Академия Ведьмовских проклятий. Второй курс. Гримуар учебник магии. 100 сложных и суперсложных проклятий

«Подлинная печать подтверждает, чьей рукой сделан оттиск. О намерениях этой руки она молчит».

Из Свода второго курса

— Я напишу ей, — сказала Ада.

Она уже вытащила из сумки дорожную чернильницу. Крышка не поддавалась; Ада крутанула её сильнее, и на пальцы выплеснулись чернила.

Рен подала платок.

— Сначала решим, что спрашивать.

— Я знаю, что спрашивать.

— А я хочу услышать ответ на тот же вопрос.

Ада замерла. Потом поставила чернильницу на стол.

Под стеклянным колпаком костяной жетон едва заметно светился. Красная черта на ребре оставалась неподвижной. От неё до имени Марвенны на бумаге тянулся тонкий след, похожий на царапину.

Вейл достала из шкафа плоскую деревянную коробку.

— Личное письмо пойдёт через канцелярию. Сегодня его уже не отправят. Для служебного запроса есть зеркало.

— Она увидит нас? — спросила Рен.

— Если примет вызов. Сначала я проверю адрес.

Внутри коробки лежало круглое зеркало без ручки. Его серебряная оправа потемнела на одной стороне. Вейл протёрла стекло чистым лоскутом и установила между лампой и гримуаром.

В отражении появилась комната.

Та же самая — только без людей.

Ада отступила.

На зеркальном столе лежал жетон под колпаком. Рядом стояла чашка, из которой никто не пил.

— Не называйте ничьих имён, пока я не закончу, — предупредила Вейл.

Она положила на оправу лист с ректорской подписью. Сверху — узкую бумажную полосу, снятую с подоконника.

Отражение помутнело. Стол исчез, уступив место ряби.

— Проверка исходящей связи, — произнесла профессор.

На стекле проступили три маленьких светлых круга.

Первый погас.

Второй погас.

Третий удержался.

Вейл дождалась, пока он станет совершенно неподвижным.

— Теперь можно.

Ада подошла ближе.

— Марвенна Рэйвенвуд.

Зеркало потемнело.

Из него донёсся приглушённый стук, потом шорох ткани. Рен вдруг вспомнила дом, где они провели последнюю неделю каникул: толстые ковры, сквозь которые не слышались шаги, и длинные шторы в кабинете Марвенны. Там всегда пахло высушенными яблоками и воском для мебели.

Появилась рука.

Крупное кольцо на указательном пальце. Знакомый шрам у основания большого.

Марвенна поправила зеркало.

— Кассандра?

Она сидела за письменным столом. На плечах лежала тёмная шаль; волосы были собраны небрежнее обычного. За спиной горела только одна лампа.

Увидев девушек, Марвенна выпрямилась.

— Вы благополучно доехали?

Ада ответила не сразу.

— Доехали.

Марвенна посмотрела на Рен.

— Что случилось?

Вейл повернула лист с проступившим именем к зеркалу.

— При регистрации Рениты пытались оформить передачу права на временную изоляцию её контура. Мы прервали голосовое подтверждение. Однако пропуск сохранил незавершённую связь. Установленный держатель полномочий — вы.

Марвенна поднесла зеркало ближе.

Рен видела, как изменилось её лицо. Сначала удивление. Потом узнавание.

— Покажите оттиск.

Вейл подняла обрывок в платке.

Марвенна смотрела долго.

— Это моя печать, — сказала она.

Ада выдохнула.

— Ты дала им разрешение?

— На эту регистрацию — нет.

— На какую дала?

Марвенна перевела взгляд на внучку.

— Адалия, прежде чем мы продолжим, убери руку со стола.

Ада посмотрела вниз.

На дереве под её пальцами лежал иней.

Она отняла ладонь.

— Ответь.

Марвенна опустила глаза. В зеркале было видно, как она придвинула к себе один из ящиков стола.

— Семнадцать лет назад я оформила охранное полномочие на двух детей моего рода. Его держателем была я. Документ позволял остановить передачу родового дара при угрозе захвата.

Рен почувствовала, как стул под ней стал слишком жёстким.

— Остановить — значит заблокировать?

— Да.

— Нас обеих?

— Да.

Никто не заговорил сразу.

Гримуар лежал раскрытым, но его страницы не двигались.

— Мы это знаем, — сказала Ада наконец. — Летом ты рассказала.

— Я рассказала о блоке, — ответила Марвенна. — Полномочие было одним из средств, которыми я его удерживала.

— И оно ещё действует? — спросила Рен.

Марвенна вынула из ящика тонкую папку.

— После турнира я подала уведомление о прекращении опеки над вашими контурами.

— Подала, — повторила Вейл. — Получили подтверждение?

Марвенна открыла папку.

Рен увидела листы, перевязанные зелёной лентой.

Бабушка перебирала их аккуратно. Слишком аккуратно.

— Подтверждение приёма, — произнесла она. — Не исполнения.

Вейл прикрыла глаза.

Ада отвернулась к окну.

— Ты знала, что они не закончили.

— Я знала, что канцелярия задерживает дела после расследования. Предполагала, что…

Марвенна остановилась.

За зеркалом часы отбили половину часа.

— Я должна была проверить, — сказала она.

Рен смотрела на её руки.

Это признание неожиданно оказалось труднее услышать, чем объяснение. Пока Марвенна знала всё, можно было сердиться на её тайны. Теперь она сидела перед ними с папкой и недостающей бумагой, и от этого опасность становилась ближе.

— Кто мог воспользоваться полномочием? — спросила Рен.

— Тот, кто имел доступ к архивной копии и действующей попечительской печати.

— Севрин? — спросила Ада.

Вейл покачала головой.

— Она оформляла документы у ворот. Это пока всё, что мы можем утверждать.

Марвенна провела пальцем по одному из листов.

— Кассандра, там должен быть предел действия. Слова «до самостоятельного волеизъявления носителя».

Профессор придвинула к себе увеличительное стекло.

— В записи, которую предъявили Рените, этого нет.

— Посмотрите нижний слой.

Вейл погасила лампу.

В комнате сразу стало теснее. За окном горели окна кухни; по стеклу бежали дождевые капли, и свет ломался в каждой.

Профессор взяла вторую бумажную полосу, поднесла её к жетону и медленно провела над красной чертой.

На обрывке выступили бледные буквы.

Ада наклонилась.

Рен прочла раньше неё.

«До самостоятельного…»

Остальная строка была перечёркнута.

Не выскоблена, не затёрта временем. Через неё прошла свежая чёрная вязь.

— Там была граница, — сказала Рен.

Вейл снова зажгла лампу.

— Её убрали.

Марвенна закрыла папку.

— Я выезжаю.

— Нет, — быстро сказала Ада.

Бабушка подняла глаза.

— Почему?

Ада сцепила испачканные чернилами пальцы.

— Потому что, когда ты приезжаешь, все начинают говорить с тобой. А мы опять ждём за дверью.

Марвенна ничего не ответила.

Рен почувствовала, как у неё пересохло во рту.

— Нам нужна твоя помощь, — сказала она. — Но запрос мы подписали сами. Я хочу, чтобы ответ пришёл нам.

Вейл пододвинула их объяснения ближе к зеркалу.

Марвенна прочла начало первого листа, затем второго.

— Хорошо, — сказала она. — Я отправлю заверенную копию исходного полномочия и заявление о его прекращении. На ваше имя, Ренита. Кассандра получит копию как свидетель.

Ада медленно кивнула.

— И ещё, — добавила Рен.

Марвенна ждала.

— Если ты знаешь о других документах, которые касаются моего дара, мне нужно их увидеть.

За зеркалом что-то тихо упало. Возможно, край папки задел перо.

— Я составлю перечень, — ответила Марвенна.

— Полный.

Бабушка посмотрела на неё внимательно.

— Полный.

Когда зеркало погасло, в кабинете ещё некоторое время никто не двигался.

Потом Ада сказала:

— Она действительно не проверила.

Рен подняла с пола платок, который выронила во время разговора.

— Да.

— Я всё ждала, что она скажет: «Это было необходимо». Что у неё есть ещё одна причина, о которой мы не знаем.

— Я тоже.

Вейл убрала зеркало в коробку, но не закрыла крышку.

— Вы обе имеете право сердиться. Только не принимайте решений, пока вам хочется прежде всего причинить боль.

Ада посмотрела на неё.

— Мы ничего не проклинали.

— Я говорю не только о формулах.

В коридоре зашуршали шаги. Кто-то остановился у двери.

Короткий стук.

Вейл поднялась.

— Кто?

— Торн.

Ада удивлённо посмотрела на Рен.

Профессор открыла дверь лишь настолько, чтобы видеть коридор.

Корделия стояла с кожаной папкой под мышкой. Её светлые волосы намокли на концах, будто она недавно выходила во двор.

— Мне сказали, они у вас.

— По какому вопросу?

Корделия заглянула в щель.

Увидела Аду. Потом Рен.

— Я хочу забрать свой пропуск.

— Где он? — спросила Вейл.

— В канцелярии. Выдали другой. Первый забрали, когда я попросила прочитать приложение.

Ада выпрямилась.

— Ты спрашивала?

Корделия посмотрела на неё так, будто вопрос был неуместным.

— Моя мать состоит в совете. Я умею читать документы.

Она достала из папки сложенный лист.

— Копию мне оставили. Думаю, по ошибке.

Вейл открыла дверь шире.

— Войдите.

Корделия прошла в кабинет, заметила жетон под колпаком и остановилась.

— Значит, и у вас.

Рен встала, освобождая ей место за столом.

Корделия села не сразу. Сначала положила бумагу перед профессором.

Вейл развернула лист.

На нём стоял знакомый заголовок о временной изоляции контура. Ниже — имя уполномоченного держателя.

Другое.

Ада придвинулась ближе.

— Твоя мать?

Корделия кивнула.

— Она сказала, что не подписывала новых полномочий. Я ей верю.

Последние слова прозвучали вызывающе.

Ада взглянула на Рен и опустила глаза.

— Мы только что говорили с бабушкой, — сказала она. — У нас похоже.

Корделия перевела взгляд на лист с именем Марвенны.

Её плечи чуть опустились.

Вейл положила обе бумаги рядом.

Формулировки совпадали почти полностью. Совпадал даже маленький излом в третьей строке — словно перо споткнулось в одном и том же месте.

— Значит, это не только наш род, — сказала Рен.

Профессор достала новый чистый лист.

— Теперь у нас два случая.

Гримуар перелистнул страницу.

На верхнем поле появилась тонкая чёрная линия.

Корделия отодвинула стул.

— Она пишет сама?

— Когда считает, что мы медленно думаем, — ответила Ада.

Книга не стала возражать.

На странице выступило:

«Формула №201. Размыкание неподтверждённого обязательства».

Ниже появились знакомые слова.

Рен прочла их молча.

— Теперь можно? — спросила она Вейл.

Профессор посмотрела на две записи.

— Можно. Связь и условия зафиксированы. Завтра мы будем выяснять, кто изменил документы. Сегодня вы должны спокойно войти в свою комнату.

Она сняла стеклянный колпак.

— Один пропуск за раз. Называйте своё имя так, как называете себя. Затем — отказ от записи. Без угроз и добавлений.

Ада отступила, давая Рен место.

Это маленькое движение Рен заметила раньше всего остального.

Она взяла жетон.

Холод обжёг пальцы.

— Ренита Фэрроу, — сказала она.

Красная черта дрогнула.

Рен посмотрела на собственное имя в объяснении. На неровные буквы, написанные рукой, которая сначала немного тряслась.

— Моим именем чужой воли не скреплять. Что без меня решено — мне не исполнять.

Костяной жетон стал тёплым.

Черта на ребре разошлась у самой середины. Из трещины поднялся короткий запах жжёной бумаги.

На листе под именем Марвенны проступили два слова:

«Согласие отсутствует».

Рен опустила пропуск.

Ей хотелось рассмеяться, но вместо этого она несколько раз сглотнула.

— Всё? — спросила Ада.

Вейл осмотрела жетон.

— Для этой записи — всё.

Корделия пододвинула свой лист.

— У меня нет первого пропуска.

— Осталась копия с личной строкой. Этого достаточно, — сказала профессор. — Если вы хотите.

Корделия взяла бумагу за края.

Несколько секунд смотрела на подпись матери.

Потом произнесла своё имя.

Формулу она прочла негромко, без обычной отточенной уверенности. На последнем слове голос дрогнул, но черта под подписью всё равно разорвалась.

Корделия выдохнула.

— Не думала, что первое заклинание второго курса будет против собственного пропуска.

— Против чужого распоряжения, — поправила Рен.

Корделия посмотрела на неё.

На этот раз без усмешки.

Из кабинета они вышли втроём.

В столовой уже убирали посуду, но кухарка, выслушав объяснение Вейл, завернула для них хлеб, сыр и три яблока. Ада несла свёрток обеими руками. Рен держала гримуар.

У лестницы Корделия остановилась.

— Завтра я приду на ваш урок.

— Ты и так на нём будешь, — сказала Ада.

— Я имею в виду — сяду рядом.

Ада чуть приподняла брови.

Рен успела ответить первой:

— Приходи.

В комнате четыреста семнадцать было холодно.

Они закрыли окно, положили хлеб на тарелку и по очереди умылись ледяной водой. Ада долго оттирала чернила с пальцев. Рен смотрела на новый пропуск, пока тот не перестал казаться чужой вещью.

Гримуар лежал между столами.

Ада разломила яблоко ножом.

— Бабушке тоже придётся произнести Двести первую?

На странице появился ответ:

«Если её имя использовали без её воли».

— Завтра спросим, — сказала Рен.

Она взяла свою половину яблока.

В коридоре пробил ночной колокол.

Тогда под дверью зашуршала бумага.

Ада первой заметила белый край.

Подняла лист.

Он был без печати и подписи.

Всего одна строка:

«Для завершения регистрации требуется личное присутствие Рениты Фэрроу. Архивное отделение. До полуночи».

Ада посмотрела на часы.

Без четверти двенадцать.

Рен отложила яблоко.

Гримуар начал закрываться, но она придержала страницу ладонью.

— Нет, — сказала она. — Теперь мы сначала прочитаем всё.

Она перевернула лист.

На обороте мелким почерком было приписано:

«Сопровождающих не приводить».

Ада встала.

— К Вейл?

— К Вейл.

За дверью не было ни шагов, ни шороха.

Только на каменном полу возле порога лежали три сухих листочка чабреца.

Домашние задания

Для адептки. Проверь приглашение с печатью Марвенны: отправителя, полномочия, срок и скрытое условие. Реши, какой канал связи использовать.

Для читателя. Перепиши подозрительное приглашение так, чтобы получатель заранее понимал цель встречи и мог отказаться.

«Условная формула начинается раньше, чем ты услышишь её последнюю строку».

Из Свода второго курса

Рен не подняла чабрец.

Она присела возле порога, держа лампу так, чтобы свет падал вдоль пола. Три листочка лежали почти на одной линии. Один зацепился за щель между плитами.

Ада стояла с запиской в руке.

— Локвуд под стражей.

— Нам так сказали.

— Вейл видела решение.

Рен выпрямилась.

— Тогда кто-то хочет, чтобы мы вспомнили его.

Запах был слабым. В архиве первого курса чабрец чувствовался отчётливее: сухая горечь смешивалась с пылью и нагретым воском. Сейчас траву будто принесли отдельно от человека.

Ада посмотрела в обе стороны коридора.

У дальней лестницы ещё горела лампа. Из-за одной из дверей донёсся смех, затем короткое сердитое замечание. Академия укладывалась спать.

— Пойдём, — сказала она.

Рен поставила лампу на стол.

— Подожди. Сфотографировать мы не можем. Нужно хотя бы оставить всё на месте.

Она достала из дорожной сумки пустую коробку от пуговиц и накрыла листочки, не касаясь их.

Ада прочла записку ещё раз.

— Здесь сказано «для завершения регистрации». Может, достаточно письменно отказаться?

— А если они ждут, что мы произнесём отказ?

Ада замолчала.

Гримуар лежал раскрытым возле хлеба. На странице проступило:

«Вейл».

— На этот раз без длинной лекции? — спросила Ада.

Книга щёлкнула застёжкой.

Они вышли, заперли комнату и проверили ручку.

Пропуск Рен стал тёплым только на мгновение. Замок признал её без красной черты.

Дверь кабинета была приоткрыта.

Вейл сидела за столом в том же платье, но без мантии. На носу у неё держались очки с тонкой серебряной дужкой. Перед ней лежало раскрытое дело; страницы были испещрены чужими подписями.

Увидев девушек, она сняла очки.

— Что теперь?

Ада положила записку перед лампой.

Рен рассказала про чабрец.

Профессор прочла текст. Затем повернула лист боком, посмотрела сквозь него на свет.

— Вы это произносили?

— Только между собой обсуждали, — сказала Ада. — Сам текст — нет.

— Как именно обсуждали?

Ада нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Сказала, что Локвуд под стражей. Потом спросила Рен, идти ли к вам.

Вейл перевела взгляд на Рен.

— Я сказала, что сначала нужно всё прочитать. Потом — что пойдём к вам.

— Хорошо.

Профессор достала небольшую стеклянную пластину и положила на записку.

Под стеклом проявился водяной знак: три соединённых кольца.

— Канцелярская бумага архивного отделения, — сказала Вейл. — Сама по себе ничего не доказывает. Такие листы выдают пачками.

Она провела ногтем по нижней строке.

Над словами «до полуночи» появился слабый серый след.

Рен наклонилась ближе.

— Это заклинание?

— Пока вижу только подготовленную связь. Без осмотра двери не скажу.

Ада взглянула на часы.

— Осталось десять минут.

Вейл убрала записку в прозрачную папку.

— Вы будете здесь.

— Я хочу пойти, — сказала Рен.

— Нет.

Это слово прозвучало резко. Профессор заметила, как Рен выпрямилась, и добавила уже спокойнее:

— Там могут ждать именно ваш голос. Я могу осмотреть помещение без него.

Рен посмотрела на папку.

— А если через десять минут всё исчезнет?

— Поэтому я иду сейчас.

Вейл надела мантию, вынула из ящика короткий металлический стержень и связку ключей.

Гримуар, который Ада держала под мышкой, скрипнул.

— Возьмите книгу, — сказала Рен. — Она знает, что сохранилось от регистрации.

Профессор протянула руку.

Ада передала ей гримуар.

Без него под мышкой сразу стало непривычно пусто.

— Если я не вернусь до половины первого, — сказала Вейл, — нажмите медную кнопку возле шкафа. Придёт ночная стража. Дверь кабинета открывается изнутри. В коридор не выходите.

Она ушла.

Несколько секунд девушки слушали её шаги.

Потом Ада села на край стула.

— Мне не нравится оставаться.

Рен устроилась напротив.

— Мне тоже.

— Я всё время представляю, что там…

Она не закончила.

В кабинете тихо потрескивал фитиль. Чайник давно остыл. Рен заметила на столе сухую крошку хлеба: профессор, вероятно, ужинала над делом.

Ада потянулась к раскрытой папке, но остановилась.

— Можно посмотреть?

— Она не разрешала.

Ада убрала руку.

Рен посмотрела на неё и впервые за вечер улыбнулась.

— Ты сейчас сама остановилась.

— Очень выдающееся достижение.

— Для первого дня — неплохое.

Часы отсчитали ещё минуту.

За дверью прозвучал голос Вейл.

— Ренита. Подойдите сюда.

Ада вскочила.

Рен тоже поднялась, но не двинулась с места.

Голос был точным. Та же сдержанность, та же чуть хриплая последняя гласная.

— Профессор?

Она успела сказать это прежде, чем поняла, что ответила.

За дверью стало тихо.

Ада повернула к ней голову.

Рен прижала ладонь ко рту.

Потом голос произнёс:

— Необходимо подтвердить личность. Назовите полное имя.

Ада схватила металлическую линейку со стола и указала ею на медную кнопку.

Рен кивнула.

Ада нажала.

Внутри стены щёлкнуло.

Голос за дверью не изменился:

— Ренита, мы теряем время. Это обычная проверка.

Рен смотрела на ручку. Она оставалась неподвижной.

Настоящая Вейл имела ключ. И сказала, что они должны ждать.

Ада подошла к двери сбоку, так, чтобы не оказаться прямо перед ней. Не касаясь дерева, нагнулась к замочной скважине.

Из неё тянуло холодом.

Она отступила.

Стук.

Один короткий удар.

— Откройте.

Рен чувствовала, как желание ответить собирается в горле. Хотелось объяснить, что они не отказываются помогать; что просто выполняют прежнее распоряжение; что профессор сама велела оставаться.

Она стиснула зубы.

Ада взяла чистый лист и быстро написала:

«НЕ ОБЪЯСНЯЙ».

Подчеркнула дважды.

Рен кивнула.

Снаружи кто-то провёл пальцами по двери.

Звук медленно опустился от верхней филёнки к ручке.

— Вы опять прячетесь за чужими решениями, — произнёс голос Вейл. — На втором курсе это недопустимо.

Ада побледнела.

Рен увидела, что слова задели и её.

Потом из-за двери донеслось:

— Адалия, ты ведь хочешь помочь сестре?

Голос теперь принадлежал Марвенне.

Ада отступила к столу.

Рен потянула её за рукав.

Они встали рядом с медной кнопкой.

Звук пришёл снова, совсем близко:

— Назовите себя. И всё закончится.

Ада взяла перо.

Написала на листе:

«СТРАЖА НЕ ИДЁТ».

Рен посмотрела на кнопку.

Маленький огонёк над ней горел, но не мигал, как после вызова в других кабинетах. Она вспомнила одиночный щелчок внутри стены.

Сигнал мог не уйти.

Или уйти не туда.

За дверью что-то царапнуло камень.

Рен повернула голову к окну. Четвёртый этаж, мокрые крыши внизу. На подоконнике — полосы бумаги и камни.