- -
- 100%
- +
«Простите, что моя личная жизнь кажется вам менее значимой, чем жалобы наставников кадетского корпуса», — хотелось съязвить ему, хотя он понимал, что Эйвл прав. Стоило бы сосредоточиться на работе, однако как тяжело сделать это, когда голова болит о другом.
— У меня встреча, — Кай не пытался оправдаться, скорее — поторопить коллегу. Эйвл недовольно закатил глаза, тем не менее спокойно отступил.
«Есть новости по поискам Теи?» — тут же прилетело сообщение от матери, которая, к огромному облегчению, быстро шла на поправку после космической ветрянки.
«На том же уровне», — быстро ответил Кай, не желая больше медлить.
«Я могу чем-то помочь?» — в очередной раз спросила она, хотя прекрасно знала, что ничем не поможет. Оливии Радд безумно хотелось вернуться в строй и снова почувствовать себя нужной, однако дома, где ей приходилось отсиживаться последние дни больничного, она могла лишь следить за новостями, изредка общаясь с сыном. Кай ругал себя за то, что не может выделить время на визит к родителям. С момента инцидента они не разговаривали с отцом о дяде и Тее.
«Отец до сих пор понятия не имеет, что Тея жива. А станет ли он вообще хоть что-то обсуждать со мной?» — проскочила внезапная мысль, но он не собирался задумываться об этом. Отец — точно не повод для долгих размышлений. Понять отца может лишь Воймби… да и мать, из своей сердобольности.
Кай едва успел перекусить в столовой, как к нему подошел Лемий. Рыжеволосый и высокий мужчина около тридцати, хмурился и мялся, не понимая, что могло понадобиться от него ученику магистра. И он уж точно не догадывался, что каждый вечер Кая теперь проходит именно так: в бесконечных и безрезультатных встречах. Поиски Теи отнимали много сил и времени. За последние дни Кай побывал не в одном месте и допросил около пятнадцати человек, дежуривших на КПП в день операции во вселенной Джонгленд.
«Знал бы дядя, чем я занимаюсь, его бы хватил удар…» — периодически проскальзывала мысль, однако он тут же спешил ее откинуть. Дядя давно перестал являться образцом для подражания, и если раньше он был для Кая кумиром, то сейчас ему хотелось отмыться от каждой мысли, связанной с ним. «Он практически лишил тебя матери и девушки, а ты до сих пор позволяешь себе думать о нем, слабак», — пришлось отругать себя.
Младший хранитель Лемий тем временем поднял ладонь и склонил голову, приветствуя ученика.
— Мне передали, что вы хотели меня видеть, — твердо сказал он, однако на последнем слове его голос едва заметно дрогнул. Мужчина слегка волновался.
— Присядь, — попросил Кай, кивком указывая на соседний стул. Лемий слегка замешкался, но выполнил просьбу.
— Где ты служишь? — уточнил ученик.
— Я младший сотрудник в отделе предотвращения утечки информации, служил под руководством Аандера Аддерли, сейчас управление нашим отделом передали… — он хотел продолжить, но вдруг замялся и решился спросить. — А я ведь могу узнать, в чем дело? Если честно, я не совсем понимаю, что происходит. Это как-то связано с тем, что ученик магистра Аддерли пропал?
— Откуда сведения, что он пропал? — тактика «вопросом на вопрос» идеально работала с младшим составом: они всегда терялись, тщательнее подбирая слова.
— Так у нас говорят… — не стал утаивать хранитель.
— Не стоит попусту сеять слухи, — угрожающе понизил голос Кай. Никто, кроме членов магистрата, не знал, насколько они сейчас в невыгодной позиции, поэтому пропажу Аандера тщательно скрывали.
«Если окажется, что мы лишились не только магистра, но и двоих из пяти учеников, это может стать поводом для волнений в низах».
— Простите, — ответил Лемий.
— Я знаю, что в день операции в Джонгленде ты стоял на границе в Эфемерном пространстве. Кто поставил туда сотрудников отдела предотвращения утечки информации? Разве в Уставе не прописано, что вашему отделу запрещено принимать непосредственное участие во внешних конфликтах?
— Верно, с-эр, — Лемий опустил голову, собираясь с мыслями. — Ученик магистра поставил нас на пост. Магистр Росс Радд забрал большую часть сотрудников отдела контроля перемещений в другие вселенные с собой. — Кай тяжело вздохнул, понимая, что там, где замешаны имена Аандера Аддерли и Росса Радда творятся воистину необъяснимые события.
«Необъяснимые и непонятные для меня, но вполне удобные для них».
— Постарайся вспомнить, не замечал ли ты чего-то странного. — Лемий нахмурился, а потом пожал плечами.
— А что можно считать «странным»? Я ведь впервые дежурил в Эфемерном пространстве… Для меня, если честно, там все странно…
Кай задумался. Любой другой хранитель из отдела перемещений перечислил бы всё, что видел, но Лемий действительно был неопытен, и понятия не имел, как работают в отделе перемещений.
«Действительно сообразительно, дядя: взять с собой опытных сотрудников и оставить здесь кого попало, чтобы вопросов не задавали. Росс давно был на крючке у Воймби, но Воймби ведь не знает всех хранителей поголовно и не почувствует подвох».
— Кто-то еще дежурил с тобой в то время? — поняв, что смысла допытываться больше нет, Кай перевел тему.
— Я видел ученицу магистра Карин на переходе.
Карин. Кай думал спросить об этом коллегу, однако если она узнает, кого именно он разыскивает, то может ненароком подумать, что он спятил. Они с Карин вместе стояли на проходной, пока его не отозвали младшие хранители. Она точно должна была видеть Тею, если Тея переместилась в Джонгленд.
«Переместилась ли? По словам Дэли, Аандер сказал, что Тея с ним и что ее надо срочно забрать из Джонгленда. Как она могла попасть в Джонгленд? Как она вообще переместилась из того злополучного парка?!» С каждой минутой, проведенной здесь, Кай все больше думал о бесполезности Лемия.
— Ладно… ты можешь быть свободен… Но если кто-то узнает, о чем мы говорили, у тебя будут проблемы, — Кай выдавил из себя улыбку, почти наглую. Шантаж не был его инструментом в достижении целей, однако он не мог не согласиться с Аандером: иногда шантаж был весьма действенен и удобен в своей простоте.
— Простите… — для чего-то извинился младший хранитель, поспешно покидая его.
Грустно было признавать, что Карин оставалась пока единственным возможным свидетелем перемещения Теи. Кай направился домой. Там его должна была ожидать Дэли, и он надеялся, что хотя бы она сможет порадовать его новостями.
Из дневников Теи, лето перед 7-м курсом
Я задумчиво выгребала вещи из тумбочки в чемодан. Хотелось поскорее увидеть Оливию, вдоволь объесться ее изумительной выпечкой и завалиться спать, зная, что с первыми лучами солнца никто не разбудит меня на тренировку или стрельбище. Лето в этом году обещало быть жарким. Соседка по койке, Мэл, прерывисто дышала, обмахиваясь электронным журналом каких-то хартлендских сплетен. Нам было запрещено читать подобную литературу, ровным счетом как и иметь ее при себе, однако девчонки за счет своих прирожденных талантов к флирту обрабатывали неопытных молодых младших хранителей, чтобы те проносили им различную запрещенку. Мэл была самой талантливой добытчицей. Это было неудивительно: она обладала чутким нравом и восхитительной внешностью. Все, чего бы только ни желали получить мои соседки по комнате, она доставала «на раз-два», но брала за это втридорога.
— Видели топ самых влиятельных и холостых мужчин Тотсворда? — шушукались девчонки.
— Естественно! — деловито ответила Мэл, словно давно ждала подобного вопроса. Большинство девчонок моего возраста любили обсуждать симпатичных молодых хранителей, но еще больший ажиотаж вызывали члены магистрата. — Росс Радд на первом месте. Было бы солидно стать его женой.
— Он тебе в отцы годится, Мэл! — рассмеялась ее подруга Тиффи.
— Какая разница! Зато у меня был бы статус жены магистра. Эх, даже служить бы не пришлось после учебы. Занималась бы домашними делами и ходила по магазинам с подружками, — мечтательно проворковала Мэл под всеобщий хохот. Я усмехнулась, зная характер Росса Радда, его жене пришлось бы несладко. Мечты Мэл о счастливом семейном быте тут же разбились бы об непробиваемый характер магистра.
— На втором месте генеральный директор фирмы «Тотальный Вихрь», — объявила Тиффи.
— Бессовестно богат, но ужасно некрасив! — уныло прокомментировали девочки. Я кинула заинтересованный взгляд на фотографию, которую продемонстрировала Мэл. Мужчина на фото действительно выглядел неприглядно: торчащие уши, крупный нос и старомодно зачесанная набок челка придавали ему безобразный вид.
— Тут также есть несколько симпатичных учеников, — Мэл начала безразлично перелистывать страницы, изредка демонстрируя фотографии.
— Готова поспорить среди них есть Кай Радд и Аандер Аддерли, — завороженно пролепетала Тиффи.
— Ага, на шестом и седьмом местах. Совсем близко, — подтвердила Мэл. Девчонки разразились бурным обсуждением, а меня вдруг пронзил укол ревности.
Отчего-то меня это заботило, хотя я прекрасно понимала, что Кай никогда не посмотрит ни на одну из них…
«Как и на меня», — услужливо подсказывало подсознание.
Я видела Кая ранее в компании девушек старшего состава, но понятия не имела, были ли у него когда-то с кем-то из них отношения. Наверняка были. Кай был высоким, умным, симпатичным и бессовестно недоступным.
Наверное, глупо уподобляться соседкам и мечтать о недостижимом, но эти мечты помогали мне забыться. Иногда вечерами, в тишине, я представляла, как лежу рядом с ним, как он нежно произносит мое имя и обнимает меня. Я забывалась, закрывала глаза и растворялась в своих фантазиях, а затем слышала отвратительный звон будильника и просыпалась в отчаянии. Я добровольно подвергала себя этой пытке, чтобы хоть на секунду почувствовать себя любимой и желанной… Узнай об этом Риа, он бы посчитал меня жалкой и наивной мечтательницей. Я и сама себя такой считала. Мне не с кем было поговорить об этом, некому было признаться в своих потайных желаниях, а потому я была вынуждена делиться своими мыслями лишь с дневником. Описываемые чувства приносили некое утешение. Если бы кто-то нашел мои записи, то я была бы опозорена.
«Нужно сжечь дневник, уничтожить, растоптать, зарыть в лесу», — постоянно повторяю я себе, но не могу. Мои ранние записи навевают воспоминания о восторге от первых лет обучения в кадетском корпусе. Мои подростковые записи в большинстве своем посвящены жалобам на преподавателя по самообороне, а далее идет Кай Радд, будто мне больше не о чем писать…
Глупая детская влюбленность не должна была перерасти во что-то серьезное. Стоило заботиться себе, думать, как сдать экзамены, больше заниматься, и точно не вспоминать Кая Радда. Но как? Ведь встреча с ним была не за горами. Решение пришло само собой, и я вывела его прямо на страницах этого дневника, обозначив кучей восклицательных знаков.
«Держаться подальше от Кая Радда! Не искать с ним встречи! Не разговаривать с ним! Не высовываться из окон всякий раз, когда он выходит из дома».
Последний пункт звучал особенно жалко, а ведь между тем, именно так я и поступала в прошлом году. Но теперь я стала на год старше. Разве взрослые люди не способны контролировать свои эмоции? Через год я стану младшим хранителем, а глупая детская любовь должна остаться в прошлом. И никак иначе!
План рухнул практически сразу. Моя наставница, Зои, сообщила, что приемные родители не смогут забрать меня вечером из-за плотной занятости, вместо них за мной приедет Кай. Я была в шаге от составления плана побега, ведь прекрасно понимала, чем обернется встреча с ним: я снова потеряю дар речи или буду бороться с приступом заикания, словно в ужасе от возможности заговорить с ним.
Кай явился поздно вечером, когда я уже успела напридумывать себе всякого — например, как он забыл про меня или просто не хотел забирать. За вечер я успела смириться и настроиться на любой исход.
И все же я думала, что справлюсь, но когда он зашел в казарму, как обычно одетый в идеально отутюженную форму магистрата, с унылым взглядом и более короткими волосами, чем когда я видела его в последний раз, — я не справилась.
Чемодан, словно насмехаясь, с грохотом повалился на пол, заставляя меня густо покраснеть. Кай как на автомате, поднял его, окинув меня непроницаемым взглядом. Я сгорала со стыда, и настолько застряла в своих грезах, что даже не услышала его вопрос. Он уточнил, нужно ли мне попрощаться с кем-то и, не дождавшись ответа, ушел вместе с чемоданом, оставляя меня одну. Мне понадобилось время, чтобы выдохнуть и с новыми силами проследовать за ним.
Дорога домой заняла не больше тридцати минут. Тридцати мучительных минут вообще-то! Ведь все это время Кай молчал, иногда поджимая губы, словно не знал, как относиться к тому, что я нахожусь в пределах его видимости, а я упорно думала, чего бы такого спросить у него, чтобы произвести впечатление. Так и доехали — в тишине.
Кай по-джентельменски помог занести чемодан в мою комнату, пока я неуверенно перетаптывалась в коридоре, пристально наблюдая за всеми его действиями.
— Отец останется на работе на всю ночь, а мама придет через пару часов. Так что если ты голодна…
Я согнула пальцы в кулак и хрустнула костяшками, не зная, как вести себя рядом с ним.
— Не делай так, пожалуйста, — он поморщился, а его теплая ладонь накрыла мой кулак быстрее, чем он сам успел это осознать. — Прошу прощения, — он моментально убрал руку, словно обжегся, хотя на самом деле жжение почувствовала я. — Если ты голодна, то спускайся. Я не приверженец готовки, но что-то простое организовать смогу, — с этими словами он моментально скрылся за дверью, и я облегченно выдохнула, рассматривая и потирая свой кулак.
Вариантов «идти» или «нет» не было. Есть совершенно не хотелось, но сама мысль увидеть Кая казалась слишком привлекательной. Выстроенный ранее план был благополучно забыт и улетел в мусорное ведро, да, туда, прямо к моему самоуважению!
Кай приготовил креб1, который по запаху и вкусу напоминал резину. Я поморщилась, но предпочла промолчать. Желудок скрутило от неприятного привкуса, и я подавила блевотный рефлекс. Зато Кай обреченно вздохнул.
— Стоило заказать доставку.
— Все в порядке, — постаралась успокоить его я, и под его разочарованный взгляд продолжила давиться Миренской капустой, которая из всех ингредиентов меньше всего напоминала помои. — Я могу научить готовить в обмен на уроки самообороны, — нашла я в себе храбрость пошутить. Кай лишь усмехнулся, но ничего не ответил.
6 Глава. Кай
Настоящее время
Кай рассматривал голографический плакат при входе в Орден. С высоты на него смотрело его собственное суровое лицо. Радд недоверчиво сглотнул. Яркие буквы вспыхнули над фотографией: «Голосуем за… Кая Радда», затем его изображение сменилось изображением Эйвла и теми же надписями. Кай еще не успел отойти от шока, как за спиной появился невысокий, но до ужаса навязчивый силуэт. Он обернулся, стараясь не показывать потрясения или неприязни. Секретарь судьи Итона, Энида, довольно улыбалась и чуть ли не приплясывала на месте.
— Буду надеяться на вашу победу, мистер Радд!
— Угу, — буркнул Кай, желая поскорее уйти. Улыбка на лице Эниды тут же пропала, когда она поняла, что он задумал сбежать от нее. Не теряя ни секунды, она нагнала его.
— Я считаю, что вы самый достойный кандидат из всех. Подумать только, сколько всего было сделано под вашим руководством! Я уж не упоминаю о том, что именно вы открыли и исследовали вселенную Юла, — продолжила она.
— Угу, спасибо, — отмахнулся в очередной раз Кай в надежде, что Энида отстанет. Пришлось ускориться, чтобы поскорее добраться до лифта.
Кай совершенно не понимал, кто выдвинул его кандидатуру на должность Росса Радда, хотя подозрения все же были. Он поднялся на двадцать седьмой этаж, в магистрат Ума.
Соседний магистрат был идентичен по планировке, но отличался продуманным дизайном. При входе в приемную в глаза тут же бросалась стена, покрытая искусственными лианами; чуть дальше располагалась стойка секретаря, украшенная просвечивающими рейками, а за ней была выгравирована надпись «Dur mera tei»2. Когда-то давно энийский язык был в моде, сейчас же его использовали лишь контрабандисты. Отец разрешил Воймби сохранить надпись во время капитального ремонта в магистрате ума. Воймби был приверженцем старых традиций и настоятельно выступал за то, чтобы изучение энийского вновь включили в программу кадетов. А вот Ренс Радд, как бы ни считался с мнением магистра ума, тут воспротивился: «Ни к чему перегружать молодежь еще и бесполезным, мертвым языком».
«При этом своего сына он выучить его заставил», — с долей ностальгии подумал Кай. Для обучения Кая языку на каникулах потребовалось всего-то-навсего три преподавателя. Первый сдался сразу, трагично объявив, что у «мальчишки» нет ни капли таланта к языкам. Второй задержался на неделю: он был настолько нудным, что Кай решил довести его до белого каления. Скучный преподаватель сдался не сразу, и Кай уж было подумал, что избавиться от навязчивых занятий энийским не получится, однако судьба благоволила, и второй преподаватель начал часто отменять занятия. А вот от третьего избавиться не получилось, и до конца кадетского обучения Кай вынужден был проводить каникулы с толстой тетрадкой и ветхим словарем, в компании орденского внештатного переводчика, которого привел в дом отец.
«Не выучил бы энийский — не узнал бы о чувствах дяди к матери», — подумал вдруг он. Подслушанный в госпитале монолог Росса Радда по-прежнему сидел в голове и ворошил неприятные воспоминания.
Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, Кай продолжил рассматривать магистрат ума. За стойкой секретаря, так же как и у них, виднелись двери кабинетов. Кай в пару шагов преодолел расстояние от лифта до стойки, однако чопорная дама средних лет сочувственно объявила, что магистра сейчас нет.
— Вы могли бы перехватить его у Верховного хранителя, — сухо посоветовала она. Женщина, конечно же, догадалась, кто перед ней, поэтому предложила лучший, по ее мнению, вариант. От одной мысли, что на верхнем этаже Кай может пересечься с отцом, ему стало душно.
— Я лучше дождусь здесь, — ответил он, присаживаясь на гостевой диван в холле.
— А вообще… у нас принято записываться. У магистра достаточно плотный график, — уверенно добавила она.
— Я не отниму много времени, — Кай окинул ее пристальным взглядом и обезоруживающе улыбнулся, ожидая, что улыбка подействует, смягчая ее суровый взгляд, но она лишь плотно сжала губы и продолжила заниматься своими делами.
К счастью, Тойвикус Воймби не заставил себя долго ждать: не прошло и десяти минут, как лифт оповестил о прибытии магистра, и тот вышел оттуда в приподнятом настроении, напевая что-то веселое себе под нос.
— Вас ожидают, магистр, — тепло улыбнулась некогда суровая дама, завидев начальника. Было очевидно, что магистра здесь уважают и любят. Кай попытался вспомнить, замечал ли он когда-то подобную реакцию на Росса Радда, и не смог… Воймби рассеянно огляделся по сторонам. Ученик магистра поднялся с места, привлекая к себе внимание.
— Ах, Кай Радд! А я все гадал, когда же ты ко мне заглянешь, — его морщинистое лицо не изменилось, но глаза задорно заблестели.
— Вы ожидали, что я приду, магистр? — уточнил Кай, не совсем понимая, как Воймби предсказал его практически спонтанное решение.
— Идем в кабинет, сынок, — зазывающим движением махнул рукой он.
Его кабинет казался куда меньше кабинета Росса Радда, хотя Кай был уверен, что такое невозможно. Планировка во всех трех магистратах была одинаковой. Причина была лишь в том, что в кабинете Воймби творился полнейший беспорядок: куча древних книг, отживающих остатки своих дней, валялась повсюду; в том числе и на полу, картины с известными личностями висели на стенах и лежали стопками в рамках на его столе. Электронные хранители занимали кучу места и лежали в хаотичном порядке даже на стульях. Аккуратно освободив один из стульев, Кай присел. Воймби протиснулся между стопками картин и энергично плюхнулся на свое место, скинув при этом краем пурпурного плаща часть электронных хранителей, лежавших на краю стола. Послышался неприятный звук, и Кай зажмурился. Росса Радда за такое обращение с рабочей техникой хватил бы удар, но Воймби и глазом не моргнул, сосредоточив все свое внимание на юноше.
— Рад, что ты заглянул. Давно мечтал поближе с тобой познакомиться, Кай, — деловито начал магистр. Подобное запросто могло повергнуть в шок: магистр Воймби всерьез интересуется его персоной. И все же Кай догадывался, что его интересует не столько он, сколько его принадлежность к семье Верховного хранителя.
— Утром меня повергло в шок мое имя в списке кандидатов на пост магистра Радда. Я подумал, что вы могли бы помочь мне в этом разобраться, — объяснил Кай. Глаза Воймби загадочно сверкнули, а на губах растянулась озорная улыбка.
— Знаешь, Кай, быть магистром — это огромная честь. Быть магистром — это ставить свои интересы и желания на второе место. Действовать во благо народа и своих подчиненных.
— Верно, магистр, — кивнул Кай.
— Ты готов защитить любого, нуждающегося в защите? Подставить грудь?
— Готов, если того требует ситуация, магистр, — чуть менее уверенно ответил Кай, понимая, к чему клонит Воймби.
— А отречься от мирского? — Кай собирался ответить, но магистр его тут же грубо осадил. — Не спеши с ответом, сынок! — Воймби прокашлялся и лишь потом продолжил. — Твой отец — тот правитель, который нужен Лаптонии. Когда Ренс занял пост Верховного, ему было тридцать пять лет, ты помнишь этот момент?
Кай задумался. Когда отец стал Верховным, ему было около пяти лет. Тогда он мало что понимал. Он помнил, как мама плакала от счастья, обнимая и зацеловывая сына, помнил, что отец стал реже появляться дома, а дверь в его кабинет на втором этаже их дома навсегда закрылась. Росс стал чаще приходить к ним в гости, пока не было отца, и много времени проводил с маленьким Каем. Сейчас Кай понимал, что Оливия плакала не от радости за отца — она плакала от радости, что станет реже видеть его…
— Я был ребенком, — ответил Кай. — Не мог по достоинству оценить это событие.
— Верно, верно, — задумался Воймби. — Твой отец всегда ставил долг превыше семьи. Я не могу насильно принуждать тебя делать подобное. Это осмысленный выбор, который принимает сам человек. Видишь ли, гораздо легче принимать решения во благо других вселенных, когда тебя не терзают мысли о близких. Это простая истина, которую нам доносят еще будучи кадетами.
— Для чего включать меня в список кандидатов, если сомневаетесь во мне, магистр?
— Ты еще такой юный, Кай, — магистр трепетно улыбнулся. — Мне жаль тебя. Ты рос в семье, где власть боятся отпустить, внушая страх перед последствиями. Ты будешь отличным правителем однажды. Хотя бы потому, что видел две разные стороны медали: того, кто без единого злого умысла взял власть в свои руки, и того, кого она развратила.
— Не власть определяет человека, а решения, принятые им. Мое желание добиться высот не скажется на моем будущем так сильно, как сказалось на других членах моей семьи. Однако сейчас я трезво оцениваю свои способности и, увы, сомневаюсь, что подхожу на пост магистра. Эйвл куда старше и опытнее меня; уверен, он сможет наладить работу.
— Отказываешься? Вот так просто?! — почти искренне удивился магистр, и все же Кай прекрасно видел, что Воймби предусмотрел подобный ответ.
— Лишь в этот раз. Не могу занять столь высокий пост, зная, что придется наводить порядок в магистрате: я ведь пока не смог навести его даже в собственной семье.
— Я и не ждал другого ответа. И все же не возлагай чужую ответственность на себя. Ошибки твоих родных — это не твои ошибки. Ты не обязан отвечать за содеянное.
— Не обязан. Но и не смогу успокоиться, зная, что Росса Радда могут отпустить со дня на день. Я буду добиваться высшей меры наказания для него.