Жена двух царей

Глава 6

Мой сон в Древнем Египте продолжался и не думал заканчиваться. Утром я просыпалась, отправлялась в купальню, нежилась под руками умелых массажисток, с удовольствием вдыхала запах розового масла и уже не думала протестовать, когда рабыни мыли и чистили меня везде и всюду.

Я начала входить во вкус этой беззаботной, расслабленной и неторопливой жизни. Не надо вставать рано утром и мчаться по зимнему городу в университет, не надо составлять планы и методички, стуча по клавиатуре ноута по двенадцать часов в день. В конце концов, не надо питаться фастфудом и супами из пакетиков, потому что на приготовление еды никак не хватает времени.

Здесь же к моим услугам были самые изысканные продукты (натуральные, заметьте!), меня развлекали, когда я скучала, и оставляли одну, когда я хотела отдохнуть.

Каждый день я каталась на лодке по Нилу, любуясь окрестностями, а вечерами посещала храмы, расспрашивая жрецов и узнавая то, что не могло даже присниться профессору Чкареули и Кулакову вместе взятым.

Цари попадались мне на глаза крайне редко – будто сговорились не беспокоить меня. Иногда они наблюдали за мной издали – когда я отправлялась на речную прогулку, когда гуляла по саду, но больше не подходили и не заговаривали. И я была очень благодарна им за это, потому что каждое их появление действовало на меня, как удар молнии. Стыдно признать, но я видела прекрасных царей каждую ночь. И что это были за сны – стеснялась потом даже вспоминать.

Теперь я уже не так торопилась обратно и когда просыпалась и видела разрисованные лотосами стены, втайне радовалась, что сон продолжается – а вместе с ним продолжается и эта удивительная жизнь.

Однажды утром я уже привычно отправилась в комнату Рассвета, где был приготовлен бассейн для омовения, и, тоже как обычно, пожелала остаться одна, чтобы понежиться полчаса в воде, без присмотра въедливой Яхотеп и многочисленных служанок и рабынь.

Ужасающая жара ещё не накрыла эту благодатную страну, и я наслаждалась прохладной водой, легким ветерком от реки и далеким плеском волн. Но вот волны всплеснули сильнее, а следом за этим я ощутила движение воды в бассейне.

Открыв глаза, я чуть не вскрикнула, потому что от другого края бассейна на меня в упор смотрел царь Джет-Хор. Он опустился в воду до середины груди, поставив локти на мраморную облицовку. Прозрачная вода плохо скрывала очертания его сильного мускулистого тела, и я прекрасно видела, что царь забрался ко мне совершенно голым.

Мы смотрели друг на друга и молчали. Четко очерченные губы Джета кривились в улыбке, а взгляд был пристальным и колючим.

Капельки воды застыли на мощной груди, смуглая кожа блестела, как полированная, но под ней перекатывались мышцы. Силы в этом мужчине было – на троих. Это тебе не студентики, которые занимаются тридцать минут в день на беговой дорожке. Передо мной был настоящий мужчина. Красивый, сильный, опасный, как дикое животное.

Я запаниковала и машинально облизнула губы, прикидывая, не надо ли броситься в бегство прямо сейчас.

- Доброе утро, - сказал вдруг Джет. – Ты как будто не рада меня видеть.

- Зачем вы здесь? – пробормотала я, вжимаясь в стенку бассейна и подтягивая ноги к животу, чтобы не светить бритой промежностью. Ещё я предусмотрительно опустилась в воду по плечи, хоть так скрывая голую грудь.

Мой вопрос его, казалось, позабавил. Темные прямые брови насмешливо изогнулись и приподнялись, а в янтарных глазах блеснули насмешливые искорки.

- Почему бы мне не быть здесь? – ответил он вопросом на вопрос. – Я – твой муж, ты – моя жена, а значит, мы должны быть всегда вместе. Но к чему слова? Ты не хочешь поцеловать своего любимого мужа, Нофрет?

Хочу ли я его поцеловать? Мне стало и жарко, и холодно одновременно. Любимый муж… Нофрет…

Всё так заманчиво, и так похоже на правду, но дело в том, что я – не Нофрет. И мужчина, который залез голым в один бассейн со мной – это совсем чужой мужчина.

- Сейчас я хочу искупаться, - ответила я мягко, чтобы не обидеть царя. – И хочу сделать это одна.

- Намекаешь, что не желаешь меня видеть? – он оттолкнулся от края и поплыл ко мне.

С перепугу я отпустила бортики бассейна и ушла под воду с головой.

Захлебнуться мне не позволили, потому что Джет оказался рядом и вытащил меня из воды, притиснув спиной к краю бассейна.

Теперь между нашими обнажёнными телами не было преграды даже в виде воды.

Я всей кожей ощутила близость мужчины, его стальные мускулы, твердую и одновременно нежную плоть, которая атаковала меня, пытаясь проникнуть между моих сведенных ног.

- Желаю побыть одна, - сказала я как можно тверже, сопротивляясь натиску чужого мужа.

А он напирал всё сильнее, потемнев взглядом, тычась членом и пытаясь своим коленом развести мои тесно сжатые колени.

- Не строй из себя недотрогу, Нофрет, - зашептал он мне на ухо, легонько покусывая мочку. – Мы же знаем, что тебе это нравится… Или хочешь, чтобы я сделал, как в прошлый раз?..

Прошлый раз? Я тут же вообразила десяток способов, как он удовлетворял свою царственную жену, и тут было от чего сойти с ума. Но когда Джет поймал меня за подбородок и впился мне в губы жадным поцелуем, я поняла, что действительность может превосходить любые мечтания.

Чужой муж целовал меня с такой страстью, с таким пылом, что я вполне можно было загореться, не сиди я в воде по самые плечи. Язык его начал такую головокружительную атаку, что я невольно приоткрыла губы. Теперь поцелуй стал глубже и ещё жарче. Дыхание Джет-Хора было сладким, будто он только что сосал фруктовые леденцы. Язык его ворвался в мой рот настойчиво, призывно, завоёвывая и подчиняя.

Из последних сил я попыталась устоять перед этим любовным натиском и упёрлась мужскую грудь, едва не застонав, когда под моими ладонями так и заиграли мускулы.

- Зачем отказываешься? – услышала я шепот Джета и поняла, что он уже оторвался от меня и сейчас целует мою шею, ласкает языком мочку уха, горячо нашептывая: - Ты ведь хочешь меня… И я – твой муж, я настаиваю…

- Пожалуйста, нет… - зашептала я, но уже закрыла глаза, подставляя шею для поцелуев – таких же обжигающих, как солнечный свет. – Я – не Нофрет… это ошибка…

- Какая ошибка? – он удвоил атаку поцелуями. – Никакой ошибки. Ты – моя, а я – только твой…

Конечно же, он врал. Даже Яхотеп говорила про наложниц и младших жен. Но так хотелось поверить, так хотелось уступить… но уступать нельзя…

- Я не хочу… - начала я, пытаясь одолеть сладостное головокружение, но тут Джет-Хор схватил меня за талию и одним махом усадил на край бассейна.

- Я знаю, чего ты хочешь, - заявил он, глядя на меня в упор снизу вверх. – И я дам тебе это. Раздвинь колени.

- Что?! – я перепугалась, когда он положил ладони на мои колени и попытался развести мои ноги. – Нет! Я не хочу!..

Но он был гораздо сильнее меня, и преодолел моё сопротивление за секунду. Я взвизгнула, когда моя гладко выбритая промежность оказалась выставленной на показ, а в следующее мгновение ахнула и откинулась назад, опираясь на локти, потому что Джет-Хор рывком притянул меня к себе и впился поцелуем уже в мои нижние губы.

Раньше подобная ласка всегда смущала меня, это было что-то не очень привлекательное – так раскрыться перед мужчиной. Но не перед этиммужчиной. Он целовал меня так, словно я была экзотическим фруктом, и он съедал меня, пожирал, выписывая своим языком на моей плоти самые причудливые узоры.

Я позабыла о скромности, о том, что оказалась в ловушке времени, я позабыла обо всем кроме этого жадного и умелого языка, кроме рук, которые ласкали мои бедра, потом принялись гладить живот, потом поднялись выше, добираясь до груди. Острое, ни с чем не сравнимое чувство – наслаждение, страсть, телесное опьянение… Всё это захватило меня волной, поработило, подчинило… И я уже сама подавалась навстречу горячему мужскому рту, и сама запустила пальцы в жесткие волосы, перебирая пряди, притягивая Джета к себе.

Только бы не останавливался!.. Только бы продолжал!... Только бы ещё…

- Хочешь ещё? – услышала я хриплый от страсти голос Джет-Хора, и поняла, что не замечая этого повторяю «ещё», «ещё».

Глаза словно застилал туман, и мне потребовалось время, чтобы зрение стало ясным. Я лежала на краю бассейна, оперевшись на локти и забросив ноги на плечи Джету. И приподнимала бедра, очень недвусмысленно требуя продолжения.

- Такая вкусная, - сказал он, глядя на меня в упор, - просто не оторваться.

- Не надо… очень прошу… - еле выговорила я и попыталась сдвинуть колени.

- Противишься мне? – рыкнул Джет-Хор, сверкнув глазами. – Что ж, посмотрим, сможешь ли ты противиться дальше.

Он одним движением раздвинул мои колени, и сладкая пытка продолжилась, а язык, сначала лизавший меня, вдруг протолкнулся вовнутрь, даря новые ощущения, заставляя стонать и выгибаться ему навстречу. Никогда раньше я не испытывала такого желания – дикого, захватывающего, первобытного. Это было что-то сродни сумасшествию, какое-то египетское волшебство, превратившее меня из цивилизованного человека в женщину, только и мечтавшую, чтобы её взяли тут же – крепко и сильно.

- Стонешь? – как сквозь сон услышала я голос Джета. – теперь дай постонать и мне, Нофрет…

Постонать? О чем это он? Я с трудом вырвалась из сладостного эротического плена и увидела, как мужчина рывком поднялся из бассейна, встав надо мной на колени. Вода стекала по смуглому гладкому телу, на котором не было ничего кроме нитки крупных бус из ляпис-лазури, едва скрывавших ключицы. Зато член уже стоял на десять часов, упруго подрагивая, открывая крупную головку.

Я уставилась на него, не в силах оторвать взгляд.

Этот член казался произведением искусства – идеальной формы, с набухшими венами. В ложбинке раздвоенной головки дрожала прозрачная капля, и мне страшно захотелось слизнуть её, попробовать этого мужчину на вкус – как до этого я попробовала на вкус его поцелуи.

- Ну же, жена, - произнес Джет-Хор вкрадчиво. – Прикоснись ко мне. Представь, что праздник сбора урожая уже начался.

- Вы не понимаете… - сделала я последнюю попытку остановить это безумие. – Я – не Нофрет…

- Не лги, я узнаю свою жену, - Джет на коленях подполз повыше, и теперь его член во всей красе покачивался прямо над моим лицом.

Мошонка уже подобралась, и так хотелось коснуться её хоть пальцем, чтобы проверить, какая она – бархатистая на ощупь или гладкая, как атлас.

- Открой рот, Нофрет, - мужчина уперся ладонями в пол и подвинул бедра, касаясь налитой кровью головкой моих щек, губ, - у меня сейчас яйца разорвутся, как я тебя хочу.

Головка мягко надавила на мои губы, и я открыла рот, позволяя ей проскользнуть внутрь. Он и здесь был сладкий, точно смазанный мёдом! И застонал, когда я скользнула языком по его напряженной плоти.

Я только увидела, как он запрокинул голову, замычав от наслаждения, и тут на меня обрушился самый сильный и потрясающий оргазм, который я испытывала за всю свою жизнь. Это было невероятно, но я кончила даже без проникновения, даже не прикоснувшись к самому чувствительному женскому месту.

Меня снесло в одно мгновение и наверняка. Тело будто пронзило молнией – от промежности до макушки и пяток одновременно, а в голове словно взорвался фейерверк – со вспышками, искрами и огненными потеками пламени по ночному небу. Кажется, отключилась на пару секунд, потому что когда пришла в себя, чувствуя сладкую сонную усталость, Джет-Хор уже не нависал надо мной, а лежал на мне сверху, бешено целуя в шею.

- Хочу тебя… - прохрипел он мне на ухо, тычась членом мне в живот, а потом и ниже. – Нофрет, я тебя безумно хочу!..

Но я уже вернулась в реальность, и когда горячая упругая плоть коснулась моего лона, окончательно пришла в себя.

Вывернувшись из-под Джет-Хора, я бросилась удирать на четвереньках. Он попытался остановить меня, ухватив за щиколотку, но служанки не зря щедро намазали меня душистым маслом – пальцы мужчины скользнули по коже, и я оказалась на свободе.

Вскочив на ноги, я бросилась вон из комнаты Рассвета, позабыв даже, что могу просто позвать на помощь, и сразу ворвётся толпа служанок.

Но сейчас я не думала об этом – я просто убегала прочь от соблазна, от той страсти, которая заставляет терять голову. Я убегала от мужчины, который подарил мне сказочное наслаждение, потому что это испугало меня. Потому что даря мне наслаждение, он получал власть надо мной. А я не хотела находиться ни в чьей власти, потому что не принадлежала этому миру, и не была царицей, которую все ждали.

И хотя было бредом считать, что дождь идет только когда царь и царица сливаются в экстазе любви, рисковать я не желала. Тем более, что на небе уже несколько дней не было ни тучки.

Всё это заставляло меня бежать быстрее и быстрее – по каменному коридору, вниз по лестнице, совершенно голой…

Какой-то мужчина возник передо мной так неожиданно, что я не успела остановиться. Моё обнаженное тело впечаталось в его тело, прикрытое только набедренной повязкой. Я бы отлетела назад и упала, но мужчина успел обхватить меня за талию, удержав на ногах, возле себя, и только сейчас я разглядела его лицо.

Этот человек был темнокожим, как нубиец, но черты лица были более тонкими. Выбритый наголо, с подведенными сажей глазами, он смотрел на меня выжидающе – такой же высокий, такой же мускулистый, как цари Джет-Хор и Хиан-Хор.

Такой же, но… не такой.

Этот человек испугал меня. И страх был совсем другим, не таким, что я испытывала рядом с царями. Когда я смотрела на Джет-Хора и Хаин-Хора, я ощущала огонь, жар, и боялась ответного огня, который разгорался во мне. А этот человек был холодным, как статуя. Если в нем и был огонь, он был запрятан где-то очень глубоко. И только в глазах можно было угадать его отблески.

Красивый и опасный мужчина. Очень опасный.

- Отпустите меня, - с трудом произнесла я.

Глава 7

- Как прикажешь, царица, - ответил он низким густым голосом и тут же отпустил меня.

Я шагнула к стене, прислоняясь к ней и пытаясь прикрыть груди и низ живота.

- Позову твоих служанок, царица, - сказал темнокожий мужчина и хлопнул в ладоши, не сводя с меня пристального взгляда.

Я напомнила себе, что в Египте нагота не считалась чем-то позорным, но мне всё равно было неприятно, что меня так разглядывают.

- Уйдите, - почти с ненавистью велела я темнокожему, хотя он ни в чем не был виноват.

- Как прикажешь, царица, - повторил он и, развернувшись, ушел.

Навстречу уже мчались служанки, и Яхотеп шагала позади всех, не успевая за быстроногими рабынями.

- Что случилось, царица?! – воскликнула она, в то время как служанки набрасывали на меня мягкую ткань, чтобы вытереть. – Почему ты здесь? Почему не позвала нас?

- Всё хорошо, - ответила я с усилием, глядя в спину удаляющемуся мужчине.

Он ни разу не оглянулся и шел очень прямо, гордо подняв голову.

- Кто это был? – спросила я у Яхотеп, указав на удалявшегося мужчину.

- Ты не помнишь, великая? – горько вздохнула она. – Это – Менес, жрец Себека. Доверенное лицо царицы Нофру. Он посвятил её в таинства Себека и приходил каждое утро, чтобы благословить царицу…

- Не хочу никаких благословений, - ответила я, заворачиваясь в ткань до пяток до самого подбородка. – Особенно – его благословений.

Жрец бога Себека… Бога с головой крокодила…

Себек – бог крови, холодных убийств и… неудержимой похоти. Таинства Себека – это, наверняка, развратный разврат.

Ага, а чем ты занималась сейчас, Лерочка? Возле бассейна?

Воспоминания о том, что я устроила с почти незнакомым мужчиной, спокойствия и позитива мне не добавили. Вот позорище-то… Так не должно быть. Не должно. И я не должна была так поступать…

- Значит, ты – не совершенная Нофруренеут? – осторожно спросила Яхотеп.

- Не помню, - быстро ответила я. – Но знаю, что сейчас я хочу поскорее одеться, и ещё хочу пить.

- Омовение не закончено… - начала Яхотеп.

Но я решительно мотнула головой:

- Закончено! Отведите меня в мою комнату. Не хочу никого видеть!

Больше всего хотелось запереться в своей комнате и всплакнуть в подушку. Потому что на самом деле… мне ведь понравилось. Самое страшное, что мне понравилось. И я бы многое отдала, чтобы пережить то же самое, а может, и побольше…

Но дело-то в том, что всего этого не существовало. Древний Египет умер давным-давно. И давно в прах превратились Джет-Хор и Хиан-Хор. Давно умерли и превратились в прах…

И меня совершенно не устраивало, что все эти тени и умертвия казались мне сейчас реальными. Слишком реальными…

Запереться надолго Яхотеп мне не позволила, тактично, но неумолимо намекнув, что мое затворничество будет неправильно понято. Поэтому пришлось выйти в сад – на прогулку в тени деревьев, чтобы соблюсти какие-то там приличия.

Рабыни обмахивали меня огромными веерами, которые ничуть не спасали от жары и неподвижного воздуха, а я мрачно смотрела под ноги, ступая по ровным дорожкам, посыпанным мелким белым песком.

Совсем потеряла голову… Чуть не потеряла голову…

Только когда спустились сумерки, я немного успокоилась, но так и не решила, как мне следует относиться к тому, что умершие в незапамятные времена цари соблазняют меня в бассейне. То есть – один царь соблазняет.. Потому что Хиан-Хор…

- Добрый вечер, царица, - услышала я бархатистый голос позади, и несмотря на жару, по спине пробежал холодок.

- Приветствую, великий Хиан-Хор, - поклонились второму царю мои служанки и Яхотеп.

И мне ничего не оставалось, как обернуться и встать лицом к лицу со вторым вдовцом, который был уверен, что вдовцом не является.

Я промолчала, потому что не была уверена, что смогу ответить с достаточной твердость – голос мог подвести. Ведь рядом с этим мужчиной меня подводили и собственное сердце, и тело. Странно, что совсем недавно я была так распалена ласками и поцелуями Джет-Хора, а теперь таяла, только глядя на его соперника.

Но кто же виноват, что эти цари – такие красавцы? Уж точно – не я, попавшая в этот мир по нелепой случайности.

- Мне сказали, сегодня ты грустишь, царица, - продолжал Хиан-Хор, и мне оставалось только блаженно закрыть глаза, наслаждаясь звуком его голоса. – Может, я сумею тебя развлечь? Я пригласил танцоров и музыкантов, и они сыграют представление в твою честь. Если ты согласна, я буду рад тебя сопровождать.

Театр Древнего Египта! Да это просто огромная удача – увидеть представление! И можно будет успокоиться, наслаждаясь музыкой и танцами, и… наслаждаясь обществом Хиана-Хора.

- Хорошо, я согласна, - ответила я, заметив, как Яхотеп чуть нахмурилась.

Но служанка тут же мотнула головой, и лицо ее приняло прежнее выражение – спокойного достоинства, как и положено приближенной царицы.

- Благодарю, что согласилась, - сделал Хиан-Хор полупоклон в мою сторону. – Дай мне руку, я провожу тебя.

- Обойдемся без рук, - пробормотала я, потому что понимала, что потеряю и волю, и способность соображать, едва только этот мужчина прикоснется ко мне.

А если прикоснется так, как Джет-Хор…

Голова закружилась от одной мысли об этом. Нет, скорее – театр. Посмотреть, расслабиться, отвлечься…

- Как скажешь, великая, - легко согласился Хиан-Хор и жестом пригласил меня идти за ним.

Следом за царем я и мои служанки прошли во дворец, свернули вправо, где располагались мужские покои, прошли полутемным прохладным коридором и через небольшую дверь вышли на балкон.

Я не сразу заметила, что на балконе оказались только я и Хиан-Хор, а заметив, заволновалась и хотела вернуться, но царь удержал меня, поймав за запястье и мягко сжав мою руку.

- Чего ты испугалась? – спросил он, заглядывая мне в лицо. – Твои служанки ждут снаружи, здесь им не место. Здесь место только для царской четы. Для тебя и для меня.

Я предпочла не заметить, с каким выражением всё это было сказано, и высвободила руку из крепких пальцев, поворачиваясь к каменным перилам. Если ему вздумается снова взять меня за руку…

Под балконом было темно, но вдруг блеснул свет факелов, и я увидела сцену, закрытую занавесом из сверкающих бусин. Отблески огня заплясали на них, а потом занавес пополз в разные стороны, и бусины зазвенели, ударяясь друг о друга.

Одновременно серебристо зазвенели бубенцы, и невидимые музыканты ударили в барабаны, глухо выбивая неторопливый ритм.

- Это представление я приказал устроить именно для тебя, - шепнул Хиан-Хор, обдавая мою щеку горячим дыханием. – Для тебя жрицы Хатхор и жрецы Собека разыграют сегодня свадьбу змей.

Свадьба змей? Я никогда не слышала о таком. И тем интереснее было посмотреть.

Сцена открылась полностью, и я увидела, что она представляет собой идеальную окружность из светлого отполированного до зеркальной гладкости камня. Свет факелов и покачивающиеся бусины занавеса бросали на каменную поверхность оранжевые и золотистые пятна, создавая словно огненную метель.

К барабанам присоединились арфы, и чарующая мелодичная музыка наполнила зал от пола до потолка.

Две шеренги танцоров в полупрозрачных легких, как туман, одеждах, вышли на сцену и пошли хитро сплетенным узором, держась за руки, но не сталкиваясь, не пересекаясь. Одни танцоры были в белых одеждах, другие – в темных, и, глядя сверху, я увидела не людей, в двух гигантских змей – белую и черную, которые свивали и развивали кольца, то переплетаясь, то изгибаясь волной, то свиваясь в клубок.

Как завороженная, я наблюдала за этим удивительным танцем, но обе «змеи» вдруг исчезли, арфы зазвучали особенно нежно и волнующе, а на каменную сцену выступили другие танцоры. Их было двое – мужчина и женщина, одетые в полупрозрачные ткани. Мужчина был крепким, высоким и темнокожим, как нубиец, а женщина, наоборот – светлокожей, с красивым и стройным телом. На головах у обоих были венцы, которые отбрасывали блики на тела артистов, создавая вокруг их лиц разноцветное искристое сияние.

Двигаясь под музыку, мужчина и женщина сблизились, и вдруг их одежды упали на пол, оставив танцоров совершенно обнаженными.

Они были сложены идеально, как статуи. Мужчина – с выпуклыми, четко обрисованными мышцами и уже полувозбужденным членом, женщина – с пышной высокой грудью и гладко выбритым лобком.

Я вцепилась в каменные перила балкона, не в силах оторваться от этого зрелища, а Хиан-Хор стоял совсем рядом, позади меня, и сквозь музыку арф я слушала его тяжелое дыхание.

А танец продолжался.

Белокожая женщина опустилась на колени, извиваясь всем телом, и нубиец, плавно и чувственно двигая бедрами под музыку, касался членом ее лица, проводил головкой по губам, щекам, лбу. Женщина пыталась поймать налитую кровью головку ртом, но нубиец играл, не позволяя приласкать свой член, оттягивая удовольствие обоих.

Вместе они напоминали брачную пару змей, которые извивались гибкими телами, прежде чем сплестись в любовной качке.

- Тебе нравится, великая? – услышала я шепот Хиан-Хора, но не смогла ответить.

Я смотрела на этот развратный и чувственный танец и думала, что хотела бы точно так же качаться в извечном танце любви. И даже больше. Я хотела танцевать любовный танец не с одним, а сразу с двумя. Взять в рот член Джета и раздвинуть бедра перед Хианом. Или оседлать Джета и подставить попку Хиану.

- Я горю точно так же, как этот чернокожий раб, - голос Хиана стал хрипловатым и вкрадчивым, и в тот момент, когда черный член змеёй скользнул в рот артистке, в мою руку скользнул совсем другой член – гораздо больше, гораздо толще, чем член нубийца, и твердый, как камень.

- Царица… моя царица… - бормотал Хиан, целуя меня в шею взасос и напирая членом.

Музыка рокотала, и мне казалось, что это не барабаны грохочут так оглушительно – это стучит моё сердце. Всё быстрее, сильнее, захлёбываясь в страстном порыве…

- Ну же, впусти своего мужа, - Хиан-Хор тяжело дышал и ритмично сжимал в ладони то одну мою грудь, то другую. – Нофру… Я и так слишком долго ждал…