- -
- 100%
- +
— Чего? — его широко раскрытые глаза застыли от удивления, он едва не выронил свой паёк. — А ты не врёшь?
— Зачем? — пожал плечами я. — Претор дал мне цель, рассказал о моём отце, которого он нашёл в архивах администрации. Рейн-Прайм. Понятия не имею, где это. Он был там… этим… Вива… Рива… Лев какой-то из Рейна… Я понял только про город Рейн-Прайм и кого-то там Хаоса…
— Прайм… рейм… — повторял он, перебирая слова, и чуть поправил себя, заикнувшись и едва не подавившись паштетом. — Рейн-Прайм, «Виверны Хаоса»? — Он ещё больше удивился. — Ты уверен?
— Во! Точно! — Я снова ткнул в него ложкой, подтверждая слова. — И почему-то назвал меня рейном. — Я вновь пожал плечами; это слово не имело для меня никакого значения.
Охранник замолчал, переваривая информацию — и свой паштет — медленно, словно выискивая в нём вкус. Его реакция была мне непонятна. Он словно столкнулся не с фактом, а с легендой, от которой по уставу полагалось держаться подальше.
«Рейн-Праймы так влияют на обычного человека? Ну, мне же лучше. Будет меньше вопросов», — подумал я. Я просто принимал новые вводные, словно так и должно было быть — как будто вся моя жизнь до этого была лишь черновиком, а теперь начался чистовик.
На хромированной руке охранника блеснул маленький синий экран. Появилась запись в воздухе над экраном. Он вздрогнул, схватил дробовик и поднялся на ноги, едва не опрокинув стул.
— Мать! — бросил он, выругавшись, и быстрым шагом направился к выходу, явно спеша выполнить какой-то приказ, пока тот не успел передумать.
Я остался один. Тишина стерильной столовой давила на уши, становясь почти осязаемой. Лишь этот кибернетический робот, который сменил буквы на доброжелательное лицо, смотрел в мою сторону.
Я посмотрел на свои руки — они были чистые, лишённые привычного слоя грязи стоков Приуса, будто с них смыли не только пыль, но и часть моей прежней жизни. Затем перевёл взгляд на недопитый напиток. «За последние три дня это лучшее, что я ел… И единственное», — пронеслось в голове.
Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза и стал ждать, пока меня не отведут куда-нибудь — хоть обратно за решётку. Просто хотелось поспать. Прислушиваясь к гулу генераторов, неоновых вывесок, ламп, я закинул последний кусок хлеба в рот и допил синтетическое молоко. Впервые за долгие годы мне было спокойно. Не потому что опасность миновала, а потому что мой мозг просто не фиксировал её. Не было нужды думать, где раздобыть еду. Не было желания бежать. Остался только один важный вопрос: что для меня приготовит Самаэль?
---
Лия вошла в зал совета, чеканя шаг о камень так, словно пыталась впечатать подошвы ботинок в палубу. Звук эхом отразился от переборок, заставив кибер-слугу нервно дёрнуть пишущей рукой. Возле стены, изучая голокарту и лениво покуривая папиросу с хлотабаком, стоял Кит Базальт — капитан корабля.
Они смерили друг друга тяжёлыми взглядами. Лия смотрела с неприкрытой брезгливостью аристократа к портовому грузчику: пират есть пират, даже если он работает на «Нексус». Её рука легла на рукоять пистолета. Кит ответил ленивым прищуром ярко-голубых глаз; фанатичная выправка Службы Санации ясно давала понять, что здесь не поболтаешь ни о вине, ни о женщинах. Для неё он был ходячим опустошителем.
— Группа «Белла» вернулась в полном составе, — сухо доложила Лия, усаживаясь без приглашения. — Несколько раненых, но боеспособны. Заражённые тела боевых подруг Единства сожжены гепалмом, остальные переданы семьям. Захваченный объект стабилизирован медиками Октавиуса… Но я не понимаю смысла захвата. Мутанта следует выжигать, а не изучать. Статус Дельта. Он опасен!
Самаэль медленно повернулся от тактического стола. Лицо оставалось непроницаемой маской, но в уголках губ залегла глубокая тень усталости.
— Это не мой приоритет, Лия. Я сжёг бы эту аномалию в момент обнаружения, будь моя воля. Однако объект понадобился куда более высокой структуре. Той самой, что поставляет нам гепалм. А статус претора гласит: «Всегда нужно платить по счетам». Ради них мы потеряли хороших бойцов.
Он сделал пасс рукой. Над столом вспыхнула копия медицинского отчёта Октавиуса.
— Зато у меня есть новости о чистой крови второго объекта. Я поднял архивы «Нексус».
Лия наклонилась вперёд, пепельная чёлка упала на плечи. Чип на виске коротко блеснул синим светом. Она всматривалась в строки, проговаривая сухим голосом:
— Вектор Каликс… Рейн-Прайм… «Виверны Хаоса»… Семнадцать минут удержания против мутанта класса «Демон»… Экспериментальная инъекция…
Она резко откинулась назад, скрестив руки.
— Я знаю о «Вивернах». Их отряд легендарный. Некоторые подруги воевали с ними бок о бок. К чему мне это?
— В стоках Приуса он стал занозой, — продолжил Самаэль, глядя сквозь окно, где высыхал Верхний Яр. — Бюрократия Помпея жестока. Им неизвестны слова «Герой», и хоронят их пачками, потому что какой-то писарь забыл поставить галочку.
Лия поджала губы так, что они превратились в белую нить.
— Вы отдаёте себе отчёт, претор? Как он поможет с некровирусом? Выжечь его можно только гепалмом. А этот червь может быть носителем спор, переносящих их в верхние ярусы.
— Естественно, отдаю, — кивнул Самаэль. — Казнить мы его не имеем права. И если бы не старый медицинский реестр, я бы отдал его в «Нексус». А там ребята особо в отчёты не смотрят. — Самаэль выложил ещё один факт. — По законам аристократии половина присутствующих здесь должна кланяться ему в ноги. Включая тебя, Лия.
Лия ухмыльнулась, приняв это за злую шутку.
— Не смейся. Если документы подтвердятся выше, проконсул Паркус обязан освободить имущество Дома Милордов Дориана. Это выше моего статуса. Но есть другое… Этот человек сейчас важнее гнезда конструктов, ради которого погибли твои сестры. — Он с грустью выдохнул. — Поэтому я дал ему надежду, но пока не пустил документ в оборот. Случайности происходят, но того, кого мы взяли, нужно назвать чистой удачей. Печальной, но удачей. Пережиток истории. Стёрт со свитков дома… И его появление перевернёт верхушку с ног на голову. Наш секрет останется тайной для куда более важной миссии. — Самаэль глянул на Кита. Тот пожал плечами, всем видом показывая полное безразличие. — Он чист для Нексуса. Более того, уникален. Его происхождение и инъекция токсина делают его статистической невозможностью. Шанс его появления равен одному к миллиардам. Если бы мы были верующими, назвали бы это чудом. Но это лотерея, и мы выиграли.
Он заглянул в глаза Лии, ища фанатизм. Ответа не дождался — только напряжённую работу мысли. Лия переваривала сказанное, пытаясь встроить живого человека в картину мира, где раньше существовали лишь люди и нелюди.
— И последнее, — голос Самаэля стал жёстче. — Причина, по которой я взял его в команду, — лично тебе.
Лия вскинула голову. Интерес стал чисто охотничьим. Самаэль активировал планшет, выводя генетический профиль Деона в воздух между ними: отсутствие функционирующей лимбической системы, нулевая реакция нейронов на мутацию.
— Теперь он под твоей личной опекой, Лия. Твоя задача — взять субъекта под контроль. Выдрессировать дисциплину согласно уставу Службы Санации. Приготовить его как оружие, которое умеет прятаться в тени. В наших руках джокер, способный перевернуть этот мир, и только от нас зависит, в какую сторону.
Шок на лице Лии сменился недоверием, а затем — холодным профессиональным азартом. Ей вручили сломанную вещь редчайшей работы. Задача грязная, почти невыполнимая, но просьба претора звучала как вызов: сделай из червяка бойца элитного Доминиона. Доказать, что оперативник способен исправить биологический дефект.
— Я займусь этим, — Лия хмыкнула в предвкушении. У неё наконец-то появилась собачка для дрессировки и реальный шанс на кандидатуру в звании агнесс.
Глава VI. «Голиаф»
Мы прибыли на корабль. Я не видел его полностью — мы лишь прошли через коридор, и если бы мне не сказали, что мы на борту, я бы решил, что всё ещё в замке Самаэля. Единственное, что выдавало истинную природу места, — это низкочастотное гудение магнитных двигателей, вибрирующее под ногами, да едва заметный запах машинного масла.
Мы шли по мрачному техническому коридору. По обеим сторонам возвышались массивные гермоворота, похожие на складские шлюзовые заслонки. Лия с Самаэлем ушли вперёд, о чём-то тихо переговариваясь и совершенно не обращая на меня внимания.
Я воспользовался моментом, чтобы беззастенчиво восхититься её формами. Она двигалась как ожившая статуя из белого креолита: сильные, но не лишённые женственности плечи, узкая талия, скрытая под белоснежным богатым покроем плаща, и бёдра. Боги, как же изящно она шла. Имея статус боевой элиты Самаэля, она ступала словно модель на подиуме — перебирая ноги строго по одной линии. И сзади это зрелище работало эффективнее всего. Я был уверен, что затонированные визоры шлемов охраны протираются от запотевания в её присутствии куда чаще обычного.
Внезапно за одними из гермоворот послышался знакомый тихий рык — тот самый, что я слышал в тюремном блоке. Похоже, эту тварь всё-таки взяли на борт. Мы миновали коридор и сразу вышли в жилой отсек.
Масштаб помещения поражал. Сюда можно было поместить приличное здание — огромный вытянутый колодец, разделённый на уровни-ярусы. С потолка лился холодный, мертвенный свет пульсирующих неоновых ламп. Они были заключены в ржавые решётчатые кожухи и заливали пространство тошнотворным фиолетово-зелёным свечением, отчего лица людей казались лицами утопленников. Повсюду змеились толстые пучки технических труб: магистрали высокого давления, обмотанные истлевшей стекловатой, короба вентиляции, из которых тянуло горячим машинным маслом, и бронированные кабели толщиной с человеческую руку. Вентиляция работала на износ — где-то сверху постоянно капал конденсат, собираясь в лужи на металлических мостках.
В самом центре этого колодца, на дне, виднелся какой-то алтарь, собранный из чистого, шлифованного креолита с глянцевым напылением. Он выглядел здесь чужеродно — стерильный кусок идеального камня посреди индустриальной грязи. Каждая жилая каюта была оснащена собственной гермодверью, выходящей прямо на центральный мостик-балкон. По бокам этого колодца в стены были вшиты огромные грузовые лифты, а на самой вершине, высоко над моей головой, нависал командирский балкон. Оттуда претор и капитан могли наблюдать за всеми своими «гостями» одновременно.
Мне выдали каюту. Свою. На третьем этаже. После вонючей решётки тюремного блока эта маленькая стальная коробка казалась мне дворцом самого проконсула.
Я рухнул на койку прямо в той серой робе, что мне выдали. Пластиковый матрас показался мягче любой перины, которую я видел только на картинках. Я закинул руки за голову и уставился на красный мигающий огонёк под потолком. Он тихо гудел и говорил, что мы готовимся к чему-то большому.
— Видать, какие-то учения, — пожал плечами я. Тело требовало сна — впервые за долгое время я был сыт, находился в тепле, и никто не пытался откусить от меня кусок мяса или засадить пару пуль в мою тощую задницу.
Сквозь пол доносился низкий, утробный гул. Моторы работали на пределе, рыча так громко, что вибрация шла по зубам. Я представлял, как там, наверху, Лия ритуально чистит свой игломёт, а Самаэль деловито изучает отчёты в своём грав-планшете. Их мир состоял из повседневных ритуалов и задач. Мой мир сейчас состоял из тишины и мягкой ткани под спиной.
От нечего делать я потянулся к полке. Там лежали планшеты с записями книг про войну и преторов, но мой палец вытащил сборник рассказов «Святой из трущоб». Я тыкнул по сенсору, перешёл сразу к середине и начал читать вслух, просто чтобы услышать звук собственного голоса в тесной коробке:
«…ибо сказано: не ищи покоя в пустоте, ибо там лишь голод…»
Слово «голод» почему-то кольнуло внутри. Я листнул страницу вверх.
Раздался писк, и металлический голос из динамика над дверью произнёс — теперь он звучал искажённо, будто динамики захлёбывались собственной слюной:
— ВНИМАНИЕ ЭКИПАЖУ. ГЕОКРЕЙСЕР «ЭЛАРА» СКОРО ВОЙДЕТ В «ЭКЗО-ПЯТНО». ВСЕМ ПРИГОТОВИТЬСЯ… ВНИМАНИЕ…
И фраза повторялась ещё раз пять.
Пол подо мной перестал быть твёрдым. Желудок ухнул вниз. Койка начала медленно, неотвратимо всплывать вместе со мной. Я увидел, как край моего одеяла уже парит в воздухе, изгибаясь против законов физики.
— Какого хрена… — выдохнул я, пытаясь схватиться за поручень у стены.
Но пальцы встретили пустоту. Мир потерял опору.
Буквы на экране планшета поплыли жирными чёрными слезами, стекая на пластик корпуса. Красный огонёк под потолком замерцал в такт моему сердцу, замедляясь, а затем… застыл. Вибрация моторов сквозь пол вдруг исчезла, сменившись звоном в ушах. Воздух стал густым, вязким — его приходилось проталкивать в лёгкие силой, словно дышишь жидким стеклом.
Звук исчез первым. Низкое гудение моторов просто отрезало ножом, оставив после себя вакуум абсолютной тишины. Наступила мгла такая плотная, что я услышал, как капля моего пота падает на край планшета.
ТУК.
Она упала слишком медленно. Словно падала сквозь патоку времени.
А потом сломалась гравитация окончательно.
Неведомая сила рванула меня вверх. Меня не подняло — меня выдернуло из кровати, перекрутило в воздухе, словно куклу в центрифуге, и со всей дури швырнуло лицом в металлический ящик для вещей в углу. Хруст собственных лицевых костей прозвучал глухо, как сквозь воду. Я врезался спиной так, что дыхание вылетело из лёгких. Книга отлетела в сторону и теперь плавала посреди комнаты.
— Что за…? — я выплюнул кровь. — Это что за апартаменты такие?
Стало резко ярко.
Галогеновая лампа под потолком лопнула с тихим хлопком, осыпав меня стеклянной крошкой и едкой пылью. Но дело было не в стекле. Комната начала меняться.
Серый металл стен вдруг обрёл глубину. Краска пошла пузырями, превращаясь в лица — искажённые, кричащие рты людей, которых жрут заживо. Они смотрели прямо на меня. Угол ящика, о который я ударился, вытянулся длинным белым шипом, сочащимся желтоватым гноем. Запах озона сменился вонью тухлого мяса и жжёного сахара.
Я толкнулся ногой от стены, пытаясь вернуться к кровати, но моя рука прошла сквозь ручку верхнего ящика, не встретив сопротивления. Словно меня здесь не было. Я посмотрел на пальцы — они стали бледными, почти прозрачными. Я поглядел на другую руку — кожа на ней пошла рябью, как вода в луже, и начала осыпаться чёрной пылью. Под пеплом я увидел не кости, а какие-то блестящие нити, шевелящиеся, как живая паутина.
Это было не снаружи. Это было внутри меня.
— Вот это приход, — изумился я, но звук застрял в горле, превратившись в скрежет зубов. Мой разум стал мягким и пластичным. Единственное, что приходило в голову, — что доза Октавиуса наконец догнала меня.
— Чёртова каша, — собственный голос я слышал уже в голове, лишённым эха. — Что они туда добавили?
Из вентиляционной дырки в стене над дверью раздался смех. Так мог бы смеяться механизм, внутри которого бьются живые крысы. Смех заполнил череп, выдавливая глаза изнутри.
Моя одежда начала таять прямо на теле, рассыпаясь в пыль. А на коже проступили слова. Я не знал букв, но понимал их смысл каждой клеткой головы. Они горели прямо в глазах:
ТВОЙ СТРАХ БОЛЬШЕ НЕ С ТОБОЙ.
После смеха механизма появился низкий, ядовитый голос. Не в голове, а в самом пространстве. Будто сам воздух обрёл способность говорить, складывая молекулы азота в слова:
— Я ЧУВСТВУЮ… Я ЧУВСТВУЮ КАЖДОГО ИЗ ВАС… ВАШ РАЗУМ… ВАШИ СХЕМЫ… ВАШ… СТРАХ… ВЫ МОИ…
Голос злорадно рассмеялся низким утробным звуком. Но тут же осёкся. Его тональность сменилась на тонкую, изучающую — словно лаборантка смотрела на крысу под микроскопом:
— ОДНАКО…
Он был изумлён. Выдержав паузу, словно прислушиваясь:
— И ПОЧЕМУ Я СЛЫШУ СЕРДЦА БОЛЬШЕ, ЧЕМ МЫСЛЕЙ И СТРАХА? ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО… ВЕСЬМА ИНТЕРЕСНО… ЭТО… УНИКАЛЬНО…
Голос был изумлён и озадачен. Словно в привычное, пресное блюдо, которым он питается ежедневно, добавили сочный кусок мяса.
Я начал громко смеяться. Но это был не смех сумасшедшего. Это была защитная реакция человека, чья нервная система отказывалась принимать происходящее. Липкий, парализующий смех, от которого всё сжималось внутри. И самое страшное было не в том, что моё тело разваливалось на части. Самое страшное было в том, что какая-то жуткая часть меня этого боялась.
— НАЙТИ ЕГО!!!
Это был не крик. Это был приказ своим невидимым слугам.
Всё завершилось столь же стремительно, как и началось. Казалось, время тянулось бесконечно, однако всё произошло не более чем за десять секунд. Я упал и мгновенно утратил сознание. Погрузился в реестр, где сны почти не посещали меня. Однако я ощущал себя вполне комфортно, словно выспался с запасом на десять лет вперёд.
---
Я очнулся от лёгкой головной боли в висках. Поднявшись на локтях, я почувствовал, как тело гудит после ночного рандеву по каюте. Взявшись одной рукой за голову, я попытался встать:
— Не хотелось бы это повторить, — выдавил я сквозь зубы. — Что они, блин, в еду добавляют?
Я встал, стараясь дойти до двери. Нажав на галопроекторе «ОТКРЫТЬ», я получил сообщение красным свечением:
«ВО ВРЕМЯ ПЕРЕХОДА ЧЕРЕЗ ЭКЗО-ПЯТНО РЕКОМЕНДУЕМ ОСТАВАТЬСЯ В СВОИХ КАЮТАХ ДЛЯ ВАШЕЙ ЖЕ БЕЗОПАСНОСТИ»
— А делать-то мне что? — выкрикнул я в выплавленные буквы на сенсорной панели. Но запись лишь повторилась.
— Тупая железяка, — недовольно пнув дверь, я нехотя вернулся к кровати.
Гул с тихим свистом не утихал. Он был словно не внутри, а снаружи корабля. Этот свист, как у турбированного мотора электрогенератора, работал в такт, не сбавляя темп. Внутри каюты всё ещё висело искажение пространства, но больше оно походило на дымку после сна, нежели на что-то видимое. Я понимал, что мы мчимся через пространство, которое именуется «Экзо-пятном», всё дальше от моего дома. Не сказать, что я скучаю по стокам, просто… Это было единственное место, где я знал, что делаю. Где я контролировал ситуацию. Где мои навыки выживания работали как этот гул корабля — естественно и механически.
В каюте я перебрал всё, что можно, чтобы скоротать время — посчитал все жёлто-синие полоски на покрытии пола, прочитал книгу на планшете, попел песни, что вспомнил. Даже поправлял свою физическую форму отжиманиями.
— Тридцать раз от пола! Да я гигант. Не зря отец из этих… Виверн, — я с гордым видом героя пожал свои жилки на руках вместо мышц, принимая позу атлета напротив зеркала. — Уверен, Лия оценит. Надеюсь, она сразу не…
ЛЮБОВЬ МОЯ… БЕАТРИСС… ТЫ ЗДЕСЬ… Я СКУЧАЛ… — раздался монотонный голос какого-то мужчины.
И почему он мне был знаком? Я застыл, вслушиваясь. Голоса пропали. Это меня на минуту насторожило. Словно кто-то связывался по тайному каналу, а я случайно это перехватил.
Я отмахнулся, посчитав, что это какой-то бред, и сел на диван, думая, чем ещё заняться.
БЕАТРИСС… ТЫ ПРИШЛА… СПАСИБО… НЕТ, Я НЕ ПРОПАЛ… ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ… НО… Я БУДУ МСТИТЬ… ЗА НАС…
Сначала это был просто шёпот на границе слуха, тот самый, из стоков Приуса. Сквозь плач и безмолвные восхваления я услышал имя — Беатрисс. Но теперь оно звучало наяву. Прямо внутри черепа.
А затем наступила пауза.
Тихий, почти ласковый гул. Секундная передышка, во время которой я успел понять: сейчас что-то будет.
Взрыв!
Послышалось, как огромный кусок металла швырнули, словно что-то лёгкое и невесомое, и с грохотом ударило о стену. Пол под ногами подпрыгнул. Гермодверь моей каюты дрогнула. Воздух наполнился разлетающимися осколками пластика и визгом сирены. По палубе снаружи прокатилась волна звуков: человеческие крики, треск игломётов и револьверов, вой тревоги и этот звук — ужасное, дьявольское рычание, которому не было места на корабле. Тяжёлые удары. Крик. Что-то массивное било по металлу.
В мою дверь врезалось нечто огромное. Металл лопнул, как бумажный лист. Дверь выгнуло внутрь, создав проём. Осколок переборки ударил меня по плечу, швыряя обратно на койку. Пластиковый переплёт планшета «Святой из Трущоб» треснул мне по лбу.
Выбравшись из-под завала обломков, я высунул голову в коридор.
Красные аварийные лампы мигали так часто, что казалось, будто коридор пульсирует кровью. Пол был усеян ранеными внутренней стражи. Они лежали в неестественных позах, их дробовики и револьверы были бесполезно раскиданы рядом. Я увидел одного из охранников, который пытался уползти, придерживая вываливающиеся внутренности. Он посмотрел на меня пустыми глазами и прохрипел:
— Это… монстр… Он… выбрался!..
— Или его выпустили… — пробормотал я, воровато оглядываясь по сторонам.
В том месте, где коридор изгибался и переходил в лестницу, ведущую на нижние палубы жилого отсека к алтарю, царил хаос. Там находилось нечто огромное и чёрное, достигающее почти трёхметровой высоты, оно металось среди искрящих проводов. Это существо представляло собой не просто тварь — оно было похоже на движущуюся гору из тёмно-фиолетовых мышц и белых костей. Я наблюдал, как оно схватило андроида-писаря, одним движением челюстей, напоминающих секатор, разорвало его пополам и отбросило верхнюю часть тела в сторону. Она пролетела мимо моей двери, оставляя за собой маслянисто-фиолетовый след.
Оно не сражалось. Оно лютовало. Зверствовало. Разрушало всё вокруг просто ради самого процесса уничтожения. И голос в моей голове выл в унисон с каждым его ударом, сливаясь с рёвом существа в одну бесконечную мантру смерти.
Первой моей мыслью было спокойно вернуться обратно в свою каюту. Встревать в бойню против этого монстра — верный способ стать просто пятном на стене.
«Я, конечно, гигант, но не настолько», — прикинул я в голове. Моя поддержка здесь была бы как поддержка мухи, которая шлёпает лапкой по телу человека. Но взгляд зацепился за того самого раненого охранника из столовой. Тот сидел у стены, оглушённый, мотая головой; по его подбородку стекала струйка крови.
Я вздохнул и, подбежав к нему, опустился на колено рядом, стремясь оказать первую помощь. Не из жалости, а потому что счёл это должным. Снаружи, сквозь грохот, доносились сухие щелчки игломётов и яростные крики. Они пытались загнать существо в угол, жечь его гепалмом, но монстр отбрасывал их, словно сломанные куклы.
— Эй… — я похлопал мужчину по щекам. — Идти можешь? — Охранник лишь промычал что-то невнятное, сфокусировав мутный взгляд на моём лице.
Схватив горе-стражника под руку, я поволок его тяжёлое тело в ближайшую открытую каюту. Секунду спустя туда, где он лежал, рухнул тяжёлый кусок металла и кронштейн со столба. Втолкнув охранника внутрь каюты, я бросил его на пол возле койки.
— Вот здесь ты будешь цел, — бросил я и выскользнул обратно в коридор, прежде чем тот успел возразить.
Выйдя наружу, я замер. Не от шока — от восхищения. Слева, этажом выше, на решётчатом переходе-балконе шла уверенным шагом Лия. Она уже активировала свои ионные клинки — воздух вокруг лезвий завибрировал, искажаясь синим маревом, отбрасывающим резкие тени на её лицо.
Она не стала тратить время на лестницы. Лия сделала быстрый старт, оценив ситуацию снизу, и, оттолкнувшись от платформы, прыгнула через перила. Её силуэт чёрной молнией перечеркнул пространство блока. Пролетев четыре этажа вниз в свободном падении, она приземлилась прямо там, где лютовал монстр. Посадка была жёсткой, почти хищной, но приводы её брони погасили удар: одно колено ударило в палубу для амортизации, но механизмы удержали вес брони.
В комиксах о героях и монстрах часто встречаются диалоги противников. В них присутствуют торжественные речи и демонстрация силы. Тут всё началось незамедлительно. Лия без промедления приступила к действиям.
Началась резня.
Монстр напоминал результат неудачного эксперимента безумного геноконструктора: три многосуставчатые руки, костяной гребень, протянувшийся вдоль позвоночника, короткие, но массивные ноги-столбы и разинутая пасть с игольчатыми зубами, расположенная прямо посреди торца. С расстояния казалось, что у существа отсутствуют какие-либо признаки глаз или носа.
Лия сохраняла уверенный темп. Она эффективно блокировала удары трёх лап, парировала атаки и осуществляла контратаки — санатор словно танцевала между лапами, ловко уклоняясь от ударов и нанося резаные раны когтистым рукам монстра. Ионовое поле её левого клинка с шипением отсекало костяные пальцы существа, когда те приближались к ней, а правый кинжал целенаправленно искал сочленения. Монстр издавал рёв и пытался достать Лию своим огромным хвостом-шипом, но каждый раз его атаки не достигали цели.
Другие воительницы, заняв позиции на галереях, вели обстрел зверя из огнемётов, стараясь не задеть Лию. Тварь метала в них каменные столы и стулья. Она отбрасывала санаторов одну за другой, используя их как копья для пробивания переборок, но действие гепалма было заметно — кожа зверя начала чернеть и трескаться.