Врата в Идемун. Книга 1. Благословение

И я… я только что чуть не стала причиной, по которой он проиграл.

Мне хочется подойти. Положить руку ему на спину. Сказать что-то — хоть что-то. Но я боюсь. Боюсь, что любое моё движение, любое слово сейчас может снова толкнуть его на грань.

Я уже слишком много для него значу. И это пугает меня сильнее всего. Потому что теперь любое моё слово или действие может его сломать.

Опускаю взгляд на свои руки. На запястье всё ещё видны красные следы от его пальцев. Они не сильно болят. Но внутри всё равно жжёт, и я невольно прижимаю ладонь к груди, будто могу загасить это тепло.

Донхон стоит неподвижно. Его дыхание постепенно выравнивается, плечи чуть опускаются. Он больше не дрожит. Но я чувствую — он тоже не знает, что теперь делать.

Проходит несколько долгих, тяжёлых секунд.

Наконец он произносит, не оборачиваясь. Голос — стальной, холодный, совершенно ровный и чужой. Ни единой трещины. Ни единой эмоции.

— Возвращаемся.

Мы летим в полном молчании.

Донхон ни разу не оборачивается. Он сидит впереди, спиной ко мне, и даже не поворачивает головы. Пэкъун, будто чувствуя тяжёлое напряжение между нами, летит ровно и спокойно, без резких манёвров и лишних движений. Ветер свистит в ушах, но я почти не чувствую его. Всё внутри меня словно онемело.

Смотрю на его спину. На ту самую спину, которая только что была напряжена до предела. На плечи, которые ещё недавно дрожали. Сейчас он снова идеально прямой, собранный, недоступный. Как будто того, что произошло на острове, никогда не было. Как будто я ему больше не нужна даже для того, чтобы просто посмотреть на меня.

Слёзы подступают к глазам, но я заставляю себя сдерживаться. Не сейчас. Не здесь.

Донхон приземляется первым. Не оборачивается. Не протягивает руку. Просто идёт к дворцу, не сказав ни слова.

Стою на месте и смотрю ему вслед. Вижу идеально прямую, удаляющуюся спину. Она растворяется в полумраке дворцовых коридоров, и меня накрывает такая тяжёлая, холодная пустота, что становится трудно дышать.

Не помню, как дошла до своей комнаты. Коридоры плывут перед глазами сквозь пелену слёз. Еле различаю путь, ноги сами несут меня вперёд, пока я не оказываюсь у своей двери. Как только она закрывается за моей спиной, я больше не могу сдерживаться.

Рыдания вырываются из груди резко и болезненно. Прижимаюсь спиной к двери и медленно сползаю вниз, пока не оказываюсь сидящей на полу. Руки дрожат. В груди всё болит — не от физической боли, а от той тяжёлой, давящей вины, которая разрастается с каждым вздохом.

Прижимаю ладони к лицу и тихо, но безудержно плачу. Слёзы текут между пальцами, и грудь сжимается так, что каждый вдох становится коротким и рваным. Чувствую себя маленькой и беспомощной, будто снова ребёнок, который потерялся и не знает, куда бежать.

В голове внезапно всплывает образ Соён.

Резко всхлипываю и прижимаю ладони крепче.

Хочу, чтобы она была здесь. Прямо сейчас. Хочу обнять её, уткнуться лицом в её плечо и просто… выплакаться. Хочу, чтобы она провела рукой по моим волосам, как делала раньше, когда мы были ещё на Земле. Хочу услышать её голос — спокойный, твёрдый, надёжный. Соён всегда умела меня успокоить, даже когда сама была напугана.

Но я не могу ей рассказать.

Это не моя тайна. Это не мой секрет. То, что я сегодня видела на острове… это часть Донхона, которую он тщательно скрывает от всех. Если я расскажу ей, то выдам то, что он, скорее всего, никому никогда не показывал. Выдам то, что он, скорее всего, никому никогда не показывал. И что она тогда подумает о нём? Что я ищу оправдания тому, кто только что держал меня так грубо и говорил такими словами?

Нет. Я не могу. Даже если внутри всё кричит от желания выговориться.

Медленно опускаю руки и смотрю в темноту комнаты. Слёзы всё ещё текут по щекам, но уже тише.

Я не могу рассказать ей. Но я могу её увидеть.

Просто увидеть. Убедиться, что с ней всё хорошо. Может быть, этого мне сейчас будет достаточно.

Медленно поднимаюсь с пола, опираясь рукой о дверь. Ноги всё ещё подкашиваются. Подхожу к окну и смотрю на ночной сад, который раскинулся за стенами дворца.

Донхон запретил мне покидать дворец без него. Строго и недвусмысленно. Я помню каждое его слово. Но… после всего, что произошло сегодня, после того, как он не смог даже посмотреть на меня при расставании — может быть, теперь всё изменилось? Может быть, теперь он и сам не захочет меня видеть рядом?

Крепко сжимаю пальцы на подоконнике.

Я не знаю, правильно это или нет. Но я знаю одно: мне сейчас невыносимо тяжело одной. И мысль о том, что Соён где-то здесь, в этом мире, и я могу хотя бы увидеть её — единственное, что сейчас держит меня на ногах.

Делаю глубокий вдох и вытираю слёзы тыльной стороной ладони.

Мне нужно её увидеть.

Стою у окна и не двигаюсь.

Пальцы крепко сжимают холодный камень подоконника. В голове снова и снова крутится одна и та же мысль.

Нельзя. Донхон запретил. Строго. Недвусмысленно. Я помню, как он сказал это — спокойно, но так, что спорить было бесполезно. И я обещала слушаться.

Но внутри всё болит.

Медленно опускаюсь на пол у окна, прижимая колени к груди. Слёзы текут уже тихо, почти беззвучно. Я пытаюсь себя отговорить. Говорю себе, что это глупо. Что я только усугублю ситуацию. Что если Донхон узнает — а он наверняка узнает — то станет только хуже. Что я и так уже слишком… сильно ему мешаю.

Вспоминаю его красные глаза. Тёмные жилы на шее. Его голос, когда он сказал: «Ты не понимаешь, что ты со мной делаешь».

От этой мысли внутри снова становится холодно и страшно.

Закрываю глаза и прижимаю лоб к коленям.

Не ходи. Не нарушай. Просто перетерпи. Утром всё может стать по-другому.

Но проходит час. Потом ещё один. А боль внутри не утихает. Она только растёт. Мне всё сильнее хочется увидеть Соён. Просто увидеть. Убедиться, что она здесь, что она жива, что с ней всё хорошо. Хоть на мгновение почувствовать, что я не совсем одна в этом огромном, чужом мире.

Несколько раз поднимаюсь, подхожу к двери… и снова возвращаюсь к окну. Снова сажусь на пол. Снова плачу. Снова пытаюсь себя остановить.

Но с каждым часом силы уходят.

Встаю. Руки всё ещё дрожат, но теперь это уже не только от слёз. Это от решимости, которая наконец прорвалась сквозь страх. Быстро вытираю лицо, надеваю тёмный плащ, чтобы меньше выделяться, и тихо выскальзываю из комнаты.

Дворец спит. Коридоры освещены лишь мягким свечением кристаллов, шаги отдаются слишком громко в тишине. Иду быстро, почти крадучись, прижимаясь к стенам. Сердце стучит так сильно, что мне кажется — его слышно во всём дворце.

Сначала я пробираюсь в библиотеку. Дверь слегка скрипит, когда я приоткрываю её, и я замираю, затаив дыхание. Внутри темно и тихо. Я знаю, где лежат карты. Быстро нахожу нужную — старую, подробную карту Нижних слоёв — и прячу её под плащ.

Затем — конюшни.

Здесь ещё тише. Пахнет сеном, кожей и чем-то сладковатым. Большинство существ спят. Иду по проходу, стараясь не шуметь. Пэкъун стоит в дальнем загоне. Он поднимает голову, когда я подхожу, и смотрит на меня своими большими голубыми глазами. Тихо кладу руку ему на морду.

— Тише… пожалуйста… — шепчу я.

Он не сопротивляется. Просто позволяет мне открыть загородку и выйти вместе с ним на открытое пространство за конюшнями.

Не седлаю его. Нет времени. И нет сил. Просто взбираюсь ему на спину, крепко обхватываю руками за шею и тихо прошу:

— Улетай. Пожалуйста.

Пэкъун делает несколько шагов, разгоняется и взмывает в воздух.

Ханбит ещё только на четверти своего пути по небосводу. Небо всё ещё тёмное, с лёгким серебристым оттенком на горизонте. Ветер холодный. Прижимаюсь к шее Пэкъуна и смотрю вниз, на постепенно уменьшающийся дворец.

Я нарушила запрет.

И теперь уже не знаю, что будет дальше.

Лечу уже довольно долго, когда наконец понимаю, что заблудилась.

Сначала я просто чувствую какую-то неуверенность. Несколько раз меняю направление, пытаясь сверить то, что вижу внизу, с картой, которую наспех схватила в библиотеке. Но чем дальше лечу, тем сильнее растёт тревога. Ночной пейзаж Нижних слоёв выглядит почти одинаково со всех сторон — тёмные парящие острова, лёгкий туман, стелющийся над водой, и редкие всполохи кристаллов, светящихся в скалах. Ни одного знакомого ориентира. Ни одной башни или дворца, которые я могла бы узнать.

Карта в моих руках дрожит от ветра и от того, как сильно трясутся мои пальцы. Несколько раз поворачиваю Пэкъуна то в одну сторону, то в другую, но всё вокруг кажется чужим и одинаковым.

Сердце начинает биться чаще.

Уже не понимаю, в какую сторону лететь. Ветер становится холоднее, пронизывает плащ и касается кожи. В груди постепенно разрастается тяжёлый, холодный страх.

Я чуть не сорвалась в разлом днём. А теперь я одна, ночью, и даже не знаю, где нахожусь. Если я снова ошиблась… если я лечу не туда…

Крепче сжимаю руки на шее Пэкъуна. Дыхание сбивается.

— Стой… — тихо прошу я его. — Приземлись. Пожалуйста.

Пэкъун снижается и мягко касается лапами каменистой поверхности небольшого острова. Спрыгиваю с его спины, но ноги едва держат меня. Делаю несколько шагов вперёд и останавливаюсь, глядя вокруг.

Остров маленький. На нём почти нет растительности — только голые скалы и редкие светящиеся кристаллы, вросшие в камень. Вокруг — бесконечное тёмное небо и далёкие силуэты других островов, которые ничего мне не говорят.

Стою посреди этого острова и сжимаю карту в руках так сильно, что бумага начинает мяться. Слёзы снова подступают к глазам, но я быстро моргаю, прогоняя их.

Сейчас нельзя плакать. Сейчас нужно думать.

Но я не знаю, что делать.

Я не знаю, где я. Не знаю, в какую сторону лететь дальше. Не знаю, далеко ли я улетела от дворца и смогу ли вообще найти обратную дорогу. А самое страшное — я даже не уверена, что Донхон захочет меня искать, если поймёт, что я исчезла.

Медленно опускаюсь на холодный камень и прижимаю карту к груди. Пэкъун тихо стоит рядом, будто чувствуя моё состояние. Я смотрю в темноту и чувствую, как внутри снова поднимается страх.

Я заблудилась.

И я совершенно одна.

Пэкъун подходит ближе и тихо утыкается мордой мне в висок. Тёплая, бархатистая шерсть касается кожи, и я невольно замираю. Он не толкает, не торопит — просто стоит рядом, будто пытается меня успокоить. Медленно поворачиваю голову и смотрю ему прямо в глаза.

Большие. Бездонные. И такие… человеческие. В них нет пустоты, которую я иногда видела у обычных животных. Там есть что-то осознанное. Что-то понимающее.

Слова вырываются раньше, чем я успеваю их обдумать.

— Пэкъун… ты же понимаешь меня?

Летун чуть наклоняет голову вбок, будто прислушиваясь, а потом медленно, но отчётливо кивает. Один раз. Чётко.

На мгновение теряю дар речи. Быть может, я и правда схожу с ума от всего, что происходит. Но в эту секунду мне всё равно. Хватаюсь за эту тонкую ниточку надежды.

— Пэкъун… ты знаешь, где дворец Минхо?

Он снова озирается по сторонам, поднимает морду к небу, будто сверяясь с чем-то невидимым, а потом поворачивает голову в определённую сторону и уверенно бьёт одним копытом по земле.

— Мне нужно туда, — тихо говорю я, голос дрожит. — Ты отвезёшь?

Пэкъун молча сгибает переднее колено, приседая, словно приглашая меня сесть. Без колебаний залезаю ему на спину и крепко обхватываю руками за шею.

Он взмывает в воздух уверенно и ровно. Его крылья работают сильнее и размереннее, чем раньше. Тело напряжено, но не от страха — от сосредоточенности. Он больше не летит наугад. Он явно знает, куда нужно. Прижимаюсь к его тёплой шее и закрываю глаза, доверяя ему полностью.

Проходит не так много времени. Вскоре впереди появляются знакомые очертания острова. Узнаю его даже в полумраке — огромный дворец Минхо.

Пэкъун плавно снижается и мягко приземляется на каменистую площадку возле дворца. Ещё несколько секунд сижу неподвижно, прижавшись лбом к его шее. Внутри всё дрожит — от облегчения, от усталости, от того, что я наконец-то здесь.

— Спасибо… — тихо шепчу я, прижимаясь к нему сильнее. — Спасибо тебе.

Пэкъун тихо фыркает, будто отвечая, и поворачивает голову, чтобы ещё раз ткнуться мордой мне в плечо.

Медленно спрыгиваю на землю. Ноги слегка подкашиваются, но я держусь. Передо мной — огромные двери дворца Минхо. Внутри, скорее всего, все ещё спят.

Делаю глубокий вдох и смотрю на тёмные окна.

Теперь мне нужно найти её.

Стою возле дворца и пытаюсь нащупать Нити Близнецов. Но нить тянет меня куда-то в сторону, прочь от этих стен. Несколько раз меняю положение, пытаюсь сосредоточиться, но ощущение только усиливается.

Соён здесь нет. Или я что-то делаю не так. Не понимаю.

Сердце начинает биться быстрее. Уже не знаю, что делать. Просто брожу вдоль стены дворца, сжимая в руках смятую карту, будто она может мне помочь.

Вдруг сзади раздаются тихие шаги.

Резко оборачиваюсь. Из тени выходит Минхо. Он смотрит на меня с лёгкой, почти кошачьей ухмылкой, и в его глазах мелькает что-то одновременно лукавое и опасное.

— Кого я вижу, — произносит он мягко. — Душа, которая думает, что может явиться во дворец к богу среди ночи и остаться незамеченной.

— Я… — начинаю я, но голос срывается.

— Тссс… — он поднимает руку. — Не здесь, Джию. Следуй за мной.

Он разворачивается ко мне спиной и делает шаг.

— Но я прилетела к Соён, — тихо говорю я, не сдвигаясь с места.

Минхо оборачивается. В его глазах на мгновение вспыхивает что-то острое.

— О, Джию… ты разбиваешь мне сердце. А я уже было подумал, что ты наконец-то одумалась и прилетела к более интересному брату. Жаль, что нет.

Замираю. Он смотрит на меня ещё секунду, а потом тихо хмыкает.

— Расслабься. Я догадываюсь о цели твоего визита… и о причине.

Минхо смотрит на меня пару секунд, потом спокойно говорит:

— Нет. Не сейчас. Ты в таком состоянии, что Соён начнёт задавать вопросы, на которые ни ты, ни я отвечать не собираемся.

Сжимаю руки. Минхо смотрит на меня ещё секунду, потом тихо вздыхает:

— …Пять минут. Не больше. И без подробностей. Если начнёшь рассказывать — я прерву.

Он снова разворачивается ко мне спиной и идёт вперёд, не дожидаясь ответа. Без приглашения следую за ним.

Другого выбора у меня всё равно нет.

Мы проходим через знакомые арки и выходим во внутренний сад. Там, возле светящегося дерева, стоит Соён. Она поворачивает голову, видит меня — и мгновенно бросается навстречу.

— Джию! Что ты здесь делаешь? Что с тобой?!

Она обхватывает меня руками, и я уткнусь лицом ей в плечо, позволяя себе наконец расслабиться. Слёзы, которые я так долго сдерживала, текут сами собой.

— Соён… я так хотела тебя увидеть…

— Джию… — Соён крепче прижимает меня к себе, проводя рукой по волосам. — Что случилось? Почему ты здесь одна? Ты же…

Она не договаривает, но я чувствую, как напрягается её тело.

Поднимаю мокрое от слёз лицо и смотрю на Минхо, который стоит в нескольких шагах от нас, наблюдая за нами с невозмутимым выражением.

— Минхо, что это всё значит? — тихо спрашивает Соён, не отпуская меня. В её голосе слышится тревога и лёгкая угроза.

Минхо поднимает руку в жесте, который больше похож на усталое отмахивание, чем на капитуляцию.

— Вопросы не ко мне. Спроси у своей сестры, почему она решила устроить ночное приключение.

Утираю слёзы тыльной стороной ладони и смотрю на сестру, потом на него. Только сейчас я замечаю, как помята одежда на обоих. Как слегка растрёпаны волосы Соён.

Как они оба оказались здесь, в саду, среди ночи?…

— Я вам помешала? — тихо спрашиваю я.

— Прекрати, Джию, — Соён качает головой. — Лучше объясни, что с тобой произошло.

— Не думаю, что стоит так напирать, Соён, — спокойно вмешивается Минхо. — Джию прилетела ночью. У неё сейчас явно тяжёлое состояние. Давай я поговорю с ней, а потом мы с тобой сами прилетим к Донхону. Пока лучше дать ей немного времени.

— Что? — Соён резко поворачивается к нему. — Ты думаешь, я отпущу её обратно?

— Тебе придётся, Соён, — голос Минхо остаётся спокойным, но в нём появляется сталь. — Если ты начнёшь её удерживать, ты только усложнишь и без того непростую ситуацию. Донхон не навредит ей. А вот если ты сейчас устроишь скандал — это может выйти боком всем нам.

— Ты обещал, — шепчет она.

— Нет, — отвечает он тихо. — Я сказал, что постараюсь. А не то, что буду выполнять всё, что ты от меня потребуешь. Сейчас лучшее, что ты можешь сделать — это не мешать. И да, Соён… если ты думаешь, что сможешь её защитить, удерживая здесь, — ты ошибаешься.

Крепче обнимаю Соён и тихо говорю:

— Господин Минхо прав. Я просто хотела увидеть тебя. Мне бывает тяжело. Ты же знаешь… я не такая сильная, как ты. Мне не хватает твоей поддержки, вот и всё. Я сорвалась… Мне ничего не угрожает, правда, Соён.

Соён смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. В её глазах — смесь тревоги, любви и нежелания отпускать. Но она не спорит. Просто крепче прижимает меня к себе и тихо выдыхает мне в волосы:

— Я тебя не отпущу так просто. Даже если ты сама этого захочешь.

Соён произносит это тихо, но твёрдо, и её руки крепче прижимают меня к себе. Закрываю глаза и молча киваю, уткнувшись лицом ей в плечо. Мне хочется остаться здесь. Хоть на немного. Просто постоять вот так, в объятиях сестры, и не думать ни о чём.

Минхо даёт нам несколько минут. Он стоит в стороне, не торопит, не вмешивается. Мы просто стоим молча, и я чувствую, как Соён дышит. Её сердце бьётся ровно, но я знаю — она сейчас очень напряжена.

Наконец Минхо тихо произносит:

— Соён…

Руки сестры чуть крепче сжимают ткань моей одежды, будто она не хочет меня отпускать. Но через секунду она всё-таки разжимает пальцы и медленно отстраняется. Её взгляд тяжёлый, тревожный.

— Хорошо, — говорит она нехотя. — Идите. Но мы прилетим завтра.

— Или после завтра, — спокойно добавляет Минхо.

Соён сразу поворачивает к нему голову и смотрит со злым прищуром. Она явно хочет возразить, но Минхо продолжает, не давая ей заговорить:

— Если ты думаешь, что во дворец бога можно явиться просто так, то ты ошибаешься. Только глупые души считают, что могут заявиться в чужие дворцы без предупреждения.

На этих словах он медленно поворачивает взгляд на меня. Его глаза становятся чуть более серьёзными, и в них появляется что-то острое и понимающее. Он смотрит прямо на меня — долго, пристально, без привычной лёгкой ухмылки. Будто хочет, чтобы я хорошо запомнила эти слова.

Опускаю глаза. Мне становится не по себе. Потому что я только что сделала именно то, о чём он сейчас говорит.

Соён всё ещё смотрит на Минхо с недовольством, но спорить не начинает. Она снова обнимает меня — уже короче, быстрее — и шепчет мне на ухо:

— Если что-то случится… ты сразу дашь мне знать. Поняла?

Киваю.

— Поняла.

Минхо молча наблюдает за нами, а потом делает небольшой шаг в сторону.

— Пора, Джию.

Ещё раз смотрю на Соён. Она стоит и смотрит на меня так, будто готова в любой момент передумать и не отпустить. Но в итоге только тихо выдыхает и кивает.

— Иди уже… пока я не передумала.

Медленно разворачиваюсь и иду за Минхо, чувствуя на себе её взгляд до самого выхода из сада.

Мы молча идём по длинным коридорам дворца. Минхо идёт впереди, не оборачиваясь, но я чувствую, что он специально не торопится. Его шаги спокойные, почти бесшумные. Иду следом, всё ещё слегка дрожа после разговора с Соён.

В конце коридора он сворачивает и останавливается перед высокой резной лестницей. Она поднимается вверх широкими, плавными пролётами из тёмного дерева с тонкой золотой инкрустацией. Перила украшены изящной резьбой в виде переплетающихся ветвей и цветов, а на каждом столбике вырезан герб Минхо — свернувшаяся в кольцо змея, обвивающая распустившуюся розу. Кристаллы, встроенные в стену вдоль лестницы, светят мягким тёплым светом, отбрасывая на ступени причудливые узоры.

Минхо молча начинает подниматься. Следую за ним, держась за перила. Дерево под рукой тёплое и гладкое, как будто его уже много веков гладили ладони.

На втором этаже лестница приводит нас к широкой галерее. Здесь тише и ещё более уединённо. Минхо подходит к высокой двустворчатой двери, украшенной резными панелями, и толкает её ладонью. Дверь бесшумно распахивается.

Кабинет встречает нас тёплым полумраком. Здесь всегда немного иначе, чем в других помещениях дворца. Стены из тёмного дерева, отполированного до бархатистого блеска, мягко отражают свет кристаллов. В центре комнаты стоит большой низкий стол из чёрного дерева с инкрустацией перламутром и нефритом. На нём разложена огромная настольная игра с миниатюрными фигурками, свитками и камнями. Воздух здесь пахнет чем-то древесным, чуть сладковатым и одновременно свежим — будто здесь всегда тихо тлеет невидимый очаг.

Большое окно во всю стену открывает вид на ночной пейзаж: парящие острова, далёкие горы и медленно кружащийся в небе зелёно-розовый вихрь. Свет от него мягко падает на пол, создавая ощущение, что мы находимся не внутри дворца, а где-то между небом и землёй.

Минхо жестом указывает мне на низкий красный пуф возле стола.

— Садись, Джию. Ты вся дрожишь.

Послушно опускаюсь на пуф. Он мягкий, но я всё равно сижу напряжённо, прижимая руки к коленям.

Минхо смотрит на меня секунду, потом тихо произносит что-то енеразборчивое. В воздухе перед ним появляется плед — тёплый, тёмно-бордовый, с тонкой золотой вышивкой по краю. Он аккуратно накидывает его мне на плечи и поправляет, чтобы я была укрыта полностью.

— Расслабься, — говорит он спокойно. — Здесь ты в безопасности. По крайней мере, на ближайшее время.

Крепче заворачиваюсь в плед. От его жеста и тёплой ткани внутри становится чуть легче. Это неожиданно — такая забота от него. Но именно это и заставляет меня немного отпустить плечи.

Минхо подходит к окну и, не оборачиваясь, произносит:

— Дворец. Чай. Тот самый.

Воздух слегка колыхнулся, и на маленьком столике возле меня появляется поднос. На нём — красивый тёмный чайник и две чашки. Пар поднимается вверх тонкой струйкой. Запах чая мягкий, травяной, с лёгкой сладковатой нотой и чем-то цветочным. Он согревает даже на расстоянии.

Минхо наливает мне чашку и протягивает.

— Пей. Он согревает и успокаивает. Помогает немного отпустить то, что держишь внутри.

Беру чашку двумя руками. Чай тёплый, приятный. Вкус мягкий, травяной, с лёгкой сладковатой нотой и едва заметным цветочным послевкусием. Он действительно согревает — и не только тело. Словно медленно растапливает холодный ком, который уже несколько часов сидит у меня в груди.

Делаю несколько глотков и тихо спрашиваю:

— Из чего он?

Минхо садится напротив меня в кресло, закидывает ногу на ногу и смотрит с лёгкой улыбкой.

— Фирменный секретный рецепт. Не пытайся выведать. Я бы не сказал даже Соён.

Опускаю взгляд в чашку, но уголки губ невольно поднимаются.

Минхо молча наблюдает, как я пью, и только через некоторое время тихо произносит:

— А теперь расскажи мне, что на самом деле произошло сегодня.

Замираю с чашкой в руках. Мысль о том, чтобы рассказать ему о том, что случилось, вызывает внутри острый ком.

Это тайна Донхона. Даже если Минхо — его брат, я не знаю, видел ли он его когда-либо в таком состоянии.

— Я… — тихо начинаю я, опуская взгляд. — Не уверена, что могу об этом говорить.

Минхо тихо ухмыляется.

— Как благородно. Жаль только, что благородство в данном случае мешает мне понять, насколько мой брат близок к тому, чтобы сорваться.

В следующую секунду его лицо меняется. Улыбка исчезает, а взгляд становится тяжёлым и прямым. Он смотрит мне прямо в глаза, и в нём больше нет ни игры, ни лукавства.

— Ты видела его изменения? — тихо спрашивает он. — Насколько сильно?

Внутри у меня всё замирает. Он знает. Или хотя бы догадывается. Но я всё ещё не могу заставить себя рассказать всё.

— Я… не знаю, правильно ли мне вообще об этом говорить. Это касается его. Не меня.

Минхо не отводит взгляда.

— Это касается нас всех, Джию. Если бы ты прилетела просто потому, что соскучилась по сестре, ты бы не нарушала запрет брата посреди ночи и не рисковала бы потеряться в Нижних слоях. Так что давай без лишних слов. Ты видела, как он теряет контроль?

Сжимаю чашку сильнее.

Он прав. И он знает достаточно, чтобы понимать, насколько это опасно. Быть может, именно он сможет что-то сделать.