Врата в Идемун. Книга 1. Благословение

— Прости, я напугал тебя? — произношу тихо, почти мягко.

— Нет… — Она выпрямляется, но пальцы крепко сжимают край рукава. Взгляд убегает в сторону. — Я просто не ожидала.

Слегка наклоняю голову, глядя на неё сверху вниз.

— Ты меня боишься. Это заметно. Хотя я, кажется, ничего страшного не сделал.

Джию молчит. Она явно не знает, как ответить. Делаю ещё один шаг, но уже не так близко, чтобы не пугать её сильнее.

— Донхон, наверное, много обо мне рассказывал, — говорю я спокойнее. — Не осуждаю. Он имеет на это право.

Она быстро поднимает на меня глаза, будто удивлённая, что я сам заговорил о Донхоне. Потом снова опускает взгляд.

— Я… не хотела, чтобы вы подумали что-то плохое.

— Я ничего плохого не подумал, — отвечаю я. — Наоборот. Ты преданна. Это… удобно. Донхону повезло.

Джию немного расслабляется. Её плечи чуть опускаются. Вижу, как она борется с собой — с одной стороны, ей велели меня опасаться, с другой — я говорю с ней спокойно и без агрессии.

Делаю паузу, а потом тихо спрашиваю:

— А как твоя сестра? Соён. Она тоже… так же преданна своему богу?

Джию вздрагивает. Вопрос явно застал её врасплох. Она поднимает глаза, и в них уже больше любопытства, чем страха.

— Почему вы спрашиваете?

Пожимаю плечами.

— Две одинаковые души. Одна — у Донхона. Другая — у Минхо. Интересное распределение, не правда ли?

Она не отвечает сразу. Смотрит на меня внимательно, будто пытается понять, что я имею в виду. Продолжаю уже мягче:

— Не волнуйся. Я не спрашиваю о тайнах. Просто… интересно наблюдать. Две сестры, разделённые между двумя братьями. Иногда такие вещи не случайны.

Джию всё ещё напряжена, но теперь она уже не отводит взгляд так быстро. Она явно заинтригована, хоть и пытается это скрыть.

— Соён… она другая, — тихо говорит она. — Она сильнее меня. И смелее.

— А ты, значит, слабее? — спросил я с лёгкой улыбкой. — Странно. Мне показалось, что Донхон не стал бы так сильно тебя оберегать, если бы в тебе не было чего-то ценного.

Джию краснеет. Она явно не ожидала такого поворота. Её пальцы снова сжимают ткань платья, но уже не так сильно, как в начале.

— Я не… — начинает она, но не заканчивает фразу.

Смотрю на неё спокойно, без давления.

— Ты можешь не отвечать. Я просто заметил, что ты очень осторожна. Даже когда говоришь со мной. Будто боишься сказать лишнее. Это тоже форма силы. Просто другая.

Джию молчит. Она смотрит на меня уже не с таким сильным страхом. Скорее с растерянностью и лёгким любопытством. Она явно не понимает, чего я от неё хочу, и это её одновременно пугает и притягивает.

Делаю ещё один маленький шаг ближе и тихо говорю:

— Если когда-нибудь захочешь поговорить… без лишних опасений — я не против. Иногда полезно иметь возможность сказать то, что нельзя сказать своему покровителю. Не все разговоры должны быть опасными.

Джию смотрит на меня несколько секунд. Она явно колеблется. Потом тихо, почти шёпотом, спрашивает:

— А вы… правда можете учить Избранных?

Слегка улыбаюсь.

— Могу. И, возможно, буду. Если ты пройдёшь Отбор.

В этот момент я чувствую, как воздух вокруг меня меняется.

Донхон.

Он идёт спокойно, но я вижу, как напряжены его плечи. Как он старается сохранить лицо. Он боится. Не меня. А того, что я могу сделать. Или того, что она может почувствовать.

Медленно убираю руку от рукава Джию и поворачиваю голову, встречая его взгляд.

Вот оно.

Первая настоящая слабость.

Я уже тогда понял это. Ещё когда увидел, как он стоит рядом с ней в саду. Как не отходит ни на шаг. Как смотрит. Донхон всегда был идеальным. Сдержанным. Почти безупречным. Но теперь у него появилась трещина.

Джию — его слабость. И, возможно, его конец.

Но напрямую я к ней сейчас не доберусь. Значит, нужно работать иначе.

Разворачиваюсь и направляюсь к себе. Ханбит уже клонится к закату, а значит, моё время почти закончилось. Днём я редко бываю активен — слишком ярко, слишком открыто. Вся моя работа начинается ближе к вечеру, когда тьма становится гуще.

Поднимаюсь в свои покои и закрываю за собой тяжёлую дверь. Комната встречает меня привычным полумраком. От кристаллов идёт холодный, чуть металлический свет. В центре стоит широкая кровать с тёмным, почти чёрным покрывалом, расшитым серебристыми полумесяцами и звёздами. Над изголовьем на стене висит мой герб — тот самый, с крылатым существом и сияющим полумесяцем. Даже в полумраке он выглядит властно и тяжеловесно, словно напоминает мне, кто я есть.

По обе стороны от кровати стоят высокие подставки с крупными светящимися кристаллами. Воздух в комнате слегка дымчатый от благовоний, которые я предпочитаю жечь по ночам. Запах холодный, чуть сладковатый, с металлической ноткой.

Из большого арочного окна открывается вид на ночной сад и далёкие парящие острова. Сейчас, когда Ханбит уже почти скрылся за горизонтом, комната кажется особенно тихой и отстранённой от всего остального мира.

Медленно снимаю верхнюю одежду и бросаю её на спинку кресла. Подхожу к окну и на несколько секунд останавливаюсь, глядя на темнеющее небо.

Засыпаю не сразу. В воздухе всё ещё витает сладковатый дым благовоний. Лежу в темноте, глядя в потолок, и планы выстраиваются в голове сами собой — холодные, чёткие, как линии на карте. Обдумываю каждый шаг, каждое слово, каждое возможное движение. Только когда всё ложится на свои места, сон наконец приходит.

Просыпаюсь, как обычно, перед восходом третьего светила. Даже днём на моём острове свет остаётся приглушённым — три светила здесь горят заметно слабее, чем на других территориях. Тьма всегда держит преимущество. В комнате стоит мягкий полумрак. Кристаллы на подставках слабо светятся, отбрасывая на стены длинные, неподвижные тени. Воздух кажется чуть плотнее из-за этого света — он не освещает, а скорее очерчивает границы тьмы. Лежу несколько минут неподвижно, глядя в потолок, пока не решаю, что пора вставать.

Дворец уже знает мои привычки. На низком столике у окна стоит поднос с едой — лёгкий, но сытный завтрак. Чёрный чай с пряностями, несколько тонких ломтиков мяса и свежие фрукты. Подхожу к столу, не зажигая дополнительного света, и медленно завтракаю в тишине. Мысли всё ещё заняты вчерашним. Джию. Донхон. И то, как я могу использовать это.

Когда заканчиваю есть, одеваюсь и спускаюсь в тренировочный зал, который находится в одном из крыльев башни. Сегодня я назначил тренировку своим Избранным. Они уже ждут меня, когда я вхожу.

Хэрим стоит чуть впереди, с прямой спиной и высоко поднятой головой. На его лице — привычное высокомерное выражение. Он всегда старается выглядеть идеально, даже во время тренировки. Тэкай, напротив, стоит чуть позади, расслабленно, но с внимательным взглядом. Он всегда более открытый, менее напряжённый. Добрый, но это тоже можно использовать.

Останавливаюсь перед ними и несколько секунд молча смотрю на обоих.

— Сегодня будем работать над точностью, — наконец говорю я. Голос спокойный, но холодный. — Не силой. Не скоростью. А именно точностью. Тьма любит тех, кто умеет бить не туда, где громче, а туда, где больнее всего.

Хэрим сразу выпрямляется ещё сильнее. В его глазах вспыхивает привычный огонь — он всегда хочет быть лучшим, хочет выделиться. Тэкай же просто кивает, спокойно и сосредоточенно. Он не стремится меня впечатлить. Он просто слушает.

Перевожу взгляд на Хэрима.

— Ты будешь первым. Покажи, как ты контролируешь тень на расстоянии.

Хэрим кивает, и в его движениях чувствуется лёгкая гордыня. Он всегда старается делать всё эффектно. Тэкай же стоит и просто наблюдает, без зависти, но и без равнодушия. Он анализирует. Учится.

Молча отмечаю про себя эту разницу.

Один хочет блистать.

Другой хочет понимать.

И оба мне полезны. Просто по-разному.

Хэрим хочет показать себя с лучшей стороны. Тень, которую он выпускает, получается резкой и быстрой, но я сразу замечаю — она бьёт слишком широко. Он старается впечатлить, а не попасть точно в цель.

— Слишком много силы, — спокойно говорю я. — Ты пытаешься поразить сразу всё вокруг, вместо того чтобы выбрать одну точку. Тьма не любит расточительности.

Хэрим сжимает челюсти, но кивает. Он явно недоволен замечанием, хотя и старается это скрыть. Гордыня у него слишком сильна.

Затем я перевожу взгляд на Тэкая.

— Теперь ты.

Тэкай выходит вперёд без лишних движений. Он спокоен, сосредоточен. Его тень появляется тише, почти незаметно. Он не пытается сделать эффектно — он просто бьёт. И попадает. Точно. В ту точку, которую я ему указал.

Краем глаза я замечаю, как Хэрим слегка сжимает челюсть. Его взгляд на долю секунды скользит к Тэкаю — в нём мелькает что-то острое и недовольное.

Молча наблюдаю несколько секунд.

— Лучше, — наконец говорю я. — Ты не тратишь лишнего. Но ты слишком осторожен. Иногда нужно уметь бить жёстче, даже если это выглядит не так красиво.

Хэрим стоит чуть позади, и я вижу, как его пальцы слегка сжимаются. Он явно не в восторге от того, что Тэкай получил похвалу, пусть даже и с замечанием.

Тэкай кивает, принимая замечание без обиды. Он просто запоминает. Хэрим же бросает на него быстрый взгляд — в нём читается лёгкое раздражение. Ему не нравится, что Тэкай справился лучше.

Делаю несколько шагов вперёд и останавливаюсь между ними.

— Хэрим, — обращаюсь я к нему. — Ты слишком хочешь блистать. Это делает тебя предсказуемым. Тень — это не оружие для парада. Это оружие для тех, кто не хочет, чтобы его заметили.

Хэрим опускает взгляд, но его плечи заметно напрягаются. Он бросает быстрый, почти незаметный взгляд в сторону Тэкая — в нём читается раздражение. Ему явно не нравится, что именно Тэкай сейчас выглядит более собранным и точным.

Затем я поворачиваюсь к Тэкаю.

— А ты, — продолжаю я спокойнее, — слишком боишься ошибиться. Это делает тебя медленнее. Иногда нужно уметь рисковать. Даже если это будет выглядеть неидеально.

Тэкай принял замечание без возражений. Он не спорит. Просто слушает.

Заставляю их повторять упражнение снова и снова. Хэрим с каждой попыткой становится всё более напряжённым — ему явно не нравится, что у него не всё получается идеально с первого раза. Тэкай же работает ровно, без лишних эмоций, просто стараясь исправить то, на что я указал.

Наконец поднимаю руку, останавливая их.

— Достаточно.

Они останавливаются и поворачиваются ко мне.

Смотрю на них обоих ещё несколько секунд, а потом произношу:

— На сегодня достаточно. Вы оба сделали ошибки, но разного рода. Хэрим — из-за гордыни. Тэкай — из-за излишней осторожности. Работайте над этим. Следующая тренировка будет сложнее.

Хэрим и Тэкай стоят передо мной, запыхавшиеся после упражнений. Молча смотрю на них несколько секунд, прежде чем заговорить.

— Вчера на празднике вы видели других Избранных. Все улыбались друг другу, все были вежливы. Но не обманывайтесь. Они вам не друзья. До Идемуна дойдут лишь единицы. Те, кто окажется сильнее, быстрее и безжалостнее остальных. И если вы будете продолжать думать, что все вокруг — просто приятные знакомые, то очень быстро окажетесь среди тех, кто не дошёл.

Делаю небольшую паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Запомните это. Каждый раз, когда будете смотреть на другого Избранного — помните, что он потенциальный враг. Даже если сейчас улыбается. Даже если говорит приятные слова. До конца дойдёт только тот, кто готов это принять.

Хэрим смотрит прямо перед собой. В его глазах нет внутреннего конфликта — только напряжение и лёгкое раздражение. Ему это понимание даётся проще. Он и сам склонен видеть в других потенциальных соперников. Для него такая реальность ближе к естественной.

Тэкай же опустил взгляд. Он стоит тихо, но я вижу, как слегка напряглись его плечи. Ему это даётся тяжелее. Он не привык думать о других как о врагах. Он слишком добр для этого. И хотя он принял мои слова без спора, я вижу, что они оставили в нём неприятный осадок.

— Можете идти, — наконец говорю я. — Следующая тренировка будет жёстче. Идите и подумайте над тем, что я сказал. Хэрим, задержись

Тэкай кланяется и выходит из зала. Когда за ним закрывается дверь, мы остаёмся вдвоём с Хэримом.

Несколько секунд молча смотрю на него. Он стоит прямо, с высоко поднятой головой, но в его глазах читается напряжение. Он всё ещё не может полностью скрыть раздражение после того, как Тэкай справился с заданием чище. Гордыня у него слишком сильна, чтобы спокойно переносить, когда кто-то другой выглядит лучше. Хэрим ждёт, почему я его задержал.

— Хэрим, — тихо произношу я. — Ты сегодня работал лучше, чем обычно. У тебя есть потенциал. Настоящий. Не просто желание выделиться, а именно сила. Я это вижу.

Хэрим слегка выпрямляется. Эти слова ему явно приятны. Гордыня — его самая удобная струна.

Делаю несколько шагов ближе и продолжаю уже спокойнее:

— Но потенциал без правильного направления — это просто сырая сила. Я могу помочь тебе. Могу дать тебе возможность овладеть гораздо большей мощью, чем ты имеешь сейчас. Но для этого мне нужна твоя преданность. Не слепая. А осознанная.

Смотрю ему прямо в глаза.

— Иногда я буду давать тебе поручения. Не всегда они будут касаться тренировок. Иногда мне понадобится, чтобы ты был моими глазами и ушами. А возможно, в будущем — и руками. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Хэрим молчит несколько секунд. Вижу, как в его голове быстро прокручиваются мысли. Он не дурак. Он понимает, что я предлагаю ему не просто силу, а место рядом со мной. Место, где он сможет выделиться сильнее, чем остальные.

Наконец он кланяется чуть глубже, чем обычно.

— Я понимаю, Хёнджин-ним, — произносит он. В его голосе слышится сдержанное, но явное желание. — Я готов. Если вы готовы дать мне силу… я готов выполнить всё, что вы прикажете.

Слегка усмехаюсь. Не широко. Просто уголком губ.

— Хорошо, — тихо говорю я. — Тогда запомни одно. Преданность — это не слова. Это действия. Когда придёт время, я проверю, насколько ты серьёзен.

Хэрим снова кланяется.

— Я не подведу вас.

— Можешь идти, — говорю я, поворачиваясь к окну. — И не забывай то, что я сказал сегодня на тренировке. Особенно про других Избранных.

Хэрим кланяется в последний раз и выходит из зала. Когда за ним закрывается дверь, я остаюсь один.

Медленно провожу пальцем по подоконнику.

Первый шаг сделан, Хэрим уже готов быть моим инструментом. Теперь осталось только правильно им воспользоваться.

За стеклом уже совсем стемнело. Три светила скрылись за горизонтом, и теперь над островом властвует только ночь.

Донхон уже начал реагировать. Я видел это вчера в саду — как он напрягся, когда подошёл к нам. Как смотрел. Ревность. Защитничество. Трещина уже появилась. И с каждым днём она будет становиться глубже.

Первое семя в Джию тоже посеяно. Она боится меня, но в то же время не может полностью отвести взгляд. Это уже хорошо. Страх и любопытство — опасная смесь. Особенно когда они возникают одновременно.

А через Хэрима можно будет двигаться параллельно. Он жаден до силы и признания. Ему достаточно намекнуть на возможность выделиться — и он будет готов выполнять поручения. Пока небольшие. Но со временем можно будет давать и более серьёзные.

Тихо усмехаюсь.

Донхон начал сдавать позиции. Теперь главное — не торопиться.

Смотрю в ночь. Мысль о матери возникает сама собой.

Она наверняка уже знает, что я начал проявлять интерес к одной из Избранных. Карма всегда всё замечает. Но я пока не собираюсь делиться с ней своими планами. Не сейчас. Она слишком любит контролировать. А я хочу, чтобы эта игра шла по моим правилам, хотя бы какое-то время.

Золотой глаз уже хочет действовать. А тёмный… тёмный ещё подождёт. Ночь любит тех, кто умеет ждать.