Врата в Идемун. Книга 1. Благословение

Среди цветущих роз и переливающихся кристаллов Ханъён выглядит особенно чуждо. Её серая кожа, покрытая тёмными узорами, и чёрные, холодные глаза резко контрастируют с нежной зеленью и яркими цветами вокруг. Она стоит прямо, почти неподвижно.

Стою напротив неё, стараясь сохранять ровную осанку. Сегодня урок проходит в саду. Соха находится чуть поодаль, с правой стороны от меня. Она слушает спокойно, но я замечаю, как с каждым новым словом Ханъён её плечи постепенно напрягаются.

Ханъён начинает без предисловий. Голос у неё низкий и ровный, абсолютно лишённый тепла.

— Даэсон, — произносит она. — Большой Отбор. Многие из вас думают, что это просто очередное испытание. Ошибаетесь. Это тот рубеж, на котором большинство ломается. И ломаются не от недостатка силы или таланта. А потому что не выдерживают правды.

Она делает небольшую паузу, глядя прямо на меня.

— Старшие боги не будут вас жалеть. Не будут давать второй шанс. Не будут объяснять. Если вы не пройдёте — вас просто заберут. Прямо в зале. Без прощаний, без объяснений. Вы исчезнете. И всё, что вы здесь пережили, перестанет иметь значение.

Слушаю внимательно, но часть меня всё равно в своих мыслях. Слова Ханъён снова возвращают меня к разговору с Минхо. К его спокойному голосу, когда он сказал, что готов дать мне больше… если я перестану убегать.

«Многие ломаются именно здесь».

Думаю не только о Даэсоне. Думаю о том, что уже происходит сейчас — между мной и Минхо. О том, что мне, возможно, тоже придётся пройти через нечто похожее. Не там, а здесь и сейчас. И вопрос не в том, выдержу ли я отбор Старших богов. А в том, выдержу ли я саму себя.

Ханъён продолжает, голос её остаётся таким же холодным и беспощадным:

— Милосердия не будет. Ни от Старших, ни от вашего покровителя. Если вы не готовы к тому, что вас могут просто вычеркнуть — лучше принять это уже сейчас. Потому что жалость здесь не просто редкость. Её не существует.

Соха слегка вздрагивает. Движение почти незаметное, но я успеваю его заметить. Она быстро опускает взгляд в землю, а пальцы сжимаются на ткани платья. На мгновение её лицо теряет привычную маску спокойствия. В глазах мелькает настоящая тревога — резкая и неконтролируемая. Она явно не ожидала услышать именно это. Ей, которая так умело носит маски и прячет истинные намерения, мысль о том, что Старшие боги будут видеть её насквозь, явно ударила сильнее, чем она рассчитывала.

Отвожу взгляд, чтобы не выдавать своего наблюдения. Но внутри у меня становится холодно.

Ханъён же, будто ничего не заметив, заканчивает урок всё тем же ровным, безжалостным тоном:

— Готовьтесь. И помните: на Даэсоне вас не будут жалеть. Никто.

Медленно выдыхаю. Слова сангун ложатся тяжело, но вместо страха во мне рождается что-то другое. Холодная, твёрдая решимость.

Я не собираюсь ломаться. Ни на Даэсоне. Ни здесь.

После урока Ханъён мы переходим в другую часть сада. Там уже ждёт Райко. Он стоит, слегка опираясь на тёмную резную трость, и смотрит на нас с привычным высокомерным выражением. Его белая чешуя блестит на солнце, а длинные тёмные волосы слегка развеваются на ветру. Даже в спокойной позе от него исходит ощущение скрытой силы и холодной расчётливости. Его черты лица и пронзительные глаза придают ему вид существа, которое не просто наблюдает — а оценивает, насколько вы опасны или полезны.

Как только мы останавливаемся, Райко сразу начинает говорить, не тратя времени на приветствия.

— Раз уж вы здесь, то хотя бы будете знать, куда можно соваться, а куда — лучше не стоит, — произносит он. Голос у него низкий и слегка насмешливый. — Нижние слои — это не просто красивые парящие острова. Это сложная структура, и она не прощает тех, кто не понимает, где находится.

Он делает лёгкий жест рукой, и перед нами в воздухе медленно появляется иллюзия нескольких островов и туманных потоков между ними.

— Начнём с того, что вам действительно стоит увидеть, — продолжает Райко. — Есть места, которые называют Мёртвыми Островами. Это те острова, которые потеряли свою силу. Там ничего не растёт. Дворцы умирают, их корни высыхают, земля трескается и покрывается пеплом. Такие места появляются, когда бог теряет связь со своей природой, со своей сутью. Это не просто «пустые» острова. Это предупреждение. Посмотрите на них хотя бы раз — и запомните, как выглядит конец. Потому что именно так всё и заканчивается, если потерять себя.

Невольно напрягаюсь. Его слова звучат слишком прямо.

Райко убирает иллюзию и продолжает уже спокойнее:

— Полезно подойти к Промежутку — Шёлковому Туману. Там нет устойчивой гравитации, всё движется и меняется. Не советую заходить глубоко — легко потеряться. Но постоять на краю стоит. Там особенно заметно, где заканчиваются правила.

Он смотрит на нас по очереди, и в его взгляде появляется что-то более серьёзное.

— Сейчас несколько малых островов в восточной части нестабильны. Если захотите уединения или места для тренировок — лучше выбирайте северные или северо-западные зоны. Там относительно спокойно. А вот южные острова пока лучше обходить. Особенно тем, кто ещё плохо чувствует гравитацию.

Он делает небольшую паузу, и его голос становится чуть ниже:

— И помните: Нижние слои только внешне выглядят тихим и спокойным местом. На самом деле они могут быть опасны. Некоторые Избранные так и не дошли до Даэсона — просто затерялись здесь. Исчезли без следа. Поэтому не стоит относиться к этим островам слишком легкомысленно.

Райко ещё некоторое время рассказывает нам об устройстве Нижних слоёв, о том, как меняется гравитация между островами и как ориентироваться в тумане. Говорит он спокойно, но с привычной долей высокомерия, будто объясняет очевидные вещи детям.

Когда урок подходит к концу, он чуть приподнимает бровь и произносит:

— Это пока всё. Если потеряетесь — это уже ваши проблемы. Я не буду вас искать. Потому что это бесполезно.

Он говорит это ровным тоном, без злости, но и без малейшего намёка на заботу. После этих слов он разворачивается и уходит, оставляя после себя лёгкий металлический запах и ощущение, что предупреждение было не просто словами.

Ещё несколько секунд стою на месте, обдумывая услышанное. Особенно слова про Мёртвые Острова. Они не выходят у меня из головы.

«Такие места появляются, когда бог теряет связь со своей природой, со своей сутью».

Только здесь я начинаю понимать, насколько огромной свободой обладают люди. Раньше существование богов казалось мне чем-то эфемерным, почти мифическим. А если и допускалась мысль об их реальности, то всегда казалось, что они должны быть всемогущи и неуязвимы — что ничто и никто не способен их сломить.

Но этот мир живёт по чётким законам и строгой иерархии. Человек может стать кем угодно. А бог… бог может быть только тем, кем его создали.

На обеде Минхо снова нет.

Замечаю это сразу. В груди на мгновение возникает знакомая, неприятная пустота, но я быстро стараюсь её заглушить. Не хочу снова возвращаться к тем мыслям и чувствам, которые так сильно меня мучили последние дни.

Позволять себе тосковать по нему — значит снова дать этим чувствам власть надо мной. А я не хочу этого.

Мы заканчиваем есть в относительной тишине. Когда трапеза подходит к концу, Ханъён тихо произносит:

— На восходе трёх светил господин Минхо будет ждать вас у главного входа во дворец.

Киваю, не поднимая глаз. Внутри всё равно шевельнулась лёгкая тревога.

Зачем Минхо собрал нас именно у главного входа? Обычно он назначает встречи либо на тренировочной поляне, либо в одном из павильонов. Главный вход — это… необычно.

До восхода трёх светил остаётся ещё около шести часов. Беру учебники и выхожу в сад заниматься. Цукико, как всегда, следует за мной. Мы устраиваемся в тени большого дерева, и пока я углубляюсь в изучение географии Нижних слоёв, она тихо комментирует страницы.

— О, Платформа первого пламени… — произносит она с лёгкой теплотой в голосе. — Большинство называет её просто Кузней рассвета. Это огромная парящая платформа на самом восточном краю Нижних слоёв. Там всегда стоит момент восхода — небо вечно окрашено в ярко-красные, оранжевые и золотые тона. В центре пылает огромная священная кузня, в которой Арин создаёт свои самые сильные творения. Воздух там густой от жара и запаха раскалённого металла. Я была там всего однажды, но до сих пор помню это место так, будто видела его вчера.

Листаю учебник дальше. Цукико, заглянув через плечо, вдруг тихо вскрикивает:

— Ой, Серебряный источник утешения! Обещай, что мы слетаем туда вместе, — её хвост быстро двигается от возбуждения, и лёгкий ветерок от него переворачивает страницы учебника.

Смеюсь:

— Хорошо, хорошо. Только успокойся. Что в этом месте такого особенного?

Цукико немного успокаивается и начинает рассказывать уже тише, с теплотой в голосе:

— Это тихий, священный сад-источник на отдельном парящем острове. В центре бьёт чистый серебристый источник, вода в нём мягко светится и обладает целебными свойствами. Вокруг растут белые, светло-голубые и серебристые цветы, а воздух всегда тёплый и наполнен лёгким ароматом целебных трав. Там царит глубокий покой… Тебе это особенно нужно.

На мгновение замолкаю, а потом тихо говорю, не отрывая взгляда от страниц:

— Моё утешение — это ты, Цукико. С тобой мне всегда легче, и я почти забываю обо всём.

Наин мягко обнимает меня за плечи и тихо произносит:

— Ох, Соён… Я даже не удивлена, что именно ты смогла нарушить извечные правила этого дворца. И привлекла к себе внимание его хозяина.

Поворачиваю к неё голову:

— Не говори, что я первая, кому он уделил внимание. Взять хотя бы ту же Соху. Она тоже не оставила его равнодушным.

Цукико слегка улыбается, но в улыбке нет веселья.

— Вы снова мерите его человеческими мерками. Я не говорила, что господин Минхо никому до вас не уделял внимания… Он не целомудрен, это правда. Но никто до вас не устраивал ему сцен при других богах и не уходил после этого безнаказанно. Это уже совсем другое.

Внутри на секунду всё замирает.

— В этом дворце очень часто говорят о наказании, — тихо произношу я. — Но никто никогда не объясняет, что именно это значит. Цукико?

Она слегка наклоняет голову, и в её голосе появляется привычная лёгкая игривость, хотя глаза остаются серьёзными.

— Иногда это просто долгая изоляция. Иногда — возвращение обратно в свой мир. А иногда… бог может просто забрать то, что дал. Сделать так, чтобы нити стали тише. Чтобы сила уходила. Чтобы ты оставалась… пустой.

Цукико проводит пальцем по краю книги и тихо добавляет:

— У каждого свои методы. Господин Минхо особенно хорошо умеет находить, где именно нажать, чтобы стало больно. И не всегда это выглядит как наказание со стороны.

Она поднимает на меня взгляд. Улыбка на её губах остаётся, но становится чуть тоньше.

— Поэтому иногда лучше не доводить до того, чтобы он начал искать твои слабости.

Смотрю на неё, чувствуя, как внутри становится холодно.

— Он так наказывал тебя?

Цукико на секунду опускает взгляд, а потом тихо отвечает:

— Я иногда бываю слишком болтлива.

— Это немыслимо… — шепчу я.

По телу пробегают мурашки. В голове снова всплывает его обычная, чуть ленивая ухмылка.

Я всегда считала её притягательной, но сейчас вдруг понимаю, что в ней всегда присутствовало что-то опасное. Это чувство было со мной с самого первого дня, просто мои эмоции заглушили его. А суть от этого не изменилась.

Он может быть опасен. Не для меня — пока. Но для Джию? Смогу ли я защитить её, если у меня появится сила? Способна ли вообще Избранная противостоять богу, если тот решит причинить вред?

Понимаю ответ.

Скорее всего — нет. Но тогда что делать? Как противостоять тому, кто сильнее тебя во всём? Можно ли хотя бы немного перевесить чашу весов в свою пользу?

В голове всплывает образ Жизни — спокойной, мягкой, с тёплым взглядом. Она кажется мне единственной, кому можно довериться в этом мире. Но даже эта мысль тут же вызывает сомнение.

А вдруг и это — всего лишь часть её силы? Ещё одна иллюзия?

— Цукико, — задумчиво произношу я, — а Жизнь… она ведь живёт здесь, в Нижних слоях?

Цукико слегка кивает.

— Да. Но, Соён, почему ты спрашиваешь? К Старшим богам нельзя приходить просто так, без приглашения.

— Я знаю, — тихо отвечаю я. — Просто… может быть, получится встретить её случайно.

Цукико на секунду задумывается, потом говорит уже тише:

— Вряд ли. Хотя… говорят, что если прийти к Чёрному Древу Любви и позвать её, она может откликнуться. Но у меня ни разу не получилось.

Удивлённо поворачиваюсь к ней:

— Ты звала Жизнь? А зачем?

Цукико на мгновение опускает взгляд, а потом тихо отвечает:

— Разве обязательно должна быть причина, чтобы захотеть увидеть Старшую богиню?

Задумываюсь. Потом тихо говорю:

— Смотря какая. Карму, например, я бы встречать не хотела.

Цукико тихо хихикает и прикрывает рот ладошкой.

— Так нельзя говорить о богах.

В этот момент по дорожке мимо нас проходят Соха и её наин Аръин. Соха что-то тихо говорит, слегка наклонившись к девушке. Аръин внимательно слушает, а потом почтительно склоняет голову. Движения у неё аккуратные, почти подобострастные.

Цукико прищуривается и провожает их взглядом. Когда они отдаляются, она тихо произносит, уже без всякой улыбки:

— Аръин в последнее время ведёт себя странно. Соха всё сильнее втягивает её в свои игры. Это не кончится добром.

Смотрю ей вслед.

— Ты думаешь, Аръин в опасности?

Цукико на секунду замолкает, потом тихо отвечает:

— Опасность не всегда приходит в виде угрозы или наказания. Иногда она приходит в виде слишком большого доверия к неправильному человеку.

Не отвечаю. Эти слова оседают во мне тяжёлым, неприятным осадком. Мы ещё немного сидим в саду, но разговор уже не клеится. Вскоре я закрываю учебник, и мы возвращаемся во дворец.

На восходе третьего светила прихожу к главному входу дворца. Соха уже там. Мы стоим в некотором отдалении друг от друга и ждём. В воздухе висит напряжённая тишина. Минхо до сих пор нет.

Проходит несколько минут. Я уже начинаю думать, что он намеренно заставляет нас ждать, когда в небе вдруг появляется движение. Поднимаю голову.

Сначала вижу только яркое голубовато-белое сияние, медленно спускающееся с высоты. По мере приближения очертания становятся чётче. Это огромное, почти призрачное существо — белый снежный хищник с длинной шерстью, испускающей мягкий холодный свет. На спине у него закреплён изящный деревянный паланкин с резными стенками и изогнутой крышей. Из-под него свисают тонкие светящиеся нити с колокольчиками и бумажными амулетами, которые тихо позвякивают при движении.

Замираю. Никогда раньше не видела ничего подобного. Ни одного такого существа. Ни одного столь величественного и одновременно нереального. Огромный белый барс излучает холодное голубоватое свечение, а его лапы едва касаются земли, будто он плывёт по воздуху. Паланкин на его спине слегка покачивается, и от него тихо доносится мелодичный звон колокольчиков.

Существо останавливается, и в воздухе ещё несколько секунд колышется лёгкое свечение. Затем одна из боковых панелей паланкина медленно отодвигается.

Из него выходит Минхо. Он широко улыбается — явно довольный произведённым эффектом. Мы с Сохой одновременно кланяемся.

Минхо окидывает нас взглядом и, не теряя улыбки, произносит:

— Его зовут Ун. Он — сольун1[2]. Это один из многих летунов, на которых можно перемещаться в Нижних слоях. Сегодня один из них выберет вас, но сначала нам нужно добраться до конюшни.

Соха слегка наклоняет голову и тихо, почти игриво, говорит:

— Вы сегодня особенно старались произвести впечатление, Минхо-сан.

Минхо бросает на неё короткий взгляд, и в уголках его губ появляется лёгкая, почти хищная ухмылка.

— А ты сегодня особенно наблюдательна, — отвечает он спокойно. — Хотя, признаться, я ожидал, что хотя бы одна из вас проявит хоть какое-то удивление.

Соха лишь слегка улыбается в ответ, но я замечаю, как её пальцы на мгновение сжимаются на ткани платья.

Всё ещё не могу отвести взгляд от огромного светящегося существа и тихо спрашиваю:

— Они нас должны выбрать или мы их?

Минхо подходит ко мне, без лишних церемоний подхватывает за талию и легко усаживает в паланкин. Его голос звучит спокойно, но с привычной ноткой превосходства:

— Да, Соён, ты правильно услышала. И здесь у тебя тоже нет права выбора.

Невольно напрягаюсь. Его рука всё ещё лежит на моей талии, и от этого прикосновения по спине пробегает лёгкая дрожь. Стараюсь сохранить ровное выражение лица, но внутри всё сжимается. Пальцы непроизвольно сжимаются на краю сиденья, а дыхание на секунду сбивается. В словах нет злости, но в них есть что-то такое, от чего мне становится одновременно горячо и холодно.

Лететь недолго. Уже вскоре мы спускаемся и оказываемся возле большого деревянного здания, окружённого просторной поляной. Существо плавно останавливается, и Минхо первым выходит из паланкина. Выбираюсь следом, и на мгновение замираю, оглядываясь по сторонам.

Поляна выглядит совсем не так, как я ожидала. Здесь нет привычных конюшен с загонами и стойлами. Вместо этого вокруг большого деревянного здания свободно гуляют самые разные существа.

Медленно оборачиваюсь, оглядывая всё вокруг. У края поляны неспешно жуёт траву огромный серый кабан-черепаха с мощным панцирем. Рядом с ним медленно прохаживается грациозный тёмно-бордовый дракон с длинным змеиным телом и золотой чешуёй на спине. Его глаза горят ярким огненным светом. Чуть поодаль лежит белый крылатый лис, лениво перебирая переливающимися крыльями. Рядом с ним прыгает небольшая чёрно-белая птица, и лис время от времени пытается игриво схватить её лапой, хотя и без особого усердия.

А у самого края поляны, чуть в стороне от остальных, лежит массивный белый зверь с густой голубой гривой и изогнутыми рогами. От него исходит лёгкое, холодное свечение, и даже на расстоянии чувствую, что это существо опасно. Оно не просто большое — в нём чувствуется настоящая сила и хищная природа.

Невольно задерживаю дыхание. Всё это выглядит не как обычная конюшня, а скорее как заповедное место, где эти существа живут по своим собственным правилам. Некоторые из них лениво поднимают головы, глядя на нас, другие вообще не обращают внимания.

Минхо, уже стоящий на земле, с лёгкой улыбкой наблюдает за моей реакцией.

Соха делает несколько шагов вперёд и, не оборачиваясь, спокойно спрашивает:

— И что нам делать?

— Подойти ближе и ждать, — отвечает Минхо.

Соха слегка улыбается и бросает через плечо короткий взгляд в мою сторону, прежде чем снова повернуться к нему.

— Просто ждать? — переспрашивает она, и в её голосе слышится лёгкая, почти игривая насмешка. — Вы сегодня непривычно немногословны, Минхо-сан.

Минхо усмехается, глядя на неё с привычной, чуть снисходительной теплотой. Между ними чувствуется такая лёгкость и взаимопонимание, будто они уже много раз так общались. Невольно сжимаю пальцы. Мне неприятно смотреть на это.

Первым к нам неспешно подходит огромный серый кабан-черепаха. Он движется медленно и лениво, будто ему совершенно всё равно, что здесь происходит. Минхо слегка кивает в его сторону.

— Его зовут Метви. Он хыкви2[3]. Дружелюбный и надёжный. За всё время, что он здесь, он ещё никого не отказался возить на себе.

Метви подходит ближе и по очереди нюхает сначала мою протянутую руку, потом руку Сохи. Потом, будто удовлетворившись, спокойно разворачивается и отходит в сторону.

Соха смотрит ему вслед и тихо произносит, уже обращаясь к Минхо:

— Милый. Но слишком медленный для меня.

Вдруг воздух рядом с ней слегка колышется, и к Сохе подлетает белый крылатый лис. Он приземляется прямо перед ней и делает несколько осторожных шагов вперёд. Но в последний момент резко отпрыгивает назад и громко шипит, прижимая уши.

Соха вздрагивает, но быстро берёт себя в руки. Она поворачивает голову к Минхо и с лёгкой улыбкой говорит:

— Кажется, сегодня он не в настроении.

Минхо тихо смеётся. В его голосе слышится привычная, почти интимная насмешка.

— Пэкионы3[4] плохо ладят с теми, у кого нечистые помыслы, — бросает он, глядя на неё с понимающей ухмылкой. — Видимо, сегодня ты слишком явно думала о чём-то… своём.

Соха не отводит взгляда. Она смотрит на него так, будто между ними происходит привычный, почти закрытый разговор, в котором я — лишняя. Чувствую, как внутри меня что-то неприятно скручивается.

В этот момент к Сохе медленно подходит тёмно-бордовый змееподобный дракон. Он останавливается в нескольких шагах, смотрит на неё полубоком, а потом плавно склоняет голову в лёгком поклоне.

Минхо кивает с видимым удовлетворением.

— Теперь ты можешь его коснуться, — говорит он. — Он тебя выбрал. Это Сахва. Мой любимый летун.

Соха протягивает руку и уверенно касается чешуи дракона. Тот не отстраняется. Она снова смотрит на Минхо и тихо спрашивает:

— Ты и правда чаще всего летаешь именно на нём?

— Чаще всего, — спокойно отвечает он. — Хвасы4[5] очень своенравны и вспыльчивы. Они уважают силу и совершенно не терпят слабости. Ты с ним сладишь.

Соха улыбается — уже более открыто — и снова бросает на меня короткий, почти демонстративный взгляд. Отвожу глаза. Мне становится горячо от раздражения.

Проходит время, но ко мне никто не подходит. Стою чуть в стороне, пока Соха спокойно разговаривает с Минхо возле дракона. Они говорят тихо, и в их голосах чувствуется такая естественная лёгкость, что мне становится ещё тяжелее.

Минхо наконец смотрит на меня и усмехается:

— Похоже, тебе придётся летать на Метви. Он медленный, зато надёжный.

Соха тихо, но достаточно отчётливо хихикает, прикрывая рот ладонью, и бросает на меня довольный взгляд. Сжимаю пальцы в кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

И тут на дальнем конце поляны происходит движение. Массивный белый зверь с голубой гривой и рогами внезапно расправляет большие крылья и начинает яростно махать ими, топчась на месте. Пыль и мелкие камни взлетают в воздух. А потом он резко разворачивается и кидается прямо в нашу сторону — ко мне.

Минхо резко поворачивается.

— Нет! — резко произносит он и мгновенно встаёт между мной и бегущим зверем.

Замираю. Зверь останавливается в нескольких шагах от нас, тяжело дыша. Минхо смотрит ему прямо в глаза. Несколько долгих секунд между ними происходит молчаливый, напряжённый зрительный контакт. Потом Минхо медленно кивает и отходит в сторону.

Зверь подходит ближе. Стою на месте, из упрямства не делая ни шага назад, хотя сердце колотится так сильно, что отдаётся в висках. На мгновение мне кажется, что Минхо действительно меня бросил. Но зверь останавливается прямо передо мной и плавно склоняет голову в поклоне.

Всё ещё не могу пошевелиться.

Минхо тихо произносит за моей спиной, и в его голосе слышится явное удивление:

— Его зовут Пэкёль. Это ёнхо5[6]. Очень своеобразное существо. Я держу его больше из-за редкости. Даже сам редко на нём летаю — слишком тяжело поддаётся контролю… Это будет интересно…

Из конюшни выходит высокое, стройное существо. Его кожа имеет лёгкий фиолетовый оттенок, а на голове растут ветвистые зелёные рога, украшенные мелкими листьями и побегами. Длинные тёмно-синие волосы переплетены с перьями и тонкими цепочками. До этого я его не разу не видела. В руках он держит сёдла.

Он уверенно, но осторожно подходит к Пэкёлю, чтобы оседлать его. Однако едва он делает несколько шагов, как ёнхо резко клацает зубами возле его рук и сильно бьёт крыльями, поднимая облако пыли и мелких камней. Конюх мгновенно останавливается, держа седло на вытянутых руках, и спокойно ждёт, не делая больше ни одного движения.

Минхо тихо усмехается и произносит:

— Он сегодня особенно не в духе. Подожди.

Он подходит к Пэкёлю, кладёт руку ему на морду и тихо что-то говорит. Зверь ещё несколько секунд стоит напряжённо, но постепенно успокаивается. Только после этого мабу осторожно подходит ближе и начинает надевать седло. Ёнхо время от времени недовольно рычит и бьёт крылом, но уже не пытается отогнать конюха.

Затем он переключается на летуна Сохи. Она наблюдает за этим процессом, слегка склонив голову. Хваса ведёт себя спокойнее — он позволяет надеть седло без особого сопротивления, лишь изредка поворачивая голову и выпуская тонкие языки пламени из ноздрей.

Когда оба летуна уже осёдланы, мабу почтительно отступает в сторону. Минхо окидывает нас взглядом и говорит:

— Пора полетать. Так как оба ваших летуна достаточно своенравны, я буду страховать вас в воздухе.