хотя бы одна царица, и в этом половина страны видит спасение. Представь, какой хаос произойдет, если выяснится, что царица, вернувшаяся к жизни, потеряла рассудок? Будет война! Мятеж! Плачь, стоны и кровь по всей нашей земле! Не давай повода усомниться в тебе. И будем надеяться, что память вернется…
- Хорошо, - прошептала я, потрясенная пылом, с которым она все этоговорила.
Действительно, правитель в Египте – это наместник бога. Наместник должен быть божественно прекрасен, мудр, здоров. Во время нулевой династии каждый царь должен был раз в тринадцать лет доказать свою силу, пробежав при всех вокруг города. Если сил на пробежку не хватало – фараона смещали. Иногда и убивали.
Надеюсь, они не заставят меня бегать вокруг города? Я и стометровку не бегала со времен школы.
- Поэтому позволь рабыням вымыть тебя, великая, - продолжала Яхотеп. – Так было всегда, это правило. Твое тело должно поддерживаться в совершенной чистоте – в этом залог благоденствия страны.
- Пусть моют, - согласилась я. – Но не тамже!..
- Почему? – она искренне удивилась. – Чистота твоего заднего прохода так же важна. У царицы должно быть чисто везде. Раньше тебе это нравилось…
- Нравилось кому? – уточнила я. – Нехбетнофрет илиНофрурененут?
- Им обеим. Поэтому позволь рабыням продолжить? Это совсем не больно, тебе надо просто расслабиться… Просто расслабиться…
Она хлопнула в ладоши, и рабыни, стоявшие за дверью, несмело вернулись.
Я легла на живот, но невольно вздрогнула, когда служанки снова начали меня массировать.
- Нежнее, - велела служанкам Яхотеп. – Сначала успокойте царицу, она плохо спала, поэтому слишком взволнована.
Рабыни принялись за меня с удвоенным усердием и с утроенной осторожностью. Хоть и не сразу, но я расслабилась в их руках. Я будто плыла на волнах душистой розовой воды, и мягкие, но упругие струи касались моей кожи – гладили, ласкали, омывали со всех сторон.
Эти волшебницы опять погрузили меня в полусон, и мне виделись два царя – обнаженные, играющие в настольные игры на палубе корабля. Щеточка проникла в мой анус, и это оказалось совсем не неприятно. Это было щекотно и забавно, и возбуждающе… Я едва не застонала от удовольствия, когда мягкие ворсинки защекотали чувствительные места моего тела, о которых я никогда не подозревала.
Щеточка скользила между моих ягодиц, и мой сон становился всё эротичнее. В нём два царя оставили игру и смотрели на меня – горящими глазами, жадно, и мужские члены наливались силой, увеличиваясь в размере, поднимаясь…
Я не выдержала этого сладкого мучения, и приподняла бедра, позволяя щеточке проникнуть ещё глубже… Ах, ещё!..
Мне послышался сдавленный вздох – словно кто-то с присвистом втянул воздух через стиснутые зубы. Открыв глаза, я, как продолжение моего сна, увидела за полупрозрачным занавесом, отделявшим Рассветную комнату от коридора, Джет-Хора и Хиан-Хора. Они стояли плечом к плечу и смотрели на меня. И глаза у них горели мрачным, страстным огнем.
То, как эти красавцы меня разглядывали, и смущало, и волновало одновременно. Казалось, они едва сдерживаются, чтобы не броситься на меня, чтобы изнасиловать прямо здесь и прямо сейчас, и прямо во все отверстия.
Какие там голливудские актеры, испанские фотомодели и сумасшедшие профессора?!. Все они меркли перед двумя царями из нулевой египетской династии…
Я попыталась мыслить головой, напомнив себе, что от этих царей уже давно ничего не осталось, и даже их имена были ошибочно записаны, как имя одного фараона… Я говорила себе, что всё это – сон, какое-то временное безумие, не совсем приличная Страна Чудес в которую попала повзрослевшая Алиса, но разум не слушался, сердце отказывалось верить, а тело предательски заскулило, требуя ласки, власти над собой…
Всё это было реально, и оно было сейчас и теперь, и я играла здесь главную роль…
Можно просто уступить… Сыграть по правилам диких первобытных людей…
Я смотрела то не Джет-Хора, то на Хиан-Хора, и не могла решить – кто же из них красивее. Одного можно было сравнить с черной египетской ночью, полной тайн и волшебных открытий, а второго – с ослепительным днём, когда открывается всё, что было скрыто, и обнажаются самые невозможные, самые бесстыдные желания… Если бы они оба подошли ко мне сейчас, положили руки на мое тело, и один продолжил бы то, что проделывала анальная щеточка, а другой поднес к моим губам свой член…
В глазах потемнело, я приоткрыла рот, чтобы вздохнуть, потому что в груди стало невыносимо жарко. И межу ног – тоже. Я стиснула колени, невольно насаживаясь на щеточку в руках служанки глубже, и это не укрылось от взглядов мужчин, подглядывавших за мной.
Джет-Хор подался вперед, облизнув нижнюю губу, а Хиан-Хор беззастенчиво потер себя пониже живота.
Набедренные повязки обоих уже приподнимались спереди. Как бы ни относились цари к своим женам, была там любовь или нет, а страсть точно была. И какая! Огненная, испепеляющая… А теперь жён не было, была только я… И я совсем не возражала бы заменить этих непутевых жен…
Эта мысль возмутили и испугали меня. Лерка! Ты – нормальная, цивилизованная женщина, а не животное! Ты – дипломированный специалист, в конце концов! Не превращайся в сучку при виде красивых кобелей.
- Прикройте меня, - приказала я и вильнула бедрами, освобождаясь от коварной щеточки, которая чуть не довела меня до экстаза.
Служанки тут же набросили на меня покрывало, скрыв от плеч до пяток.
На лицах царей отразилось такое разочарование, что я едва сдержала злорадную усмешку. Пришли тут, подглядывают!.. Соблазняют одним своим видом!..
Я отвернулась и сказала:
- Оставьте меня. Все. Хочу побыть одна.
Легкие шаги, шорох босых ступней по каменным плитам пола – и стало тихо. Я приподняла голову, оглядываясь – в купальне никого не было. Лишь ветерок шевелил занавеской, за которой только что стояли цари-красавцы.
Застонав, я уткнулась лицом в ладони.
Тело требовало удовлетворения, требовало любви, груди набухли, соски затвердели, но я постеснялась удовлетворять саму себя – вдруг кто-то подглядывает за мной? В этом месте ни в чем нельзя быть уверенной.
Поднявшись с массажного ложа, я ещё раз окунулась в воду. Я вся горела, и вода показалась мне божественно прохладной. Она хоть немного приглушила огонь между ног и успокоила. Теперь можно было вернуть служанок…
После купания следовал завтрак – простые, но вкуснейшие блюда, разложенные на серебряных тарелках. Творог, подогретое козье молоко с медом, охлажденное кокосовое молоко, сладкие булочки, политые жирными сливками, булочки, пропитанные сахарным сиропом, ломтики дыни и арбуза, салат, заправленный ароматным оливковым маслом, вареные яйца, разрезанные пополам и политые соусом – всё, что хотелось бы съест женщине на завтрак. Но были тут и мясные, более тяжелые и сытные блюда – гусиная ножка, отваренная с травами, ломтики утиной грудки, зажаренной до хрустящей корочки. Отдельно на каменном блюде подали фрукты – свежие финики, грозди винограда разных цветов и сортов, яблоки.
Я попробовала всего понемногу и пришла к выводу, что так изысканно меня не накормили бы и в лучшем столичном ресторане.
После завтрака полагалось полчаса отдыха, во время которого мне предложили полюбоваться на реку с затененного балкончика, пока рабыня играла на арфе что-то тихое и нежное. Рядом со мной опять находилась Яхотеп, которая в такт музыке то ли рассказывала, то ли напевала мне:
- Для того чтобы пролился благодатный дождь, чтобы была остановлена пустыня, надвигающаяся на нас каждый год, надо чтобы земля и небо вступили в союз. Женщина – небо, великая царица, а мужчина – земля. Когда пройдет праздник урожая, муж должен пробудить силу земли и оросить жену, и тогда прольется дождь, а это хорошо и для посевов, и для садов, и для людей, и для животных…
Только к концу её речи я поняла, что означал этот «союз земли и неба», и о каком празднике она говорила. Праздник начала жатвы, на который приехали две царицы с мужьями… Праздник, когда фараон срезает первый сноп и приносит его к подножью статуи Мина – бога плодородия и мужской силы, который изображается голым с возбужденным членом. На празднике в честь бога Мина мужчины занимаются культовой мастурбацией… Иными словами, будут дрочить на священный предмет… А этот предмет…
- После праздника Мина я должна буду принять семя моего мужа? – спросила я напрямик.
- Память возвращается к тебе, царица! – Яхотеп радостно всплеснула руками. – Именно так. Твой муж воззовет к силе Мина и оросит тебя своим фонтаном, и после этого прольется дождь, - она понизила голос и добавила, - знать бы ещё, какой части страны повезло – верхней или нижней…
- А если дождь не прольется? – неосторожно поинтересовалась я.
Рука арфистки дрогнула, и струны жалобно тренькнули, а Яхотеп побледнела так, что это стало заметно даже на её смуглой коже.
- Не говорит так, царица, - произнесла она с неподдельным ужасом. – Такого зла не должны допустить боги. Твой отец, божественный Нармер, всегда орошал своих цариц животворным дождем, и дождь шел. То же было и с тобой и с твоей сестрой, ничего не должно измениться, иначе… - служанка замолчала и забормотала какую-то молитву, хватаясь за амулеты, которые висели у неё на шее.
Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Прольется дождь или нет – это распоряжение природы, а никак не следствие того, что кто-то из царей кончит на меня. Кончит… Я снова содрогнулась всем телом и свела колени, потому что между ног сладко запульсировало. Увидеть обряд Мина наяву – о таком можно лишь мечтать. И если во время обряда Джет-Хор и Хиан-Хор начнут надрочивать свои члены…
Еле сдержав стон, я плотно сжала губы, призвав себя не превращаться в животное, но в мозгу уже закрутились порнографические картинки – одна круче другой.
- Не желаешь, когда спадёт жара, снова совершить прогулку по Великой Реке, царица? – услужливо спросила Яхотеп.
- Желаю! – почти выкрикнула я. – Желаю прямо сейчас.
- Повинуюсь, царица, - служанка казалась немного ошарашенной, но тут же отправила рабыню распорядиться, чтобы приготовили лодку.
А мне сейчас больше всего хотелось оказаться подальше от этого дворца, где тяжело и сладко пахло восточными благовониями, и где под одной крышей со мной находились двое самых притягательных и сексуальных мужчин на свете.
Скорее уплыть! Смотреть на спокойные волны, наслаждаться водяной прохладой и… успокоиться хоть немного.
Глава 5
Джет-Хор и Хиан-Хор сидели на террасе царского дворца, пережидая самые знойные, самые палящие часы. Совершенно голые, развалившись на подушках, они играли в настольную игру «мехен», передвигая по каменному полю, вырезанному в виде свернувшейся клубком змеи, каменные разноцветные фигурки – льва, человечка, собаки… Джет-Хор играл светлыми фигурками, выточенными из слоновой кости и отполированными до блеска, а у Хиан-Хора фигурки были черными, из обсидиана.
Цари по очереди бросали граненные каменные палочки с черно-белыми насечками. В зависимости от того, какими гранями падали палочки, высчитывалось количество очков и количество шагов, полагавшихся для той или иной фигурки.
Неподалеку сидела арфистка, меланхолично перебирая струны. По краю террасы, прячась под зонтики из пальмовых листьев, полулежали юные красивые рабыни. Конечно же, голые, украшенные только бусами и браслетами. Девушки поглядывали на царей ласково, принимая томные, чувственные позы, и терпеливо ждали, когда повелителям наскучит игра, и они перейдут к любовным развлечениям.
Но царей сегодня не слишком тянуло на любовь, и на рабынь они совсем не смотрели. Зато уставились в окно, когда прозвучал далекий гонг, сообщавший, что великая царица отправилась на речную прогулку.
- Вон она, опять плывет, - сказал с неудовольствием Джет. – Куда её потащило в самую жару?
Оба царя позабыли про игру, наблюдая за лёгкой остроносой лодкой под полосатым парусом. Лодка проплывала мимо террасы, и была хорошо видна палуба, на которой уже поставили пёстрый льняной шатёр.
- Ещё и закуталась по уши, - проворчал Хиан, не отрывая взгляда от лодки. – Строит из себя скромницу…
- Притворяется, что ничего не помнит, - Джет тоже следил за лодкой. – Решила поиграть, стервятница.
С такого расстояния не было видно лиц, но фигурка правительницы в длинном белом одеянии, с копной черных кудрявых волос, просматривалась отлично. Царица стояла, оперевшись на борт, склонив голову – будто задумчиво смотрелась в речные волны.
Джет усмехнулся. Егожена всегда любила кататься на лодке. Он невольно облизнул губу, вспомнив, как сучка продемонстрировала им с Хианом свои прелести, когда их лодки встретились. Знает, что её тело хотят все, и пользуется этим. Он скосил глаза на Хиан-Хора и усмехнулся, потому что член у его соперника уже стоял. Впрочем, и сам он был возбужден, стоило только увидеть, как егожена откинула волосы с груди на спину и потянулась, заложив за голову руки.
- Всадил бы ей по самые яйца, - хмуро озвучил его желания Хиан.
- Спокойнее, - посоветовал Джет-Хор, мысленно с ним соглашаясь, - этомояжена. И все её дырки только для моего члена.
- Где же на ней написано, что это – твоя жена? – язвительно спросил Хиан. – Я вижу своюжену, и намерен трахнуть её в ближайшее время. Не стану даже ждать праздника.
- Тронешь её, - ласково пообещал Джет, не сводя глаз с женской фигуры в белом, - и я тебя кастрирую. Выхолощу, как жертвенного борова.
- Рискнешь? – зло отозвался Хиан.
Цари отвернулись от реки и гневно посмотрели друг на друга.
Несколько секунд – и лодка царицы уже исчезла в голубоватой дымке. Цари запоздало приподнялись, чтобы проводить её взглядами, а потом одновременно махнули рабыням.
Юные создания радостно спорхнули со своих мест и подлетели к мужчинам, опускаясь рядом на колени, подставляя груди, заглядывая в лица, выпрашивая ласки. Джет сразу толкнул к паху одну из рабынь – просто выбрал наугад, первую попавшуюся. Она присосалась к его члену, как рыбка, и он блаженно закрыл глаза, всеми силами стараясь изгнать из мыслей образ жены. Это было странно – раньше Нехбетнофрет не возбуждала его так остро. Разве что в первый месяц после свадьбы, пока он ещё не разобрался, какой крокодил достался ему вместе с нижними землями. Вернее, не крокодил – стервятница. Хищница, питающаяся падалью. Жадная до наслаждений, до развлечений, обожавшая вино и зрелища, когда рабы и рабыни сношали друг друга во всех позах.
Нежные руки рабынь скользили по его торсу, ласкали плечи, поглаживали живот, а горячий рот сновал по члену, пропуская его всё глубже, в самое горло, где было восхитительно узко и горячо.
Джет бросил взгляд на Хиана, который предпочел улечься на спину и усадить на себя гибкую, смуглую до черноты рабыню. Развернув её к себе спиной, Хиан лениво смотрел в небо, пока рабыня скакала на его члене, уже взмокшая, как скаковая лошадь после забега.
Глядеть, как черный лоснящийся зад мелькает над членом соперника, было неинтересно, и Джет снова закрыл глаза, полностью отдавшись ощущениям. Рабыня начала сбавлять темп и пару раз задохнулась, и Джет без особых нежностей оттолкнул её.
Его поняли без слов, и на место незадачливой рабыньки заступила её подруга, принявшись за дело с удвоенным усердием.
Возбуждение накатывало волной, но что-то мешало. Что-то не давало закончить, взлететь на вершину удовольствия, залив семенем жадный женский рот.
- Пошла вон, - услышал Джет голос Хиана.
Видимо, его сопернику тоже не слишком понравилась чернозадая всадница.
- Позволь мне, господин, - раздался мяукающий голос другой наложницы.
Хиан позволил, и вскоре террасу огласили сдержанные стоны, которыми рабыня пыталась распалить господина, насаживаясь на его член.
- Скажи своей дырке, чтобы заткнулась, - потребовал Джет. – Её вопли мешают.
- Сам заткнись, - огрызнулся Хиан, но следом послышался звонкий шлепок, рабыня взвизгнула и замолчала, продолжив трудиться без стонов.
А Джет понял, почему его так раздражал голос наложницы. Потому что она стонала совсем не так, как его жена, когда рабыни умащали её тело после купания. Впрочем, в этот раз жена стонала по-другому, не как раньше… Раньше её стоны действовали на него – вот как фальшивые стоны этой рабыни. От них хотелось досадливо поморщиться, но сегодня он слышал настоящее вожделение….
Служанка чистила ей анус, и Нехбетнофрет извивалась змеёй. Интересно, как бы она извивалась, если бы он прочистил ей задницу своим членом…
От одной мысли об этом чресла налились тяжелой силой, Джет схватил рабыню за затылок, вжимая в себя, мощно подвинул бёдрами пару раз и кончил, гортанно вскрикнув.
- Скорострел, - хмыкнул Хиан, подгоняя увесистыми шлепками рабыню, которая скакала на нём уже из последних сил.
Джет тоже хмыкнул и бросил небрежно, пока две рабыни вылизывали его член начисто, чтобы не оставить ни капли семени:
- Да это у тебя никак не получается кончить. Наверное, перетрудился. Или ослаб.
На лбу Хиана вспухла жила, лицо исказилось яростью и злостью, и он, крепко прихватив рабыню за бедра, кончил в три тычка.
- Я – бог Себек в любви, - заявил он, отталкивая женщину, ставшую уже ненужной, после получения удовольствия, - и делая знак рабыням, чтобы облизали его так же, как и Джета.
- Очень громкие слова, - Джет прикрыл глаза, пытаясь расслабиться не только телом, но и мыслями, но в голове намертво зависла картина – его жена нежится на ложе, а потом поднимает голову, видит его, и глаза её сияют, как два солнца.
Можно даже поверить, что она захотела его…
Прочем, эта шлюшка хотела многих, так что ничего удивительного, что именно в этот раз собственный муж показался ей достаточно привлекательным. Или… она смотрела на Хиана?
В душе шевельнулось какое-то странное и противное чувство… Будто зашевелилась змея, свернувшаяся клубком. А вдруг Нофрет и правда смотрела на Хиана? А вдруг она – совсем не Нофрет, а Нофру?.. Тогда – прощай земли и царская власть?..
- К вам жрец Ка, великие, - прозвучал размеренный голос слуги, и Джет сразу оттолкнул рабынь, сновавших над его членом.
Хиан сделал то же самое, потому что появление жреца Ка означало нечто важное. Старик уже давно не выходил из храма, даже для участия в праздничных ритуалах. Но это именно он проводил обряд отверзения уст и очей, когда пытались воскресить убивших друг друга сестер. И его силы хватило, чтобы вернуть хотя бы одну. Зачем он пришел сейчас?..
- Благоденствия вам, великие, - дребезжащим голосом произнес жрец, шаркая босыми ступнями по каменному полу.
- Пошли вон! – шикнул Джет на рабынь, и те бросились прочь, позванивая бусами.
На террасе остались только цари и жрец, пара телохранителей у стены в счет не шла. Для всех телохранители были обыкновенными собаками. Кто обращает внимание на собак?
- Желаешь воды или фруктов? – радушно предложил жрецу Хиан. – Я сейчас же распоряжусь, - он хотел хлопнуть в ладоши, но жрец остановил его, приподняв старческую руку с выпуклыми венами.
- Я пришел не для того, чтобы есть и пить, великие, - сказал он. – Я пришел поговорить о великой царице.
Джет и Хиан замерли, как на охоте, а жрец продолжал:
- К огромной печали, вернуть к жизни получилось только одну из цариц, и она после блуждания по царству мертвых потеряла память. Приближается время половодья, и нам необходимо как можно скорее узнать, какая из цариц осталась в живых. Великий Нармер принес благоденствие в нашу страну, одарив ее дождем, и люди разленились. Сейчас же равновесие нарушено, и той стране, чья царица погибла, придется строить дамбы, чтобы засуха не погубила всё. Вам надо поторопиться, великие.
- Поторопиться в чем? – мрачно спросил Хиан. – Она не узнает нас.
- Или притворяется, - процедил сквозь зубы Джет.
- Кто может узнать жену, как не её муж? – философски протянул жрец. – Время идёт, великие. До праздника Мина совсем мало времени. Вам надо сблизиться с царицей, проводить с ней больше времени, развлекать и беседовать. Тогда она быстрее вспомнит свою прежнюю жизнь.
- Сблизиться? – переспросил Хиан и хмыкнул.
- Только любовь и терпение помогут вам вернуть душу царицы в наш мир окончательно, - говорил жрец убежденно. – Мужа и жену связывают узы любви. Пора бы вам вспомнить о них. Узнайте сами, чья жена осталась жива, и поскорее обрадуйте народ хотя бы одной из наших земель. В этом – спасение страны, великие. Спасение страны – ваша святая обязанность.
- Легко сказать, - пробормотал Хиан.
Жрец не расслышал или сделал вид, что не расслышал, но Джет был озадачен не меньше своего соперника. Джет тоже не питал особых надежд на сближение с женой. Наивный жрец жил нравами и событиями прошлых лет, и понятия не имел, какие узы на самом деле связывали теперешних супругов. Какая любовь, старик? Да представляешь ли ты, какой стервятницей была царственная Нехбетнофрет? И чем она развлекалась?
Хотя… а почему бы и нет? Возможно, здесь выиграет тот, кто первым пойдет в атаку. Если несносная бабища и правда забыла обо всем, то надо внушить ей, что она – царица Нехбетнофрет. Пока Хиан не добился обратного.