- -
- 100%
- +
Стерва Трисса не простит мне свой проигрыш. В её глазах это выглядит унижением. Она будет мстить единственно известным ей способом – издевательством над слабым противником. И пусть я ещё два года назад смирилась с участью, всё равно больно.
***
Перед глазами обугленная лестница, темные стены. Деревянные перила рассыпались. Беспорядок убрали, но это не повлияло на устрашающую картину, как из социальной рекламы, предупреждающей, что спички детям не игрушки.
Мурашки по коже. Низ живота стягивает тонкий пищащий узел. Страшно.
Отчаянно хочу шагнуть и одновременно махнуть рукой, разрывая связь. Меня тянут невидимые прутья.
Кто-то настырно шепчет под ухом:
- Давай, подойди, посмотри. Возможно, всё случилось именно здесь. Вот прям на этом месте. Может, чуть выше.
На втором этаже?
Поднимаю голову, словно наяву слышу строгие выкрики:
- Быстрее! По одному! Прикрывайте рот и нос рукавами! Без паники! Не толкайтесь!
Но здесь тихо. И темно.
Чёрный потолок требует побелки. Пламя не щадит никого и ничего, оставляя лишь уродливые обугленные следы. Огонь не чувствует твоей боли. Он, словно чудовище, питается тем же воздухом, что и мы, разрастается с дьявольской скоростью, сметая всё на своём пути.
Тех, до кого не может добраться самостоятельно, убивает, лишая самого необходимого. Угарный газ ядовит и опасен ничуть ни меньше. Лёгкие стягивает, парализует. Мозг не считывает сигналы.
Это конец.
Не хочу здесь быть. Ничем не заслужила эту привилегию.
Уже готова сделать шаг, чтобы узнать, а после – забыть.
- Аня? Что здесь делаешь?
Резко оборачиваюсь, услышав своё имя.
- Пойдём, - зовёт меня, - там весело.
И я иду за ним. Понимает. Поддерживает.
Рука касается моей ладони. Приятно. Успокаивающе. Вокруг словно туман, крепче хватаюсь за парня, веря, что он выведет меня.
Прикосновение становится откровеннее. Губы бормочут, не могу разобрать. Сердце стучит слишком сильно. Мне не нравится.
Пытаюсь оттолкнуть, убрать проклятые, бродящие по моему телу руки. Одна удерживает на месте, больно прижимая к парте, другая шарит по бедру, задирая платье. Больше не в безопасности. Обман. Я попалась.
Не хочу чувствовать жёсткие губы, настырно впивающиеся в шею. Укус. Шиплю. Мне больно. По щекам текут слёзы.
Ещё страшнее.
Не сон. Не фантазия. Реальность.
Сражаюсь сильнее. Вырываю руку, бью кулаком по лицу урода.
Пощёчина в ответ вырывает крик…
Слышу голос…
Его не забыть.
Никогда не смогу.
Руки исчезают.
Звучит телефонный звонок. Рингтон маминого телефона.
Оглядываюсь. Моя комната. Передо мной мольберт. Не могу разобрать рисунок.
Мама отвечает на звонок:
- Алло. Да.
Оборачиваюсь. Затем кошусь на время. Уже под утро. Кто может звонить в такое время?
Подозрение заставляет заёрзать на стуле.
Мама то ли кричит, то ли стонет. Может и то, и другое. Звука страшнее не слышала прежде. Подскакиваю, бегу к ней.
Коридор. Длинный. У нас в квартире такого нет.
Замираю на пороге зала. Одышка. Мамы нет в комнате. Зову, но она не отзывается. Шторы закрыты, зеркало на шкафу завешено чёрной кофтой.
Ощущение неправильности скользит по коже, забираясь внутрь одним укусом. Провожу по руке, словно отгоняю назойливого комара, затем чещу маленькую выпуклую ранку.
В голове снова голос. Качаю головой, чтобы избавиться от него. Одолевает злость. Не хочу его слышать, но он нахальный, как и его владелец.
Перебивает новый звонок. Это не мамин телефон. И не мой. Звук доносится из моей комнаты. Настырный. Не замолкающий.
Не чувствую ног, возвращаюсь. Коридора уже нет. Всё как обычно. Светит солнце. Ярко. Забыла задвинуть шторы. Но всё опять неправильно, словно что-то незримо изменилось до неузнаваемости.
В какой момент моя комната стала такой пустой? Куда делить плакаты? Мои картины? Где стопки книг подростковых романов? Где плюшевые мишки, различные девчачьи безделушки?
Мелькает мысль, что папа бы сейчас не узнал мою берлогу, в которой всегда было уютно и тепло. Мама же смирилась, списав на то, что дочь повзрослела, не подозревая об истинных причинах изменений.
На коже снова мерзкие руки, вместе с ними хриплый, немного ленивый голос…
Не могу разобрать что он говорит, слишком далеко, в ушах лишь стук собственного сердца.
Ватные ноги больше не держат. Колени подгибаются. Падение смягчает пушистый ковёр. Почему так больно?
Из зала доносятся разговоры. Много. Но им не весело.
Боюсь обернуться. Грудь щемит. Хочется закричать. Сжимаю ковёр. Волосы падают, окружая побелевшие костяшки. Всхлипываю. Теряюсь. Качаю головой. Быстрее. Из стороны в сторону, пытаясь избавиться от засасывающей пустоты в области сердца.
Это не правда. Не может быть...
Глава 3
2 года назад
POV Кирилл
Я здесь, потому что дома очень тихо, словно все погрузились в спячку до весны. Наступит ли она? Мне это не нравится. Нет бедлама, который вечно привносит сестра. Её самой тоже здесь нет. Я вынужден блуждать в одиночестве.
Ей там плохо. Я точно знаю. Но отец прав: здесь ей будет ещё хуже. Соблазн возвращения к прежним привычкам слишком велик.
Меня шатает. Чертыхаюсь, когда пол качнулся, словно на корабле, и я врезался в стену рукой, предотвращая черепно-мозговую травму. Смешивать было плохой идеей. Тошнота застряла в горле.
На плечо ложится женская рука, напоминая когтистую лапу коршуна.
- Ки-и-и-р, - протяжно хнычет Трисса, - куда ты пропал? Без тебя так скучно.
Оборачиваюсь. Лицо девушки размыто. Это даже хорошо.
- Так иди к своему брату, - фыркаю, раздражённо стряхивая пальцы.
- Не могу, - в голосе снова появляются капризные нотки, которые я ненавижу. – На нём снова повисла она.
Она?
Глаза сами шарят по залу, между танцующих одноклассников, выискивая. Не находят.
- Такая прилипала, - продолжает жаловаться Трисса. – Вова говорит, что она всё время звонит ему и пишет, да и в школе её не оторвать, сам ведь видел. – Голос вдруг меняется. – Как думаешь, может, её хорошенько припугнуть? Тогда она отстанет?
Скалюсь. Эта идея приходится мне по душе. Пьяная голова сама рисует картинку.
Девушка пятится в страхе, а я подхожу ближе, словно хищник. Её притворно невинные глаза широко распахиваются, а рука вытягивается вперёд, желая затормозить. Упирается в мою грудь, но не может остановить. Я же хватаю её за шею, едва сжимаю, но этого достаточно, чтобы она забилась в агонии.
Тогда она поймёт, что зря появилась в нашей школе. Здесь ей ничего не светит.
Хочется отыграться на ней. Унять ту боль, что точит изнутри, словно червь сердцевину яблока, оставляя гнить изнутри.
Ненавижу! И её, и ей подобных! Они словно пиявки, присасываются и тянут, тянут, тянут…
И если Вован готов вновь сунуться в эту реку, я же не идиот.
Глаза улавливают движение. Женская тень проскользнула в дверь, вон из зала. Словно ищейка беру след, не обращая на внимания на оклики Триссы. Вестибулярка подводит: пару раз врезаюсь в танцующих. Они возмущаются, но я не сбиваюсь с ритма, двигаясь по пятам. Голова пульсирует, а в груди дребезжит желание сделать больно…
Наши дни
POV Аня
Глаза резко отрываются, сажусь на кровати. Свет яркий. Я забыла закрыть шторы, да и не заметила, как уснула.
Провожу рукой по мокрым щекам.
Чёрт. Опять. Когда это уже кончится?
Прошло уже два года. Неужели так сложно двинуться дальше? Почему я вновь и вновь возвращаюсь в кошмар, который усердно пытаюсь забыть?
Тянусь к телефону. Выключаю будильник. Следом принимаю звонок от мамы.
- Ты проснулась?
- Да, - стараюсь говорить мягче, хотя горло дерёт раздражение.
- Молодец, - выдыхает мама. – Позавтракай плотнее.
- Хорошо, - соглашаюсь, хотя она говорит это изо дня в день. Но я понимаю, что ей это необходимо, заботиться обо мне. После смерти папы, маме отчаянно нужно чувствовать тебя важной и незаменимой. Хотя так всегда и было. Всё же я позволяю выплеснуть на меня весь её запас контроля и удушающей заботы. – Как прошла смена?
- Как обычно бардак, куча экстренных, - вздыхает, затем торопится: - Мне пора бежать. Увидимся вечером.
Я не успеваю ответить, мама уже отключилась. Есть совсем не хотелось: съела печенку и запила её кофе. Бодрости не прибавилось, но хоть головная боль поутихла.
В школу собиралась, скрипя зубами. Глаза не отрывались от рисунка, к которому я так и не притронулась вчера. Да и позавчера. И неделю назад. Творческий ступор. Раньше проблем у меня не было, но идея не идёт.
Остановка. Автобус. Сорок минут тряски, и я на месте. На парковке перед школой начинают останавливаться машины с личными водителями. Быстро прохожу в ворота, чтобы не затоптали.
В здании уже полно народу. Передо мной вновь дилемма. Обойти по отремонтированной лестнице, через спортзал, или же пройти под спортзалом по коридору, выходя к пролёту, на котором вечно толпится самая гадкая компашка.
Смотрю влево на блестящие перила, выкрашенную лестницу, от которой веет холодом. Её привели в порядок очень быстро, стирая все следы произошедшего, но пользоваться пока не разрешали. Словно ничего и не было.
Никто не понёс наказание, хотя это явно человеческий фактор. Богатые детишки баловались с огнём. Родители в детстве не научили, что спички не игрушки. Моя теория: кто-то закурил в туалете. Он как раз за этой лестницей.
Выбираю второй вариант, резко развернувшись вправо, чтобы окунуться с головой в волну неприязненных взглядом, насмешек и унижения.
Но моё место оказалось занято. Отчасти. Смотрю вверх, хотя и так уже слышу знакомые голоса.
- Раз училась в Англии, то думаешь, что можешь теперь задирать нос? – Это стервозина пытается воткнуть свои острые ястребиные когти в жертву. – Но мы ведь помним, почему тебя отправили в ссылку.
Жертва лишь усмехнулась.
- Ну, помни что, если тебе нечем больше заняться. Своя-то жизнь скучная, вот и суёшь свой нос, куда не надо.
Моя новая соседка по парте не промах. Хотя вряд ли она ею останется. Ей уже наверняка поставили отдельную парту, чтобы не дай бог не испачкалась.
- Ладно, Трисс, - вставляет свои пять копеек Галетов. – Не будем ссориться в первый же день. Вы вроде бы подруги.
Морщусь. Теперь и сама надеюсь на дополнительную парту.
- Что это за прикид? – не унимается Трисса, игнорируя возможность примирения. – У нас так не ходят.
С этим не поспоришь. В этих стенах моден глянец и социальные сети, в которых можно выставить на всеобщее обозрение шикарную жизнь, получив в ответ волну зависти.
- А мне до лампочки, как у вас тут ходят. Всё равно не задержусь здесь надолго.
- Не смеши, - злыдня прыснула, подпевалы вторили ей, - куда ты денешься? Разве тебя не выгнали из частной школы?
- А твой ужасный характер терпят только из-за кошелька твоего отца.
Разговор сворачивает в личные дебри, которые абсолютно не касаются меня. Решаю больше не слушать, а прошмыгнуть по-быстрому, авось прокатит. И не заметят. Но план либо изначально был провальный, либо где-то дал сбой.
Именно этот момент соседка выбрала, чтобы закончить приятное общение. Я уже была за её спиной, когда она вдруг шагнула напролом, проталкивая себе дорогу. Мне пришлось двинуться по её следу.
Почти выдохнула, оказавшись на последней ступеньке, когда мою косу сильно дёрнули. Хриплый вскрик вырвался из моего рта в ответ на неожиданное жжение, распространившееся по всей голове.
- Что? – удивляется новенькая. Она обернулась, уставилась на меня. Я же схватилась за волосы и тоже повернулась, чтобы увидеть того, кто всё ещё удерживает косу.
- С каких это пор в школу пускают всякий сброд? – Глаза избалованной девчонки широко открылись, а ноздри раздулись от гнева. – Слишком много вас здесь развелось.
- Пусти мои волосы! – Резко выдала, поёжившись от неприятного ощущения у корней.
- С чего ты решила, что можешь мне указывать, нищебродка? – взвизгнула Трисса.
- Что ты творишь? – Ника встала рядом со мной. – Отпусти её волосы. – Она посмотрела на меня. Я ответила ей шокированным взглядом. Затем пару секунда молчала, что-то обдумывая и рыкнула: - Отпусти, пока я прошу по-хорошему.
- Спелись, значит?
Стерва выпустила косу из своих костлявых граблей. Я шагнула назад. Компания богатых детишек притихла, не шевелясь, наблюдая за столкновением двух титанов.
Даже я поняла, что ожидается борьба за лидерство. Если, конечно, уже не началась. Два гиганта не смогут мирно сосуществовать под одной крышей. Видела, спасибо Годзилле и Конгу.
Смотрю сперва на одну, затем на другую. Кто же победит? Хотя в моем положении это абсолютно неважно. Новенькая тоже недобро косится на меня. А вступилась, только чтобы насолить другой.
- Ты теперь защищаешь нищих и убогих? – Трисс скрещивает руки на груди. – Да, отбросам нужно держаться вместе.
Ника набычилась, двинулась на соперницу.
- Это я-то отброс?
На всякий случай делаю шаг в сторону, не желая попасть под перекрёстный огонь. Мне уже и так досталось. Компашка тоже попятилась, оставляя свою предводительницу в одиночестве.
- Пока меня не было, ты осмелела! Настолько, что забыла, кто я? – Соседка схватила стерву за отвороты пиджака. – Растопчу тебя и глазом не моргну. Терять мне нечего. Все и так знают, что я – псих!
В это легко верится. Все они здесь больные, у каждого личный психолог. Я много раз слышала их разговоры по FaceTime из кабинки в туалете, куда эти же детки меня и загоняли.
В глазах Триссы мелькнул страх. Лишь на несколько секунд: она быстро пришла в себя, как с гуся вода.
- Твои угрозы всегда ими оставались! – прошипела гусыня. – Да, ты – псих, но ещё и слабачка! Мне напомнить тебе, почему?
- Я покажу тебе слабачку! – рявкнула новенькая, хорошенько встряхивая стерву.
Кто-то чертыхается возле меня, затем толкает в сторону, не заботясь о том, куда денусь в узком проходе, ведь я и так стояла, почти прижавшись к стене. Мои кости убрались с дороги, голова стукнулась о кирпич, покрытый слоем штукатурки и краски.
Характерный звук, словно черепная коробка разбилась как арбуз, затем боль, намекающая на это же. Земля крутанулась под ногами, я плюхнулась на колени. Из слёзных желез выступили капельки, быстро увлажнив глаза.
Никто не обратил внимания. Чем я им не угодила?
Шлейф дорогого одеколона сразу указал на того, кто это сделал. Даже смотреть не обязательно, но я все равно подняла голову.
- Прекрати, - Кирилл обхватил новенькую за талию, оттаскивая от Триссы, - что вы тут устроили?
- Её спроси! – Стерва быстро указала на Нику. – Накинулась на меня и…
- Умолкни, тварь!
Соседка дёрнулась на неё, но мужские руки крепко удерживали.
- Цирк! – Кир крепче обнял девушку, сцепив руки на её груди. Понизил голос, чтобы сказать: – Ты же пообещала. Дома уже надоело? Захотелось вернуться за границу?
Любопытных стало больше. Звонок прозвенел как раз вовремя.
- Расходимся! – приказал парень.
Зрители разочарованно вздохнули, но послушно убрались восвояси. Даже Трисса фыркнула, но развернулась и вошла в спортивный зал, клацая мимо меня каблуками.
Я быстро подобрала руки, чтобы на них не наступили. Голова ещё болела, но мир больше не кружился. Начинаю вставать. Выходит жутко неуклюже. Не получится из меня грациозной цапли, я просто страус.
Как раз в этот момент Ника стряхивает с себя руки Кирилла, смотрит вниз.
- Ты что там делаешь?
- Ничего.
Поднимаюсь на ноги. Стряхиваю пыль с рук, прищурившись на толкнувшего. Он не выглядит виноватым, и извиняться, ясное дело, не планирует. Даже наоборот, парень смотрит на меня презрительно, словно обвиняя во всех смертных грехах.
- Это вы из-за этой сцепились?
Этой?
Я не ожидала ничего другого, но дыхание все равно спёрло, а горло вдруг онемело.
- С чего бы это? Я её даже не знаю.
- Вчера мы сидели за одной партой, - решилась сказать.
- И что? – Губа девушки искривилась. – Кто она? Не видела её раньше.
Закрываю глаза, разочарованно выдыхая. Они все одинаковые. А вопрос обращён не ко мне.
- Никто, - жёстко произносит Кирилл.
Разворачиваюсь. Чтобы не слышать продолжение. Парень, чей голос раз за разом слышу в своих ночных кошмарах, считает меня никем.
Удивляюсь не на шутку, когда Ника опускается на стул возле меня. Она садится вполоборота, чтобы бесстыдно впериться в меня взглядом.
- И все же, - её пальцы нервно постучали по парте, - кто ты?
Указывает на мой телефон, затем утверждает:
- Не богачка.
- Стипендиантка.
Девушка засмеялась, словно я выдала ей шутку. Мои же брови остались соединёнными где-то над переносицей.
- Да быть не может. – Она поджимает губы. – В этой школе нет стипендиатов. Никогда не было и не будет.
- Но я здесь.
Ника хмыкает, не поверив. Ей пришлось сесть прямо, когда в класс вошёл учитель.
Глава 4
POV Аня
- Как вы все знаете, на следующей неделе у нас в школе состоится пижамная вечеринка с ночёвкой, и поэтому…
Класс загудел, перебивая учителя. Она вздохнула, манерно скрестила руки на груди и прислонилась бедром к столу, словно успела устать.
В общем гуле сложно было что-то расслышать, но я разобрала парочку слов.
- Наконец-то…
- Будет весело…
- Надо подготовиться…
- … сходить в салон…
Надо ли уточнять, что я не испытала ни грамма счастья и не разделяла с одноклассниками предвкушение праздника. Наоборот. От этой новости нервы сжались в тугой комок. Неужели правда близится этот день? Бросаю взгляд на календарь позади Настасьи Андреевны, хотя и так ясно.
Дата на бумаге становится больше, словно приближается ко мне, желая ударить по лицу. Пощёчина, каждый год напоминающая, что я не смогла защитить себя, что на моей стороне никого нет и не будет. День, когда упали все маски, школа показала себя во всей красе, и я наконец поняла, в каком мире живу.
Безнаказанность.
Беспричинная паника безжалостно поглощала каждую клетку моего организма. Липкое ощущение чужих нежеланных прикосновений скользит под одеждой. Там, где не хочу их чувствовать. Это неправильно.
Он продолжает наслаждаться жизнью, в то время как я мучаюсь страшным ночным мороком, раз за разом переживая ужас и чувствуя бессилие. Невыносимая зацикленность.
Знаю симптомы. Не могу допустить приступа панической атаки посреди класса. Я не должна быть ещё более уязвимой. Только не рядом с этими людьми. Сочувствия не дождусь, просто дам им новый повод для насмешек.
Губы задрожали. Прикрываю глаза, делая неспешный вдох и ещё более медленный выдох. Я зачеркну этот день в календаре, забьюсь под одеяло, сожму любимого плюшевого медвежонка и буду в безопасности. Это помогает.
В пульсирующее сознание врывается голос Настасьи Андреевны, решившей, что ученики готовы слушать дальше.
- В этом году контролировать мероприятие будем мы на правах выпускного класса.
- Не-е-е-т, - хором протянули одноклассники. – Почему мы?
- Потому что мы самые старшие. Параллельный класс будет занят тем же.
- Как можно доверить нам? Мы же таки-и-и-е безрассудные.
- А тебе, Галетов, - с лёгкой насмешкой ответила учительница, - никто ничего и не доверят. Я хорошо знакома с уровнем твоей безответственности. – Он улыбнулся от уха и до уха, словно услышал комплимент. – Я выберу несколько человек для помощи, остальные просто должны вести себя подобающе, показывая пример.
Настасья Андреевна начала перечислять фамилии. Услышав свою, ученики либо возмущённо фыркали, либо кровожадно сверкали глазами, уверенные, что их наделили властью.
- Лебедева.
- Что? Я? – охаю. В надежде, что учительница ошиблась, смотрю на неё, но она лишь твёрдо кивает.
- Да, Аня, ты.
Меня вновь накрывает ледяной волной, сметая защитные барьеры. Прижимаю подбородок к груди.
- На сегодня все свободны.
Ученики повскакивали со своих мест, я же осталась сидеть. Настасья Андреевна не удивилась, проводив всех, повернулась ко мне.
- Я не пойду.
- Я уже обсудила это с твоей мамой. Ты должна прийти.
- В прошлом году меня не было.
- Да, - соглашается учитель. – Но в прошлом году наш класс не был назначен смотрителем.
- Они всё равно не будут меня слушать.
- Как и нас.
Настасья Андреевна садится за стол, спокойно открывает свой блокнот.
- Дети обычно не слушают здравый смысл. Особенно когда дело касается развлечений. Сначала делают, лишь потом задумываются.
Прикусываю язык, чтобы не сказать, что я думаю об этих развлечениях богатеньких детишек. Кто вообще придумал эту традиционную пижамную вечеринку? Неужели нельзя просто устроить вакханалию в домашних условиях?
- Это на добровольной основе. Я отказываюсь.
Слегка дрожащей рукой запихиваю учебники в свою сумку, затем встаю.
Учительница взяла ручку, что-то чиркнула в блокноте.
- У тебя нет балов добровольческой деятельности.
Упираюсь в парту.
- Волонтёрство? – переспрашиваю.
- Да, - она ещё что-то пишет на полях, не поднимая на меня глаза. – У всех в этой школе есть благотворительные или волонтёрские проекты. Это дополнительные баллы, необходимые для поступления в крупные вузы. В твоём портфолио нет отметки.
- Там куча грамот и наград за победы в конкурсах.
- Недостаточно. Если ты не выиграешь в конкурсе института искусств, то эти баллы будут необходимы. Тогда ты скажешь мне спасибо.
- Сомневаюсь, - процедила, едва сдерживаясь.
Учитель убирает ручку в сторону, чтобы потереть подушечками пальцев свои виски.
- Эти годы я стараюсь заботиться о тебе. – Она укоризненно качает головой. – Но вместо благодарности получаю неуважение.
- Заботитесь? Как же?
- Все конкурсы, в которых ты принимала участие…
- Я сама их выиграла, сама рисовала.
- Тебя бы не допустили и до половины из них, если бы не я. Это моя заслуга. Я проталкивала тебя, рисковала своим преподавательской репутацией.
- Неправда. – Клацаю зубами. Там, где ещё минуту назад была паника, нарастал праведный гнев. – Вы никогда ничем не рисковали. Вы бы не отправляли мои работы, если бы не были уверены в победе. Вы знали, что я выиграю, а значит это и вам плюс, бонус как преподавателю. Вы не ставили на кон своё насиженное место здесь. Если бы вы были на моей стороне, то не промолчали бы два года назад. И не сделали бы так, чтобы замолчала я.
- Мы уже это обсуждали. Ты не смогла договориться со свидетелем, - затем добавила очень тихо: - если он вообще был.
Не знаю, хотела ли она, чтобы я это услышала, но я это сделала.
- Хотите сказать, что я вру? Обманываю вас?
- Тебе следовало сходить к нашему психологу, как я советовала. Тогда бы ты проработала проблему и спокойно жила дальше.