Врата в Идемун. Книга 1. Благословение

Киваю, слушая её вполуха. Мои мысли постоянно отвлекаются. Чувствую на себе взгляд. Тяжёлый, тёплый и слишком знакомый.

Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Донхоном. Он сидит чуть дальше по столу, и хотя лицо его остаётся спокойным, я вижу, как его бровь чуть заметно сдвигается, когда он смотрит на моё платье. Он явно недоволен цветом. Но при этом… не отводит взгляда. Совсем.

Жар мгновенно поднимается к лицу. Быстро опускаю глаза на тарелку, но в голове уже всплывают воспоминания. Его руки на моей талии. Горячий, требовательный поцелуй у озера. То, как он прижимал меня, а потом резко отстранялся, будто боролся сам с собой. Чувствую, как по коже пробегает лёгкая дрожь.

Хэси продолжает говорить, но я замечаю, как она тоже время от времени бросает взгляды то на Донхона, то на меня. В её глазах мелькает тень раздражения. Она явно недовольна тем, что его внимание ускользает от неё.

— А вы, Донхон-ним, — поворачивается она к нему с самой очаровательной улыбкой, — вам понравился Чинъён? Вы вообще редко бываете на таких праздниках.

Донхон отводит взгляд от меня и вежливо отвечает:

— Он прошёл достойно.

Но уже через несколько секунд его глаза снова возвращаются ко мне. Чувствую это даже не глядя. Мои пальцы невольно сжимают край салфетки.

Хэси продолжает что-то рассказывать, пытаясь удержать его внимание, но Донхон отвечает ей коротко и рассеянно. А потом снова смотрит на меня. Дольше, чем следовало бы.

Прикусываю губу и стараюсь сосредоточиться на тарелке, но сердце бьётся слишком сильно.

Я знаю, что он смотрит. И знаю, что он помнит. Так же, как и я.

Донхон выходит из-за стола первым. Мы с Хэси и Пэрин следуем за ним. По дороге сангун бросает на меня пристальный взгляд, потом слегка наклоняется ко мне и тихо произносит:

— Не знаю, что произошло с тобой на Чинъёне, но ты снова думаешь слишком громко.

Замираю на шаг и быстро пытаюсь спрятать мысли, как учила меня Сольрин. Пэрин, кажется, не ждёт ответа и просто продолжает идти.

Мы подходим к библиотеке. Здесь, как всегда, тихо и прохладно. Высокие полки из тёмного дерева уходят вверх, а в воздухе витает лёгкий запах старой бумаги, благовоний и пыли. Донхон молча проходит дальше, в свой кабинет, но перед тем, как скрыться за дверью, он на мгновение оборачивается и бросает на меня быстрый, почти незаметный взгляд. В нём нет ни строгости, ни тепла — только что-то тяжёлое и невысказанное.

Успеваю встретиться с ним глазами, прежде чем он исчезает.

Пэрин жестом указывает нам сесть за длинный стол, на котором уже разложены несколько свитков и древних книг. Мы с Хэси занимаем места напротив неё. Сангун некоторое время молча смотрит на нас, прежде чем заговорить. Её голос, как всегда, спокоен и ровен.

— Чинъён прошёл. Но не обольщайтесь. Это были только цветочки. Скоро вас ждёт одно из самых важных испытаний первого года — Даэсон. Большой Отбор. И готовиться к нему нужно уже сейчас.

Она обводит нас взглядом. В её глазах нет ни осуждения, ни сочувствия — только спокойная, почти холодная прямота.

— Один из критериев, по которому вас будут оценивать — это сила. Но Старшие боги смотрят глубже. Они смотрят на след, который вы оставляете за собой. На то, как ваши нити переплетаются с другими. Чем сильнее вы их задеваете, чем заметнее становится ваше присутствие в этом мире — тем чище считается ваша душа в их глазах.

Хэси слегка напрягается. Пэрин продолжает, не повышая голоса:

— Если за душой тянется слишком много тёмных нитей… если она слишком запутана в чужой боли — это будет видно. Особенно Верховному. Он не прощает тех, кто оставляет за собой слишком тяжёлый след.

В библиотеке повисает тяжёлая тишина. Пэрин даёт словам осесть, прежде чем продолжить уже тише:

— Но даже из самой запутанной паутины всегда есть выход. Если, конечно, вы готовы его увидеть. Слушайте своего покровителя. Он поможет вам выпутаться. И слушайте себя. Иногда сердце ведёт туда, куда разум боялся бы ступить.

Опускаю взгляд на свиток, лежащий передо мной. Пальцы невольно сжимаются на краю стола.

То, что я чувствую к Донхону… и то, что он позволяет себе по отношению ко мне… Это свет или тьма?

Его слова у озера до сих пор звучат у меня в голове. Его поцелуй. Его руки. То, как он то притягивает меня к себе, то резко отталкивает. Всё это явно выходит за рамки того, что разрешено Избранной и её покровителю. Мы нарушаем равновесие?.

Значит ли это, что я уже обречена? Что на Даэсоне меня признают недостойной?

Поднимаю глаза и смотрю на Пэрин. Она спокойно наблюдает за нами, будто может прочитать всё, что сейчас происходит у меня в голове. А может, и правда может.

Рядом со мно Хэси сидит напряжённо. Она тоже молчит, но я вижу, как её пальцы слегка дрожат на коленях. Похоже, мысли у неё не легче моих.

После урока Пэрин внутри остаётся тяжёлая, вязкая тяжесть. Иду на следующий урок с ощущением, будто внутри меня что-то сжалось и не отпускает.

Когда мы с Хэси заходим в содан, там уже ждёт Ёнсан. Он стоит у небольшого стола с разложенными картами и свитками, сложив руки за спиной. Как всегда, он выглядит спокойным и немного отстранённым.

Мы молча занимаем места. Сансон не сразу начинает говорить. Он несколько секунд смотрит на нас, будто оценивая наше состояние, а потом ровным, негромким голосом произносит:

— Сегодня мы поговорим об устройстве Нижних слоёв. После Чинъёна у вас появилась возможность свободно перемещаться между островами. Но это не значит, что вы можете делать это когда и как вам вздумается.

Он проводит рукой над одной из карт, и на ней медленно проявляются очертания островов и туманных потоков между ними.

— Без разрешения господина Донхона и без провожатого вам запрещено покидать пределы дворца. Это может быть либо ваш наин, либо сам господин Донхон. Никто другой не имеет права сопровождать вас без его прямого разрешения. Это правило касается всех Избранных без исключения.

Хэси молча кивает. Ёнсан продолжает:

— В первую очередь рекомендую посетить два места. Первое — Остров Чёрного Древа Любви. Это исключительное место, с него началось зарождение жизни в этом мире. С него же началась история любви между Жизнью и Смертью. Второе место — Зеркальная Бездна. Это опасная зона. Туман там отражает не внешность, а страхи и скрытые желания. Некоторые после посещения этого места меняются. Не всегда в лучшую сторону.

Он делает небольшую паузу и смотрит на нас по очереди.

— Эти два места — хорошая проверка для тех, кто только начинает осваивать Нижние слои. Но помните: даже если вы пойдёте туда с провожатым, ответственность за то, что вы там увидите и почувствуете, лежит только на вас.

Хэси тихо переспрашивает:

— А если… если человек увидит там что-то, от чего ему станет плохо?

Ёнсан спокойно отвечает:

— Тогда ему придётся с этим жить. Нижние слои не щадят тех, кто не готов смотреть правде в глаза.

Опускаю взгляд на карту перед собой. Мысли снова возвращаются к тому, что говорила Пэрин. О чистоте души. О следе, который мы оставляем. О том, что скоро нас будут взвешивать.

И вдруг мне становится страшно не от мысли о Даэсоне, а от мысли о том, что я уже не уверена — чиста ли моя собственная душа.

На обеде Донхон, как всегда, отсутствует. Трапеза проходит в непривычной тишине. Даже Хэси не щебечет, как обычно. Она сидит, опустив взгляд в тарелку, и выглядит погружённой в тяжёлые мысли. Я тоже почти не притрагиваюсь к еде. После двух уроков — Пэрин и Ёнсана — на душе остаётся неприятная тяжесть, которую сложно отогнать.

Когда мы уже почти закончили, Пэрин тихо произносит:

— После обеда господин Донхон ждёт вас на поляне для тренировки.

Внутри всё резко сжимается, будто кто-то крепко сжал грудь. Мысль о встрече с ним после всего, что произошло за последние дни, вызывает во мне смесь тревоги и чего-то ещё, более тёплого и опасного. Я не знаю, как сейчас буду себя вести рядом с ним. И не знаю, как он будет вести себя со мной.

Хэси поднимает голову. В её глазах тоже читается напряжение, но она быстро опускает взгляд обратно.

Медленно кладу ложку и тихо выдыхаю. После обеда мы с Хэси молча направляемся на поляну для тренировки. Воздух на улице свежий, но я почти не чувствую его — в голове всё ещё крутятся слова Пэрин и Ёнсана.

Хэси идёт рядом, опустив взгляд в землю. Она выглядит задумчивой и даже немного подавленной. Несколько минут мы идём в тишине, пока она вдруг тихо не произносит:

— Тебе не страшно?

Понимаю, о чём она спрашивает, и честно отвечаю:

— Страшно.

Хэси поднимает на меня удивлённый взгляд. В её глазах читается неподдельное недоумение.

— Если даже такому светлому человеку, как ты, страшно… — тихо говорит она.

Слегка улыбаюсь, но улыбка выходит грустной.

— Я не такая уж и светлая, — тихо отвечаю я. — Просто умею это хорошо скрывать.

Хэси ничего не говорит в ответ. Она снова опускает взгляд, но я замечаю, как её плечи чуть заметно напрягаются. Похоже, мои слова её чем-то зацепили.

Мы продолжаем идти молча. Впереди уже виднеется поляна, на которой нас ждёт Донхон. Он стоит спиной к нам, глядя куда-то вдаль, и даже на расстоянии от него исходит спокойная, но тяжёлая аура.

Чувствую, как сердце начинает биться чаще. Донхон долго молчит, окидывая нас проницательным взглядом. В его глазах читается лёгкое раздражение, смешанное с пониманием.

— Сегодня я собирался начать учить вас управлять гравитацией, — наконец произносит он ровным голосом. — Но ваши нити завязаны в такой тугой узел, что вы вряд ли оторвётесь от земли хоть на миллиметр. В чём дело?

Мы молчим. Первой нарушает тишину Хэси. Она опускает голову и тихо говорит:

— Нам рассказали про Даэсон… Мне кажется… я думаю, что недостойна быть здесь.

Донхон несколько секунд смотрит на неё, а потом медленно подходит ближе. Он останавливается прямо перед Хэси и кладёт руки ей на плечи. Движение получается твёрдым, но не грубым.

— Но ты здесь, — спокойно и твёрдо говорит он. — Тебя уже выбрал Жребий. Ты считаешь, что он ошибся?

Хэси поднимает на него взгляд. В её глазах стоит растерянность.

— Я… я не знаю, — тихо отвечает она.

Донхон смотрит ей прямо в глаза и продолжает:

— Нити, которые плетёт сама Великая Матерь, неподвластны никаким законам. А вы, Избранные, и есть её нити. С того момента, как вас выбрал Жребий, ваше присутствие в этом мире уже имеет смысл. Ты здесь — значит, ты достойна. Значит, твоё присутствие нужно этому миру. Так что соберись и оставь в нём след. Тот, который можешь.

Он отпускает её плечи и делает шаг назад. Его взгляд становится более жёстким, когда он обращается уже к нам обеим:

— Я ваш покровитель. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вы прошли Отбор. Но для этого вам самим придётся собраться. Иначе никакая моя помощь не поможет.

В воздухе повисает тяжёлая, но почему-то успокаивающая тишина. Хэси стоит, опустив голову, но я вижу, что её плечи немного расслабились. А я сама чувствую, как внутри меня что-то слегка оттаивает.

Донхон переводит взгляд на меня. В его глазах на мгновение появляется что-то тёплое, но он быстро прячет это за привычной спокойной маской.

— А теперь попробуем подчинить себе гравитацию, — твёрдо произносит Донхон.

Мы с Хэси киваем и встаём на некотором расстоянии друг от друга. Он жестом указывает нам сосредоточиться.

— Начнём с малого. Постарайтесь ослабить притяжение вокруг себя. Не пытайтесь взлететь сразу. Просто почувствуйте, как земля держит вас, и попробуйте немного… отпустить её.

Закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться. Сначала ничего не происходит. Чувствую только привычную тяжесть своего тела. Но постепенно я начинаю ощущать что-то ещё — лёгкое сопротивление воздуха вокруг меня. Пытаюсь ослабить его, представить, будто становлюсь легче.

Вдруг чувствую, что ноги отрываются от земли. Но не так, как я ожидала. Вместо того чтобы подняться вверх, я начинаю медленно падать в обратную сторону. Земля уходит из-под ног, а небо приближается. Испуганно вскрикиваю.

В следующую секунду вокруг меня сгущается воздух, будто кто-то крепко обхватил меня невидимыми руками. Донхон мягко, но уверенно возвращает меня обратно на землю. Приземляюсь на ноги, тяжело дыша.

— Слишком резко, — спокойно комментирует он. — Гравитация не любит резких движений. Действуйте плавнее.

Киваю, чувствуя, как горят щёки.

Хэси пытается следом. У неё получается чуть лучше — она отрывается от земли на несколько сантиметров, но потом резко падает обратно, будто её притянуло вниз с удвоенной силой. Она вскрикивает и хватается за воздух.

Донхон снова вмешивается. Воздух вокруг Хэси сгущается, замедляя её падение, и она мягко опускается на землю.

— Не пытайтесь бороться с гравитацией, — говорит он. — Вы должны научиться договариваться с ней.

Несколько следующих попыток проходят с переменным успехом. Иногда нас прижимает к земле так сильно, что становится трудно пошевелиться. Иногда воздух вокруг становится густым и вязким, будто мы пытаемся двигаться сквозь воду. А иногда одна из нас снова начинает медленно падать вверх, и Донхон приходится ловить нас потоком воздуха, возвращая обратно.

Уже начинаю уставать, когда вдруг чувствую, что что-то меняется. Ослабляю хватку земли под ногами и на этот раз не падаю, а медленно, очень медленно отрываюсь от неё. На несколько сантиметров. Потом ещё на несколько. Парю в воздухе, неуверенно, но всё же держусь.

Рядом с собой слышу удивлённый вздох Хэси. Она тоже сумела немного подняться — всего на ладонь над землёй, но её лицо светится смесью гордости и облегчения.

Донхон смотрит на нас и едва заметно кивает.

— Достаточно на сегодня, — говорит он. — Вы обе сделали больше, чем я ожидал. Продолжим завтра.

Медленно опускаюсь обратно на землю. Ноги слегка дрожат от напряжения, но внутри разливается тёплое чувство удовлетворения. Хэси тоже приземляется рядом и смотрит вниз, будто не верит, что только что действительно оторвалась от земли.

Донхон переводит взгляд с неё на меня.

— Хэси, ты можешь идти отдыхать, — спокойно произносит он. — Джию, задержись.

Хэси резко поднимает голову. На мгновение в её глазах вспыхивает явное раздражение, но она быстро берёт себя в руки. Она бросает на нас короткий, колючий взгляд, но ничего не говорит. Просто кланяется Донхону и разворачивается, уходя с поляны быстрым шагом.

Остаюсь стоять на месте. Сердце снова начинает биться чаще. Чувствую, как Донхон смотрит на меня, и это ощущение становится почти физическим.

Когда шаги Хэси затихают вдалеке, Донхон делает несколько шагов ближе. Теперь между нами никого нет.

Некоторое время мы стоим в полной тишине. Воздух на поляне кажется густым и тяжёлым, словно сама земля чувствует напряжение между нами. Донхон смотрит куда-то в сторону леса, будто обдумывая каждое слово. Слышу, как он тихо вдыхает, прежде чем заговорить.

— Джию… То, что я говорил тебе вчера… это серьёзно. Ты должна стать сильнее. Только так я смогу защитить тебя по-настоящему. Но для этого нужно очень много тренироваться. Очень много и очень тяжело. А иногда… и опасно. Никто до конца не знает потенциала Нитей, что связывают тебя с Соён. Чтобы разбудить их, чтобы познать их истинную силу, иногда приходится прибегать к нестандартным методам. Ты должна быть к этому готова.

Смотрю на него всего секунду, но в этой секунде успеваю почувствовать, как внутри всё сжимается и одновременно разгорается.

— Мы начнём прямо сейчас? — тихо спрашиваю я.

Донхон вздыхает. Звук получается тяжёлым, почти усталым. Он проводит рукой по лицу, будто пытается стереть с него какое-то выражение.

— Ты даже не обдумала… Это может быть опасно для тебя. По-настоящему опасно.

— Есть другие варианты? — спрашиваю, не отводя взгляда.

Он смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде — смесь упрямства и какой-то боли.

— Ты можешь держаться от меня подальше. И тогда угроза перестанет нависать над тобой.

Качаю головой.

— Когда мы начнём тренировки?

Донхон сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Несколько долгих секунд он молчит, глядя на меня так, будто борется сам с собой. Наконец голос его становится ниже и твёрже:

— Тренировки будут по вечерам. У Озера Двух Ликов. Каждый день. Ты должна хорошо питаться и высыпаться, насколько это будет возможно. И… никто не должен знать о том, какого рода тренировки мы проводим… Даже Сольрин.

Киваю. В груди всё ещё тяжело, но теперь там есть и что-то твёрдое — решимость.

— Хорошо. Я буду готова.

Донхон ещё несколько мгновений смотрит на меня, потом медленно кивает, будто сам себе что-то подтверждая. В его глазах мелькает что-то тёплое и одновременно тревожное, но он быстро прячет это за привычной спокойной маской.

— Иди отдыхать. Сегодняшний день и так был долгим.

Выхожу из леса. Донхон остаётся на поляне. На небольшой площадке возле дворца уже виднеются две фигуры. Одна из них — высокая, с идеально прямой спиной и грациозными, почти царственными движениями — отдалённо напоминает Донхона. Но она ниже ростом, и волосы у неё пепельно-седые, собранные в тяжёлый, строгий узел.

Это Суминхи.

Рядом с ней стоит вторая фигура — с ярко-рыжими волосами.

Хэси.

Она явно нервничает: то переминается с ноги на ногу, то теребит край рукава своего платья, то быстро опускает взгляд, будто боится поднять его на богиню. Даже издалека видно, как она мнётся и не решается заговорить первой.

Ускоряю шаг. Когда подхожу ближе, Хэси как раз заканчивает что-то тихо говорить. Она выглядит смущённой и одновременно возбуждённой — как человек, который только что выложил важную новость и теперь ждёт реакции. Суминхи стоит неподвижно, чуть наклонив голову. На её лице — привычная холодная вежливость, но в глазах на мгновение вспыхивает что-то тёмное и удовлетворённое. Она медленно проводит пальцем по серебристому локону, будто обдумывая услышанное, и лишь потом коротко кивает.

Хэси явно не знает, как вести себя дальше. Она то открывает рот, то снова закрывает, не решаясь продолжить разговор без разрешения. Перед богиней она выглядит совсем не такой уверенной, как обычно.

Подхожу уже достаточно близко, чтобы различить детали, но последних слов не слышу. Хэси заметно вздрагивает, увидев меня, и быстро делает шаг назад, уступая место. Кланяюсь. Суминхи медленно поворачивает ко мне голову. Её тёмно-серые глаза с серебристыми искрами спокойно и оценивающе скользят по мне — от лица до кончиков пальцев. На губах появляется едва заметная, тонкая улыбка. Холодная. Как лезвие.

— Джию, — произносит она ровным, низким голосом. — Как раз вовремя.

Она делает небольшой шаг вперёд. Движение грациозное, почти ленивое, но в нём чувствуется уверенность человека, который знает своё место — и место всех остальных.

— Ты очень любишь оказываться в центре внимания, — продолжает она спокойно, без видимой злости. — Это… заметно.

Разгибаюсь и молчу. Суминхи слегка наклоняет голову, будто рассматривает меня с новым интересом.

— Близость с богами иногда даёт смертным ложное ощущение, будто они стали равны нам. Будто могут стоять слишком близко, смотреть не опуская глаз… и даже убегать, когда им вздумается. Но это не так.

Она делает паузу. Улыбка остаётся на губах — лёгкая, почти вежливая.

— Ты всего лишь душа, которой посчастливилось прикоснуться к божественной силе. Один раз. Ты уйдёшь, Джию. А я останусь. Рядом. Это… неизбежно.

Она произносит последние слова мягко, почти с сожалением, но в её глазах нет ни капли тепла. Только холодное, спокойное превосходство.

Сердце замирает. Мне не хватает воздуха. Слова богини бьют точно и безжалостно, оставляя после себя жгучую пустоту в груди.

Хэси стоит чуть позади и сбоку. Она не вмешивается, но я чувствую её взгляд. В нём — смесь нервного удовлетворения и осторожного любопытства. Она слегка прикусывает нижнюю губу, а пальцы снова теребят край рукава. Ей явно приятно видеть, как Суминхи ставит меня на место, но при этом она боится, что гнев богини может коснуться и её. Хэси то опускает глаза, то снова быстро поднимает их — словно не может решить, стоит ли ей сейчас делать вид, что ей всё равно, или лучше оставаться незаметной. В уголках её губ едва заметно дрожит что-то похожее на улыбку, которую она тут же прячет.

Суминхи ещё секунду смотрит на меня, будто ожидая, что я что-то скажу. Когда я молчу, она слегка кивает — будто сама себе подтверждая что-то — и разворачивается. Движение плавное, королевское. Она уходит в сторону леса, даже не удостоив меня больше ни одним взглядом. Туда, откуда недавно пришла я. К нему.

Хэси ещё секунду стоит на месте, потом быстро кланяется вслед богине и поспешно уходит в противоположную сторону, даже не взглянув на меня. В её спине читается одновременно облегчение и какое-то странное торжество.

Остаюсь стоять одна. В груди всё ещё тяжело, а в ушах звенит последний холодный приговор Суминхи.

Она права… На что я рассчитываю? Зачем я захожу так далеко? Я уйду из этого мира. А Донхон? Я даже не подумала про него… Что он будет чувствовать, если я… если мы…

Мне страшно даже в мыслях дать этому название.

Я такая глупая… глупая…

Глаза наполняются слезами, руки дрожат. В этот момент в окнах дворца мелькает фигура Сольрин. Она замечает меня, и её обычно спокойное лицо на мгновение меняется — в глазах вспыхивает беспокойство.

— Джию-сан.

Она подходит быстрыми, но бесшумными шагами и мягко обхватывает меня за плечи.

— Что с вами? Что случилось?

Сольрин оглядывается по сторонам, будто проверяя, нет ли поблизости кого-то ещё, и тихо, но твёрдо произносит:

— Пойдёмте.

Она ведёт меня в мою комнату. Там уже материализуется низкий столик с подушками, а в воздухе витает тонкий, успокаивающий аромат. Сольрин усаживает меня на подушки, сама садится рядом и разливает чай в две чашки. Жидкость в них имеет нежный серебристо-розовый оттенок и слегка светится в полумраке.

— Выпейте, — тихо говорит она. — Вам станет легче.

Неохотно подношу чашку к губам дрожащими руками. По телу почти сразу разливается приятное тепло, а в голове становится чуть светлее, будто кто-то аккуратно ослабил тугой узел внутри.

— Что это? — тихо спрашиваю, глядя на чай.

Сольрин недолго молчит, прежде чем ответить. Голос у неё остаётся ровным и спокойным:

— Шепчущий Лунный Вьюн. Его ещё называют Слезой Луны. Настаивают на свежих каплях с лепестков. Он приглушает тяжёлые эмоции и помогает разуму немного очиститься. Не стирает боль, но делает её… более терпимой. Хотя бы на время.

Делаю ещё один маленький глоток. Тепло действительно растекается по телу, а дрожь в руках постепенно стихает.

Сольрин смотрит на меня внимательно, но не торопит. Она просто сидит рядом, держа чашку двумя руками, и ждёт.

— Сольрин, я… — голос срывается. Всё напряжение, которое я так долго сдерживала, требует выхода. — Я такая глупая…

— Ну что вы, — тихо успокаивает она, мягко гладя меня по плечу. — Сила даётся каждому по-разному. У вас всё получится.

Мотаю головой, пытаясь проглотить ком в горле.

— Нет… дело не в этом. Дело в… Донхоне.

Сольрин на мгновение замирает. Её рука на моём плече чуть крепче сжимается.

— Он бывает строг, — произносит она осторожно. — Но он искренне хочет вам помочь. Я это вижу.

— Дело не в этом, — тихо говорю, отводя взгляд к окну. — Я… я отношусь к нему не как к богу и покровителю. Я…

— Не говорите вслух того, что не стоит произносить, — быстро перебивает меня Сольрин. Она снова обнимает меня за плечи, будто пытается защитить от моих собственных слов. — Вам нельзя, Джию-сан.

— Я знаю… — шепчу я. — Но разве можно себя заставить?

Сольрин долго молчит. Когда она наконец отвечает, голос у неё становится ниже и тяжелее:

— Господин Донхон очень справедлив и честен. Он дал слово защитить вас и помочь вам пройти этот путь. И он это сделает. Но он также дал слово госпоже Суминхи. Свидетелем тому был господин Юджин. Это уже записано в анналах. Этого не стереть.

Она делает паузу, прежде чем продолжить. Теперь говорит ровнее, почти официально:

— Кроме того… вы уйдёте, Джию-сан. Когда придёт время. Это неизбежно. И лучше помнить об этом с самого начала. Чтобы потом… не было ещё больнее.

Сольрин смотрит на меня спокойно, но в её глазах мелькает что-то тяжёлое и усталое. Она больше не добавляет ничего личного.

Смотрю на неё в ответ, и меня внезапно пронзает стыд.

Я даже не подумала о том, каково ей будет. Каково будет ему.

— Прости, — шепчу, касаясь её руки. — Я даже не подумала, каково будет тебе… и ему.

Сольрин тихо выдыхает и накрывает мою ладонь своей.

— Ничего, Джию-сан, — говорит она почти шёпотом. — Я рада, что ваши нити пересеклись с моими. Вы оставили след. Это… ценно. Даже если потом будет больно.