- -
- 100%
- +
Сумерки уже наступали на пятки, когда я оказалась у первого столба рунной преграды. Он уже покосился, как и остальные его собратья, отчего защитная магия сходила на нет, позволяя на таких вот старых кладбищах разводиться не самым приятным вещам.
Хорошо что мы заметили присутствие умертвия почти сразу – тварь не успела набраться силы, питаясь мелкими грызунами, так что упокоим мы её до того, как она доберётся до человечины. А ведь если бы не суеверия и тела просто сжигали, как много проблем бы удалось избежать. К несчастью слово тёмного мага никого не убедит, так что нежить продолжит беспокоить мирных жителей всех стран с суеверными правителями.
– Медея, долго возишься, – скрипит голос наставницы. Она дожидается меня у старой могилы с подозрительно свежей шапкой земли. Таковой она не была неделю назад, и теперь ради безопасности жителей, которым на нас плевать, нужно провести обряд упокоения.
Башмаки вязли в сырой земле, но я ускорилась, чтобы не заставлять ждать себя ещё дольше. Сгорбленная фигура сильнее оперлась на клюку со специальным широким копытцем не позволяющим вогнать трость в землю. Издалека моя наставница напоминала чёрную ворону с белым полотном волос, едва подхваченным шнурком за шеей – собрать волосы она не могла: мучали головные боли, а отрезать их не позволяла. Тёмное ветхое платье из колючей шерсти, очень похожее на моё, разбавляла только неожиданно богатая накидка.
Мне тогда повезло, что одна обеспеченная аристократка решила щедро расплатиться за избавление от очень пикантной болезни. Помню, наставница отнекивалась, когда я принесла накидку ей, мол, вещь подбитую чёрным горностаем и расшитую алыми маками должна носить девица, а не старуха. Я уговорила её просто примерить, зная, что снять такую вещицу она уже не сможет. И теперь моя названная мать пряталась от промозглого холода в дорогую накидку стоя среди могил.
– Вот, наставница, – поставив ведро, отчиталась, демонстрируя необходимые для обряда компоненты, – проточная водица из реки, свежая соль из деревни и только что пойманный гад для жертвы.
Мешок побольше в моих руках негодующе зашипел. Пришлось немного его встряхнуть, чтобы успокоить ядовитую живность.
Наставница же не спешившая как обычно приступать к упокоению вдруг сказала:
– Что-то у меня сегодня кости ломит, да туман стелется перед глазами, так что в этот раз сделай всё сама. Я понаблюдаю.
Неожиданно, но ожидаемо – должна же я когда-то начать применять свои знания на практике.
Пожав плечами, при этом скрывая лёгкую нервозность, я подняла подол платья, заправила его за пояс, где висел короткий кинжал, и, сбросив стоптанные башмаки, ступила босыми ступнями на холодную землю. Пальцы на ногах моментально окоченели, а по телу пронеслась неприятная дрожь.
Сразу захотелось повозмущаться, высказаться о том, какие неприятные моменты приходится терпеть и ради чего? Чтобы потом вновь обозвали уродиной, спустили собак, а то и камнем швырнули? Всё равно ведь не дождёшься благодарности. Как же всё-таки тяжела жизнь тёмного мага, тем более, если тебе достался настолько редкий вид чёрной магии.
Хоть мысли мои пребывали в беспорядке, обряд я провела уверенно и быстро. Каждое слово на своём месте, каждое действие производится точно, будто я занималась этим всю жизнь, а не просто наблюдала за чужой работой.
Рука не дрогнула даже в последний и самый спорный момент колдовства, за что тихо наблюдающая наставница похвалила:
– Молодец. Чистая работа. Скоро мне нечему будет тебя учить.
– Хотите от меня избавиться? – С долей опасения пошутила я, осеняя маленькую могилку змеи знаком скорейшего перерождения. Мне было жаль отбирать её жизнь, но лучше змея, чем младенец. Законы некромантии суровы, потому таких как я и ненавидят.
– Что ты, глупая, – мягко отвечает наставница, подходя ко мне ближе. Её клюка тонет в земле, не смотря на копытце, но она всё равно наклоняется, чтобы погладить меня по голове и сказать: – Для меня ты словно родная дочь. Куда же эта старая карга сможет от тебя деться.
– Вы не старая, – бормочу, пытаясь скрыть смущение. Редкие проявления нежности всегда заставляли меня краснеть.
– Правильно, я древняя, – смеётся мой самый родной человек во всём мире. – Ведь я умудрилась повидать даже деда нынешнего короля! У него, кстати, были такие же прекрасные рыжие кудри как у тебя.
Узловатые пальцы наставницы берут кончик моей косы и щекочут мой нос. Я фыркаю и поднимаюсь, спеша обуться, а заодно колко заметить:
– Как и у половины сартийцев, наставница. Тут куда не плюнь, в рыжего попадёшь.
– Эх-хе-хех, – вздыхает моя названная мать, – не умеешь ты принимать комплименты. Я ей говорю, что она похожа на венценосную особу, а она огрызается.
Ворчание мной было проигнорировано и, взяв в одну руку пустое ведро с мешочками, а второй подхватив наставницу под локоть, я медленно пошла в сторону нашего ветхого дома.
– Я и комплименты – не совместимы, вы же знаете, – в итоге спокойно ответила я, едва мы миновали крайний рунный столб.
– Просто не нашёлся парень, который оценит то, что скрывает это родимое пятно, – завела старую песню наставница, и я возвела глаза в уже тёмное небо. Звезды сегодня светили ярко, освещая узкую тропу среди молодых деревьев нового леса.
Чтобы не углубляться в споры я просто произнесла:
– Помимо уродливой отметины есть ещё некоторые моменты отпугивающие ухажеров.
– Например, твоя любовь к прогулкам по кладбищам? – хмыкнула наставница, поглядывая, как я упрямо вздёргиваю подбородок. Где хочу там и гуляю! – Да, да, знаю я, куда ты сбегаешь, когда не занята домашними делами
– Среди могильных камней в меня никто не тычет пальцем. Там, между прочим, самые тактичные обитатели. А ещё в месте последнего пристанища меня не пытаются убедить, что это, – я указываю на поврежденную часть своего лица, – не помешает мне найти своё счастье.
Может, прозвучало слишком грубо, но меня порядком раздражала вновь поднятая тема.
– Красота не главное, – прошелестели тихие слова наставницы.
– Так говорят лишь те, у кого она есть. Вот вы точно были очень красивы.
Я не лукавила. Пусть теперь лицо наставницы покрывало множество морщин и от зубов почти ничего не осталось, но трудно было не заметить некогда красивый профиль, глубокий взгляд и даже сейчас густую копну волос.
– И что мне это дало? – последовал грустный вопрос. – Ни дома, ни семьи, если бы не нашла тебя, так бы и доживала свой век в одиночестве. Поэтому я и говорю, Медея, красота не главное, важно то, что у тебя на душе. Вот моя душа была полна жадности, за которую я и заплатила всем, что было дорого.
Повисла тишина, после чего я удручённо произнесла:
– Тогда у меня проблема, наставница. Во мне слишком много злости, вы это знаете, так что не быть мне счастливой.
– Злиться нормально. Тем более, когда у тебя есть причины. – Сухая ладонь успокаивающе похлопала меня по руке. – И поверь, она пройдёт, как только на твоём пути появятся правильные люди. Просто жди и постарайся не распугать их до того, как они разглядят твоё доброе сердце.
Намек был понят, но я сделала вид, что мне невдомек, о чём последние слова наставницы.
– Некроманту нельзя иметь доброе сердце, – озвучила я очевидную истину.
– Наоборот, – поспешно оспорили мои слова. – Как только ты очерствеешь и перестанешь жалеть каждого принесенного в жертву гада, ты превратишься в чудовище. Запомни это, Медея, будь сильной, стойкой, но никогда не становись жестокой, иначе... мне останется только помолиться за твоих врагов.
Иногда меня явно переоценивают, потому я решила внести ясность:
– Вы зря волнуетесь. Мне нет дела до злых языков: они так часто жалили меня, и моя кожа стала настолько толстой, что её теперь не прокусить. Да и что я могу против толпы?
– Тогда зачем ты напугала мальчишек и напустила на их матерей мрачных духов? – прямо сказала наставница осуждающе глядя на меня снизу вверх.
Каяться я не любила. Тем более когда не чувствовала вины за собой. Потому довольно запальчиво выдала:
– Они сами напросились! Представляете, в этот раз принесли тухлые яйца, чтобы меня забросать! Потому пришлось принимать контрмеры.
– Тридцать годиков, а мозгов никак не прибавится, – вздыхает наставница, качая головой.
– Ну, извините, что я как маг взрослею медленнее.
Задумчиво на меня посмотрев, моя названная мать твёрдо сказала:
– Завтра пойдём в деревню. Извинишься и сделаешь всем пострадавшим семьям укрепляющие отвары.
– Но наставница! – искренне возмутилась я, распугав несколько сов с ближайших веток.
– Цыц! Расшумелась! – неожиданно громко для дряхлой старушки гаркнула наставница, заставляя меня прикусить язык. – Пусть деревенские не правы, но ты не должна уподобляться им. Думаешь, это к хорошему приведёт? Пожалуются королю и вздёрнут нас с тобой за превышение магических полномочий! Мне с таким трудом удалось выбить для нас лицензию, а ты своими чарами нас в петлю гонишь! Бертрану только дай повод, и он мигом от нас избавится.
– Извините, я не подумала, – тихо бормочу, пряча голову в плечи. Наверное, наставница единственная, кто действительно мог меня напугать.
– Ладно, что уж там. Идём скорее, попаришь ноги, напоим тебя травяным чаем и накормим свежими лепёшками.
– С мёдом? – сглатывая слюну, уточнила я.
– С ним самым. Сегодня ты хорошо поработала, так что можно тебя побаловать, хоть в деревне ты и повела себя глупо.
Видение начало отдаляться, а я, наконец, смогла вернуть себе контроль над мыслями.
Изо рта вырывались облачка пара, я стояла всё под той же прохудившейся крышей внешней галерее и смотрела на старое кладбище.
Что за? Как это возможно? Получается я – Медея, тёмный маг? Но почему тогда я в теле “светлой” Этерии? Как вообще такое возможно?
Пусть перерождение существует, но переселение душ – это совсем другое! И если допустить такую мысль, то куда подевалась настоящая хозяйка этого тела? Две души в одном сосуде никогда не уживутся, а чтобы занять чужой “дом” он должен быть пуст…
Глава 7.
˜٭❖٭˜
Ответы на возникшие вопросы не спешили приходить. По какой-то причине видения из прошлого являлись хаотично – то по несколько за день, то по неделе могли вообще не вмешиваться в мою рутинную жизнь. В одном я была уверена точно – я не настоящая Этерия. Все видения прекрасной аристократки мне доводилось наблюдать только со стороны, а вот воспоминания деревенской тёмной ведьмы Медеи я всё больше воспринимала как свои. При всём этом моя же нынешняя личность впитывала в себя опыт сразу двух девушек из прошлого.
В моей голове помимо тёмных заклятий и обрядов укоренились уроки этикета, истории, искусств и всего, что было положено знать аристократке империи Валлис.
Кстати, благодаря урывкам воспоминаний я поняла, что пусть тело и страна не мои, но мир всё же мой. Раньше я жила в королевстве Сарт, которое было одним из соседей империи Валлис. Так что хотя бы в этом вопросе было чуть больше ясности. Чего не скажешь о моих дальнейших планах.
Дни моего заточения тянулись ужасно медленно и бессмысленно. Лишь периодические стычки с прислугой хоть как-то разнообразили жизнь в этих руинах былой роскоши, но рано или поздно всему приходит конец.
Я была вынуждена тыкать слуг носами буквально в каждый грязный уголок, чтобы они навели хоть какой-то порядок в поместье. Не во всём, конечно, для четверых человек это могло растянуться на месяцы, тем более учитывая то, что кухарку можно вычесть, ведь ей приходилось заботиться о нашем пропитании, но первоочередные помещения всё же с боем, но привели в терпимый вид.
После такого со слугами, как и ожидалось, общего языка найти не удалось. И нет, не потому что я вредная и не пыталась, просто они повадились солить мне исподтишка – в лицо скалились и кланялись, а на деле только и делали, что отравляли мне жизнь, иногда даже в прямом смысле.
Когда мне подали недосоленную еду, я стерпела, вспоминая слова из сна, и это стало моей ошибкой. В следующий раз мне подали ужасно пересоленное блюдо, которое я без раздумий, видимо на рефлексах Этерии, запустила в стену. Думаете, поганка повариха на этом остановилась? Ха! Следующим заходом пошли полусырые ингредиенты в моей тарелке, а то и откровенно сырые продукты. Последнее я заставила съесть стряпуху, чтобы она сама убедилась в качестве своей готовки.
Последний обед, приготовленный ей, был очень даже вкусным, и я подумала, что на этом наши препирательства закончились, однако у меня случилось сильное несварение, после которого было принято решение уволить мерзавку повариху. А вот после этого открылся очень неприятный факт – если я увольняю кого-то из слуг, на его место никто не приходит.
Видите ли, муженёк отобрал лучших и проверенных людей, которым он доверял, а я со своими претензиями могла идти лесом. Надо ли говорить, что короткую записку с этим ответом я разорвала в клочья и сожгла?
Наблюдающая за моими действиями повариха, мерзко хихикая, уточнила:
– Вы точно уверены в своём решении? Если я уйду, готовить будет некому. Сана стряпне для господ не обучена, да и готовит она обычную еду из рук вон плохо. Я готова остаться, но только если госпожа попросит. Очень искренне попросит.
– Бегу и падаю, – процедила я, а затем совсем не как аристократка рыкнула: – Вон! Чтоб через час духу твоего здесь не было. Трави кого-то другого.
Под неверящие взгляды остальной прислуги я указала поварихе на дверь: снова мучиться животом и есть помои – сомнительное удовольствие.
Следующей жертвой моей репрессии оказался дворецкий. Удивительно, но факт – Вильс был мужем этой престарелой отравительницы и когда я её выставила, у меня начали исчезать и без того немногочисленные вещи, да и сам дворецкий всё чаще пропадал не пойми где. Всё продолжалось до тех пор, пока я не увидела, как Вильс возвращался из арки телепортации навеселе, чтобы после отправиться отсыпаться в библиотеке. Его я тоже уволила. Незамедлительно
Оставшаяся парочка слуг долго не продержалась. Горничная стала не убирать, а будто бы приносить пыль из всего дома в мои покои, всегда “ забывала” нагреть воду для купания и “случайно” испортила два из четырех тёплых платьев. А этот гад, садовник и по совместительству муж горничной, приносил сырые дрова для камина. Эта штука и так толком не грела, а после такого ещё и дымила нещадно. Но последней каплей стало то, что паршивец повадился... мочиться на дрова! Вот и вышло, что через две недели след от выделенных мне слуг простыл.
Оставшись одна я, как ни странно, вздохнула с облегчением. Страха не было совершенно, ведь даже живя в полном одиночестве, я могла не опасаться ни разбойников, ни зверья, а всё потому, что это поместье имело своего стража. Именно наша встреча укрепила меня в мысли: со слугами не стоит находить общий язык. Лучше выставить их.
– Ты... Дочь Тёмной Госпожи? – спросил у меня страж, когда я снова наплевав на холод, обходила свою территорию.
Огромная помесь льва и пса соткалась из тени каменной ограды, едва я попыталась преодолеть неплотно закрытые ворота. Тварь размером в два моих роста сначала зарычала, но потом, принюхавшись, неожиданно решила поговорить со мной.
Откровенно опешив от такой встречи, я не сразу поняла, что страж видит не мою оболочку, а суть. Но быстро взяв себя в руки и не веря в такую удачу, я решила не упускать свой шанс.
– Ты видишь меня? – тихо задала вопрос, который мог вызвать недоумение у любого случайного слушателя.
– Да, – прорычал страж, склоняя ко мне безликую голову из плотной тьмы, – я вижу знак, что способна оставить только Тёмная Госпожа. Он почему-то не виден на теле, но твоя душа надежно хранит её прикосновение.
– Тогда ты знаешь, что это значит? – уже громче и увереннее спрашиваю я.
Страж долго буравил меня ядовито-зелёным взглядом, заставляя моё сердце лихорадочно колотиться, а затем медленно опустился на живот и прижал голову к земле со словами:
– Теперь я подчиняюсь тебе, а не светлому, заявившему права на этот дом.
После этих слов мне не удалось сдержать ликование – улыбка расползлась на лице, а я впервые за время после пробуждения в этом теле ощутила искреннюю радость. Наконец-то у меня появился первый союзник! Да, необычный и ужасно жуткий, но как же я была рада этому мрачному пёсольву!
Без страха протянув руку, я позволила стражу лизнуть чёрным языком свою ладонь, после чего там проявилась вязь хозяйки этого поместья и всех близлежащих земель. В тот момент страх остаться одной где-то на краю империи отступил, позволяя мне облегченно выдохнуть.
Хоть мне предстояло ещё вернуть много воспоминаний, но были и те, что уже плескались на поверхности. И знания о стражах являлись как раз такими.
Повезло ли мне? Нет, просто вмешались старые порядки. Пару веков назад, когда тёмных магов хотя бы терпели, так сложилось, что вся знать континента предпочитала именно их защиту для дальних усадеб. Почему? Всё просто.
Светлая магия могла оснастить поместье защитным куполом, да, крепким, высоким, но... бездушным, не имеющим воли и потому его становилось легко разрушить. А вот тварь, рождённая симбиозом некротической магии и тёмной алхимии, была куда более грозной защитой. Если их сравнивать, то они как этакие обычный забор, который если постараться можно перелезть, и преданный, не убиваемый волк обученный защищать своих хозяев. Так что выбор очевиден.
Правда, из-за своей природы такие пёсики нередко предавали своих хозяев, если их об этом просили тёмные маги. А когда рядом со стражем появлялся некромант, он всегда признавал его своим хозяином и верно служил тому до конца его дней, что было очень и очень неприятно для настоящих хозяев. Ведь стража привязывали именно к земле, где строили загородные дома, а значит вместе с ним везучему некроманту нежданно-негаданно отходило чужое имущество. Попробуй потыкай официальными бумагами в морду фактически бессмертной твари. Она просто перекусит тебя пополам, наплевав на все человеческие законы.
Возможно такая “свинья” со стороны создателей стражей была одной из причин начала гонений, таких как я. Но кто теперь разберёт? Да и для меня сейчас главное, что теперь не нужно переживать о своей безопасности и можно сосредоточиться на быте.
Не надеясь ни на кого, я даже быстрее начала налаживать свою жизнь в изгнании. Наплевав на правила приличия, я перебралась на кухню и обустроила там себе уголок для отдыха. Мягкую перину старательно выбила, избавляя от пыли, то же самое сделала с подушками и их не пожадничала для своего нового ложа, чтобы было теплее. Саму кухню отскоблила чуть ли не до блеска, а за принесённой из спальни ширмой организовала себе место для купания. Такое решение оказалось идеальным.
Печи в отличие от каминов хорошо прогревали довольно просторное помещение кухни настолько, что даже сквознякам не удавалось выдуть тепло к утру. Ту же воду не нужно было далеко таскать, а избавлялась я от использованной воды с помощью специального слива. Плюс мне очень нравился царящий здесь запах трав пучками висящих на стены – их развесила повариха, используя для блюд по большей части предназначенных не мне. Так что потихоньку жизнь налаживалась, в чем мне помогал не упомянутый мужем пятый слуга поместья.
Им оказался торговец. Он-то и стал второй и последней причиной не держаться за ту пакостливую четверку. Раз в неделю торговец приходил через портал вместе с туго набитыми баулами, в которых имелись продукты, предметы первой необходимости, базовые лекарства и всё, что может пригодиться аристократке-затворнице в глуши. Пожалуй, щуплый мужичок, вечно шмыгающий носом, был единственным, кого не интересовали ни моя внешность, ни моё прошлое, а только моя платежеспособность.
Кстати содержание, что выплачивал мне муж, оказалось не таким уж маленьким. По моим расчётам я спокойно могла питаться отборными продуктами, покупать по несколько платьев каждый сезон и ещё и оставаться будет. Быть может, когда ко мне вернется больше памяти Этерии я и пойму куда мне столько тратить. Однако пока что рациональное мышление ещё такой же чужой Медеи не находило причин тратить больше.
Мой благоверный не появился и через месяц после нашей свадьбы. Даже не уверена в курсе ли он, что его предположительно ни на что не способная жена уже давно готовит себе сама (готовила я, оказывается очень ловко и вкусно), сама с удовольствием убирает и даже шьет, чтобы развеять скуку. По крайней мере, стража, всё так же связанного с артефактом связи Вилейта, я попросила не говорить ничего лишнего. Он, конечно же, послушался. И судя по шкатулке, где раз в месяц появлялись монеты для зарплат, муж не удосужился проявить хоть каплю интереса к моей персоне, а изгнанные мной слуги не посчитали нужным пожаловаться на свою судьбу. Мне же лучше.
Всё шло как-то слишком гладко. Ровно до одной ночи, когда новое воспоминание пришло ко мне во сне и то, что я там увидела, разожгло во мне такую ярость, что погасить её были способны только головы короля Сарта и императора Валлиса отделённые от их тел. А всё потому, что я вспомнила о том,… как умерла.
Глава 8.
Страх пробирал до костей, лёгкие горели огнём, а кожу в разорванном платье обжигал холод. Я неслась по едва заметной тропе босиком, потеряв где-то свои башмаки, и… молилась. Молилась успеть. Мне нужно немного, совсем немного времени, чтобы спасти наставницу!
За себя я уже не боялась – совсем недавно убедилась, ЧТО могу сделать с десятком мужчин в форме стражи. Жаль о законе они мало думали, когда решили перед скоропостижной казнью поразвлечься со мной. И ведь даже уродливая половина лица не отвернула их от девичьего тела. Они как падальщики ринулись рвать мою одежду, а дальше… пусть земля не будет им пухом. Будь у меня время, я бы ещё эту падаль подняла, да не просто, а с помощью проклятья, чтобы они никогда не увидели вечного покоя.
Злость вытеснила страх как раз в тот момент, когда я увидела наш чуть покосившийся домик. Рядом с ним ещё никого не было, но вдали я чувствовала приближение людей – после спонтанного выброса магии все мои чувства будто заработали в полную силу.
Не сбавляя скорости преодолев расстояние от подлеска до крыльца, я влетела в дверь и крикнула:
– Нам нужно уходить! Скорее, наставница! – мой голос был хриплым, горло пересохло и саднило, но даже глотка воды сделать времени не было. – Они идут!
Наставница стояла у стола, где обычно мы готовили лекарства. Мой вид её встревожил, но она тут же нахмурилась, поняв всё без объяснений, и устало произнесла:
– Медея, глупая, зачем ты вернулась? Тебе нужно было без оглядки бежать к схрону и уносить ноги, а не возвращаться за мной. Я буду только обузой. – С трудом наклонившись, отчего седая копна волос наставницы подмела пол, она достала из-под стола вещевой мешок и, протянув мне, сказала: – Бери и беги пока ещё можно.
– Не говорите глупостей, я вас не брошу! – возмутилась я, метнувшись за запасной обувью. Быстро натянув их на замёрзшие стопы, схватила с крючка платок из колючей шерсти и быстро повязала его поверх разорванного платья.
Встретив неодобрительный взгляд выцветших глаз, я упрямо поджала губы. Затем повернувшись к наставнице спиной, присела и твердо сказала:
– Если будет нужно, я понесу вас до самой границы. Мы не станем платить за то, что какая-то вертихвостка свела в могилу наследного принца. Есть ещё страны, где тёмных не притесняют, и мы туда доберёмся, во что бы то ни стало. – После чего уже тише добавила: – Вы единственная, кто дорожил мной. Я не могу отплатить за вашу доброту трусливым спасением только собственной шкуры.
– Я знаю, что ты никогда бы так не поступила. Ты самое доброе дитя, что я встречала за свою очень долгую жизнь, – вздыхает наставница не спеша взбираться на мою спину. Она гладит меня по голове, пока я про себя ругаюсь на то, что у нас нет на это времени, но не забрасывать же мне её себе на спину в самом-то деле! – Твой путь только начинается, – продолжает наставница, – а мой уже подходит к концу. Я ни о чём не жалею и всё чего хочу это – спасти свою дорогую ученицу...