Академия Ведьмовских проклятий. Второй курс. Гримуар учебник магии. 100 сложных и суперсложных проклятий

«Порог запоминает шаг. Но память дома не должна становиться правом на его жильца».

Из Свода второго курса

— Позовём Аду, — сказала Рен.

Вейл положила регистрационный лист в папку.

— Позовём. До этого я опечатаю дверь.

— А если она уже туда пошла?

Профессор посмотрела на часы.

После звонка прошло двадцать минут.

Ада собиралась в столовую. Но перед обедом могла зайти за тетрадью, за чистыми перчатками, за чем угодно.

Рен уже поднялась.

— Стойте.

Вейл сказала это негромко, но Рен остановилась.

— Мы не знаем, что делает порог. Если вы побежите первой, придётся искать вас обеих.

Профессор взяла со стены маленький медный колокольчик и позвонила один раз. Звук оказался удивительно низким.

В дверях почти сразу показался дежурный служитель.

— Найдите студентку Адалию Рэйвенвуд. Второй курс. Если она идёт в северное крыло, попросите остаться там, где находится. Я поднимусь к комнате четыреста семнадцать.

Служитель кивнул.

— Причина?

— Проверка дверного замка. Не пугайте её, но не позволяйте открыть дверь до моего прихода.

Он ушёл быстрым шагом.

Вейл достала из шкафа длинный футляр, проверила содержимое и закрыла.

Рен прижала гримуар к груди.

— Теперь можно?

— Рядом со мной. На лестнице не обгонять.

На четвёртом этаже пахло мылом.

По коридору тащили ведро с чистой водой; возле окна лежала стопка выстиранных половиков. Горничная, увидев Вейл, остановилась.

— Вы к новым жильцам? Я их комнату утром не трогала. Велели подождать.

Профессор задержалась.

— Кто велел?

— Распорядительница крыла. Сказала, проверка ещё не закончена.

— Где она?

— В бельевой, наверное.

Вейл попросила её не заходить в комнату и продолжила путь.

У двери четыреста семнадцать стояла Ада.

Она держала пропуск двумя пальцами. Служитель находился рядом, явно стараясь объяснить задержку так, чтобы не получить в ответ белую вспышку.

Увидев Рен, Ада сразу пошла ей навстречу.

— Что случилось?

Рен посмотрела на пропуск.

— Ты открывала?

— Нет. Он начал нагреваться ещё у лестницы.

Она положила жетон на ладонь.

Костяная поверхность отливала тусклым белым светом.

Вейл попросила служителя отойти к окну и не пропускать сюда других студенток.

Аду поставила рядом с Рен.

— Сейчас ничего не прикладывайте к замку. Не называйте имён возле двери.

Рен оглянулась на пол.

Коробка от пуговиц оставалась у порога.

Она накрыла ею чабрец ночью, и с тех пор здесь, похоже, никто не убирал.

Ада проследила за её взглядом.

— Значит, записку принесли именно сюда. Не случайно.

— Записка заставляла нас уйти, — сказала Рен. — А порог ждал возвращения.

Вейл опустилась на одно колено.

Из футляра она вынула тонкую пластинку и провела вдоль нижнего края двери. На металле выступили четыре светлые точки.

Профессор нахмурилась.

— Две регистрационные записи. Две попытки входа.

— Мы обе вошли вчера, — сказала Ада.

— Да. Но после вашего ухода дверь должна была закрыть бытовую связь. Здесь она осталась открытой.

Вейл подняла пластинку к лампе.

Точки были соединены попарно. От каждой пары тянулась тонкая линия в сторону замка.

Рен почувствовала холод в затылке.

— Их связали?

— Пока пытаются.

Ада шагнула ближе.

— Через дверь?

Профессор указала на косяк.

Под слоем лака виднелась царапина. Рен приняла её вчера за след от старой петли.

Теперь в ней проступали крошечные знаки.

— Порог узнаёт жильцов по пропускам, — сказала Вейл. — Это обычное устройство. Но здесь к нему добавили вторую задачу.

Гримуар заворочался в руках Рен.

Она раскрыла его.

«Формула №203. Чужой порог».

Под названием появилась строка:

«Не входи туда, где тебя уже начали соединять».

Ада посмотрела на сестру.

Вчера они остановились у двери вместе. Рен вставила жетон первой. Ада вошла следом.

— Общий контур? — спросила она.

Вейл кивнула.

— Не готовый. Его основание. Пропуска подтвердили, что вы обе жильцы. Дальше порог должен был собрать отклики при повторном входе.

— Но общий контур без нас не работает, — сказала Рен.

— Полноценный — нет. Поэтому вас пытались вызвать ночью. Получить голос, затем привести обратно сюда. Возможно, рассчитывали на страх, на желание немедленно оказаться в безопасном месте.

Ада посмотрела на деревянную дверь.

На ней ещё висел маленький латунный номер.

Комната, которую они успели назвать своей.

— Кто выбрал нам четыреста семнадцатую?

— Сейчас узнаем.

Распорядительница крыла пришла с толстой книгой под мышкой.

Это была невысокая женщина с туго собранными волосами и связкой ключей на поясе. Она явно ожидала жалобу на сырость или бельё.

Увидев пластинку в руке Вейл, замедлила шаг.

— Я ничего не меняла в замках.

— Я пока об этом не спрашивала, госпожа Бренн. Покажите распределение комнат.

Женщина раскрыла книгу на широком подоконнике.

Строка четыреста семнадцать была заполнена аккуратно:

«Адалия Рэйвенвуд.

Ренита Фэрроу».

Рядом стояла помета:

«Смежное размещение. По медицинскому предписанию».

Ада наклонилась.

— Какому предписанию?

Бренн перелистнула книгу к вложенным документам.

— После турнира. Для наблюдения за последствиями резонанса.

Вейл взяла лист.

На нём была подпись академического лекаря.

Дата — середина лета.

Рен посмотрела на Аду.

— Мы тогда были дома.

— Он нас не осматривал, — сказала Ада.

— Предписание могли выдать по материалам комиссии, — ответила Вейл. — Проверим отдельно.

Бренн теребила край рукава.

— Мне прислали список. Я подготовила комнату. Два одинаковых стола, как было указано, две кровати. Я думала, это из-за того, что…

Она замолчала, взглянув на Рен.

— Из-за чего? — спросила та.

— Чтобы больше не было различия между студенткой и сопровождающей.

Рен опустила глаза.

Именно столы вчера убедили её, что всё изменилось.

Вейл посмотрела на Бренн.

— Кто прислал список?

— Канцелярия размещения.

— Есть сопроводительное письмо?

Женщина кивнула.

— Внизу. В папке.

— Принесите. И найдите запись о ремонте этой двери.

Бренн ушла.

Ада ждала, пока её шаги стихнут.

Потом сказала:

— Они даже про столы знали.

Рен смотрела на дверь.

— Возможно, это было обычное распоряжение.

— Ты всё время говоришь «возможно».

— Потому что иначе я начну подозревать каждого, кто нам помогал.

Ада хотела ответить, но не нашла слов.

Вейл поставила футляр на пол.

— Сначала разомкнём порог. Вещи заберёте после этого.

Гримуар раскрылся шире.

На странице выступила формула:

«Порог — дому, имя — мне.

Мой шаг не связывать с чужим.

Открыть проход, разнять узлы.

Кто входит — отвечает за себя».

Рен прочла её про себя.

— Это тоже отказ?

— Разделение связей, — сказала Вейл. — Вы не отказываетесь от комнаты. Вы отменяете добавленное к замку соединение.

Ада посмотрела на свои ладони.

— Нам вместе?

— По очереди. Иначе можем дать порогу именно то, чего он ждёт.

Рен передала книгу сестре.

— Я первая.

Вейл положила металлическую пластинку на пол перед дверью.

— Не касайтесь дерева. Назовите себя, затем формулу. Последнюю строку произнесите спокойно. Она определяет, кому принадлежит вход.

Рен почувствовала, как снова сохнет во рту.

За спиной служитель тихо кашлянул.

Из соседней комнаты донёсся звук передвигаемого стула.

Она назвала своё имя.

Знаки в царапине потемнели.

Потом прочла формулу.

На словах «разнять узлы» что-то щёлкнуло внутри косяка. Рен испугалась, что замок открылся, но ручка не двинулась.

Последнюю строку она произнесла медленнее:

— Кто входит — отвечает за себя.

Одна пара точек на пластинке разошлась.

Рен отступила.

Ада заняла её место.

Назвала себя.

На второй строке белый свет проступил вокруг замочной скважины. Она сразу замедлила дыхание, не пытаясь вытолкнуть силу сильнее.

— Кто входит — отвечает за себя.

Свет погас.

Вторая пара точек разделилась.

Вейл подняла пластинку.

Все четыре точки стояли отдельно.

— Теперь можно открыть.

В комнате ничего не изменилось.

На столе лежал хлеб. На тарелке темнела оставшаяся половина яблока. Горшок с сухой землёй стоял на подоконнике.

Ада подошла к своей кровати, но не села.

Рен открыла дорожную сумку.

Обычные вещи вдруг требовали внимания: тетрадь, щётка, сменная рубашка. Она проверяла их не потому, что знала, как выглядит ловушка, а потому, что теперь не могла просто сложить всё в охапку.

Вейл осмотрела столы, кровати и оконную раму.

У дверей появилась Бренн с папкой.

— Ремонт был в июле, — сказала она. — Замок меняли по заявке архивного отделения.

Ада выпрямилась.

Профессор взяла бумаги.

— Почему архивного?

— У них хранятся старые схемы дверной защиты. Иногда мастера сверяются.

Вейл прочла заявку.

Потом ещё раз, внимательнее.

— Кто принимал работу?

Бренн указала пальцем.

Подпись была короткой и неразборчивой.

Рядом стояло имя:

«Э. Морн».

Рен застыла с тетрадью в руках.

— Элиса?

Бренн посмотрела на неё.

— Летом здесь помогали студентки. За плату. Многие.

Ада подошла к Рен.

— Она сегодня сказала, что слышала вызов сестры.

Вейл закрыла папку.

— Поэтому нужно поговорить с ней раньше обеда.

— Вы думаете, она знала? — спросила Рен.

— Я думаю, её подпись находится на документе. Это всё, что у нас сейчас есть.

Профессор передала Бренн распоряжение о временном закрытии комнаты.

— Девушкам нужно другое размещение. Без привязки к старым пропускам. Ключ обычный.

Распорядительница кивнула.

— Есть комната в южном крыле. Теснее.

— Подойдёт, — сказала Рен.

Ада посмотрела на два одинаковых стола.

Потом подняла чемодан.

Элису нашли не в столовой.

Она сидела у окна возле учебной канцелярии. На коленях лежала сумка, в руках — письмо.

Когда Вейл подошла, девушка сразу встала.

— Я как раз хотела вас найти.

Профессор остановилась.

— Что случилось?

Элиса протянула лист.

Он был без академической печати. Только имя получателя и короткая просьба явиться для уточнения летней работы.

Рен увидела знакомую бумагу с тремя кольцами.

— Когда принесли?

— После занятия. Я решила не идти сразу. Вы сказали не включать зеркало, а здесь тоже какая-то проверка…

Она замялась.

Вейл взяла письмо.

— Правильно решили.

Ада поставила чемодан у стены.

Рен спросила:

— Ты летом работала с дверными замками?

Элиса удивилась.

— Я переписывала ведомости. И иногда относила документы мастеру.

— Комната четыреста семнадцать?

Девушка нахмурилась.

Потом медленно кивнула.

— Помню. Северное крыло. Мастер просил расписаться, что я принесла схему и забрала готовую заявку.

Вейл достала летнюю запись.

— Здесь указано, что вы приняли выполненную работу.

Элиса посмотрела на бумагу.

Её лицо побледнело.

— Нет. Я расписалась на другом листе.

— На каком?

— На ведомости передачи. Там было всего две строки.

Рен вспомнила обрывок с полученным согласием.

Ада — имя Марвенны, под которым убрали предел полномочий.

Элиса сжала ремень сумки.

— Я могу показать. У меня оставались черновики.

Профессор убрала заявку.

— Где?

— В комнате.

Она перевела взгляд на Рен, затем на Аду.

— Только я не уверена, что дверь откроется.

— Почему? — спросила Вейл.

Элиса вынула из кармана пропуск.

На его ребре тянулась красная черта.

— Утром он был обычный, — сказала она. — А после письма начал нагреваться.

Домашние задания

Для адептки. Раздели допуск в комнату и создание парного контура. Составь перечень сведений для осмотра порога без использования подозрительных пропусков.

Для читателя. Сопоставь объяснение Элисы и документ о приёмке работ. Какие вопросы помогут выяснить события без преждевременного обвинения?

«Подпись отвечает за тот лист, который ты видела. Если лист изменился, доказывать придётся и то, и другое».

Из Свода второго курса

Элиса держала пропуск на раскрытой ладони.

Красная черта тянулась по ребру от одного края к другому. Посередине она изгибалась, будто обходила невидимый узел.

Вейл не стала брать жетон.

— Где вы прочли письмо?

— Здесь. Села и прочла.

— Вслух?

Элиса опустила глаза.

— Только первые слова. Я иногда так делаю, когда не понимаю, чего от меня хотят.

— Какие именно?

— «Для уточнения выполненных работ…»

Профессор посмотрела на бумагу.

— Дальше?

— Про себя.

Рен увидела, как пальцы Элисы начали подрагивать. Та свернула их, закрывая жетон.

— Я не называла имени, — быстро сказала она.

— Хорошо, — ответила Вейл. — Сейчас не называйте. И не отвечайте на новые вызовы.

— Я что-то сделала?

— Вы прочли письмо. Этого не должно быть достаточно, чтобы распоряжаться вашим даром.

Элиса кивнула, но продолжала сжимать кулак.

Вейл развернула прозрачную папку и попросила положить пропуск внутрь. Потом передала Аде записку для дежурного.

— Отнесите на пост внизу. Пусть пришлют стражника и мастера дверной защиты к комнате Элисы. Вернитесь сюда.

Ада бросила взгляд на Рен.

Та уже собиралась сказать, что пойдёт с ней, и остановилась.

Несколько часов назад они едва не лишились права действовать отдельно. Теперь снова старались не отходить друг от друга даже на одну лестницу.

— Я буду здесь, — сказала Рен.

Ада взяла записку.

— Скоро вернусь.

Комната Элисы находилась в восточном крыле.

Пока они шли, девушка всё время поправляла сумку на плече. Ремень был старый, протёртый возле пряжки; вероятно, он действительно сползал. Но Рен казалось, что ей просто нужно чем-то занять руки.

— Ты всё лето работала в Академии? — спросила она.

— Шесть недель. Потом уехала к сестре.

— В архиве?

— В канцелярии хозяйственных работ. Я хорошо переписываю. Быстро и без помарок.

Элиса сказала это с привычной гордостью, но тут же умолкла.

У её двери ещё не было ни стражи, ни мастера.

Вейл попросила их остановиться возле окна и достала пластинку.

Рен смотрела, как профессор проводит ею вдоль косяка.

Никаких соединённых точек не появилось.

Только слабый красный след возле замка.

— Здесь нет устройства, которое мы нашли в четыреста семнадцатой, — сказала Вейл.

Элиса выдохнула.

— Значит, можно войти?

— Откроем обычным ключом. Ваш пропуск пока останется у меня.

Ключ нашёлся у распорядительницы этажа.

Вейл вошла первой. Осмотрела порог, стол и зеркало над умывальником. Потом разрешила пройти Элисе и Рен.

В комнате было тесно.

Одна кровать, маленький стол у окна, шкаф с перекошенной дверцей. На спинке стула сушилась выстиранная рубашка. Рядом с учебниками лежали две катушки ниток и кусок серой ткани.

Элиса открыла нижний ящик стола.

— Я брала исписанные листы домой. Нам разрешали. Если оборот чистый.

Она вынула пачку бумаг, перетянутую бечёвкой.

Рен отошла, давая ей место.

Вейл закрыла дверь, оставив ключ в замке.

Элиса перебирала листы всё быстрее. На некоторых были числа, на других — списки материалов, расходы на масло и металлические скобы.

— Вот.

Она положила перед профессором узкую ведомость.

В верхней строке стояло:

«Передача схемы. Северное крыло, комната 417».

Ниже:

«Получено от канцелярии».

«Передано мастеру».

В конце — подпись Элисы.

Никаких слов о приёмке работ.

Вейл достала вчерашнюю заявку и положила рядом.

Рен наклонилась над столом.

Подписи совпадали до мелочей: длинный хвост последней буквы, едва заметная точка возле росчерка, нажим в середине имени.

— Как две одинаковые, — сказала она.

Элиса смотрела на них, не моргая.

— Я не подписывала вторую.

— Верю, — ответила Вейл. — Но нам нужно установить, как её туда перенесли.

Ада вернулась вместе со стражником и мастером. Оставила их у двери, вошла и сразу заметила два листа.

— Это копия?

— Очень точная, — сказала профессор.

Мастер заглянул в комнату.

Он был пожилым, с коротко остриженными волосами и красными руками. На ремне у него висели маленькие щипцы и связка тонких металлических прутьев.

Увидев ведомость, он нахмурился.

— Такие листы нам давали с переводным слоем.

Вейл повернулась к нему.

— Для чего?

— Чтобы оставалась копия у канцелярии. Верхний лист забирал посыльный, нижний оставался мне.

Элиса подняла голову.

— Нижний был пустой, когда я уходила.

— На нём запись проявлялась позже, — сказал мастер. — К вечеру. Мне так объяснили.

В комнате стало тихо.

Ада посмотрела на Рен.

Та уже вспоминала чернила, которые поползли по книге регистрации у ворот.

Сначала имя.

Потом чужие условия.

Вейл попросила принести чистый стол из коридорной ниши.

На нём разложили ведомость, заявку и письмо Элисе.

Мастер остался рядом. Стражник стоял у открытой двери и не позволял любопытным студенткам задерживаться.

— Кто выдал вам переводные листы? — спросила профессор.

— Канцелярия. Пачку прислали в начале лета.

— Сопроводительный документ сохранился?

— Должен быть в мастерской.

— Принесите всё, что осталось. Даже обрывки.

Мастер ушёл.

Элиса села на край кровати.

— Я ещё много такого подписывала.

Рен обернулась.