Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки

Вскоре к нам подошли стюардессы, предложили напитки и бортовое питание (кимчхи – традиционную корейскую квашеную капусту; булочку на пару́; рис с мясом). От волнения аппетит бесследно пропал вместе со сном, поэтому я с благодарностью взяла стакан воды и поняла, что сжимаю его слишком сильно только тогда, когда тонкий пластик издал тихий треск.

Вместе с питанием мы получили три декларации, где нужно было предоставить различную информацию о себе, включая количество имеющейся при себе валюты, наличие кашля или другой указанной в листке болезни, а также дать список имеющихся при себе гаджетов.

Для нас подобная процедура была в новинку, так как на тот момент ни про какие мировые пандемии ещё никто не слышал, а декларации о здоровье нигде не требовали, поэтому я снова остро почувствовала, насколько иной мир вскоре откроется перед нашими глазами; мир со своими правилами, традициями и устоями, в котором мы будем похожи на пришельцев, неожиданно свалившихся с неба в прямом смысле.

Мы долго заполняли анкеты, так как вопросов по их заполнению у нас оказалось больше, чем самих вопросов, требующих ответа, поэтому и тут время пролетело совершенно незаметно. Вскоре стюардесса объявила на ломаном английском: «Лэйдиз энд джентльмен, добро пожаловать в КНДР, через 15 минут наш самолёт приземлится в аэропорту Пхеньяна».

К этому времени смог, окутывающий территорию Китая, рассеялся, и мы поняли, что летим уже над Северной Кореей. Страна словно приветствовала нас: на ярко-голубом небе не было ни облачка, и видимость позволяла разглядеть даже самые далёкие просторы.

Мы прилипли к окнам и с благоговением разглядывали с высоты государство, про которое ходило так много слухов, и которое уже на протяжении стольких лет поражало людей противоречивой информацией.

Пейзаж не был похож ни на одну другую страну, в которой мне удалось побывать (а путешествовала я всегда очень много благодаря родителям, которые каждый год организовывали интересный отпуск с новыми местами, достопримечательностями и насыщенной программой): бескрайние зелёные поля, тёмные леса, высокие горы… Казалось, что человеческая нога не ступала по этим прекрасным природным просторам – всё выглядело нетронутым и невинным.

Самолёт начал снижаться резкими рывками, и я снова вцепилась в бедный подлокотник (кажется, теперь я поняла, почему он держался на соплях). Нам открылись извилистые улицы и небольшие домики с соломенными крышами, которые казались совсем крошечными с такой высоты. Ни одного асфальтированного шоссе на подлёте к Пхеньяну я не увидела. Все дороги были просёлочными, но при этом огромными, длинными и ветвистыми, словно змеи, которые пресмыкались на утопающей в зелени земле.

Машин мы тоже не приметили – лишь один трактор сиротливо трясся по рисовому полю. Местность была гористой со множеством бескрайних полей, лесов и длинных дорог между ними. Многоэтажных зданий Пхеньяна на подлёте к аэропорту я также не приметила – лишь маленькие домики, которые у нас можно встретить разве что в какой-нибудь провинциальной глубинке.

Круглыми глазами я смотрела на пейзаж, и моей первой мыслью было: «Это так красиво и необычно!» Представляя, сколько всего нового и интересного нам ещё предстоит увидеть, я нетерпеливо заёрзала в кресле.

В этот момент пилот, словно погружая пассажиров в суровую реальность, решил отказаться от мягкой посадки (или же асфальт в аэропорту был не очень, хотя это маловероятно, поэтому не будем оправдывать пилота) и буквально ударил самолёт об землю, отшвырнув нас всех вбок и заставляя вцепиться в впереди стоящие кресла. Судно подпрыгнуло, и вещи посыпались с полок. Женщина-дипломат из Швейцарии негромко вскрикнула.

Я с тревогой посмотрела на подлокотник – он всё ещё героически держался на тонкой петле, – и мысленно поблагодарила его за мужество, так как не хотела выяснять, как отреагируют корейцы, если в первые же минуты на территории КНДР приезжие станут выламывать сиденья.

Наконец самолёт начал сбавлять скорость, и нашему взору открылось невысокое здание аэропорта Пхеньяна. Нервно сглотнув, мы переглянулись. Итак, свершилось. Мы в Северной Корее.

Часть 2. О таможне и социалистическом рае

В иллюминатор я разглядела нескольких корейцев в жёлтых жилетах, которые отражающими яркий солнечный свет жезлами указывали судну, куда ему нужно ехать (что само по себе было удивительно, так как я никогда бы не подумала, что в аэропорту такой маленькой страны может быть много входов и выходов).

Рукав присоединили довольно быстро; очереди на выход, соответственно, не было. Наши шуточки про то, что в аэропорт нас вместо автобуса повезёт какой-нибудь запорожец (сразу вспомнилось, как в Черногории багаж в самолёт отправляли посредством мини-трактора), постепенно утихли, и мы, нервно сжимая в руках паспорта и заполненные декларации, постепенно двинулись на выход.

Стюардессы, мило улыбнувшись, напоследок весело помахали, а в начале рукава нас уже ждали северокорейские военные в тёмно-зелёной форме; значки с великими вождями – товарищами Ким Ирсеном и Ким Чениром – красовались у них на левой стороне пиджаков, прямо над сердцем.

Мы прошли в основное здание, и если не считать мёртвую тишину и полное отсутствие каких-либо людей, то ничего не говорило о том, что мы находимся в Северной Корее. Это был стандартный маленький аэропорт, какой можно увидеть в любой небольшой стране. Не знаю, что я ожидала (вероятно, какой-нибудь огромный стальной ангар), но вполне современная воздушная гавань меня приятно удивила.

Поэтому с этого момента я решила отключить все свои ожидания и предрассудки и делать выводы только на основе увиденного и услышанного. Не зря КНДР считалась самой неоднозначной страной в мире: в интернете про неё писали столько противоречивой информации, что делало процесс фильтрации правды и лжи неимоверно сложным. В очередной раз я осознала, насколько это уникальный опыт – побывать там и увидеть всё своими глазами.

Примерно через каждые двадцать шагов в аэропорту висели большие электронные табло, которые транслировали местное время. Кстати, примечательно, что на тот момент у Сеула и Пхеньяна была разница в 30 минут. В 2018 году (то есть ровно через год после моей стажировки) по итогам встречи лидеров обеих стран Пхеньян принял решение перевести часы на полчаса вперёд, чтобы снова оказаться в одном поясе с Южной Кореей, что стало своего рода жестом доброй воли со стороны северян.

Мы прошли к стойкам паспортного контроля и нерешительно замерли при виде неулыбчивых военных в стеклянных кабинках. Собравшись с духом и постаравшись придать лицу приветливое выражение, я пошла первой и протянула паспорт и заполненные декларации.

Кореец со скучающим видом взял одну бумажку, а остальные вернул обратно, затем внимательно изучил фотографию в паспорте, поднял глаза на моё лицо, и его брови немного взметнулись вверх.

Нет, а что он хотел?! Шесть лет прошло с тех пор, как мне выдали документ! К тому же я моргнула, когда меня фотографировали, и, признаю, лицо получилось не самым эстетичным.

Я уже привыкла, что в аэропортах ко мне всегда бывает повышенное внимание со стороны сотрудников безопасности. Их можно понять: на фотографии в паспорте они видят, по сути, ещё темноволосого ребёнка с короткой стрижкой и милыми щёчками, а в жизни перед ними стоит длинноволосая девушка с более острыми, повзрослевшими чертами лица.

Видимо, товарища пограничника изображение не убедило, и он решил проверить всё сам. Далее мне на корейском прилетел вопрос:

– Цель поездки?

– Юхаксэнимнида. Я студент-стажёр, – слегка дрожащим от волнения голосом ответила я.

Невозможно описать словами моё облегчение в тот момент, когда я поняла заданный на корейском вопрос с первого раза.

Когда дело касалось разговоров на иностранном языке, я часто становилась стеснительной, поэтому не горела желанием переспрашивать, что хотел от меня суровый дядечка-военный на паспортном контроле в Северной Корее.

Он многозначительно кивнул, однако паспорт не вернул и попросил зачитать вслух мой домашний адрес из таможенной декларации.

С похолодевшей душой и мыслями, что не успела я заехать в страну, как у меня уже начинаются какие-то проблемы, я выполнила его просьбу. Кореец покивал головой с явно непонимающим видом и переспросил: Москва?

– Н-нет, М-московская область, – слегка запинаясь, произнесла я, мысленно прокручивая, правильно ли сказала это по-корейски.

– А это Москва? – не унимался он. Вот же пристал! Надо было просто согласиться с ним, сказать, что да, Москва…

– Нет, это город рядом с Москвой, – уже почти умоляющим тоном попыталась объяснить я.

Судя по всему, я его развеселила, потому что на этой ноте, улыбнувшись себе под нос, он поставил штамп и молча отдал документ; с нескрываемым облегчением я прошла дальше.

После стойки паспортного контроля нас ждало трое работников российского посольства, которые тепло поприветствовали словами: «Добро пожаловать в солнечный Пхеньян. Приготовьтесь к досмотру и достаньте все гаджеты».

Рядом с ними стоял высокий кореец лет тридцати пяти с угольно-чёрными волосами и тёпло-карими глазами. На нём была свободная белая рубашка с короткими рукавами и чёрные брюки. В руке он держал толстую кожаную папку.

При моём приближении он внимательно посмотрел на меня, склонил голову набок и слегка поднял уголки рта; я на автомате кивнула, улыбнулась в ответ – и тут же испугалась. А вдруг это кто-то из руководства, а я, вместо того, чтобы поклониться, как это принято в Корее, бездумно киваю, да ещё и улыбаюсь?

Укорив себя за неосторожность, я спешно ретировалась в сторону багажной ленты, при этом запутавшись в собственных ногах и чуть не упав лицом вниз. Из-под своих длинных волос я аккуратно обернулась, чтобы посмотреть на реакцию корейца: вдруг своим поведением я его разозлила, или он подумал, что я невежливая или глупая? Его лицо было бесстрастным, однако в тот момент я могла поклясться, что заметила в тёмных глазах озорные огоньки.

Нас заранее предупреждали, что в аэропорту может быть досмотр вещей и чемоданов, однако мы заметно заволновались и двинулись к стойке получения багажа.

Северокорейцы с нашего рейса прилетели с маленькими коричневыми портфелями, а дипломат из Швейцарии отправилась в путь с объёмной сумкой, которую она взяла в качестве ручной клади, поэтому на ленте багажа остались только наши вещи.

Без особого усилия я сразу нашла свои чемоданы. Ещё в Москве они оба были завёрнуты в плёнку, однако, к своему ужасу, я заметила, что защитный пластик на одном из них разрезан пополам, как будто его вскрывали.

Увидев моё волнение, ко мне подошли работники посольства и спросили, всё ли в порядке. Я немного смутилась, сообщив, что защитная плёнка на моём чемодане разрезана и, возможно, его пытались вскрыть.

Мы проверили кодовый замок, он оказался нетронутым. Я тихонько выдохнула – значит, до внутренностей не добрались.

На самом деле сложно объяснить, почему в тот момент я так разволновалась из-за своего багажа: даже если его вскрывали или хотели вытащить что-то, у меня там не было ничего дорогого и ценного (помимо шоколадок и сушек, конечно же). Видимо, просто сказалась усталость от перелёта и переизбыток эмоций.

Работники посольства предположили, что его хотели по какой-либо причине досмотреть в Китае, однако в итоге не стали трогать замок и передумали. Я пожала плечами: даже если это так, главное, что чемодан на месте и он цел, значит им можно продолжать пользоваться.

Я поблагодарила работников посольства за заботу – приятно знать, что даже в самой закрытой стране мира есть хорошие люди, которые помогут в трудную минуту, и с удивлением поймала на себе взгляд высокого корейца с толстой папкой в руке. Он смотрел на нас со встревоженным выражением лица.

Встретившись со мной взглядом, он снова приветливо наклонил голову. Я смущённо опустила глаза. Опять он стал свидетелем того, как я оказываюсь в какой-то глупой ситуации! Вот уже второй раз. Видимо, удача решила от меня отвернуться; остаётся только надеяться, что это просто какой-то водитель, которого я вижу в первый и последний раз в жизни.

Словно услышав мои мысли, кореец отвлёкся и достал из кармана резко завибрировавший телефон. Он что-то начал говорить в трубку и вышел из аэропорта, жестикулируя своими длинными руками.

Тем временем ко мне подошёл военный и указал в направлении стойки досмотра – небольшого пространства с железными скамьями, на которых можно было разложить вещи. Я покорно повезла свои чемоданы и встала около скамьи, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

Военный забрал у меня паспорт и оставшиеся декларации, которые я всё ещё держала в руке; также он попросил отдать ему все гаджеты (у меня с собой были телефон, планшет и ноутбук, которые я положила ему на стойку).

Пройдя через металлоискатель, я, по просьбе таможенника, сидевшего около него, открыла чемодан – он поглядел на мои платья, лежавшие сверху, что-то тихо сказал другому таможеннику, и они засмеялись, весело поглядывая в мою сторону. Я вежливо улыбнулась, однако в глубине души мне было не до улыбок: волей-неволей занервничаешь, когда у тебя забрали паспорт и все гаджеты.

Не успела я закрыть чемодан, как ко мне подошёл другой военный, забрал у первого все устройства и пошёл в другую сторону. Я растерянно посмотрела сначала на таможенника, который невозмутимо припрятал мой паспорт, потом на спину другого, уносящего мою технику, а затем на свои сумки, оставить которые я тоже не могла.

Мои сомнения по поводу того, куда же всё-таки идти и как получить обратно все свои вещи и документы, развеял второй служащий, который поманил меня рукой. Я последовала за ним.

Мы зашли за закрытую стойку, огороженную небольшой ширмой, и он кивнул на мой планшет: включи. Я послушно разблокировала айпад, и кореец, внимательно изучив меню, ткнул на иконку «видео». Видимо, «Сверхъестественное» и «Шерлок» его не впечатлили, потому что он сразу закрыл вкладку с сериалами и открыл фотогалерею.

До поездки я предварительно почистила все фотографии и видео на планшете и в телефоне (зачем вызывать лишние вопросы?), поэтому ничего интересного он там тоже не нашёл и выглядел даже немного расстроенным.

– Открой ноутбук, – велел он на ломаном английском. Я ввела пароль и протянула ему компьютер.

В этот момент к нам подошёл посольский работник и встал у меня за спиной с ободряющей улыбкой. Почему-то мне сразу стало спокойнее. К этому времени я порядком расслабилась и уже поглядывала в другую сторону, пытаясь локализовать военного с моим паспортом. Тут мы заметили, что кореец с ноутбуком явно чем-то очень сильно заинтересовался.

Я аккуратно заглянула ему через плечо и моментально покраснела, с замиранием сердца увидев, что он зашёл в облако с файлами, а там остались старые селфи, которые я забыла удалить.

Кореец оживился, с одобрением закивал и начал листать фотографии; мои щёки уже были цвета хорошо проваренной свёклы. Он улыбнулся, явно желая что-то сказать. Когда таможенник дошёл до снимков, где у меня сделан высокий конский хвост, он закивал ещё интенсивнее.

Посольский работник, заинтересовавшись реакцией служащего и моим покрасневшим лицом, поглядел на экран и с трудом сдержал улыбку.

– Ис зис олсо ю? – спросил кореец. («Это тоже ты?»)

Я кивнула.

– Очень красиво, – отметил он и с явной неохотой протянул мне ноутбук.

Тут я окончательно застеснялась и, смущённо хихикнув, с пылающими щеками ретировалась под одобряющий взгляд таможенника и всё ещё с трудом сдерживающего смех посольского работника.

В это время к нам подошёл другой кореец, у которого чудесным образом в руках материализовались остальные мои гаджеты и документы, со скучающим видом полистал меню моего мобильного телефона, посмотрел паспорт и вернул мне всё в руки.

Кстати, до поездки мои друзья запугивали нас, что в Северной Корее могут возникнуть проблемы при въезде из-за американских и южнокорейских моделей телефонов. Однако ни мне, ни ребятам, путешествующим со мной, никто не сказал ни слова, и я мысленно опровергла ещё одну байку.

Северяне не могут не осознавать, с какими стереотипами приезжают к ним в страну иностранцы, поэтому сложилось впечатление, что таможенники развлекались на досмотре и не всерьёз пытались припугнуть своими действиями, чтобы посмеяться над реакцией молодой стеснительной девушки.

Было очевидно, что корейцев немного забавлял данный процесс, а вся процедура представляла собой не более чем формальность (возможно, потому что российские студенты и в целом россияне всегда находились на хорошем счету в Северной Корее). Наверняка к туристам и иностранцам из других стран отношение было совсем другое.

Когда все участники нашей группы прошли досмотр и собрались дружной кучкой около багажной ленты, посольские работники, поблагодарив всё ещё улыбающихся таможенников, двинулись к выходу из аэропорта, а мы поплелись за ними.

Перед большими стеклянными дверьми стоял припаркованный бежевый микроавтобус, который по виду напоминал машины из советских фильмов: небольшие колёса, низкая посадка, длинные боковые зеркала и немного поржавевший корпус. Сейчас это бы выложили в социальные сети и назвали модным словечком «винтаж».

Около автобуса нас ожидало трое корейцев: молодые парень с девушкой в белых рубашках с короткими рукавами и… снова тот самый кореец с толстой кожаной папкой, который уже закончил разговаривать по телефону и с интересом смотрел в нашу сторону. Судя по тому, что парень и девушка стояли рядом с мужчиной чуть ли не по стойке смирно, моё предположение о том, что он обычный водитель, с треском провалилось.

Мы замялись, не понимая, куда идти дальше и что от нас требуется. Посольские работники, проигнорировав наше замешательство, подошли к стоящим перед нами корейцам и представили их:

– Знакомьтесь, это товарищи Мухён и Мира. Они студенты университета имени Ким Ирсена и будут вас сопровождать на протяжении всей поездки. Они также поселятся в общежитии и смогут помогать в бытовых вопросах.

Парень сухо кивнул, а девушка улыбнулась и весело помахала рукой.

– Приятно познакомиться, – сказали они хором на безупречном русском, и у меня чуть не отвалилась от удивления челюсть. Судя по всему, не у одной меня, потому что остальные члены нашей немногочисленной группы также выглядели ошарашенными.

– И нам приятно, – ответил за всех Савелий, и девушка снова просияла.

– А это, – продолжил сотрудник посольства, почтительно указывая на корейца с папкой, – товарищ Тэсон. Это ваш руководитель, он представляет университет, в который вы будете ходить.

Вот значит, как. Оказалось, что мужчина, которому я кивнула вместо поклона и на глазах которого чуть не навернулась, не какой-то там простой водитель, а представитель высокопоставленного руководства. Я почувствовала, как кровь подступает к щекам. Что там по первому впечатлению?

Тем временем товарищ Тэсон, которого я уже мысленно охарактеризовала как «директор», наклонил голову (видимо, у него это был фирменный жест) и сказал нам на корейском:

– Здравствуйте, рад познакомиться.

Его голос оказался глубоким и приятным.

Мы нестройным хором поздоровались и поклонились (точнее, поклонилось только несколько человек, а остальные не поняли, что надо делать, и зависли то ли в полуреверансе, то ли в полупоклоне). Выглядело это со стороны ужасно комично, однако директор не подал виду.

Его взгляд снова встретился с моим, и я успела заметить, что он едва сдержал улыбку. Я прикусила губу. Значит, комичное поведение группы его не веселит, а мои финты он будет помнить ещё долго. Ну-ну.

Тем временем из автобуса вышел водитель и с кряхтением начал загружать наши вещи в багажный отсек автобуса. Мне даже стало его жалко, потому что одни только мои чемоданы в сумме весили почти пятьдесят килограммов.

К нам подошли Мухён с Мирой и спросили, как прошёл наш перелёт. Они оказались очень дружелюбными, искренне интересовались всеми деталями и подробностями – даже брелоки на наших чемоданах их позабавили. Они произвели замечательное первое впечатление, и я ни капли не сомневалась, что мы впоследствии подружимся.

Группа села в автобус, в котором стояла невыносимая духота, и я потянулась к необычному окну, которое открывалось довольно нестандартно – горизонтально, как стойка на кассе. Конструкция со скрипом отворилась, и салон начал наполняться воздухом (я намеренно не пишу «свежим», потому что на улице было ужасно душно).

В салон запрыгнули Мира и Мухён и сели сбоку от нас с Катей; последним вошёл директор, который снова разговаривал по телефону. Водитель утопил педаль газа в пол, и автобус рванул вперёд.

Мы вцепились в спинки впереди стоящих кресел (ремней безопасности там не оказалось), и начался аттракцион под названием «Не выпади из окна», потому что шофёр ехал со скоростью примерно 80 километров в час по бугристой асфальтированной дороге с огромным количеством глубоких ям и ухабов.

Автобус ужасно трясло, но это не доставляло особого дискомфорта, потому что на дороге машин почти не было и тормозить водителю, соответственно, не приходилось (кстати, к слову, согласно дорожному знаку, встретившемуся на нашем пути, разрешённая скорость в той местности не должна была превышать 15(!) километров в час. Упс).

Даже не хочу думать, что произошло бы, начни мы резко тормозить: желудок, словно услышав опасения в моей голове, недовольно заурчал.

Расскажу немного о своих первых впечатлениях от нашей ухабистой поездки на автобусе. Во-первых, нигде не было многоэтажных домов – максимум, что мы заметили, это двухэтажные строения в каком-то элитном посёлке.

Второе, что тоже бросилось в глаза и уже не отпускало на протяжении всей поездки, – это люди и удивительная, ни на что не похожая атмосфера, которую они создавали. Сложно объяснить это словами, но я постараюсь передать то, что видела, максимально точно.

Пока мы ехали, везде сновал народ: на тротуарах, на проезжей части, на полях, в домах. Казалось, что на каждом квадрате земли был человек, который что-то делал и куда-то шёл. На секунду мне показалось, что мы попали в большой муравейник.

Рабочие в серых костюмах или простых белых майках с лопатами, мешками, тюками и досками наперевес; девушки и женщины на каблучках в юбках и белых рубашках, некоторые – в штанах; дети-пионеры с красными галстуками.

Все они были чем-то заняты: кто-то поливал траву, кто-то полол землю на полях, некоторые несли какую-то кладь или мешки. Ещё было очень много велосипедистов – для них вдоль дороги выделили специальную полосу, и фактически большая часть населения передвигалась на велосипедах, к которым приделаны большие корзины. В них корейцы укладывали перевозимые вещи. Ощущение было такое, будто мы попали в северокорейскую версию Нидерландов.

Этот контраст с привычной нам жизнью неописуем! В Москве всегда огромное количество машин; на улице все погружены в свои мысли, куда-то идут, спешат, слушают музыку в наушниках, смотрят в экраны гаджетов. Здесь же открылась совершенно иная картина.

Тут люди жили другой жизнью, не отвлекаясь на новинки технологий и не тратя своё время на интернет. Здесь не пахло никакой роскошью. Здесь всё выглядело просто и непритязательно. Но при этом жизнь кипела во всех её проявлениях; в воздухе висело какое-то осязаемое чувство занятости и нужности – каждый человек шёл по своим делам с определённой целью.

Мы словно открыли для себя новый мир – мир, в котором хотелось побывать и побыть частью него; мир, в котором все выглядели по-своему счастливыми.

На мой взгляд, именно люди в Северной Корее задают неповторимый колорит этой страны. Моё первое впечатление от увиденного можно описать двумя словами – волшебное очарование. Никогда бы не подумала, что Северная Корея выглядит именно так.

Я спросила Миру, которая сидела ближе всего, можно ли делать фото и видео. Она кивнула. Тогда я достала телефон и начала фотографировать местность, которую мы проезжали. Мне хотелось запечатлеть каждую секунду своей поездки как на бумаге, так и на фотоплёнку, чтобы каждая деталь, которую я подмечала, не была забыта или утеряна. В тот момент я решила вести дневник в Северной Корее и записывать свои мысли и впечатления от поездки.