Врата в Идемун. Книга 1. Благословение

Сначала Минхо подходит к Сохе и помогает ей забраться на хвасу. Он придерживает её за талию одной рукой, пока она устраивается в широком седле. Соха уверенно садится и поправляет поводья. Дракон слегка поворачивает голову, будто проверяя новую всадницу.

Потом Минхо подходит ко мне. Он останавливается совсем близко, кладёт одну руку мне на талию, а второй берёт за бедро, чтобы помочь подняться. Его ладони тёплые и уверенные. Он приподнимает меня легко, но не сразу отпускает — несколько секунд его руки остаются на моём теле, удерживая равновесие, пока я перекидываю ногу через седло. Чувствую тепло его ладоней даже сквозь ткань одежды и невольно напрягаюсь.

Когда я уже сижу, он ещё секунду не убирает руку с моей талии, будто проверяя, насколько устойчиво я устроилась. Только после этого он наконец отстраняется. Пэкёль стоит спокойно, но я чувствую, как под его кожей напрягаются мышцы — будто он тоже реагирует на близость Минхо.

Когда мы оба уже сидим, Минхо одним лёгким движением взлетает в воздух и зависает над нами. Его голос доносится сверху:

— Не отставайте. И помните — они чувствуют вашу неуверенность.

Хваса первоый отталкивается от земли. Его длинное тело плавно изгибается, и он поднимается в воздух с мощным, но тяжёлым взмахом крыльев. Соха сидит прямо, держась уверенно.

Пэкёль же стоит ещё несколько секунд, будто раздумывая. Потом резко отталкивается и взмывает вверх. Полёт получается резким и стремительным — совсем не таким плавным, как у хвасы. Невольно крепче сжимаю поводья, когда он делает крутой вираж, будто проверяя, насколько крепко я сижу.

Минхо летит чуть выше и сбоку, не спуская с нас глаз. Ветер свистит в ушах, а под нами медленно проплывает земля Нижних слоёв — парящие острова, туманные долины и светящиеся реки. Пэкёль летит быстро и резко, время от времени слегка меняя направление, будто хочет убедиться, что я не потеряю равновесия. Ветер сильно бьёт в лицо, и я невольно прищуриваюсь. Подо мной его мощное тело постоянно находится в движении — то взмывает выше, то резко уходит в сторону. Это совсем не похоже на спокойный и размеренный полёт. Здесь нужно постоянно быть собранной.

Соха и хваса летят чуть впереди и левее. Дракон движется более тяжеловесно, но устойчиво. Соха сидит прямо, почти расслабленно, и время от времени оборачивается, чтобы посмотреть на меня. В её взгляде снова замечаю лёгкое превосходство.

Минхо всё это время держится чуть выше и между нами. Он не вмешивается, но я чувствую, что он постоянно следит за Пэкёлем. Через некоторое время он опускается ближе ко мне и повышает голос, чтобы перекрыть шум ветра:

— Не пытайся держать его слишком жёстко. Ёнхо не любят, когда ему указывают каждое движение. Задавай направление — и держи равновесие. Он сам выберет, как лучше лететь.

Киваю, хотя на практике это оказывается сложнее, чем я думала. Пэкёль снова резко уходит вправо, и мне приходится крепче сжимать бока ногами, чтобы не потерять равновесие.

Соха снова оборачивается. На этот раз она улыбается — уже вполне открыто — и что-то говорит Минхо. Не слышу слов из-за ветра, но вижу, как он слегка кивает ей в ответ. Между ними снова происходит этот лёгкий, привычный обмен, от которого мне становится неприятно.

Отвожу взгляд и сосредотачиваюсь на полёте. Пэкёль будто чувствует моё раздражение — он снова делает резкий манёвр, и я едва успеваю наклониться вперёд..

Минхо снова приближается ко мне и говорит уже тише, почти спокойно:

— Ты слишком напряжена. Он это чувствует. Расслабь плечи.

Пытаюсь сделать, как он говорит, хотя внутри всё ещё кипит. Пэкёль будто немного успокаивается и перестаёт так резко менять направление. Полёт становится чуть более ровным, хотя всё равно остаётся быстрым и требовательным.

Соха снова оборачивается. На этот раз она смотрит на меня дольше обычного. В её глазах нет открытой насмешки, но и сочувствия тоже нет. Она просто наблюдает.

Крепче сжимаю поводья и отвожу взгляд вперёд, стараясь сосредоточиться только на полёте.

Вдруг Минхо зависает в воздухе над нами и делает резкое движение рукой вниз. В тот же миг чувствую, как Пэкёль начинает снижаться. Он делает это довольно резко — резко уходит вниз и только в последний момент выравнивает траекторию. Невольно наклоняюсь вперёд, крепче сжимая бока ногами. Посадка получается жёсткой: ёнхо тяжело приземляется прямо перед главным входом во дворец, подняв небольшое облако пыли.

Хваса опускается чуть спокойнее и плавнее, хотя тоже не беззвучно. Соха остаётся сидеть ровно, будто уже привыкла к таким посадкам.

Минхо плавно спускается следом и приземляется рядом с нами. Он смотрит то на меня, то на Соху и спокойно произносит:

— На сегодня достаточно.

Он подходит ближе и продолжает уже тише:

— Оба летуна сегодня вели себя довольно спокойно. Это хороший знак. Можете идти отдыхать. Завтра продолжим.

Соха первой слезает с хвасы. Она легко спрыгивает на землю и проводит рукой по шее дракона, прежде чем отойти. Пэкёль же стоит на месте, слегка поводя головой, будто всё ещё не до конца успокоился после полёта. Осторожно слезаю с него, чувствуя, как немного дрожат ноги после такого резкого спуска.

Минхо смотрит на меня чуть дольше обычного. В его взгляде нет ни насмешки, ни раздражения — только какое-то спокойное, чуть прищуренное внимание. Несколько секунд он молча изучает меня, будто хочет что-то сказать, но в итоге ничего не произносит.

Он разворачивается и, как обычно, уходит, не прощаясь. Его фигура быстро растворяется между колоннами дворца, а через мгновение и вовсе исчезает из виду.

Остаюсь стоять на месте, глядя ему вслед. В груди снова появляется знакомое, неприятное чувство. Он снова сделал это — посмотрел так, будто между нами что-то есть, а потом просто ушёл, будто ничего и не было. Как будто я для него всего лишь очередная Избранная, с которой нужно провести тренировку.

Соха тоже смотрит ему вслед, но на её лице играет лёгкая, довольная улыбка. Она проводит рукой по шее хвасы и тихо произносит:

— Он сегодня был в хорошем настроении.

Не отвечаю. Просто отвожу взгляд и делаю шаг в сторону от Пэкёля. Зверь недовольно рычит мне вслед, но я уже не обращаю на это внимания.

Три светила уже скрылись за горизонтом, и первые лёгкие лучи Ханбита начинают покрывать пространство серебристым свечением. В комнате становится прохладнее, но я этого почти не чувствую.

Снова хожу из угла в угол, не в силах усидеть на месте. Руки нервно заламываются, пальцы сцепляются так сильно, что костяшки белеют. В голове снова и снова всплывает сегодняшний день. Соха, уверенно сидящая на хвасе. Её спокойные улыбки в сторону Минхо. То, как легко и естественно они общались. То, как она смотрела на меня — с тихим превосходством.

Останавливаюсь у окна и смотрю в сгущающуюся тьму. В груди стоит тяжёлая, горячая тяжесть.

Я больше не хочу быть той, кто просто наблюдает со стороны. Той, кто злится в тишине и позволяет другим чувствовать своё превосходство. Если Минхо играет в эти игры — я тоже могу в них играть. И я не собираюсь проигрывать.

Но дело не только в Сохе.

Вспоминаю его слова. О том, что он может дать мне больше. О силе. О том, что в этом мире без неё я — никто.

Без силы я не смогу защитить Джию. Не смогу противостоять тому, что может случиться. Не смогу быть равной даже в этой странной игре, которую он ведёт.

Глубоко вдыхаю, стараясь успокоить дрожь в руках. Страх всё ещё сидит где-то внутри — холодный и неприятный. Но рядом с ним растёт другое. Решимость. И острое, почти жадное желание.

Я больше не буду ждать. И не буду делать вид, что мне всё равно.

Я хочу силы. И если для этого нужно перестать убегать — я это сделаю.

Разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Ноги сами несут меня по тихим коридорам дворца. Кристаллы в стенах светят мягко и приглушённо. Сердце стучит всё громче, но я не останавливаюсь.

Иду к нему. Подхожу к двери в его комнату и останавливаюсь. Несколько долгих секунд стою перед ней, глядя на резное дерево. Рука уже поднята, но я всё ещё не могу заставить себя постучать. В груди становится горячо и тесно. Делаю глубокий вдох, потом ещё один, и наконец тихо стучусь.

— Входи, — раздаётся из-за двери его спокойный голос.

Ещё секунду колеблюсь, потом нажимаю на ручку и открываю дверь.

Комната оказывается больше, чем я ожидала. Тёплый свет от нескольких кристаллов мягко освещает пространство. В центре стоит большая кровать с тёмно-красным покрывалом, расшитым золотыми узорами. На покрывале свернулся огромный белый питон — Сияр. Он лениво поднимает голову при моём появлении.

На стене над кроватью висит большое панно в тяжёлой золотой раме — белый питон, обвивший красную розу. Рядом с кроватью стоят низкие столики с светящимися кристаллами. У окна расположен небольшой шахматный столик с уже расставленными фигурами. В воздухе висит лёгкий, едва уловимый запах благовоний и чего-то сладковато-пряного.

Минхо стоит у окна спиной ко мне. На нём уже не дневная одежда, а простой шёлковый красный халат, слегка распахнутый на груди. Он медленно оборачивается и смотрит на меня. В его глазах нет удивления. Только спокойное, чуть прищуренное внимание.

Стою замерев, не зная, как дальше себя вести. Сердце колотится так громко, что, кажется, он это слышит.

Минхо медленно подходит ближе. Движения у него плавные, почти ленивые, но в них чувствуется что-то хищное. Он останавливается совсем близко, поднимает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке, потом спускает вниз — по шее, по ключице. Невольно вздрагиваю.

— Итак, — тихо произносит он, — значит ли твой приход, что ты принимаешь моё предложение?

Сглатываю.

— Да, — отвечаю тихо, но твёрдо.

Минхо продолжает медленно водить костяшками пальцев по моей ключице, будто не торопится. Его взгляд при этом остаётся спокойным и изучающим.

— Ты понимаешь, что если останешься, то назад уже не будет? — спрашивает он тихо. — Что я больше не буду делать вид, будто между нами ничего нет?

Киваю. Он наклоняет голову и касается губами моей шеи — очень легко, почти невесомо.

— И ты готова к тому, что я могу взять то, что ты сейчас мне даёшь? — продолжает он, не отстраняясь. Его дыхание касается моей кожи.

— Да, — снова отвечаю я, хотя голос уже заметно дрожит.

Его рука ложится мне на талию, а потом медленно скользит вниз, по бедру. Он не торопится. Будто даёт мне время почувствовать каждое движение и решить, остановит ли я его.

Не останавливаю.

Он продолжает. Одной рукой он прижимает меня к себе, а второй проводит по внешней стороне бедра, забираясь под юбку платья. Его ладонь тёплая. Пальцы медленно двигаются вверх, по внутренней стороне бедра. Крепче сжимаю его халат.

Минхо вдруг легко, но уверенно поднимает меня и кладёт на кровать. Оказываюсь на спине, а он нависает надо мной. Его красный шёлковый халат слегка распахнулся, обнажив часть груди. Он опускается следом, и его тело накрывает меня.

Сначала я напрягаюсь. Всё происходит слишком быстро, слишком близко. Но когда его губы снова касаются моей шеи — уже не проверяюще, а по-настоящему, — я невольно выгибаюсь навстречу. Напряжение начинает уходить. Его рука медленно, но уверенно забирается мне под юбку, пальцы скользят по внутренней стороне бедра, поднимаясь всё выше. Крепче сжимаю край покрывала, но уже не из-за того, что хочу остановить его.

Минхо целует меня в ключицу, потом ниже — к верхней части груди, одновременно стягивая второе плечо платья. Ткань сползает. Он прижимается ко мне сильнее, и я чувствую тепло его тела сквозь тонкий шёлк халата. Его дыхание становится тяжелее. Пальцы под моей юбкой уже почти у цели, и я понимаю, что готова. Готова к тому, что он продолжит. Готова к тому, что он возьмёт то, за чем я сюда пришла.

И вдруг он резко останавливается.

Минхо отстраняется так неожиданно, что я на мгновение теряюсь. Он поднимается с кровати и делает шаг назад. Его дыхание чуть тяжёлее обычного, но взгляд уже снова спокойный и холодноватый. Он поправляет халат, стягивая его на груди.

Остаюсь лежать, тяжело дыша, с платьем, сползшим с плеч, и телом, которое всё ещё ждёт продолжения. В груди вспыхивает неприятное, горькое чувство — будто меня только что толкнули обратно в холод после того, как я уже почти согрелась.

В комнате повисает густая, натянутая тишина.

Он проводит рукой по волосам, будто стряхивая что-то, и уже спокойнее, хотя и с заметной хрипотцой в голосе произносит:

— Тренировка начнётся завтра, когда три светила пройдут половину круга.

Всё ещё лежу на его кровати, тяжело дыша. Платье сползло с плеч, волосы растрепались. Медленно приподнимаюсь на локтях и смотрю на него.

— Это… это всё? — тихо спрашиваю я. Голос выходит хрипловатым.

В глазах Минхо вспыхивает огонёк. Он наклоняет голову и тихо, почти насмешливо, отвечает:

— Ты хочешь продолжения, Соён?

Открываю рот, но не успеваю ответить. Он вдруг резко притягивает меня к себе. Одна рука крепко обхватывает меня за талию, вторая — поднимает мне подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Его лицо оказывается совсем близко. Чувствую тепло его дыхания на своих губах.

— Тогда приходи сама. И говори прямо, — тихо произносит он. Голос низкий, твёрдый и совсем не игривый. — Потому что ты обещала больше не убегать. И быть честной. Таковы условия нашей игры.

Его большой палец медленно проводит по моей нижней губе, но он так и не целует меня. Просто держит так, давая словам повиснуть между нами. В его глазах нет привычной лёгкой насмешки — только спокойная, почти холодная уверенность.

— Я не буду уговаривать тебя, — продолжает он уже тише. — Если хочешь — приходи. Но приходи сама. Потому что ты этого хочешь.

Он ещё несколько секунд не отпускает меня, давая возможность почувствовать каждое слово. Его пальцы всё ещё лежат на моей талии и подбородке. Потом он медленно убирает руки и делает полшага назад, будто между нами ничего и не было.

— Если я не приду, ты не будешь меня тренировать? — тихо спрашиваю я.

В его глазах на мгновение мелькает что-то холодное и расчётливое. Он слегка наклоняет голову и отвечает спокойным, почти равнодушным тоном:

— Я буду тебя тренировать. А потом ты придёшь… если честно этого захочешь. Ты же любишь честность, Соён. Смотри, я уже играю по твоим правилам.

Сердце стучит слишком громко и слишком высоко. Чётко понимаю, что хочу прийти. Хочу этого так сильно, что от одной этой мысли становится горячо. Быстро гоню эти мысли прочь, но они возвращаются снова и снова.

Я хотела честности. Хотела, чтобы он перестал водить меня за нос и играть со мной. Вот она, голая правда. И теперь, когда он поставил всё так прямо, я не знаю, готова ли я ответить ему тем же.

Минхо смотрит на меня ещё секунду, а потом произносит уже более спокойно, будто переключаясь на другую тему:

— К слову о тренировках. Ты должна понимать, что они могут быть по-настоящему опасны. И требуют большой затраты сил. Поэтому важно хорошо высыпаться и нормально есть. Если будешь приходить ко мне вымотанной — будет только хуже. Как для тебя, так и для меня.

Он говорит это уже без всякой игры в голосе — просто сухо и по делу. Будто только что не стоял вплотную ко мне, не прижимал к себе и не говорил такие вещи. Контраст получается слишком резким.

Киваю, не поднимая глаз.

— Иди спать, Соён, — говорит Минхо спокойно, уже отворачиваясь к столу.

Выхожу из комнаты и останавливаюсь у двери, держась за ручку. В груди неприятно сжимается.

Это уже второй раз. Второй раз он доводит меня до такого состояния — целует, прижимает, говорит вещи, от которых у меня перехватывает дыхание — и потом просто выпроваживает. Спокойно, будто ничего особенного не произошло. Будто я для него всего лишь очередная часть игры, которую можно отложить на потом, когда ему будет удобно.

Стою несколько секунд, глядя в пол. Внутри всё ещё горит после его прикосновений, но теперь к этому чувству примешивается что-то горькое и тяжёлое.

Я сама себе обещала больше не убегать и быть честной. А он взял это обещание и перевернул его против меня. С чего он вообще решил, что я буду играть по его правилам честности? Я могу взять то, что мне нужно… и ничего не давать взамен. Могу ведь?

Хочу ли?

Этот вопрос повисает в голове тяжёлым, неприятным грузом. Не знаю ответа. Или не хочу его знать.

Тихо закрываю дверь за собой и иду по коридору, стараясь не думать о том, что он, скорее всего, даже не посмотрел мне вслед.

Иду по коридору, и шаги отдаются в тишине слишком громко. Дворец вокруг меня кажется непривычно пустым и холодным. Не спешу возвращаться в свои покои. Просто иду, стараясь привести в порядок мысли, которые всё ещё мечутся в голове.

Я хотела честности. Просила её. И теперь, когда Минхо дал мне именно то, что я просила, мне стало только хуже. Он поставил меня перед выбором, которого я не хотела. Прийти самой. Попросить самой. Признать, что я хочу этого. Хочу его.

Сжимаю кулаки. Часть меня злится — на него, за то, что он снова всё повернул так, как ему удобно. А другая часть… другая часть понимает, что он прав.

Я действительно обещала не убегать. И если я хочу быть честной хотя бы с самой собой, то должна признать: я хочу прийти. Хочу продолжения.

Но признавать это вслух — совсем другое дело.

Останавливаюсь у окна и смотрю на ночное небо Нижних слоёв. Северное сияние медленно переливается над островами. Красиво. Спокойно. Совсем не так, как у меня внутри.

Не знаю, что буду делать завтра. Не знаю, приду ли я к нему. Но одно я понимаю точно: та Соён, которая раньше молча страдала и убегала, уже не вернётся. Даже если я сейчас отступлю — я уже изменилась.

Тихо выдыхаю и продолжаю идти по коридору. Ноги всё ещё слегка дрожат после всего, что произошло. А в груди сидит тяжёлое, тёплое и одновременно болезненное чувство.

Я не знаю, чем всё это закончится.

Но я больше не собираюсь притворяться, что ничего не чувствую.