Академия Ведьмовских проклятий. Второй курс. Гримуар учебник магии. 100 сложных и суперсложных проклятий

«Чужие уста могут повторить твои слова. Решение повторить труднее».

Из Свода второго курса

Вейл не стала отвечать коробке.

Она сдвинула со стола бумаги, освобождая место, и попросила стражника принести металлический ящик из соседней кладовой.

Ада всё ещё держала Рен за руку.

— Откуда оно знает, что ты собиралась сказать?

Рен прислушалась к себе.

— Я не собиралась.

Под крышкой тихо скребнуло.

— Я сама ей всё объясню, — повторил голос.

Теперь в нём слышалось нетерпение.

Вейл подняла коробку за боковые ручки и переставила на пустой край стола.

— Оно продолжает разговор за вас. Посмотрите, как удобно: вы хотите предупредить Марвенну, а оно предлагает вам действовать одной.

Рен медленно высвободила ладонь.

— Чтобы она услышала меня и поверила.

— Именно.

Из кладовой донёсся грохот. Стражник вернулся с длинным железным ящиком, на котором сохранилась бумажная наклейка: «Повреждённые измерительные приборы».

— Другого нет, профессор.

— Подойдёт.

Вейл положила зеркальную коробку внутрь, закрыла крышку и повернула ключ.

Голос исчез.

Стражник проверил петли.

— Отнести в караульную?

— Оставьте здесь. Возле него нельзя разговаривать. На пост передайте записку.

Профессор взяла бумагу, написала несколько строк и вручила ему.

Тот прочёл, кивнул и вышел.

Когда дверь закрылась, Ада посмотрела на железный ящик.

— Там теперь мой голос тоже?

— Возможно.

— И бабушкин.

Вейл не стала её успокаивать.

— Мы должны считать, что записи у них есть.

Рен подошла к окну.

Дождь почти прекратился. Из водосточной трубы по капле падала вода; внизу, под фонарём у кухни, блестела широкая лужа.

— Тогда завтра бабушке могут сказать что угодно от нашего имени.

— Поэтому предупреждение нужно отправить сейчас.

— Через зеркало нельзя, — сказала Ада. — Через канцелярию тоже. Там взяли бумагу для вызова.

Вейл открыла шкаф.

За связками старых тетрадей стояла небольшая клетка.

Внутри сидела серая птица с коротким клювом.

— Академическая почта? — спросила Рен.

— Моя личная.

Птица проснулась, повернула голову и посмотрела на профессора одним глазом.

— Она долетит до дома Рэйвенвуд?

— Летала туда раньше. Но письмо всё равно может попасть не в те руки.

Ада села к столу.

— Я опишу что-нибудь из нашего лета. То, что знаю только я и бабушка.

Вейл достала маленький конверт.

— Подумайте сначала, где вы об этом говорили.

Ада уже взяла перо, но остановилась.

— В комнате. За обедом. При слугах.

— Память о семье может убедить, — сказала Рен. — Но не докажет, что письмо написали сейчас мы.

Гримуар перелистнул страницу.

На ней появилось:

«Спросите то, чего получатель не ожидает».

Ада прочла и нахмурилась.

— И как это поможет?

Книга некоторое время молчала.

Потом проступили новые строки:

«Не всё решается формулой».

Рен села рядом с сестрой.

Они смотрели на чистую бумагу.

Ада написала:

«Бабушка, не отвечай на зеркальные вызовы от нашего имени».

Потом перечитала.

— Если письмо поддельное, ей именно это и могли бы написать. Чтобы она не услышала настоящее предупреждение.

Рен кивнула.

— Значит, не запрещать отвечать. Просить проверить другим способом.

Вейл подвинула им конверт.

— И не передавать лишнего. Всё, что попадёт в письмо, могут прочитать.

Они составили короткий текст вместе.

Не упомянули ни чабрец, ни архивную дверь, ни найденную голосовую плёнку. Написали, что обнаружена возможность подражания голосам и что любые новые просьбы об именах, дарах и документах следует подтверждать лично либо через два независимых канала.

Ада подписалась первой.

Рен ниже.

Перед тем как сложить лист, Ада добавила:

«Мы обе в безопасности. Ночуем у профессора Вейл».

Профессор прочла последнюю строку.

— Это правда, — сказала она. — Но адрес выдал бы нас, если бы они его ещё не знали.

Ада посмотрела на железный ящик.

— Знают.

Вейл кивнула и поставила свою подпись.

Потом неожиданно надорвала лист.

Рен вздрогнула.

Профессор отделила узкую неровную полоску с нижнего края.

— Это останется у нас. Если придёт письменный ответ, попросим вернуть край вместе с ним.

— Можно скопировать форму разрыва, — заметила Ада.

— Можно. Особенно если видели оригинал. Это дополнительная проверка, а не единственная.

Она запечатала конверт обычным воском, без магического оттиска.

Птица недовольно переминалась в клетке.

Вейл закрепила письмо в маленькой кожаной сумке у неё на лапе, открыла окно и выставила руку наружу.

Несколько секунд почтовая голубка сидела на запястье, словно оценивала погоду.

Затем сорвалась в темноту.

Ада проводила её взглядом.

— Я никогда не замечала, что от обычного письма может зависеть так много.

Вейл закрыла окно.

— Сегодня от обычной трубы тоже зависело немало.

Они уснули в маленькой комнате за кабинетом.

Там стояла одна узкая кушетка. Вейл достала складную кровать, и Ада предложила уступить кушетку Рен, но та только покачала головой.

— Ты выше. На складной ноги будут свисать.

— Они и сейчас свисают.

— Значит, не ухудшай положение.

Ада села на кушетку.

Усталость пришла внезапно. Ещё минуту назад она собиралась расспрашивать профессора о зеркале. Теперь едва могла развязать шнурки.

Рен поставила ботинки под свою кровать и обнаружила в кармане половину яблока. За вечер оно потемнело.

Она завернула его в бумагу.

В соседней комнате шуршали страницы. Вейл продолжала работать.

— Рен, — тихо сказала Ада.

— Что?

— Когда ты ответила за дверью… я подумала, что сама бы тоже ответила.

— Я знаю.

— Не только «профессор». Я бы объясняла. Доказывала, что мы не нарушаем правил.

Рен лежала, глядя на трещину в потолке.

— Я тоже хотела.

— А ты остановилась.

— Ты написала, чтобы я не объясняла.

Ада повернулась на бок.

Складная кровать негромко скрипнула, когда Рен подтянула одеяло.

— Значит, завтра будем учиться останавливаться раньше, — сказала Ада.

Рен закрыла глаза.

— Завтра.

Их разбудил запах кофе.

За окном светало. Серое небо висело низко над крышами; на мокрых желобах сидели воробьи.

Ада первой вышла в кабинет.

Вейл стояла возле стола в чистой мантии. Волосы были собраны, на рукаве не осталось мела. Только тёмные круги под глазами выдавали бессонную ночь.

Железный ящик исчез.

— Стража забрала его в помещение без окон, — сказала профессор, заметив взгляд Ады. — При мне. Под письменную расписку.

Рен подошла к столу.

На нём лежало три конверта.

Два одинаковых, с академическими печатями. Третий — маленький, с обычным воском.

— Уже ответ? — спросила она.

— Голубка вернулась десять минут назад.

Вейл подала конверт Рен.

Руки у той сразу похолодели.

На обороте был знакомый почерк Марвенны:

«Рените Фэрроу и Адалии Рэйвенвуд».

Не «наследницам рода».

Не «под опекой».

Рен открыла письмо.

Внутри лежал короткий лист и та самая неровная полоска.

Вейл достала оставшийся край. Они совместили бумагу.

Разрыв совпал.

Ада придвинулась к сестре.

Марвенна писала:

«Предупреждение получила. До установления личной связи никаких новых распоряжений от вашего имени исполнять не стану. Оригиналы документов находятся при мне. Сегодня прибуду в Академию, но войду через общий пропускной стол и буду ждать вашего приглашения. Посыльных за вами не отправляю».

Ниже, другим пером, была приписка:

«В два часа ночи зеркало вызвало меня голосом Рениты. Я не ответила. Вызов повторился четырежды».

Рен перечитала приписку.

Ада выпрямилась.

— Письмо успело?

— По времени — да, — сказала Вейл.

Она взглянула на часы.

— Теперь завтракайте. Через полчаса первое занятие.

Ада повернулась к двум оставшимся конвертам.

— А это?

Профессор не сразу ответила.

Потом положила их перед девушками.

На одном стояло имя Ады.

На другом — Рен.

«Уведомление о временном ограничении допуска к практическим занятиям».

Ада вскрыла свой конверт слишком резко. Бумага лопнула у края.

Рен прочла аккуратно.

До окончания проверки им запрещалось применять совместный контур на территории Академии. Посещать теоретические занятия разрешалось. Практику следовало проходить раздельно, под наблюдением назначенных преподавателей.

Внизу стояла подпись ректора.

Ада подняла глаза.

— После того как на нас напали?

— Именно после этого, — ответила Вейл.

— Они решили, что опасность — мы?

Профессор взяла кофейную чашку, но поставила обратно, не отпив.

— Ректор опасается, что общий контур может быть вызван без вашего согласия.

Рен посмотрела на уведомление.

— А может?

Гримуар лежал на краю стола.

Его переплёт медленно приподнялся.

На странице выступило:

«Без участия обеих — нет».

Ада почти улыбнулась.

Но ниже появилась вторая строка:

«Без осознанного участия — возможно».

Улыбка исчезла.

Вейл села напротив них.

— На арене вы соединили силу правильно. Но тогда обе понимали, что происходит. Теперь у противника есть образцы ваших голосов, ваши имена и часть старых регистрационных связей.

— Голос не заменяет волю, — сказала Рен.

— Не заменяет. Но может добиться ответа от вас. Или заставить одну принять чужой ответ за согласие другой.

Ада вспомнила, как положила ладонь Рен на плечо во время турнира. Тогда этого оказалось достаточно, чтобы отдать силу.

Теперь она медленно убрала руку, лежавшую возле сестринской.

Рен заметила.

— Не нужно бояться сидеть рядом, — сказала она.

— Я не боюсь.

Но руку не вернула.

Вейл поднялась.

— Сегодня начнём с самого основания парной работы. Каждая должна уметь удерживать собственный контур отдельно. Если вы не различаете, где заканчивается ваша сила, защитить соединение нельзя.

Ада снова посмотрела на запрет.

— Кто будет преподавать Рен?

— Я.

— А мне?

— Пока тоже я. Разные часы.

— Пока?

Вейл забрала пустые конверты.

— Попечительский совет предложил отдельного наблюдателя.

Рен сложила уведомление.

— Имя?

Профессор посмотрела на неё.

— Ещё не утверждено.

Из коридора донёсся звон утреннего колокола.

Академия просыпалась. По лестнице бежали студентки, кто-то спорил о расписании, кто-то пытался вспомнить, в какую аудиторию перенесли занятие.

Ада взяла гримуар.

Книга открылась на чистой странице.

Вверху появилось:

«Урок первый. Удержание собственного контура».

Рен подняла дорожную сумку с пола.

Они вышли вместе, но на лестнице Ада всё же оставила между ними ступень.

Рен ничего не сказала.

Внизу, у доски расписаний, их ждала Корделия.

Она увидела письма в их руках и достала такое же из папки.

— Вам тоже?

Ада остановилась.

— У тебя нет общего контура.

— Нет.

Корделия развернула уведомление.

Основание ограничения было другим:

«Недостаточная устойчивость личного волеизъявления при оформлении обязательств».

Рен взяла лист, прочла последнюю строку и посмотрела на неё.

— Из-за вчерашнего отказа?

Корделия пожала плечами.

Но глаза у неё были красные.

— Мать говорит, что это временная мера. И что спорить сейчас не следует.

За их спинами первокурсница восторженно сказала подруге:

— Представляешь, сегодня нам дадут настоящие формулы!

Ада посмотрела на закрытую дверь аудитории.

Рен вернула Корделии письмо.

— Пойдём, — сказала она. — Начнём с того, что выясним, чему нас собираются учить.

Домашние задания

Для адептки. Построй цепочку независимого предупреждения Марвенны. Для каждого шага укажи, какой чужой отклик нельзя принимать за ответ адресата.

Для читателя. Сравни ограничения Рен и Корделии. Что в этой главе меняет отношение к прежней сопернице? Подтверди ответ сценой.

«Два голоса могут произнести одну формулу. От этого они не становятся одним человеком».

Из Свода второго курса

В аудитории пахло мокрой шерстью и нагретым металлом.

За лето здесь заменили светильники. Старые коптящие чаши исчезли; теперь над столами висели медные колпаки, и свет падал ровными кругами. Каменные стены остались прежними. В трещине возле кафедры всё ещё сидела пыль, которую Рен помнила с первого курса.

На каждом столе лежало небольшое зеркало.

Ада остановилась в дверях.

Корделия посмотрела на неё, затем на Рен.

— После вчерашнего — очень своевременно.

Вейл услышала.

— Зеркала без связи. Обычное отражающее стекло. Можете осмотреть оправы.

Ада не села, пока не перевернула своё.

Сзади была гладкая деревянная дощечка, закреплённая двумя скобами. Никаких знаков.

Рен проверила тоже.

Профессор дождалась, пока они закончат.

— После вчерашней ночи это разумная проверка, — сказала она. — Но теперь прошу сесть.

Корделия заняла место рядом с Рен.

Ада устроилась через проход.

Рен заметила, как сестра положила сумку на пустой соседний стул. Будто место между ними нужно было чем-то занять.

Остальные студентки переговаривались.

Кто-то смотрел на Рен открыто. Кто-то делал вид, что ищет перо, и поворачивался только тогда, когда она отводила глаза.

Вейл закрыла дверь.

— Сегодня вы не будете произносить формулы.

По аудитории прошёл разочарованный вздох.

— Даже простые? — спросила девушка в первом ряду.

— Особенно те, которые считаете простыми.

Профессор взяла мел и написала на доске:

«КТО ГОВОРИТ?»

Затем ниже:

«КТО РЕШАЕТ?»

— На первом курсе вы учились удерживать звук, — сказала она. — На втором придётся установить, кому принадлежит действие. Слово можно повторить. Голос можно записать. Вчера несколько ваших однокурсниц убедились, что даже согласие можно попытаться изготовить из чужого ответа.

В аудитории стало тише.

Ада опустила взгляд на зеркало.

Вейл поставила на кафедру три чаши.

В одной лежала белая соль. В другой — мелкий чёрный песок. Третья была пустой.

— Каждый контур оставляет собственный след. Сейчас вы увидите его без заклинания.

Она прошла между столами и раздала маленькие блюдца. На дне каждого были прочерчены два круга: внутренний и внешний.

— Положите ладонь рядом. Не на блюдце. Назовите себя мысленно. Затем вспомните решение, которое приняли сами.

— Любое? — спросила Корделия.

— Действительное.

— А если решение оказалось неправильным?

— Оно всё равно ваше.

Вейл вернулась к кафедре.

— Не берите самое важное событие жизни. Начните с малого.

Рен положила руку возле блюдца.

Перед глазами возникло письмо о зачислении. Потом вчерашний стол у ворот. Затем голос за дверью.

Она отогнала эти воспоминания.

Малое.

Утром она решила сохранить уведомление о запрете практики, а не оставить его у Вейл. Сложила лист вчетверо и убрала в собственную папку.

На блюдце проступила тёмная точка.

Рен наклонилась.

Точка вытянулась в тонкий полумесяц.

— Не помогайте ему расти, — сказала Вейл, проходя мимо. — Только наблюдайте.

У Ады на дне появилось белое пятно.

Сначала едва заметное. Потом оно стало ярче.

Соль в чаше на кафедре тихо зашуршала.

Рен повернула голову.

Белый след Ады пересёк внутренний круг.

— Адалия.

Сестра не ответила.

Она смотрела на своё блюдце так, будто пыталась заставить его показать что-то определённое.

След дошёл до внешнего круга.

— Адалия, уберите руку.

Ада резко отдёрнула ладонь.

Белое пятно погасло.

Несколько студенток обернулись.

Вейл остановилась возле её стола.

— Что вы вспоминали?

Ада сжала пальцы.

— Турнир.

— Я просила малое решение.

— Я знаю.

— Почему выбрали турнир?

Ада посмотрела через проход на Рен.

Та сразу поняла.

Сестра хотела проверить, способен ли её дар оставаться отдельно в тот момент, который они пережили вместе.

Вейл тоже проследила за взглядом.

— Об этом поговорим на вашем индивидуальном занятии. Сейчас выберите другое.

Ада кивнула.

Но ладонь возле блюдца больше не положила.

Корделия смотрела на собственный след с раздражением.

У неё получилась узкая золотистая полоска. Она то появлялась, то исчезала.

— Он не держится, — сказала она.

Вейл подошла.

— Ваше решение?

— Отказаться от вчерашнего обязательства.

— Начните с менее напряжённого.

Корделия выпрямилась.

— Я в нём уверена.

Полоска исчезла.

Рен отвела глаза, давая ей время.

На доске часы отсчитали минуту.

Корделия снова положила руку возле блюдца.

Теперь появились две точки.

Одна золотистая. Вторая — бледно-серая.

— Профессор.

Вейл наклонилась.

— Не пытайтесь убрать вторую.

— Почему их две?

— Вы вспоминаете не только решение.

Корделия молчала.

Профессор не стала спрашивать перед всем курсом. Положила возле блюдца перевёрнутую карточку и пошла дальше.

Рен посмотрела на соседку.

Та читала написанное под краем стола.

Потом спрятала карточку в папку.

— Что там? — тихо спросила Рен.

Корделия некоторое время не отвечала.

— «Желание не разочаровать мать тоже принадлежит вам. Но оно не обязано решать за вас».

Рен посмотрела на её блюдце.

Серая точка оставалась на месте.

Золотистая полоска стала ровнее.

К концу первого часа Вейл собрала зеркала.

Рен отдала своё с облегчением.

Профессор заметила, но ничего не сказала.

— Теперь второй этап.

Она поставила пустую чашу в центр кафедры.

— Перед вами будет задача. Никаких приказов. Вы сами решите, выполнять ли её.

На доске появились слова:

«ПОДНИМИТЕ ПРАВУЮ РУКУ».

Несколько студенток подняли руки сразу.

Вейл ждала.

Ада тоже начала движение, но остановилась на полпути.

Рен держала руки на столе.

— Почему не выполняете? — спросила профессор девушку у окна.

— Я левша.

Вейл кивнула.

— Достаточная причина. Другие?

— Вы сказали, что это не приказ, — ответила Рен.

— Значит, просьбы можно игнорировать? — бросила кто-то с заднего ряда.

Рен повернулась.

— Я ещё не решила.

Вейл постучала мелом по доске.