Врата в Идемун. Книга 1. Благословение

Он останавливается в нескольких шагах от меня и слегка склоняет голову.

— Что случилось, Минхо?

Сияр тихо шипит рядом со мной, но Юджин даже не вздрагивает. Он давно привык к моему спутнику.

Несколько секунд всматриваюсь в его лицо, прежде чем ответить. Внутри уже нарастает тяжёлое предчувствие.

— Мне нужно кое-что проверить, — говорю я тихо. — И только ты можешь мне в этом помочь.

Юджин безмолвно смотрит на меня ещё мгновение, потом кивает.

— Чем смогу.

— Что тебе известно о рождении Донхона?

Глаза Юджин слегка сужаются.

— Это та информация, к которой у тебя нет доступа, — отвечает он спокойно.

Задумчиво обвожу взглядом полки.

— А у кого есть? У Донхона, например?

— Он никогда не спрашивал, — тихо отвечает Юджин.

— А если бы спросил?

Юджин смотрит на меня проницательно, словно взвешивая, сколько он может мне открыть.

— Ему я бы ответил.

— А кому ещё? Суминхи? Карме? Хёнджину?

В глазах Юджин на мгновение вспыхивает что-то похожее на настороженность.

— К чему эти вопросы, Минхо? С Донхоном что-то не так?

— Не уверен, — тихо говорю я. — Пока не уверен.

Юджин смотрит на меня ещё миг, потом произносит:

— Если хочешь моей помощи, тебе придётся быть со мной откровенным хотя бы отчасти.

Сжимаю челюсть.

Он прав. Без этого дальше не сдвинуться.

— Да, дело касается Донхона, — признаюсь я. — Но я пока собираю картину. Мне нужно понять, насколько всё серьёзно.

Юджин кивает, принимая мой ответ.

— Карма здесь не появляется. Хёнджин заходил пару раз. Просил информацию о древних случаях нарушения внутреннего равновесия у богов. Я показал ему общий архив, но к закрытым знаниям у него доступа нет.

Взгляд остаётся на нём, а внутри всё холодеет.

Значит, он действительно интересовался этим. И не один раз.

— Ты всё время был рядом, когда он приходил? — спрашиваю я.

— Нет, — протягивает Юджин, явно понимая, куда я клоню. — Не думаю, что он мог получить что-то закрытое. Но…

— А я думаю, что мог, — перебиваю я. — Однажды на Теневом базаре я видел вещь, которая способна на такое.

Юджин слегка морщится.

— Я не раз говорил Донхону, что этот рынок рано или поздно принесёт только неприятности… Что это за вещь?

— Тонкая серебристая нить. Почти невидимая. Её можно положить на любой предмет или обмотать вокруг запястья. При контакте она впитывает фрагменты знаний — обрывки фраз, образов, ощущений. Полной картины не даёт, но суть понять можно.

Юджин тихо выдыхает и проводит пальцами по переносице.

— Разорви меня тьма…

Не реагирую. Вместо этого спрашиваю то, что меня действительно интересует:

— Что тебе известно о рождении Донхона?

Юджин смотрит на меня спокойно, но уже без прежней теплоты в глазах.

— Не больше, чем тебе. Он родился нестабильным. Пришлось отделить его тень.

Киваю.

Это я и так знал.

— А можно посмотреть записи?

Юджин отрицательно качает головой.

— У тебя нет доступа. Я не могу показать, толко Донхону. И он никогда об этом не спрашивал.

Вновь киваю. Внутри всё сжимается.

Я не получил прямого подтверждения. Но и опровержения тоже. А этого уже достаточно, чтобы понять — Хёнджин может быть гораздо опаснее, чем я думал. И Донхон сейчас в большей опасности, чем я предполагал.

Юджин прерывает мои размышления. Его голос звучит тихо и спокойно, но в нём слышится твёрдость:

— Ты и так это знаешь, но я напомню: на меня можно положиться. Особенно в вопросах, касающихся Донхона.

Поднимаю на него взгляд. Юджин смотрит на меня без осуждения, но и без излишней мягкости. Он всегда был одним из тех немногих, кому я мог доверять в таких делах.

— Я знаю, — тихо отвечаю я.

Юджин делает короткий кивок, будто этого ответа ему хватает.

— Если понадобится помощь — приходи. В любое время. Если это не будет касаться закрытых знаний.

Ещё долю секунды смотрю на него, потом киваю в ответ.

— Спасибо.

Юджин не улыбается, но в его глазах появляется лёгкое тепло.

— Иди уже. И будь осторожен. Если Хёнджин действительно полез туда, куда не следует… то он уже не просто любопытствует.

Без слов поворачиваюсь и направляюсь к выходу. Сияр скользит рядом.

За спиной остаётся тихий свет хрустального шара и ровное дыхание библиотеки.

А внутри меня всё ещё сидит тяжёлое, холодное ощущение.

Времени действительно мало.

И теперь я знаю это точно.

На обратном пути я сворачиваю в сторону от привычного маршрута.

Теневой Базар сегодня расположился на одном из дальних парящих островов, затянутых густым туманом. Опускаюсь в полутьме между двух лавок и медленно иду вдоль рядов. Здесь почти нет шума — только приглушённые голоса, шорох тканей и редкие звонки металла. Торговцы узнают меня, но не кланяются и не окликают. Они знают, что я прихожу сюда не за покупками.

Я пришёл сюда слушать.

Говорят мало. Но даже того, что удаётся услышать, достаточно, чтобы понять: что-то происходит. Существа из Тёмной Глуби продолжают подниматься ближе к поверхности. В Нижних слоях кто-то начал активно интересоваться старыми артефактами и запретными знаниями. Говорят о странных событиях, которые происходят в последнее время — не слишком громко, но достаточно часто, чтобы это уже нельзя было считать случайностью. Ощущение общее: порядок, который все привыкли считать незыблемым, начал медленно, но верно расшатываться.

Стою в тени ещё несколько минут, потом разворачиваюсь и улетаю, не сказав ни слова.

Когда возвращаюсь во дворец, на небе уже восходит Натхва. Его бледный свет мягко заливает каменные стены. Вхожу в кабинет через окно и сразу же подхожу к столу. Сияр сползает с меня и укладывается у кресла, а я остаюсь стоять, глядя в пустоту.

В голове всё ещё крутятся слова Юджина и то, что я услышал на Базаре.

Не успеваю даже сесть, как дверь кабинета тихо открывается.

Соён.

Она входит, закрывает за собой дверь и пару секунд смотрит на меня. В её глазах — смесь облегчения и лёгкого раздражения.

— Только не говори, что ты летал к Донхону без меня, — произносит она тихо, но твёрдо.

Не скахав ни слова, оглядываю её. Она стоит прямо, в простом тёмном платье, волосы слегка растрёпаны, будто она тоже не спала. В обычной ситуации я бы ответил уклончиво или просто сменил тему. Но сегодня… что-то во мне не хочет отталкивать её сразу.

— Нет, — тихо отвечаю я. — Не к Донхону.

Соён чуть прищуривается, явно не до конца мне веря, но не начинает сразу допрос. Вместо этого она делает несколько шагов ближе и останавливается у края стола.

— Ты выглядишь… ещё мрачнее, чем вчера, — говорит она уже мягче. — Что ты узнал?

Наблюдаю за ней несколько мгновений. Вчера я говорил, что не хочу чтобы она лезла, но сегодня её присутствие почему-то не раздражает. Наоборот — оно неожиданно успокаивает.

— Я был в Библиотеке Забытых Эпох, — наконец говорю я. — Говорил с Юджином.

Соён молча ждёт, не перебивая.

— И зашёл на Теневой Базар по пути обратно, — добавляю я тише. — Чтобы послушать, что там говорят.

Она кивает, будто это объясняет всё. Потом делает ещё шаг и останавливается совсем близко.

— И что ты узнал? — спрашивает она спокойно, без давления.

Смотрю на неё и впервые за весь день чувствую, как внутри немного отпускает. Не сильно. Но достаточно, чтобы я не отмахнулся от неё сразу.

— Достаточно, чтобы понять, что всё сложнее, чем я думал, — тихо отвечаю я.

Соён не отводит взгляда. Она просто стоит рядом — тёплая, спокойная, настоящая. И почему-то именно это сейчас важнее всего остального.

Уже собираюсь сказать ей, чтобы она села, когда из-под крышки стола начинает пробиваться тонкий золотой свет. Он пульсирует медленно, почти незаметно, просачиваясь через щели дерева тонкими лучами. Одновременно я чувствую лёгкое, приятное покалывание в кончиках пальцев.

Соён смотрит на стол с лёгким недоумением, но не спрашивает.

Умная.

Слегка улыбаюсь и жестом показываю ей сесть в стороне, у окна. Выпроводить её сейчас всё равно не получится — она и так уже слишком глубоко в этом замешана. Соён беззвучно кивает и отходит, садясь в кресло у дальней стены.

Открываю ящик стола. На поверхности чёрного обелиска медленно вращается тонкая золотая нить — знак активного вызова. Провожу пальцами по раме, и поверхность зеркала мгновенно становится абсолютно чёрной, словно бездонная пропасть. Из этой тьмы проявляется высокий тёмный обелиск, а внутри него — объёмное отражение Донхона.

Он выглядит хуже, чем я ожидал.

Глаза усталые, лицо бледнее обычного, а в голосе, даже несмотря на его обычную сухость, слышится явное напряжение.

— Минхо, — коротко произносит он.

Внутри вспыхивает знакомое раздражение.

Опять он себя доводит.

Но одновременно с этим приходит и лёгкое облегчение.

Он сам позвонил. Значит, не всё ещё потеряно.

— Брат, — отвечаю я спокойно. — Ты выглядишь так, будто не спал уже несколько дней.

Донхон молчит пару секунд, потом из его груди выходит тяжёлый воздух.

— Джию тебе рассказала?

— Да, — киваю я. — Я знаю, что у тебя был срыв.

Он не отвечает. Просто смотрит на меня тяжёлым взглядом. Вижу, как сильно он сейчас держится.

— И я знаю, что тебе нужна помощь, — продолжаю я. — Как бы ты не отпирался. И ты знаешь, что я могу помочь. Всегда мог.

— Это было в детстве.

— И с тех пор ничего не поменялось… кроме тебя.

Донхон отводит взгляд.

— Завтра я прилечу, — продолжаю я. — У меня есть информация, которая тебе не понравится. Но ты должен быть в состоянии её выслушать. Поэтому сегодня… отдохни. Хотя бы немного.

Донхон, не произнося ни слова, смотрит на меня ещё несколько долгих секунд. В его глазах мелькает что-то похожее на благодарность, но он, как всегда, не говорит этого вслух.

— Хорошо, — тихо говорит он. — Завтра.

Связь обрывается. Поверхность обелиска снова становится обычным зеркалом.

Стою несколько секунд, наполненных тишиной, глядя на своё отражение, потом медленно закрываю ящик. Золотой свет под крышкой стола гаснет.

За спиной почти безшумно встаёт Соён.

Не оборачиваюсь сразу. Просто стою и чувствую, как внутри всё ещё тяжело и холодно.

Она подходит ближе и осторожно обнимает меня со спины. Руки ложатся на мою грудь, а лоб касается моей спины. Тяжесть никуда не девается, но почему-то становится немного легче её выносить.

Молча кладу свою руку поверх её ладони и просто стою так, не говоря ни слова. Соён тоже молчит. Она не спрашивает, не торопит, не пытается «вытащить» из меня слова. Просто стоит рядом .

Несколько долгих секунд мы просто стоим так.

Затем Соён мягко, но настойчиво разворачивает меня и усаживает в кресло. Не сопротивляюсь. Она обходит кресло и встаёт у меня за спиной. Её пальцы осторожно касаются моих висков, а потом медленно начинают массировать. Движения уверенные, но мягкие. Это неожиданно приятно. Закрываю глаза и позволяю этому ощущению полностью завладеть мной. Напряжение в висках немного отступает.

— Между вами что-то произошло, да? — тихо спрашивает она через некоторое время.

— С чего ты решила? — не открывая глаз, спрашиваю я.

— Вы говорили про детство… — продолжает она спокойным, но настойчивым голосом. — И ещё тогда, в лесу, ты говорил о семье так, как будто сожалеешь о чём-то. Я это заметила.

Не произношу ни слова.

— Мы с Джию тоже не всегда понимали друг друга, — добавляет она тише. — Иногда казалось, что мы говорим на разных языках.

Резко открываю глаза и поворачиваю голову, глядя на неё снизу вверх.

— Ты серьёзно проводишь параллель между отношениями богов и смертных? — произношу я с лёгкой, но явной издёвкой.

Соён не отводит взгляда. Она обходит кресло и останавливается прямо передо мной.

— А есть разница? — спокойно отвечает она. — Вы братья. Мы сёстры. В обоих случаях — это семья.

Смотрю на неё пару мгновений, потом из меня выходит долгий, тяжёлый выдох, откидываюсь обратно на спинку кресла, закрывая глаза.

— Наивно, — бросаю я.

Соён молчит пару секунд. А потом в её голосе появляется раздражение:

— Я хотела помочь. А ты ведёшь себя так, будто я не имею права даже спрашивать. Ты невыносимо высокомерен, Минхо.

Медленно открываю глаза и задерживаю взгляд на ней. Внутри вспыхивает привычное желание поставить её на место. Но одновременно с этим я вижу её взгляд — прямой, без страха, с вызовом. И это только сильнее разжигает меня.

Медленно поднимаюсь из кресла. Соён не отступает.

— Повтори, — почти шиплю говорю я, подходя вплотную.

Она смотрит мне прямо в глаза.

— Ты невыносимо высокомерен, — чётко повторяет она. — И иногда… просто невыносим.

Смотрю на неё ещё секунду, а потом резко прижимаю к себе и целую. Жёстко, требовательно, почти грубо. Соён на мгновение замирает, но уже через секунду отвечает с той же силой — вцепляется пальцами в мою одежду и притягивает ближе. Срываю с неё одежду, не заботясь о пуговицах и ткани. Поднимаю её на край стола и вхожу в неё резко, одним движением. Соён тихо выдыхает мне в плечо и обхватывает меня ногами.

Начинаю двигаться глубоко и быстро, прижимая её к себе. В этот момент мне не нужно ничего объяснять. Не нужно думать. Просто действовать. Просто брать. Просто чувствовать её тело и забывать обо всём остальном.

Соён крепко держит меня за плечи, прижимается лбом к моему горлу и медленно выдыхает:

— Минхо…

Не останавливаюсь сразу. Но что-то внутри меня меняется. Движения становятся чуть глубже, но уже не такими резкими. Прижимаю её к себе сильнее, зарываясь лицом в её волосы, и дышу тяжело, будто только сейчас осознал, что она здесь. Что она не ушла. Что она всё ещё со мной, несмотря ни на что.

Соён проводит рукой по моей спине — медленно, успокаивающе — и снова шепчет:

— Я здесь…

Не отвечаю. Вместо этого я поднимаю голову и смотрю ей в глаза. В них нет ни страха, ни осуждения. Только тепло и тихая, но твёрдая решимость. Склоняюсь и целую её уже медленнее, глубже, вкладывая в этот поцелуй то, что не могу сказать словами.

Движения становятся ровнее, глубже. Больше не пытаюсь убежать от этого чувства. Наоборот — позволяю ему быть. Соён обхватывает меня руками и ногами, прижимаясь ко мне всем телом, и я чувствую, как её дыхание сбивается в такт моим движениям.

Когда Соён достигает пика, она тихо стонет мне в губы и крепче сжимает меня в объятиях. Заканчиваю следом, прижимаясь лбом к её плечу и тяжело дыша. Мы остаёмся в этом положении ещё несколько долгих секунд — молча, прижатые друг к другу, будто боясь, что если отпустить, то всё вернётся обратно.

Потом я медленно поднимаю голову и взгляд скользит по ней. Соён смотрит на меня в ответ — уже без прежнего раздражения. В её глазах только усталость и тихая, но глубокая забота.

Провожу пальцами по её щеке и тихо произношу:

— Ты слишком много себе позволяешь.

Соён слабо улыбается и отвечает шёпотом:

— А ты слишком привык, что тебе всё позволяют.

Молчу в ответ. Просто склоняюсь и целую её медленно, без спешки. Просто потому, что в этот момент мне хочется именно этого.

Медленно отступаю, глядя на неё.

Платье Соён полностью испорчено — ткань порвана в нескольких местах, пуговицы сорваны, а на бедре уже проступает лёгкий синяк от края стола. Она выглядит растрёпанной, но при этом… чертовски притягательной.

Щёлкаю пальцами.

Воздух вокруг неё слегка колыхается, и на её теле материализуется новый костюм. Белые широкие штаны из лёгкой ткани, свободная белая блузка с открытыми плечами, бирюзовый пояс с золотыми украшениями, тонкие золотые браслеты на запястьях и щиколотках. На голове — небольшая изящная цепочка с синим камнем. Образ получился… восточным. Удобным для движения и при этом достаточно открытым, чтобы глаз мог наслаждаться.

Соён удивлённо опускает взгляд на себя, проводит рукой по поясу, потом поднимает глаза на меня. В них — явный вопрос.

— Тебе нужно что-то удобное для тренировки, — спокойно говорю я, запахива свой ханбок. — И в то же время ты должна продолжать радовать мой глаз.

Соён безмолвно смотрит на меня ещё пару секунд, потом качает головой.

— Я думала, тебя больше радует отсутствие одежды, — произносит она с лёгким, но явным сарказмом. — А ты вдруг решил меня одеть. Как неожиданно.

Окидываю её взглядом, потом слегка наклоняю голову и отвечаю:

— В следующий раз я покажу тебе, что меня по-настоящему радует. И, поверь мне… это будет совсем не одежда.

Соён на мгновение замолкает. В её глазах мелькает что-то тёмное и тёплое одновременно. Она не отводит взгляда.

— Ты никогда не изменяешь себе, — произносит она, но в голосе уже нет прежней колкости.

Слегка улыбаюсь уголком губ, но не даю никакого ответа.

Тренировочная поляна возле дворца уже залита мягким светом Натхвы. Когда мы подходим, Соха уже там. Она стоит посреди поляны в своей обычной тёмно-бордовой тренировочной одежде и сразу же поворачивает голову в нашу сторону.

Её взгляд скользит по мне, потом по Соён — по новому костюму, по тому, как мы идём рядом. В глазах Сохи на мгновение вспыхивает что-то острое и очень похожее на вопрос. Она быстро прячет это за привычной мягкой улыбкой.

— Минхо-сан, — произносит она нежным, бархатным голосом, слегка склоняя голову. — Соён. Как приятно видеть вас вместе.

Соён не отвечает. Просто спокойно смотрит на неё.

Мы начинаем тренировку.

Соха, как всегда, старается. Она двигается грациозно, точно, с лёгкой улыбкой на губах.

Когда я подхожу ближе, чтобы поправить её стойку, Соха поднимает на меня взгляд. Она не отводит его сразу — держит чуть дольше, чем нужно. В уголках её губ появляется лёгкая, почти невинная улыбка.

— Минхо-сан, — тихо говорит она, — вы всегда так серьёзно смотрите, когда показываете приём. Это… немного сбивает с толку.

Она произносит это мягко, почти с уважением, но в её голосе слышится лёгкая игривость. Когда я поправляю положение её руки, она не отстраняется. Наоборот — чуть поворачивает запястье, будто подстраиваясь под моё прикосновение. Движение едва заметное, но намеренное.

Раньше эта игра меня забавляла. Сегодня — нет. И это раздражает. Потому что я знаю почему.

Отстраняюсь чуть раньше, чем обычно.

Соён наблюдает за всем этим, не произнося ни слова. Она не вмешивается, не закатывает глаза и не показывает раздражения открыто. Но я вижу, как у неё слегка напрягается челюсть, когда Соха в очередной раз «случайно» прижимается ко мне. Соён стоит чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрит на Соху долгим, спокойным взглядом. В нём нет ярости. Есть что-то гораздо более холодное и тяжёлое.

Когда Соха снова поворачивается ко мне с той же сладкой улыбкой, Соён тихо произносит, не скрывая сарказма:

— Если тебе нужно больше «помощи» с техникой, Соха, я могу подождать снаружи. Чтобы не мешать.

Соха поворачивает голову и смотрит на неё с невинным выражением.

— О, нет, что ты, Соён. Я просто… иногда мне сложно сосредоточиться, когда мой господин так близко. Ты же понимаешь, да?

Соён не отвечает. Просто смотрит на неё ещё пару секунд, потом отводит взгляд и безмолвно продолжает свою разминку.

Раньше я бы ответил в том же духе — с ухмылкой, колкостью, лёгкой провокацией. Сегодня же я просто смотрю на неё и спокойно, без всякой игры в голосе, отвечаю:

— Не сейчас, Соха.

Соха чуть приподнимает бровь. На мгновение в её глазах мелькает удивление — она явно не ожидала такого ответа. Но она быстро берёт себя в руки и не настаивает. Просто слегка кивает и отходит на своё место, продолжая тренировку.

Взгляд скользит по ним обеим, и я внезапно понимаю, что эта привычная игра меня действительно больше не цепляет так, как раньше.

И это… странно.

Тренировка на поляне постепенно подходит к концу.

Отпускаю Соху. Она кланяется мне чуть глубже обычного, бросает долгий взгляд на Соён и исчезает, не сказав больше ни слова.

Соён остаётся. Она стоит в своём новом костюме, слегка запыхавшаяся, и смотрит на меня спокойно, но с лёгким вопросом в глазах.

Подхожу ближе.

— Сегодня мы не будем тренироваться здесь, — тихо говорю я. — Ставки растут, и нужно пробудить твою силу быстрее.

Соён слегка прищуривается.

— Куда?

Отвечаю молчанием. Просто подхватываю её на руки и взлетаю. Соён на мгновение замирает, но потом обхватывает меня за шею и не сопротивляется.

Когда мы опускаемся на край Зеркальной Бездны, Соён медленно спускается с моих рук и оглядывается вокруг. Туман здесь густой, тяжёлый, стелется по земле низко и неестественно. Он не отражает небо и скалы. Он отражает то, чего боится увидеть смотрящий.

Соён стоит рядом со мной и смотрит в серую пелену. В её глазах — явная настороженность.

— Ты уверен, что это место подходит? — тихо спрашивает она.

Задерживаю взгляд на ней.

— Я не дам тебе совершить глупостей, — спокойно отвечаю я. — Но здесь ты не сможешь прятаться от самой себя. А значит — сможешь наконец по-настоящему использовать свою силу.

Соён согласно кивает, хотя я вижу, что ей это не нравится.

Мы начинаем.

Заставляю её работать с Шёпотом Страстей на самой грани. Не просто усиливать эмоции, а делать это направленно, точно и под постоянным давлением. Туман вокруг нас реагирует на каждое её действие — он начинает показывать ей то, чего она боится больше всего: потерю контроля, боль Джию, собственную ярость и страх оказаться недостаточно сильной.

Первый раз она теряет равновесие, когда туман обрушивается на неё волной чужого страха. Соён резко отступает назад, и я едва успеваю поймать её за руку, прежде чем она провалится в отражение собственной паники. Притягиваю её к себе, крепко обхватывая за талию.

— Дыши, — тихо говорю я ей в ухо. — Я здесь.

Она тяжело дышит, прижимаясь ко мне, и я чувствую, как её тело дрожит. Несколько долгих секунд просто держу её, пока она не приходит в себя.

Второй раз Соён слишком сильно усиливает страх в самой себе, пытаясь справиться с отражением. Туман вокруг неё сгущается, и я вижу, как её глаза на мгновение становятся пустыми. Она делает шаг вперёд — прямо в сторону обрыва, которого на самом деле здесь нет. Резко подхожу, хватаю её за запястье и резко притягиваю к себе. Соён врезается в мою грудь, и я обхватываю её обеими руками, не давая двинуться дальше.

— Достаточно, — тихо, но твёрдо произношу я.

Она тяжело дышит мне в шею. Её пальцы вцепляются в мою одежду. Чувствую, как сильно она дрожит, и одновременно чувствую тепло её тела, прижатого к моему. В этот момент между нами возникает что-то очень плотное и опасное. Смотрю на неё сверху вниз. Соён поднимает глаза — в них смесь страха, ярости и чего-то гораздо более тёмного и притягательного.

Не отпускаю её сразу.

— Ещё раз, — тихо говорю я. — Но на этот раз не пытайся всё контролировать. Я поймаю тебя, если что-то пойдёт не так.

Соён смотрит на меня долю секунды, потом кивает. Медленно отпускаю её запястье, но не отхожу далеко.

Она снова входит в туман.

На этот раз она держится дольше. Но когда туман начинает показывать ей что-то особенно тяжёлое, вижу, как её дыхание сбивается. Я подхожу сзади, обхватываю её за талию одной рукой и прижимаю к себе.

— Не уходт, — произношу я ей в ухо едва слышно.

Соён на мгновение замирает, потом медленно расслабляется в моих руках. Чувствую, как она дышит — тяжело, горячо. Моя ладонь лежит на её животе, и я не убираю её. Мы стоим так, время будто замедляется на несколько секунд, пока туман вокруг нас постепенно рассеивается.

Когда она наконец полностью приходит в себя, то поворачивает голову и смотрит на меня через плечо. В её глазах усталость, благодарность и что-то очень тёплое и опасное одновременно.

На миг взгляд задерживается на ней, потом произношу:

— На сегодня хватит.

Соён не отвечает. Просто кивает и продолжает стоять, прижатая к моей груди.

А я стою и чувствую, как внутри всё ещё тяжело и горячо.

Несколько раз сегодня удержал её на грани.

И каждый раз — всё сильнее хотел, чтобы она осталась именно там, где я могу её поймать.

Когда мы возвращаемся во дворец, Чхольбит — светило заката — уже начал свой путь, и его тёплый, густой свет мягко заливает каменные коридоры.

Опускаю Соён на пол в её комнате. Входить через окна становится плохой привычкой. Она не сразу отстраняется. Вместо этого она делает шаг ближе и прижимается ко мне — не требовательно, не страстно, а просто тепло и нежно. Её руки обхватывают меня за талию, а голова ложится мне на грудь. Чувствую её дыхание сквозь ткань ханбока.