Врата в Идемун. Книга 1. Благословение

Замираю.

Это не похоже на то, что было между нами раньше. Это не страсть, не игра и не попытка утешить. Это что-то другое. Более тихое. Более настоящее.

Стою и чувствую, как внутри всё смешивается в неприятный комок.

Она становится мне нужна. Не просто желанна — а именно нужна. И это уже проблема. Я привык, что могу взять, могу оставить, могу отпустить. А сейчас внутри шевелится что-то тяжёлое и неудобное. Понимаю, что если продолжится так дальше, то в какой-то момент мне будет сложно её отпустить. А я должен буду это сделать. Рано или поздно. Потому что она — смертная. А я — нет.

И эта мысль меня бесит.

Стою и не знаю, что делать с этим ощущением.

Соён не говорит ничего. Просто стоит, прижатая ко мне, и я чувствую, как её тепло медленно растекается по моей груди. Не отталкиваю её. И не обнимаю в ответ. Просто стою, позволяя ей оставаться так близко.

Через некоторое время она всё-таки отстраняется и поднимает на меня глаза. В её взгляде нет ни ревности, ни обиды. Только спокойная, твёрдая честность.

— Я не собираюсь устраивать тебе сцены и требовать объяснений, — тихо произносит она. — Но если ты со мной… то только со мной. Мне неинтересны эти игры и полумеры. Если ты хочешь продолжать флиртовать с Сохой — говори прямо. Я не буду тебя удерживать.

Взгляд на ней задерживается на несколько секунд.

Она не повышает голос. Не пытается манипулировать. Просто говорит то, что думает. И почему-то именно это заставляет меня почувствовать себя ещё более растерянным, чем её объятие.

Остаюсь безмолвным. Не потому, что не знаю, что ответить. А потому, что впервые за очень долгое время не знаю, как правильно отреагировать.

Соён ждёт несколько мгновений, потом тихо кивает, будто моего молчания ей достаточно.

— Спокойной ночи, Минхо, — произносит она мягко.

Киваю и выхожу из её комнаты.

Какое-то время смотрю на закрытую дверь её комнаты и тихо выдыхаю сквозь зубы.

Мне не нравится то, что я сейчас чувствую. Не нравится, что она сумела пробить эту привычную броню так тихо и незаметно. Не нравится, что я позволяю ей оставаться слишком близко.

Разворачиваюсь и иду к себе, пытаясь отогнать эти мысли. Но они всё равно остаются где-то на заднем плане — тяжёлые, назойливые и очень неудобные.

Лежу в темноте и всматриваюсь в потолок.

Слова Соён всё ещё крутятся в голове.

«Если ты со мной… то только со мной».

Прямо, без лишних слов. Как будто она имеет право ставить мне условия.

Меня это бесит.

Я не привык, чтобы мне диктовали, как себя вести. Особенно смертные.

Переворачиваюсь на другой бок, но сон всё равно не приходит.

Вместо этого я вспоминаю тренировку. Соху. Её привычные попытки подойти ближе, её взгляды, её тихий бархатный голос. Раньше это меня заводило. Было интересно играть в эту игру — отвечать, провоцировать, ставить на место. А сегодня… сегодня мне было просто скучно. И это раздражает сильнее всего.

Почему, чёрт возьми, мне стало неинтересно?

Знаю ответ. Просто не хочу его признавать.

Соён.

Не хочу, чтобы она видела, как я флиртую с другой. Не хочу, чтобы она смотрела на это своим спокойным, тяжёлым взглядом. Не хочу, чтобы между нами появлялось что-то, что потом придётся объяснять. Хотя я ей ничего не должен. И никогда не обещал.

Делаю выдох и провожу рукой по лбу.

Что за чушь. Я веду себя так, будто она уже имеет надо мной какую-то власть. Будто мне важно, что она подумает. Это неправильно. Это опасно. Я не должен позволять ей так на меня влиять.

Закрываю глаза и пытаюсь отогнать эти мысли. Не получается.

Потому что где-то глубоко внутри я уже знаю: я действительно не хочу больше играть с Сохой. Не потому что мне жалко Соён. А потому что мне самой этой игре стало неинтересно. А это уже проблема. Потому что если я перестану получать удовольствие от того, что всегда меня развлекало… значит, что-то действительно меняется.

И я не уверен, что мне это нравится.

Что я хочу от Соён?

Не могу ответить на этот вопрос. И это тоже меня бесит: вопросы без ответов обычно оставляю я. Но сейчас это не так важно. Нужно сосредоточиться на проблеме с Донхоном. С Соён буду разбираться потом.

Утро наступает рано. Просыпаюсь гораздо раньше своего обычного времени. Сэбит уже прошёл половину своего пути, когда я встаю. Не могу больше ждать.

В кабинете быстро просматриваю новые отчёты. Ничего важного. Ничего, что могло бы изменить ситуацию. Понимаю, что дальше тянуть нельзя.

Взгляд скользит по небу. Второе светило уже почти завершило свой круг.

Занятия у Избранных ещё не закончились, но я больше ждать не могу.

Разворачиваюсь и иду в библиотеку.

Когда я вхож, занятие уже идёт. За длинным столом сидят Соён и Соха. Рядом с ними стоит Ханъён и что-то объясняет.

Соха первой замечает меня. Она мгновенно встаёт и низко кланяется, опуская голову. Её движения плавные и отточенные, как всегда.

Следом за ней встаёт Соён. Она тоже кланяется, хотя и чуть менее глубоко, чем Соха. В её глазах я вижу явное удивление — она не ожидала увидеть меня здесь так рано.

Ханъён поворачивается последней. Увидев меня, она тоже склоняет голову в уважительном поклоне.

— Мой господин, — тихо произносит сангун, не выпрямляясь до конца.

Останавливаюсь у входа и спокойно, без лишнего высокомерия, обращаюсь к ней:

— Ханъён. Мне нужно забрать Соён.

Ханъён разгибается. Она слегка приподнимает бровь, но не проявляет открытого недовольства.

— Прямо сейчас? Занятие ещё не закончено.

— Да, — спокойно отвечаю я. — Это важно.

Ханъён долю секунды смотрит на меня, потом коротко кивает.

— Хорошо. Можешь идти, Соён.

Соён встаёт из-за стола. Она подходит ко мне ближе и тихо спрашивает, уже только для меня:

— Что случилось?

Смотрю на неё и отвечаю так же тихо:

— Мы сегодня летим к Донхону. Раньше, чем я планировал.

Соён не задаёт больше вопросов. Просто кивает.

Соха остаётся сидеть. Она смотрит нам вслед, и на её лице появляется лёгкая, почти незаметная улыбка. Но в глазах — что-то другое. Что-то более острое. Она не говорит ни слова, но я чувствую, что она всё поняла. И что ей это не нравится.

Мы выходим из библиотеки в сад. Подхватываю Соён на руки, и мы взлетаем.

Сначала мы летим, не нарушая тишины. Ветер обдувает лицо, и я чувствую, как Соён крепче обхватывает меня за шею. Через некоторое время она тихо спрашивает:

— Что происходит с Донхоном?

Не сразу отвечаю. Всматриваюсь вперёд, на горизонт.

— Он не справляется, — наконец говорю я. — И это уже начинает влиять на всё остальное.

Соён молчит несколько секунд, потом произносит совсем тихо:

— Ты всегда всё держишь в себе. Даже когда тебе плохо.

Слегка напрягаюсь. Эти слова попадают слишком точно. Мне хочется отмахнуться, сказать что-то колкое, перевести всё в шутку. Но я почему-то этого не делаю.

— Это не твоя забота, — тихо отвечаю я.

— Я знаю, — говорит она так же тихо. — Но я всё равно спрашиваю.

Не знаю, что ответить. Потому что мне нравится, когда она проявляет ко мне этот интерес. Когда она не боится спрашивать. Когда ей не всё равно. И эта мысль меня пугает.

Она уже не просто Избранная.

Эта мысль всплывает сама собой, и я сразу пытаюсь её подавить.

Это временно. Это игра. Я не должен к ней привязываться. Я не имею права. Она — смертная. А я… я не могу себе позволить такую слабость.

Но где-то глубоко внутри я уже понимаю правду.

Я уже привязался.

И чем дальше мы летим, тем сильнее я это чувствую.

Перед тем как мы подлетаем к дворцу Донхона, слегка поворачиваю голову к Соён.

— Мне нужно поговорить с Донхоном наедине, — тывердо говорю я. — Ты сможешь это время провести с Джию.

Соён кивает, не задавая лишних вопросов.

Мы приземляемся у главного входа. Ёнсан уже стоит там, словно его предупредили о нашем прибытии. Он низко кланяется.

— Минхо-ним, — обращается он ко мне. — Донхон ждёт вас в своём кабинете.

Смотрю на него спокойно.

— Проводи Соён к Джию. А я сам найду дорогу.

Ёнсан на мгновение задерживает на мне взгляд — долгий, тяжёлый, с лёгким оттенком оценки. Но не спорит. Просто кивает и поворачивается к Соён.

— Пожалуйста, следуйте за мной, Соён-сан.

Она бросает на меня короткий взгляд, потом уходит вместе с ним.

Разворачиваюсь и иду по знакомым коридорам к кабинету Донхона.

Когда я вхожу, Донхон стоит у большого окна, спиной ко мне. Он не сразу оборачивается. Только когда дверь тихо закрывается за мной, он поворачивает голову.

Он выглядит уставшим. Глаза чуть тяжелее обычного, плечи чуть ниже. Но при этом — более спокойным, чем я ожидал.

— Брат, — тихо произносит он. Его голос низкий, бархатистый, как всегда. — Ты пришёл раньше, чем я думал.

Подхожу ближе и останавливаюсь в нескольких шагах от него.

— Не мог больше ждать, — честно отвечаю я.

Донхон кивает, будто и не ожидал другого ответа. Он делает жест в сторону пуфа у окна. Мы оба садимся.

На несколько мгновений всё замирает. Потом он тихо начинает:

— Великая Матерь говорила со мной. Она сказала… что я слишком долго пытался подавлять тьму вместо того, чтобы принимать её как часть себя. Что равновесие — это не контроль. Это… баланс.

Молча слушаю. Взгляд внимательно скользит по нему. Он действительно изменился после этого разговора. Не кардинально, но достаточно, чтобы я это заметил. В нём меньше отчаянного стремления держать всё под железным контролем. И это… одновременно и успокаивает, и тревожит.

— А ты что думаешь об этом? — спрашиваю я.

Донхон на мгновение опускает взгляд.

— Думаю, что она права, — признаётся он. — Но принять это… сложнее, чем услышать.

Киваю. Не давлю. Не спрашиваю больше.

Потом я сам начинаю говорить. Спокойно, без лишних деталей.

— Есть тревожные сигналы. Хёнджин в последнее время проявляет повышенный интерес к темам равновесия и внутреннего состояния богов. Он несколько раз заходил в Библиотеку Забытых Эпох и спрашивал у Юджина про древние случаи нарушения внутреннего равновесия. Я подозреваю, что он целенаправленно копает в сторону твоих слабостей.

Донхон смотрит на меня внимательно, но не перебивает.

— Кроме того, — продолжаю я, — на Теневом Базаре начали появляться странные запросы на запрещённые знания. Пока ничего конкретного, но это тоже тревожный знак.

Не говорю про Тёмную Глубь. Не говорю про Сонхва. Пока не хочу нагружать брата дополнительной информацией. Ему и так тяжело.

Донхон молчит несколько секунд, потом тихо произносит:

— Ты думаешь, это связано со мной?

— Я думаю, что кто-то пытается найти твои слабые места, — отвечаю я прямо. — И Хёнджин сейчас выглядит как тот, кто этим занимается.

Донхон откидывается в кресле и проводит рукой по лицу. Он выглядит усталым, но не сломленным.

— Что ты предлагаешь? — спрашивает он наконец.

Смотрю на него прямо.

— Пока — собирать информацию. Нам нужно понять, что именно Хёнджин уже знает. Для этого тебе придётся узнать тайну своего рождения. Это может быть ключом.

Донхон кивает. Он не спорит.

— Теневой Базар может стать источником, — продолжаю я. — Сонхва может продолжить наблюдать за Тёмной Глубью. А мы с тобой будем тихо следить за Хёнджином. Без открытого противостояния. Пока.

Донхон молчит, обдумывая. Потом тихо спрашивает:

— А что с защитой?

— Пока неясно, как именно защищаться, — честно признаю я. — Но тебе стоит начать более внимательно относиться к своему состоянию. И… возможно, стоит подумать о Туёнсу. Если понадобится.

Донхон кивает. Он не выглядит счастливым от этой мысли, но и не отвергает её сразу.

Наблюдаю за ним и чувствую, как внутри шевелится что-то тяжёлое. Он сейчас очень уязвим. И я понимаю, что хочу защитить его. Не потому что это мой долг как брата. А потому что… я не хочу, чтобы он сломался.

— Мы разберёмся, — тихо говорю я. — Но тебе нужно быть осторожным. Особенно сейчас.

Донхон смотрит на меня мгновение, потом едва заметно улыбается уголком губ.

— Ты беспокоишься обо мне, брат?

Фыркаю и отвожу взгляд.

— Не говори глупостей.

Но мы оба знаем, что это не совсем правда.

Несколько секунд, которые кажутся вечностью мы сидим в полной тишине. Потом я тихо произношу:

— Что до Джию…

Донхон перебивает меня, не давая договорить. Его голос остаётся спокойным, но в нём появляется заметная усталость:

— Я знаю. Мне нужно держаться подальше… если бы это было просто.

Смотрю на него и тихо качаю головой.

— Не думаю, что это нужно.

Донхон медленно поднимает на меня взгляд. В его глазах — явное удивление. Он не ожидал услышать это от меня.

— Возможно, всё не так, как кажется, — продолжаю спокойнее. — Но тебе стоит подумать и о её защите. Если она действительно важна для тебя… то оставлять её без подготовки было бы глупо.

Донхон молчит. Потом тихо, почти нехотя, признаётся:

— Я знаю. Я уже начал с ней тренировки… не совсем те, что одобрил бы отец.

Слегка приподнимаю бровь и тихо усмехаюсь.

— Ого. Мой старший правильный брат нарушает один запрет за другим. Весы равновесия качнутся и без посторонней помощи.

Донхон лишь устало выдыхает и отводит взгляд в сторону. Его голос становится тише:

— Один бог ещё в детстве показал мне, что когда дело доходит до того, что тебе дорого… стоит пожертвовать принципами.

Не произношу ни слова в ответ. Просто всматриваюсь в его лицо.

Мы какое-то время сидим в тишине, глядя, как по небу медленно проплывают малые острова. Ни один из нас не торопится нарушить эту тишину. В такие моменты иногда кажется, что мы снова те двое мальчишек, которые могли сидеть вот так часами и ничего не говорить — и при этом понимать друг друга без слов.

Но сейчас всё иначе.

Когда я наконец встаю, Донхон лишь молча кивает мне на прощанье. Он не провожает меня до двери. Просто остаётся сидеть, уставившись в окно.

Выхожу из кабинета и иду по коридору один.

Когда-то мы могли говорить обо всём. Даже когда было тяжело. А теперь… теперь я даже не уверен, что он сказал бы мне всю правду, если бы я напрямую спросил. Странно. Мы выросли вместе, а теперь иногда кажется, что между нами стоит кто-то третий. Тот, кем он так сильно хотел стать.

Но я уже устал от этого. От того, что продолжаю винить его, хотя давно понял — это бесполезно.

Нахожу комнату Джию и тихо стучусь. Не дожидаясь ответа, толкаю дверь и вхожу.

Джию сидит на кровати. Увидев меня, она сразу встаёт и низко кланяется. Соён остаётся сидеть, но тоже поворачивает голову в мою сторону.

Смотрю на Джию. Голос у меня низкий и чуть хриплый от усталости.

— Ты сейчас нужна ему, даже если он скажет, что это не так.

Джию кивает, не задавая вопросов. В её глазах я вижу понимание.

Перевожу взгляд на Соён.

— Мы летим домой.

Она не спорит. Просто встаёт. Джию подходит к ней, и они обнимаются — крепко, безмолвно, как те, кто уже давно научился понимать друг друга без слов.

Жду у двери. Когда они отстраняются, Соён подходит ко мне. Мы выходим прямо в окно, не прощаясь.

Оглядываю небо. Привычно обхватываю Соён за талию и взлетаю. Она крепко держится за меня, но не говорит ничего лишнего.

Обычно я летел бы прямиком во дворец. Но сегодня я не хочу туда возвращаться. Не хочу видеть никого. Не хочу отвечать ни на какие вопросы.

Поэтому, когда мы уже почти долетаем до острова, я сворачиваю в сторону.

Соён чуть приподнимает голову.

— Куда мы?

Не отвечаю. Просто продолжаю лететь. Мне слишком тяжело говорить.

Через несколько минут под нами появляется остров. Мой личный остров. Тот, о котором почти никто не знает.

Опускаюсь на край огромного сада. Соён спускается с моих рук и оглядывается вокруг. Повсюду растут розы — глубокого красного, бордового и почти чёрного цвета. Их шипы в некоторых местах блестят влагой. Иногда с них медленно капает густая, тёмная жидкость, похожая на кровь.

— Это Сад Кровавых Роз, — тихо говорю я. — Мой.

Соён не спрашивает больше. Просто кивает и медленно идёт вперёд, между кустов. Наблюдаю, как она идёт — осторожно, внимательно, не касаясь роз руками. Она останавливается возле особенно крупного чёрного цветка и наклоняется, разглядывая его.

Не иду за ней. Вместо этого прохожу в центр сада, к старому павильону из чёрного дерева и красного лака. Там стоит каменная лавочка. Устало опускаюсь на неё, опираюсь локтями о колени и касаюсь лица ладонью.

Чувствую себя опустошённым.

Разговор с Донхоном выжал из меня все силы. Я устал. И одновременно чувствую какую-то странную пустоту внутри. Как будто после долгого напряжения вдруг всё оборвалось, и теперь внутри просто… ничего.

Поднимаю голову и смотрю на Соён. Она идёт дальше по саду, медленно, будто не хочет нарушать тишину этого места. Ветер слегка шевелит её волосы. Она останавливается возле белой мраморной скамьи и садится, не обращая внимания на то, что рядом с ней растёт куст с особенно острыми шипами.

Скольжу по ней взглядом и ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы она была здесь. Рядом. Не потому что нужно что-то обсуждать. А просто… чтобы она была.

Я не должен был брать её с собой. Но теперь я рад, что она здесь. И это проблема.

Сижу и не двигаюсь. Просто слежу за ней взглядом. За тем, как она смотрит на розы, как иногда наклоняет голову, как проводит пальцами по краю скамьи. Она не пытается меня развлекать. Не подходит сразу. Просто даёт мне время.

И почему-то именно это меня успокаивает.

Через некоторое время Соён встаёт и идёт обратно. Она подходит ко мне, останавливается в шаге и смотрит сверху вниз. Поднимаю на неё глаза. Она ничего не говорит. Просто стоит.

Протягиваю руку, обхватываю её за запястье и мягко притягиваю к себе. Соён не сопротивляется. Она садится рядом на лавочку, и я обхватываю её за талию, прижимая к себе. Я не целую её. Не говорю ничего. Просто держу.

Она кладёт голову мне на плечо. И мы сидим так — в тишине, среди кровавых роз и густого тумана.

Закрываю глаза.

Скоро Большой Отбор. И я понимаю, что больше не могу тренировать её только как Избранную. Мне нужно готовить её по-настоящему. Как человека, которого я… которого я хочу защитить.

Я не знаю, что со мной происходит.

Но я больше не хочу, чтобы она была в стороне от моей жизни.