Врата в Идемун. Книга 1. Благословение

Прежде чем успеваю что-то сказать, он прижимает меня к стене — не грубо, но достаточно сильно, чтобы я почувствовала, что он на пределе. Его тело близко, слишком близко. А вокруг моей шеи холодной, тяжёлой петлёй обвивается Сияр. Белая чешуя с золотым отливом касается кожи, и огромная змея тихо, угрожающе шипит мне прямо в ухо.

Минхо наклоняется ближе. Голос у него низкий, напряжённый:

— Ты решила меня запугать, маленькая душа?

Поднимаю на него взгляд, несмотря на то, что Сияр всё ещё обвивается вокруг моей шеи.

— А ты испугался?

Его глаза на мгновение вспыхивают. Он сжимает челюсти.

— Если ты думаешь, что теперь можешь диктовать мне, что делать, то ты сильно ошибаешься. Не забывай, кто перед тобой.

— Ты обещал помочь мне защитить Джию, — тихо, но твёрдо говорю я.

— Прекрати тыкать меня тем, чего я не говорил, — отвечает он резко, почти сквозь зубы.

— Значит, ты решил оставить меня разбираться с этим одной?

Минхо на секунду замирает. Потом тихо, устало произносит:

— Я этого не говорил.

— Тогда что? — не отступаю я. — Прекрати свои игры и скажи прямо, что происходит.

Он смотрит на меня несколько долгих секунд. Потом внезапно Сияр начинает сползать с моей шеи обратно на Минхо, а сам бог отстраняется, убирает руку со стены и с размаху смахивает со стола несколько свитков и чернильницу. Всё с грохотом падает на пол.

Минхо проводит ладонью по лицу, и тяжёлое дыхание выдаёт его напряжение. Когда он снова говорит, голос у него уже тише, но всё ещё злой:

— В том-то и дело, что это не мои игры. И я очень хочу, чтобы ты сюда не совалась.

— Ты знаешь, что я полезу, — отвечаю, не отводя взгляда. — Она моя сестра. Так не проще ли просто объяснить мне, чтобы я не наделала глупостей?

Он молчит. Смотрит на меня так, будто борется сам с собой. Сияр тихо шипит, но уже не так агрессивно, как вначале. Минхо наконец отводит взгляд и тихо произносит:

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Тогда объясни, — говорю я, всё ещё прижатая к стене. — Потому что я не намерена уходить, пока ты не скажешь правду.

В этот момент через открытое окно влетает Сонхва. Вид у него потрёпанный — одежда слегка измята, волосы растрёпаны, а на лице лежит глубокая усталость. Он без всяких церемоний плюхается в мягкое кресло Минхо, тяжело откидывается на спинку и проводит руками по лицу.

Минхо смотрит на него с приподнятой бровью. В его взгляде читается смесь раздражения и привычной, почти усталой иронии.

— Ты хотя бы дверь мог использовать, — бросает он сухо. — Или ты специально выбрал окно, чтобы произвести впечатление?

Сонхва криво ухмыляется, не поднимая головы с кресла.

— Я тоже рад видеть, что я цел и невредим, — бросает он с лёгкой иронией. — Никто не хочет предложить мне воды?

Дворец мгновенно материализует на столе графин тёмного вина и чистый бокал. Сонхва берёт графин, наливает себе и выпивает залпом, даже не моргнув. Потом ставит бокал обратно и переводит взгляд на меня.

— Мы будем говорить при ней? — спрашивает он Минхо ровным тоном.

Инстинктивно пытаюсь поклониться, но Сонхва сразу машет рукой, останавливая меня.

— О нет, только не сейчас. Не до этого.

Минхо стоит молча и смотрит на меня. По его взгляду я прекрасно понимаю, что он собирается меня выпроводить. Но я не даю ему заговорить первому.

— Если ты меня сейчас выпроводишь, — тихо, но твёрдо произношу я, глядя ему прямо в глаза, — я всё равно буду пытаться узнать, что происходит. И я найду способ. Ты это знаешь. Так что либо ты расскажешь мне сам, либо я буду действовать вслепую. Выбирай, что для тебя менее опасно.

В кабинете на несколько секунд повисает тишина.

Сонхва тихо, насмешливо фыркает и откидывается в кресле, глядя на Минхо с лёгкой, почти довольной улыбкой.

— Она не из тех, кто просто так уйдёт, да? Если она уже здесь и явно не собирается уходить, то, может, не будем тратить время на споры? Я устал спорить сегодня.

Минхо медленно переводит взгляд с меня на Сонхва, потом снова на меня. Он явно раздражён. Но я вижу, как в его глазах мелькает понимание. Он понимает, что Сонхва прав. Выгнать меня сейчас будет опаснее, чем оставить.

Он тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам.

— Тьма с тобой…Оставайся, — наконец произносит он тихо и недовольно. — Но если хоть слово из того, что здесь прозвучит, выйдет за пределы этого кабинета…

— Не выйдет, — перебиваю я.

Минхо смотрит на меня ещё секунду, потом отводит взгляд и жестом указывает на пуф у окна.

— Садись.

Сонхва ещё несколько секунд молчит, будто собирается с мыслями. Потом откидывается в кресле и начинает говорить уже без всякой иронии — спокойно, но с заметной усталостью в голосе.

— Я спускался в Тёмную Глубь. Вместе с Суминхи.

Минхо мгновенно напрягается.

— Суминхи?

— Да. Она тоже решила, что ей туда нужно. Я пытался её отговорить… но ты же знаешь, какая она, когда решает что-то. В итоге мы спустились. Тварей там оказалось больше, чем должно быть. И они поднялись довольно близко к поверхности. Мы едва успели выбраться. Суминхи зацепили.

Он замолчал на пару секунд, будто не хотел продолжать.

— Если коротко — там неспокойно. И это неспокойствие уже слишком близко к нам.

В кабинете становится очень тихо.

Минхо стоит, опираясь руками о стол, и смотрит в пол. Его челюсть напряжена. Сияр на его руке слегка приподнимает голову, будто тоже чувствует тяжесть сказанного.

— Суминхи тоже полезла туда, — тихо повторяет Минхо, будто не веря своим ушам. — Зачем?

Сонхва пожимает плечами.

— Она сказала, что хочет сама увидеть. Что «чувствует» что-то не то. Я не стал спорить. Но теперь я понимаю, почему она настояла. То, что мы там увидели… это уже не просто «шевеление».

Он переводит взгляд на меня, потом снова на Минхо.

Минхо медленно выпрямляется. Он выглядит мрачнее, чем раньше. Несколько секунд он молчит, потом тихо, почти устало произносит:

— Значит, времени у нас меньше, чем я думал.

Тишина опускается на комнату, и воздух становится гуще. Не выдерживаю и наконец задаю вопрос:

— Что это значит? И как это связано с Джию?

Минхо подходит к окну и смотрит в ночь.

— Это значит, что кто-то очень сильно расшатывает равновесие. Настолько, что даже я не уверен, чем это закончится.

— Донхон? — уточняю я. — Он же должен его поддерживать.

Минхо поворачивает голову и смотрит на меня.

— Поддерживать и расшатывать — разные вещи.

— Ты хочешь сказать, что это не он? — подаёт голос Сонхва.

Минхо щурится.

— Не только он. Мой брат всегда тонко чувствовал равновесие… но сейчас ему не до этого. Слишком сосредоточен на своём внутреннем балансе. А всё остальное… стало второстепенным.

— Ты говоришь очень серьёзные вещи, Минхо, — тихо произносит Сонхва.

— А ты видел, что происходит в мире, — отвечает Минхо.

Тяжёлая тишина снова заполняет комнату, становясь ещё плотнее.

— Я не понимаю, — тихо говорю я. — Вы — боги. Почему вас так пугают какие-то твари из Тёмной Глуби?

Сонхва тихо, почти устало хмыкает.

— В следующий раз, Минхо, бери её с собой на разведку. С таким характером она, может, и тварей напугает.

Минхо не улыбается. Он всё ещё смотрит в окно.

— Монстры — не самое страшное, — говорит он. — Страшно то, что их вызывает.

— Дисбаланс? — спрашиваю я.

Минхо кивает.

— И что тогда будет? — не унимаюсь я. — Что случится с миром?

Минхо молчит несколько секунд, потом тихо и устало произносит:

— Скажем так… если это продолжится, последствия будут неприятными. Для всех. И я пока не знаю, насколько неприятными.

— Например, — подхватывает Сонхва. — Острова перестанут летать. Сияние погаснет. Ханбит начнёт подниматься вместе с Сэбитом… Боги начнут терять силу…

Он не договаривает.

В кабинете повисает плотная, звенящая тишина. Минхо какое-то время просто стоит у окна, глядя в ночь. Он проводит рукой по лицу с усталостью и тихо продолжает:

— Достаточно на сегодня. Сонхва, оставайся. Тебе всё равно уже не долететь до дома в таком состоянии.

Сонхва устало кивает, не споря. Минхо вызывает Райко и просит приготовить ему комнату. Когда Сонхва уходит, в кабинете остаётся только тишина

Минхо всё ещё стоит у окна, спиной ко мне. Не двигаюсь. Жду, что он снова начнёт меня выпроваживать, но он молчит.

Наконец он поворачивается и подходит ко мне. Не говорит ни слова. Просто подходит, обхватывает меня за талию и прижимает к себе — крепко, почти резко. Его лицо оказывается у меня в волосах. Он стоит так несколько секунд, тяжело дыша, будто пытается успокоиться.

Замираю.

Всё происходит слишком неожиданно. Минхо никогда не обнимал меня вот так — без слов, без колкостей, без попытки взять верх. Просто прижал и стоит, будто ему сейчас больше ничего не нужно. Чувствую тепло его тела и тяжесть его дыхания у себя в волосах. И вместо того, чтобы отстраниться, я вдруг понимаю, что мне… спокойно. Несмотря ни на что.

Минхо молчит. Его пальцы слегка сжимают ткань на моей спине. Чувствую, как напряжение в его теле постепенно спадает, хотя он всё ещё держит меня довольно крепко.

— Я устал, — тихо говорит он мне в волосы. Голос у него низкий и немного хриплый. — И я очень зол. И мне не нравится, что ты здесь.

Он делает паузу, потом добавляет уже тише, почти нехотя:

— Особенно потому, что я почему-то не хочу, чтобы ты уходила.

У меня внутри становится тепло. Эти слова звучат так честно, что я не знаю, как на них реагировать. Просто стою и позволяю ему держать меня, чувствуя, как его дыхание постепенно выравнивается. Мне странно доверять ему в такой момент — но я доверяю. Несмотря на всё, что между нами было. Несмотря на его характер и на то, что он до сих пор не сказал мне всей правды.

Минхо ещё несколько секунд стоит неподвижно, вдыхая запах моих волос, потом медленно проводит рукой по моей спине — не нежно, а скорее привычно, будто это действие успокаивает его самого.

— Я пока не знаю, что делать, — признаёт он тихо. — С Джию. С Донхоном. С тем, что происходит в Глуби. И я не хочу, чтобы ты вмешивалась в это. Но я понимаю, что ты всё равно вмешаешься.

Он отстраняется, но не полностью. Одна рука всё ещё лежит у меня на талии. Минхо смотрит мне в глаза. В его взгляде нет ни привычной иронии, ни привычного контроля. Только усталость и какое-то внутреннее раздражение — будто он сам злится на себя за то, что не может меня оттолкнуть.

Смотрю на него и чувствую странную смесь растерянности и тепла. И я вдруг понимаю, что хочу быть рядом. Не потому, что должна. А потому, что доверяю ему. Даже сейчас.

— Иди спать, — говорит он наконец. — Завтра поговорим.

Он отстраняется, но перед этим наклоняет голову и едва касается губами моего виска — быстро, почти машинально. Потом отходит к столу, не глядя на меня, и добавляет уже более обычным тоном:

— И не вздумай делать глупости ночью. Я не в настроении за тобой гоняться.

Взгляд задерживается на нём, и я тихо задаю вопрос:

— Ты правда не знаешь, что делать?

Минхо молчит несколько секунд. Потом честно, без попыток приукрасить, отвечает:

— Пока нет. Но я не собираюсь оставлять тебя разбираться с этим в одиночку. Даже если ты будешь меня бесить.

Взгляд остаётся на нём несколько долгих секунд. Внутри всё ещё тепло от его объятия, но теперь к этому чувству примешивается что-то другое — тихая, но твёрдая решимость.

Я не хочу уходить вот так. Не после того, как он позволил себе быть таким… настоящим.

Делаю несколько шагов вперёд и останавливаюсь в шаге от него. Минхо всё ещё стоит, опираясь руками о стол, но теперь он медленно поднимает голову и смотрит на меня.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.

Потом я поднимаюсь на цыпочки и целую его в губы — коротко, но твёрдо. Не нежно. Не страстно. Просто как утверждение. Как обещание.

Минхо замирает.

Отстраняюсь и тихо, но чётко произношу:

— Я не уйду из твоей жизни, даже если ты будешь меня игнорировать. Учти это.

Он смотрит на меня так, будто не ожидал этих слов. В его глазах мелькает что-то сложное — усталость, раздражение и что-то ещё, более тёплое, что он явно пытается скрыть.

Не жду ответа.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета, не оглядываясь. Дверь тихо закрывается за моей спиной.

Иду по коридору, чувствуя, как сердце всё ещё стучит чуть быстрее обычного.

Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, что именно происходит с Джию и что задумал Донхон. Но я знаю одно: я не собираюсь оставаться в стороне. Но я знаю одно: я больше не собираюсь оставаться в стороне.

Ни от того, что происходит в мире.

Ни от него.

Даже если он будет меня отталкивать.