Врата в Идемун. Книга 1. Благословение

Опять она хотела что-то сказать. И опять промолчала.

Я не знаю, что бесит меня больше — то, что она постоянно хочет что-то сказать, или то, что в итоге никогда не говорит.

Смотрю в небо. До вечера ещё долго. Срываюсь с места и лечу. Ветер свистит в ушах, холодный и резкий. Мчусь на большой скорости, пытаясь выдуть из головы дурацкие мысли и сомнения. Острова проносятся мимо в хаотичной смазанной дымке.

Приземляюсь в Теневом Базаре.

Здесь всегда полумрак. Даже когда Сэбит и Натхва светят в полную силу, свет сюда почти не проникает. Базар спрятан в глубокой пещере, стены которой покрыты тёмным камнем и редкими фиолетовыми кристаллами. Они светятся мягким, холодным светом, давая ровно столько освещения, сколько нужно, чтобы разглядеть товары, но не лица.

Медленно прохожу между лавок. Никто не подходит ко мне. Никто не кланяется. Здесь знают, кто я. И знают, что я пришёл не покупать.

Торговцы в тёмных плащах с капюшонами молча продолжают свои дела. Кто-то перебирает древние свитки, кто-то показывает клиенту небольшой, но очень опасный артефакт, чья поверхность слегка пульсирует. Здесь можно найти почти всё, что официально запрещено в Нижних Слоях: травы, действующие даже на богов, карты с настоящими именами душ, услуги наёмников, которые не задают вопросов, и вещи, чьё происхождение лучше не знать.

Лавки появляются и исчезают. Сегодня здесь больше торговцев, чем в прошлый раз. Значит, кто-то из постоянных клиентов дал сигнал. Не спрашиваю, кто именно. Мне это не важно. Я просто наблюдаю.

Я прохожу мимо стола, на котором лежит раскрытый древний фолиант. Страницы слегка светятся. Рядом стоит тёмная фигура и тихо говорит с покупателем. Не останавливаюсь. Просто бросаю взгляд. Запрещённые знания. Опять. Они всегда здесь есть.

Мысли снова возвращаются к ней.

Тихо выдыхаю и отворачиваюсь от лавки. Прохожу дальше. Смотрю на лица торговцев и покупателей, пытаюсь сосредоточиться на том, кто здесь сегодня появился, что продают, кто и с кем говорит. Это моё место. Здесь я всегда чувствую себя спокойно. Здесь я могу просто быть. Без масок. Без необходимости что-то объяснять.

Но даже здесь мысли о Соён возвращаются.

Вспоминаю, как она смотрела на меня сегодня на тренировке. Как хотела что-то сказать, но так и не сказала. Как кивнула в ответ на мои слова и ушла, не обернувшись. Пытаюсь отогнать эти мысли, сосредоточившись на том, что происходит вокруг. На том, как один из торговцев тихо торгуется с покупателем из-за древнего свитка.

Но её образ всё равно возвращается.

Останавливаюсь у края небольшой площади и просто стою, наблюдая. Сияр тихо перетекает с моего плеча на руку и обвивается вокруг запястья. Его холодная чешуя приятно контрастирует с тёплым воздухом пещеры.

Обычно Теневой Базар помогает мне отвлечься. Здесь я могу на несколько часов забыть обо всём остальном. Но сегодня даже здесь я ловлю себя на том, что снова думаю о ней. О том, как она смотрит. О том, как молчит. О том, что я до сих пор не понимаю, чего хочу от неё… и чего она хочет от меня.

Чуть изгибаю губы в усмешке самому себе

Даже здесь.

Возвращаюсь как раз к вечеру. Сэбит, Нтхва и Чхольбит уже почти скрылись за горизонтом, а Ханбит только начинает подниматься. Небо окрашено в тёмно-фиолетовые и глубокие синие тона. Соён уже ждёт меня на небольшой поляне возле дворца.

Она стоит прямо, в той же одежде, в которой была днём. Когда я подхожу, она слегка кланяется, но сразу поднимает глаза.

Останавливаюсь напротив неё и тихо произношу:

— Сияр.

Змей медленно сползает с моего плеча. Его белая чешуя слегка отсвечивает в свете поднимающегося Ханбита. Он лениво обвивается вокруг моей руки, потом сползает на землю и исчезает в высокой траве у края поляны.

Соён смотрит, как Сияр исчезает, но ничего не говорит. Просто ждёт.

— Начинаем, — говорю я спокойно.

Не подхожу к ней близко. Не поправляю её стойку рукой. Не беру за запястье, как обычно делаю на тренировках. Сегодня я держу дистанцию. И сам не понимаю, зачем мне это нужно. Просто не прикасаюсь.

Соён замечает это. Вижу, как её взгляд на секунду становится чуть более внимательным. Но она ничего не говорит. Просто кивает и ждёт указаний.

— Сегодня будем работать с нитями, — произношу я. — Но не так, как раньше. Ты будешь держать их на пределе. На самом краю.

Она слегка напрягается, но кивает снова.

Поднимаю руку, и воздух вокруг нас начинает меняться. Моя сила медленно заполняет пространство. Не создаю ничего конкретного — просто давление. Слабое, но постоянное. Как будто кто-то невидимый стоит рядом и медленно сжимает горло.

— Нити, — тихо говорю я.

Соён закрывает глаза на секунду, потом поднимает руки. В воздухе появляются тонкие, почти невидимые нити. Они дрожат. Чувствую, как она пытается их контролировать. Обычно она держит их уверенно. Сегодня я не даю ей такой возможности.

Усиливаю давление.

Нити начинают натягиваться сильнее. Соён морщит брови, но продолжает держать их. Вижу, как её пальцы слегка дрожат. Нити уже на пределе. Ещё немного — и они порвутся.

— Не отпускай, — говорю я ровным голосом.

Она сжимает зубы и пытается удержать контроль. Смотрю на неё и чувствую странное удовлетворение. Она не сдаётся. Даже когда всё внутри неё, скорее всего, кричит, что нужно отпустить.

Делаю шаг в сторону и поднимаю руку выше. Воздух вокруг неё сгущается. Теперь это уже не просто давление. Теперь это реальная угроза. Создаю вокруг неё несколько тёмных, едва заметных силуэтов — не настоящих существ, но достаточно правдоподобных, чтобы мозг воспринимал их как опасность. Они медленно движутся к ней с разных сторон.

Соён резко разворачивается, пытаясь держать нити и одновременно следить за силуэтами. Её дыхание становится чаще. Нити дрожат всё сильнее. Одна из них уже начинает трещать.

— Не отпускай, — повторяю я холодно. — Если порвёшь — начнём заново.

Она бросает на меня быстрый взгляд. В нём есть и злость, и что-то ещё. Но она снова смотрит вперёд и продолжает держать нити. Силуэты приближаются. Одна из них почти касается её плеча.

Соён резко разворачивается и делает движение рукой. Одна из нитей с треском рвётся, но в тот же момент она использует оставшиеся, чтобы «ударить» по силуэту. Тот исчезает. Она тяжело дышит, но продолжает стоять.

Смотрю на неё и чувствую, как внутри снова поднимается что-то горячее и тяжёлое. Вижу, как капли пота начинают стекать по её лбу и вискам, как дрожат руки, как подгибаются ноги. Провожу рукой и снимаю давление. Силуэты исчезают.

— Достаточно, — говорю я тихо.

Соён сгибается и тяжело дышит, опираясь руками о колени. Несколько секунд молчит, потом выпрямляется и смотрит на меня. В её глазах уже нет прежней сосредоточенности. Только усталость и что-то ещё — более личное.

— Минхо… что-то не так? — произносит она наконец. — Ты сегодня… какой-то другой.

Приподнимаю уголки губ и прищуриваю глаза.

— Не такой, потому что не трогаю тебя? — делаю шаг ближе. — Потому что не шепчу тебе на ухо, не провожу рукой по бедру… не прижимаю к стене?

Она замирает. Смотрит на меня молча. Опять молча. Выдыхаю и останавливаюсь в нескольких шагах от неё. Нас разделяет совсем немного пространства, но я не сокращаю его.

— Чего ты так боишься, Соён? — спрашиваю я тише. — Или на этот вопрос ты мне тоже не ответишь.

Она отводит глаза. Несколько долгих секунд молчит, будто собирается с мыслями. Потом снова смотрит мне прямо в лицо и произносит честно, без уловок:

— Тебя.

Тихо смеюсь, но в этом смехе уже нет веселья.

— Это разумно. Но я ещё ни разу не причинил тебе зла.

— Джию…

— Я скрыл, — перебиваю я её. — На это у меня были свои причины. Но это не причинило тебе зла.

Соён смотрит на меня внимательно. В её глазах нет злости. Только усталость и какая-то тяжёлая честность.

— Как можно доверять богу коварства и обмана? — тихо спрашивает она.

Смотрю на неё несколько секунд, потом произношу уже без всякой усмешки:

— Ты говоришь так, будто хочешь мне доверять. Так дело в доверии, Соён?

Она не отвечает сразу. Потом тихо, почти шёпотом, произносит:

— А ты… хочешь доверять тому, кто… близок?

Делаю два резких шага и подхожу почти вплотную. Теперь нас разделяет совсем немного. Смотрю ей прямо в глаза.

— Так я близок или ты мне не доверяешь, Соён?

— Разве одно исключает другое? — она не отводит взгляд.

Маленькая бесстрашная душа.

Борюсь с сильным желанием прижать её к траве прямо здесь, на этой поляне. Борюсь так, что челюсти сводит. Но вместо этого произношу сквозь зубы:

— Близость — это выбор. Выбор быть рядом. Выбор доверять. И да, это всегда риск. Но вам, людям, всегда хочется подстелить себе солому на случай падения.

— Потому что ошибка — это всегда боль, — шепчет она.

Смотрю на неё и тихо, почти зло, усмехаюсь.

— Нет. Вы так думаете. Но настоящую боль причиняет не ошибка. А сожаление о том, что ты мог сделать… но так и не сделал.

— Ты говоришь как змей-искуситель.

Соён не отводит глаз.

— Потому что я он и есть, — отвечаю я спокойно. — Тебе страшно, Соён? Страшно искуситься? Страшно обмануться? Но ложь бывает честнее правды.

Соён молчит. Смотрит на меня так, будто пытается понять, где заканчивается правда и начинается игра. Смотрю на неё в ответ и ловлю себя на мысли, что никогда раньше не отказывался от того, что хотел. Никогда. А сейчас стою здесь, в нескольких сантиметрах от неё, и не беру то, что могу взять.

И это бесит меня больше всего.

— Я обещал, что не причиню тебе зла, — произношу сквозь зубы, глядя ей прямо в глаза. — Но ты мне всё равно не веришь.

Соён молчит. Не соглашается, но и не спорит. Просто смотрит на меня с тем же усталым, честным выражением. И эта тишина раздражает меня ещё сильнее.

Мысль возникает мгновенно. Даже не успеваю её толком обдумать.

Резко притягиваю её к себе одной рукой за талию, а второй обхватываю за спину. Соён вздрагивает, но я уже взмываю в воздух. Лечу быстро, почти яростно, разрезая ночное небо. Ветер свистит в ушах. Она инстинктивно прижимается ко мне, вцепившись пальцами в мой халат. Чувствую, как её тело напряжено.

— Куда мы? — тихо спрашивает она. В голосе слышится испуг.

Молчу. Просто крепче прижимаю её к себе и продолжаю лететь.

Вскоре впереди появляется большой остров, парящий над туманным морем. Он выглядит иначе, чем все остальные. Здесь нет дворцов и каменных строений. Только густой, почти дикий сад, усыпанный цветами, которые светятся мягким, призрачным светом. Деревья с тяжёлыми, поникшими ветвями стоят в молочном тумане. Между ними вьётся старая каменная дорожка, местами поросшая мхом и мелкими цветами. В воздухе висит густой, сладковатый аромат — смесь ночных цветов, влажной земли и чего-то очень старого.

Снижаюсь и приземляюсь на одной из каменных плит у начала дорожки. Соён всё ещё прижимается ко мне. Когда я отпускаю её, она делает шаг назад, но не отходит далеко. Смотрит вокруг с осторожным удивлением.

— Где мы? — спрашивает она, оглядываясь.

— Сад Забытых Обещаний.

Здесь всегда тихо. Здесь нет ни птиц, ни ветра, ни даже эха шагов. Только мягкий, призрачный свет цветов и густой туман, который стелется низко над землёй, скрывая края островов. Это место редко показывают кому-то. Слишком личное для богов. Слишком старое.

Соён стоит среди светящихся цветов, в той же одежде, в которой тренировалась. Волосы слегка растрепались от полёта. Она обхватывает себя руками за плечи и смотрит на меня с вопросом, который так и не произносит вслух.

Делаю шаг ближе, беру её за руку — почти грубо — и тяну за собой.

— Пошли, — бросаю через плечо. — И прекрати бояться. Это бесит.

Мы идём по старой каменной дорожке. Цветы мягко светят в темноте, но ни один из них не начинает светиться ярче при моём приближении. Соён идёт молча, но я чувствую, как она напряжена.

— Что ты хочешь? — наконец спрашивает она. — Зачем это всё?

— Смотри, — отвечаю, не оборачиваясь, продолжая тянуть её за руку.

Какое-то время мы идём дальше. Потом она резко выдергивает руку.

— Хватит! Я не понимаю…

Останавливаюсь и медленно поворачиваюсь к ней. Делаю шаг назад и обвожу рукой пространство вокруг.

— В этом саду собраны все невыполненные обещания богов. За всё время их существования. Каждый цветок — это напоминание о том, что кто-то из нас когда-то пообещал… но так и не сделал. Стоит богу подойти к цветку, связанному с его невыполненным обещанием, он начинает светиться ярче. Будто пытается напомнить.

Соён оглядывается по сторонам. В её глазах появляется осторожное понимание.

— Но… пока мы шли, ни один цветок не стал гореть ярче, — тихо говорит она. — Твои где-то в другом месте?

Смотрю на неё и тихо, почти устало, выдыхаю. Плечи слегка расслабляются.

— Цветы разбросаны по всему саду. Ни один бог не может управлять тем, где они появляются. То, что ни один из них не загорелся ярче, значит лишь одно: я не даю обещаний, которые не могу выполнить.

Делаю паузу, глядя ей прямо в глаза.

— Я никогда тебе не врал, кто я, Соён. Я такой, какой есть. Я люблю игры. Люблю управлять страстями и манипулировать. Люблю, когда всё идёт по моим правилам. Я тяну за нити, и ситуация оборачивается в мою сторону. Это моя суть. У меня есть планы на тебя и на Джию. В этом мире важна сила, и я один из сильнейших именно потому, что у меня всегда есть план. Но я никогда не пытаюсь казаться лучше, чем есть на самом деле.

Делаю шаг ближе. Голос становится тише.

— И я обещаю тебе, что не причиню тебе зла. И… постараюсь не причинить его Джию.

Соён смотрит на меня долго и внимательно.

— Постараешься? — переспрашивает она шёпотом.

— Да. Постараюсь, — киваю я. — Я не герой, Соён. И не рыцарь. Для этого у неё есть ты. Ты будешь тренироваться и защитишь её.

Она молчит несколько секунд, потом тихо произносит:

— Даже от тебя?

Смотрю ей прямо в глаза и отвечаю без колебаний:

— От меня в первую очередь.

Хочу поцеловать её так сильно, что приходится сжать кулаки, чтобы сдержаться. Делаю шаг назад, пытаясь взять себя в руки.

Соён внезапно удерживает меня за руку и притягивает обратно. Она встаёт на носки и сама прижимается своими губами к моим.

Поцелуй начинается нежно, почти неуверенно — будто она сама удивлена своей смелости. Но уже через несколько секунд становится глубже, горячее. Обхватываю её за талию и притягиваю ближе, и в этот момент что-то внутри меня сдвигается. Целую её уже не так, как обычно. Не для того, чтобы взять. А потому что хочу почувствовать её. Каждое её движение. Каждый вздох.

Прижимаю её к ближайшему дереву, целую шею, ключицы, чуть выше выреза одежды. Соён тихо выдыхает мне в волосы, и пальцы её одной руки цепляются за мой халат, а второй — медленно скользят по моей шее. Когда я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза, там уже нет ни испуга, ни сомнения. Только тихое, но твёрдое желание. И что-то ещё — более тяжёлое. Более настоящее.

Снова целую её — уже жадно, глубоко, не в силах сдерживаться. Руки медленно блуждают по её телу, изучая каждый изгиб. Не тороплюсь. Хочу почувствовать всё. Каждое её движение, каждый вздох, каждое прикосновение её пальцев к моей коже.

Одной рукой я делаю лёгкий взмах, и травы вокруг нас мягко сплетаются, образуя густой, тёплый ковёр. Подхватываю Соён на руки и переношу её туда, опуская на мягкую зелень. Она смотрит на меня снизу вверх — дыхание сбитое, губы слегка приоткрыты, в глазах смесь желания и какой-то тихой решимости.

Склоняюсь над ней, но на этот раз не тороплюсь. Провожу пальцами по её щеке, будто хочу запомнить это выражение лица.

— Если хочешь остановиться… скажи сейчас, — произношу тихо, почти серьёзно.

Соён смотрит мне прямо в глаза. Несколько секунд молчит, будто собирается с мыслями. Потом тихо, но твёрдо отвечает:

— Не хочу. Хочу тебя.

Эти слова бьют сильнее, чем я ожидал. Молча киваю и целую её снова — уже не так жадно, как минуту назад. Медленнее. Глубже. Будто впервые.

Скольжу по её телу, снимая одежду медленно, по частям. Каждый раз, когда обнажается новая часть кожи, провожу по ней ладонью, будто запоминаю. Соён тихо выдыхает и проводит пальцами по моим волосам, слегка прижимая меня ближе. Когда я целую её грудь, она тихо стонет и выгибается навстречу. Когда целую живот и внутреннюю сторону бёдер — её пальцы сильнее сжимаются в моих волосах.

Поднимаюсь выше и смотрю ей в глаза, пока медленно вхожу в неё. Соён прижимается ко мне, обхватывая меня ногами. Её взгляд на секунду становится рассеянным, потом снова фокусируется на мне. Начинаю двигаться неторопливо, глубоко, давая ей время привыкнуть к каждому движению.

— Соён… — шепчу я ей на ухо, продолжая двигаться.

Она тихо стонет и прижимается сильнее, пальцы впиваются мне в спину.

— Минхо… — выдыхает она. — Не останавливайся… пожалуйста.

Целую её в шею, в плечо, в губы, ускоряя движения, но всё ещё контролируя себя. Хочу, чтобы она почувствовала меня полностью. Хочу, чтобы она запомнила эту ночь.

В какой-то момент я замедляюсь и смотрю на неё снизу вверх — на то, как она выглядит сейчас: волосы растрёпаны, губы приоткрыты, глаза слегка затуманены. Что-то тёплое и тяжёлое сжимает мне грудь.

— Ты красивая, — тихо произношу я, целуя её грудь. — Слишком красивая.

Соён тихо выдыхает и проводит пальцами по моим волосам. Поднимаю голову и снова смотрю ей в глаза. Она смотрит на меня так, будто эти слова что-то в ней задели. Целую её в губы — уже медленнее, глубже — и продолжаю двигаться.

Когда она тихо вскрикивает и прижимается ко мне всем телом, я на секунду замираю. Смотрю на неё — на то, как она смотрит на меня в этот момент.

Внутри что-то срывается, и я невольно делаю резкий вдох, будто воздух стал слишком тяжёлым.

Хочу, чтобы она почувствовала меня. Чтобы запомнила. Чтобы знала, что это уже не просто игра.

Целую её в губы почти жадно. И наконец отпускаю контроль, глядя ей прямо в глазаю

После я не отстраняюсь сразу. Просто лежу поверх неё, тяжело дыша, и целую её в висок, в щёку, в уголок губ. Соён всё ещё обхватывает меня ногами, будто не хочет отпускать. Её пальцы медленно проводят по моей спине — уже не жадно, а скорее ласково, будто она сама ещё не готова вернуться в реальность.

Поднимаю голову и смотрю на неё. Она лежит с закрытыми глазами, дыхание постепенно выравнивается. На её лице — спокойствие, которого я раньше у неё не видел. Провожу пальцами по её щеке и тихо произношу:

— Ты в порядке?

Соён открывает глаза и смотрит на меня. В её взгляде нет сожаления. Только тихая, почти удивлённая честность. Она кивает и тихо отвечает:

— Да… Я в порядке.

Мы лежим рядом на мягком ковре из травы. Соён уже не обхватывает меня ногами, но и не отстраняется. Её голова слегка касается моего плеча, дыхание постепенно становится ровным и глубоким. Она не спит, просто молчит. Чувствую тепло её тела и тихий стук её сердца.

Смотрю в ночное небо над садом. Туман медленно стелется между деревьями, а светящиеся цветы мягко мерцают вокруг нас. Здесь всегда было тихо. Но сейчас эта тишина кажется другой. Более тяжёлой. Более значимой.

Я никогда не отказывался от того, что хотел. Никогда. Если я желал кого-то или что-то — я брал это. Без колебаний. Без сожалений. Но сегодня я стоял и не прикасался к ней, хотя мог. А сейчас лежу здесь и понимаю, что уже не смогу смотреть на неё так, как смотрел раньше.

Соён тихо шевелится рядом. Она поворачивает голову и смотрит на меня. В её глазах нет ни страха, ни сожаления. Она протягивает руку и проводит пальцами по моей груди — медленно, будто проверяя, что я здесь, что это не сон.

Ловлю её руку и прижимаю к себе, не давая отстраниться.

Её пальцы слегка сжимают мою руку в ответ.

Закрываю глаза.

Глупо. Я позволил себе слишком далеко зайти. Позволил ей подобраться ближе, чем следовало. И теперь буду расплачиваться за это — потому что уже чувствую, как ситуация начинает выскальзывать из-под контроля. А я не люблю, когда что-то выскальзывает из-под контроля.

Особенно когда это касается меня самого.

Притягиваю Соён ближе и целую её в висок. Она тихо выдыхает и прижимается ко мне сильнее. Мы лежим молча, среди светящихся цветов и тумана, пока Ханбит медленно поднимается над горизонтом, окрашивая сад в холодные серебристо-синие тона.

Я не знаю, что будет дальше.

Но я знаю одно: я уже не смогу просто так отпустить её. И это действительно начинает меня бесить.