Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки

Сотрудники посольства ехали за нашим автобусом на легковой машине с посольскими номерами. Их автомобиль выглядел новым и современным, и, судя по отражению в зеркале заднего вида, они старались объезжать ямы на дорогах, чего нельзя было сказать о нашем водителе, который попадал буквально в каждый ухаб, заставляя пассажиров подпрыгивать и хвататься за спинки впереди стоящих кресел.

Мухён и Мира излучали невозмутимость и тихо переговаривались между собой, не обращая внимания на дребезжащий автобус. Директор на переднем сидении также был полностью погружён в телефонный разговор. Его кожаная папка лежала на коленях. Каждый раз, когда он, жестикулируя перед невидимым собеседником, переставал удерживать её, я молилась, чтобы она не прилетела кому-нибудь в лоб.

По мере того, как мы подъезжали к Пхеньяну, сельский пейзаж с многочисленными зелёными полями постепенно начал сменяться на городской.

Мы увидели первые многоэтажные дома: в Северной Корее их строили разноцветными, что делало Пхеньян необычайно красивой «столицей Великой Нации», как её охарактеризовал Мухён.

Вдоль дороги нам встретилось множество стендов с агитационными плакатами, портретов и статуй великих вождей, а также сценок с их участием. Всё пропагандировало социалистический рай и идеи чучхе. Невольно вспомнились постеры и агитки со времён СССР. Несмотря на то, что я не застала эту эпоху, атмосфера сразу напомнила городские пейзажи, которые показывают в старых добрых советских фильмах.

Кстати, интересно, что в Северной Корее летоисчисление ведётся с момента принятия идей чучхе, то есть с года рождения Ким Ирсена (и это не шутки: посольство в официальной расписке на мою визу так и написало – 106-й год чучхе).

Поскольку в КНДР движение не ахти какое активное (на протяжении нашей получасовой поездки в общежитие мы увидели всего лишь несколько уазиков, автобусов, родную советскую «Ладу» и парочку колоритных тройных драндулетов), светофоров за городом тоже почти не было – за ненадобностью, поэтому водитель и не думал меньше давить на педаль газа. Судя по всему, дорожные знаки носили для него исключительно рекомендательный характер, потому что он упрямо игнорировал скоростные ограничения.

Мы встретили только один светофор на выезде из аэропорта и один – на въезде в Пхеньян. На каждом из них стоял регулировщик – чаще всего это были девушки в белых костюмах и фуражках, с жезлами, на невысоких каблуках. Они контролировали дорожное движение и следили за переключением цветов на светофоре (с уверенностью могу сказать, что нашему водителю автобуса, по которому плачет главная роль в «Форсаже», явно не помешало бы повторить правила дорожного движения).

Интересное наблюдение: ходить на каблуках, даже когда это неуместно или неудобно, считалось нормальным среди женского населения в Северной Корее, потому что они носили их буквально всегда и везде.

Мы даже как-то видели женщину в спортивном костюме и на высокой шпильке. Или девушку, которая несла почти десять литров воды на голове, при этом невозмутимо цокая каблучками. Или бабушку, которая доставала сорняки из травы в сандалиях на высоком каблуке…

Также тут было принято надевать носки под туфли, однако, несмотря на то, что у нас уже редко кто так ходил, я бы не сказала, что это смотрится отталкивающе или старомодно – скорее придаёт какой-то неповторимый шарм и колорит.

Интересно было наблюдать за разнообразием носков, которые выбирали девушки: от простых белых с кружевной каёмкой до ярких и тёмных цветов со всевозможными узорами.

От дальнейшего изучения пейзажа меня отвлёк водитель: он вдруг увидел красный сигнал светофора в паре метров от нас и резко дал по тормозам. Савелий не удержал рюкзак на своих коленях, и тот вылетел из его рук, громко приземлившись на пол, а сам парень, не успев среагировать, с глухим стуком врезался лбом во впереди стоящее кресло.

Мухён и Мира ахнули. К счастью, Савелий не пострадал, а сидящий рядом с ним одногруппник начал звонко смеяться. В этот момент директор закончил разговаривать по телефону и повернулся в нашу сторону.

– Что случилось? – спросил он, недоумённо смотря на рюкзак, до которого пытался дотянуться потирающий красный нос пострадавший.

– Товарищ Сабеля упал с сиденья, – на корейском ответил сразу же напрягшийся Мухён.

Тем временем «товарищ Сабеля» наконец-то дотянулся до рюкзака и водрузил его себе обратно на колени. Выглядел он потрёпанным и смущённым. Вот уж у кого поездка началась весьма «весело»: чемодан потеряли, документы неправильно оформили, а теперь он ещё и впечатался лбом в сиденье автобуса.

Директор ничего не ответил Мухёну и молча оглядел всех сидящих. Мне показалось, что на долю секунды его взгляд задержался на мне; затем он повернулся обратно в сторону дороги. Мухён, судя по его поникшим плечам, немного расслабился.

Было интересно наблюдать, какое благоговение вызывает у Мухёна директор. Сразу видно, кто в доме хозяин и кто тут неоспоримый авторитет.

– Мухён, а мы скоро приедем? – спросил Кирилл – наш попутчик, который всё ещё едва сдерживал смех из-за выражения лица пострадавшего Савелия.

– Почти уже приехали, – ответил сопровождающий, нервно затеребив край своей рубашки.

– Смотрите, мы уже в Пхеньяне! – сказала Мира, указывая рукой на окна. И действительно: сельская местность осталась полностью позади, а мы оказались окружёнными небоскрёбами и монолитными высотками. Кто-то в салоне автобуса восхищённо присвистнул.

Дорога до общежития, к счастью, заняла совсем немного времени, и наш водитель в последний раз дал по тормозам (мой желудок к тому времени был крайне признателен за остановку, так как меня порядком укачало, и я начала немного зеленеть).

Двери автобуса отъехали в сторону, и директор, вернув сиденье обратно в вертикальное положение, вышел на улицу. Мы последовали за ним, и я с благодарностью вдохнула свежий воздух.

Нашим глазам открылось здание общежития. Только вот оно было совсем не то, каким мы себе его представляли. Это была не разваливающаяся пятиэтажка, о которой рассказывали ребята, ездившие на стажировку до нас, а блестящая на солнце, красивая тринадцатиэтажная новостройка.

Мы переглянулись и в рядок выстроились около автобуса. Водитель, снова недовольно кряхтя, медленно начал выгружать наши чемоданы из багажного отсека.

Итак, мы приехали. Пора знакомиться с новым домом.

Часть 3. О новоселье и женщинах

Спустя несколько минут водитель выгрузил оставшиеся чемоданы и отъехал на автобусе, так резко газанув, что мы невольно отскочили.

Посольские работники вышли из машины и с опаской спросили, как прошла поездка. Их реакцию можно было понять: я с зеленоватым лицом, Савелий с красным носом и не менее растрёпанные остальные члены нашей группы выглядели неважно.

Мы кивнули и сказали, что поездка прошла нормально (и мы даже не соврали, ведь доехали все в целости и почти в сохранности).

Немного отойдя от духоты автобуса, я огляделась. Вокруг нас возвышались зелёного цвета небоскрёбы. Все стены домов на улице так же были выкрашены в зелёный цвет.

Наш новый корейский друг Мухён с нескрываемой гордостью рассказал, что район, в котором нас поселили, совершенно новый, его открыли только в апреле под руководством товарища Ким Ченына; соответственно, и общежитие тоже оказалось недавно отстроенным.

Это многое объясняло. Например, то, что ребята, которые приезжали сюда до нас, описывали видавшую виды пятиэтажку и обшарпанные комнаты. Когда они были в Корее в прошлые годы, этот район ещё только находился на этапе строительства.

Во мне проснулась надежда. Если общежитие выглядит так привлекательно снаружи, то и внутри точно всё должно быть не так уж и плохо.

Директор жестом пригласил нас войти в здание, и мы двинулись к высокой лестнице. Я немного отстала от группы в попытках поднять оба чемодана сразу, так как никто из ребят (тоже мне джентльмены!) не предложил помочь их донести. Однако номер не удался, и я опасно покачнулась под весом багажа. От падения меня спасла сильная рука, которая удержала чемоданы, а вместе с ними и меня саму.

Я с благодарностью повернулась к своему спасителю, ожидая увидеть кого-то из посольских, и… оказалась нос к носу с директором.

Он укоризненно на меня посмотрел и одним махом поднял оба чемодана на верхушку лестницы. Я смущённо залепетала слова благодарности. Директор отрывисто кивнул и, не оборачиваясь, прошёл к началу нашей процессии.

Я недоумённо посмотрела ему вслед. Какие-то у него перепады настроения – слишком резкие: то он едва сдерживает смех, то ведёт себя сухо. Видимо, Мухён его так боится, потому что никогда не знает, чего можно ожидать: то ли прилетит по шапке, то ли погладит по головке. У меня пока не сложилось чёткого представления о нашем директоре: выглядел он строго и влиятельно, но глаза всё равно были добрыми.

Когда я зашла в общежитие, все мысли резко вылетели из головы, потому что первый этаж оказался поистине впечатляющим.

В холле висели фотографии нынешнего предводителя Северной Кореи Ким Ченына и снимки различных памятных событий, произошедших за времена работы Трудовой Партии Кореи2.

Я увидела что-то наподобие стойки администратора, большие колонны, искусственные цветы в форме инсталляций… Всё блестело и казалось таким новым, красивым и необычным, что мы только и успевали с удивлением вертеть головами по сторонам, чуть ли не поминутно задаваясь вопросом: а мы точно туда попали?

Лобби было больше похоже на отель, чем на студенческое общежитие. На секунду вспомним, что это не просто абы какая страна, а Северная Корея!

Судя по интерьеру, в постройку и оформление здания общежития были вложены колоссальные средства. К тому же было заметно, что к нашему приходу усердно готовились – блестел каждый уголок.

– Кажется, вам очень повезло в этом году с проживанием, – с улыбкой заметил один из посольских работников. – Этот район долго строили, и ребята, которые приезжали в прошлые годы, жили в старом общежитии. А вы станете, так сказать, первопроходцами в новом.

Мы с Катей восторженно переглянулись. Кажется, тараканы, клопы и четырёхместные комнаты отменяются!

Директор подвёл нас к большому современному лифту, и группками по пять человек мы поднялись на девятый этаж. Лифт был светло-серебристого цвета, на нём красовалось изображение огромной ракеты. Мы с трудом сдерживали восторг, прямо как туристы, которые ожидали посредственный хостел, а получили пятизвёздочный отель.

На секунду читатель может подумать, что бедные студенты из России в принципе ничего яркого и необычного в жизни не видели, судя по нашей бурной реакции, но это совершенно не так. Просто после страшилок про общежитие от предыдущих поколений постепенно начало приходить осознание, что в этом году всё будет складываться совершенно иначе – гораздо лучше и круче.

Мухён и Мира выглядели явно польщёнными нашим восхищением, а первый, расписывая все прелести общежития, в какой-то момент раздулся как павлин и даже с гордостью ударил себя несколько раз кулаком в грудь, пока не заметил взгляд директора и не притих.

Савелий, скрывая улыбку, прикрыл рот ладонью.

На девятом этаже нас ждал длинный просторный холл, поделённый на две части. Посередине было что-то вроде пространства для отдыха с тремя кожаными диванами, а с двух сторон красовались двери в комнаты.

Директор собрал нас вокруг себя и прочитал небольшую лекцию на корейском, которую услужливо перевёл на русский Мухён.

Если совсем вкратце, то он рассказал нам о правилах, установленных в общежитии: нельзя пить и курить. В качестве наказания рассматривается исключение из университета имени Ким Ирсена, в котором мы будем учиться, и немедленная ссылка обратно в Москву.

Выглядел он совершенно серьёзно, когда озвучивал запреты, поэтому сложно было утверждать: правда это или блеф. Он добавил, что в прошлом году кого-то из российской делегации исключили и отправили домой именно за нарушение правил распорядка общежития. Мы ничего такого не слышали, поэтому ручаться за его слова не могу.

Проверять их я тоже не планировала, так как курением и распитием спиртных напитков не баловалась.

Также директор напомнил, что мы обязаны приветствовать учителей поклонами. Видимо, собственный горький опыт в аэропорту вынудил его упомянуть это.

Мухён любезно перевёл и даже наглядно показал, как нужно правильно делать приветственный поклон: ноги на месте, а корпус гнётся книзу. Мы попытались повторить движение, чтобы оно выглядело максимально естественно, но получилось не очень.

Медленно и неумело мы научились кланяться (к слову, когда к нам в первый раз зашёл преподаватель, и мы все поклонились, причём даже не синхронно и каждый по-разному, было видно, что он едва сдерживает улыбку, но об этом поговорим чуть позже).

На этом лекция директора закончилась; напоследок он пожелал хорошей стажировки и отошёл в сторону, так как его мобильный телефон снова начал настойчиво вибрировать.

Мы оказались новосёлами на девятом этаже – до нас тут ещё никто не жил, и, когда закончилась лекция руководителя, нам наконец-то выдали ключи. Работники посольства также решили сказать пару слов. Приезжие студенты остаются без связи. Интернет, может быть, и будет – несколько раз за два месяца, если мы приедем в посольство, но они этого не гарантируют. «Наслаждайтесь. Учитесь. Отдыхайте».

Девочек поселили в левую часть этажа, а мальчиков – в правую. Вместе с сильным полом на их половине будет жить Мухён, а с нами – Мира.

На этой ноте мы с ключами в руках и трепетным благоговением открыли дверь в нашу с Катей комнату, и, к абсолютной радости женщин-работниц общежития, которые также приветствовали нас в лобби и на этаже, по всему зданию разнеслись восторженные вопли.

Комната выглядела просто чудесно!

Отличный номер с кондиционером. Горячая вода и чистые кровати с большими подушками. Два письменных стола и два вместительных шкафа под одежду и постельное бельё. Прекрасный вид из огромного панорамного окна на зелёные высотки, аккуратное здание школы и волейбольную площадку. Туалет и ванная не на этаже, а в комнате. Что ещё для счастья надо?

Честно говоря, я бы приравняла наше общежитие к среднестатистическому трёхзвёздочному отелю европейского стандарта. Оно не просто превзошло наши ожидания – оно перепрыгнуло их, ненароком дотянувшись до Луны!

Мы с Катей, не переставая заливисто смеяться, вскочили на кровати, но матрацы оказались твёрдыми, как камень, и мы, ахнув, плюхнулись на них лицом вниз. Но даже это не испортило наше прекрасное настроение, поэтому мы с удовольствием растянулись на постелях во весь рост.

Наслаждаться лежачим положением нам удалось недолго: в дверь постучала Мира и попросила через пять минут выйти в лобби, потому что обслуживающий персонал хотел устроить экскурсию и показать, что есть в общежитии и какими удобствами можно пользоваться.

Мы с Катей восторженно переглянулись: от былых опасений о качестве проживания не осталось и следа, появилось только тёплое чувство сладкого предвкушения.

Времени на распаковку чемоданов не было, поэтому мы просто оставили их стоять посередине комнаты и, предварительно вымыв руки (одно из самых приятных ощущений – чистые руки и тёплый душ после долгой дороги), вышли в коридор в ожидании Миры и остальных членов группы.

Через пару минут все собрались в коридоре, и под руководством наших сопровождающих и трёх сотрудниц общежития партиями по несколько человек спустились на лифтах на первый этаж, где нам показали небольшой магазин, в котором можно было купить товары за валюту (цены указывались в долларах).

На прилавках красовалось пёстрое разнообразие всевозможных продуктов и предметов гигиены: шоколадные плитки (местные и привычные нам Milka, Ritter Sport), конфеты, снеки (различные чипсы, крекеры), шампуни (в том числе Dove и японские Tsubaki) и, конечно же, любимая корейцами как с севера, так и с юга лапша быстрого приготовления – рамён.

Поскольку этот магазин задумывался исключительно под иностранцев, все цены в нём были весьма завышены, особенно по сравнению с городскими магазинами, поэтому впоследствии мы там крайне редко что-то покупали (только если совсем ленились выходить из общежития).

Затем сотрудницы провели нашу группу на другую часть этажа, где предлагались неожиданные услуги: баня, сауна, тренажёрный зал, мужская и женские парикмахерские, прачечная. Оказалось, что всем можно пользоваться бесплатно, кроме парикмахерской – там за стрижку взималась символическая плата. На стене женской парикмахерской висел постер с фотографиями разрешённых причёсок (местным можно ориентироваться на стили исключительно из этого списка), и одна из девочек в нашей группе в шутку пообещала, что сострижёт свои длинные волосы под северокорейское каре, но в итоге даже не рискнула подровнять кончики.

В каждом из этих заведений нас встречали работники, которые мило улыбались и старались во всём угодить. Пол был вымыт до блеска, всё кругом сияло. Дошло до того, что на многочисленных плазменных телевизорах, развешанных по всему первому этажу вместо картин с природой, включили российских исполнителей (например, крутили клипы с Полиной Гагариной), а также караоке с русскими песнями.

Было приятно, что нас встретили так радушно, и мы с благодарностью улыбались корейцам в ответ.

Кстати, про телевизоры получилась целая история – как оказалось, они висели по всему общежитию и также стояли в каждой комнате. Но плазма у нас в номере не работала, потому что, как сказал Мухён, к ней требовалась отдельная антенна, которую нам надо было купить самим.

В итоге мы её приобрели, но телевизор по-прежнему не показывал. Скорее всего, он был сломан, однако за всё время нашей стажировки его так никто и не удосужился починить. Зато у других ребят из нашей группы после покупки антенны можно было смотреть местные каналы.

Экскурсия по общежитию заняла почти час, потому что каждый сотрудник считал своим долгом сказать пару приветственных слов, а Мухён и Мира вызвались быть нашими переводчиками. К концу променада все порядком подустали и хотели есть, поэтому наши сопровождающие предложили подняться в столовую и поужинать.

Столовая находилась на втором этаже общежития и была условно поделена на две части: первой являлся непосредственно сам общепит, где готовили еду для студентов-иностранцев и где можно было спокойно посидеть и поесть, а вторая представляла собой что-то наподобие ресторана – там еду можно было выбрать по меню и приобрести за отдельную плату.

Когда мы зашли в помещение, в первой части сидела группа студентов из Китая, а во второй – несколько северокорейцев среднего возраста.

Рядом с ними стоял директор, который, как обычно, разговаривал по телефону (интересно, кто это ему постоянно названивал?).

В столовой работала система самообслуживания: сначала нужно было подойти к стойке с поварами, которые выдавали поднос с едой. Затем мы занимали места за длинными железными столами, на которых стояли большие пиалы с варёным рисом.

Видимо, нас очень хотели удивить и произвести приятное впечатление, потому что на ужин приготовили голубцы (немного острые, но вкусные), сладкий бисквит (что-то наподобие запечённого хлеба с сахаром) и суп (который мне пришлось незаметно, чтобы никого ненароком не обидеть, выплюнуть, потому что оказалось, что он сделан из сырых яиц, а я не ем яйца).

В целом в столовой всегда подавали несколько блюд на выбор, и можно было найти что-то на свой вкус. К моему сожалению, в корейской кухне много продуктов, которые я не употребляю (яйца, курица), а ещё приготовленная еда могла оказаться слишком острой, поэтому выбирала пищу я, как правило, весьма осмотрительно.

Во всём помещении стоял едкий, неприятный запах, от которого поначалу даже подташнивало. Предполагаю, что он образовался вследствие использования большого количества ферментированных продуктов и острых специй. Запах поначалу сильно отбивал аппетит, но со временем мы привыкли и почти перестали обращать на него внимание.

Ко всем блюдам всегда подавали варёный рис, поэтому ела я в основном мясо (когда предлагали не курицу), рис и овощи.

Одна из девочек в нашей группе не умела есть палочками (если честно, я тоже не обладала достаточными навыками обращения с ними), и она решила спросить Миру, нет ли в столовой вилок.

Мухён напрягся и засуетился; после похода на кухню он, весь сжавшись, извиняющимся голосом сказал, что из приборов есть только ложки и палочки.

Директор, который к тому времени закончил разговаривать по телефону, перешёл из части столовой, отведённой под ресторан, туда, где сидели мы.

Он спросил Мухёна, в чём дело, и последний, напрягшись ещё больше, пояснил, что одной девочке из группы нужна вилка, так как она не умеет есть палочками. Видимо, он слишком перенервничал, потому что вместо моей одногруппницы, которая попросила злосчастный прибор, указал на меня. Директор повернулся в мою сторону и, едва сдерживая улыбку, взял палочки у меня из рук, принявшись терпеливо демонстрировать, как правильно их нужно держать.

Я вспыхнула и начала возражать, что это не я не умею ими пользоваться. От смятения я забыла весь корейский, поэтому сказала об этом Мухёну на русском. Смутившись, он перевёл мои слова директору. Тот и бровью не повёл, сказав, что я держу палочки неправильно, тем самым заставив меня вспыхнуть ещё больше.

Я, не поднимая на него глаз, взяла их, как он показал. Он довольно кивнул, сказав Мухёну, уши которого напоминали цвет яркого красного мака, что вилок в столовой нет.

– Тебе не понравилась еда? – спросил директор по-корейски, указав на нетронутый суп.

– Понравилась, – смогла выдавить из себя я, не понимая, почему я не могу выдать ничего нормального по-корейски и почему именно в этот момент решила забыть все слова, которые учила до этого.

Директор слегка покачал головой, развернулся и пошёл к поварам, которые краем глаза привлекли его внимание.

С красными щеками я кое-как доела ужин. Директор, конечно, выглядел добрым, но количество неловких ситуаций, в которые я за последние несколько часов умудрилась попасть у него на глазах, заставили меня окончательно ощутить себя не в своей тарелке. Знаете, бывает такое чувство, когда ты на подсознательном уровне понимаешь, что перед тобой – хороший человек, и поэтому ты не хочешь попадать впросак или показаться перед ним глупой. Учитывая то, что я ни разу не видела директора до этого дня, такие мысли казались нелепыми и немного детскими, но я ничего не могла с собой поделать.

Возвращаясь к рассказу о нашем новом месте проживания, хотелось бы упомянуть ещё пару моментов. В общежитии помимо нас жила большая группа китайцев, которые приехали обучаться в университете на бакалавриате. Им предстояло прожить в Северной Корее четыре года, и к этому моменту они проучились всего несколько месяцев.

Зачастую мы встречали китайских студентов в столовой и пытались отбить у них хлеб на завтрак. Это была отдельная забавная история: китайцы приходили есть и забирали весь хлеб не только со своих столов, но и с наших, поэтому, если мы не добирались до лакомства раньше них, то оно нам не доставалось вообще (звучит прямо как северокорейская версия «Голодных игр» среди студентов-иностранцев).

После ужина мы почувствовали ещё большую сонливость и уже подумывали про чистую кровать и долгий сон, но Мухён предложил сходить прогуляться, и наше любопытство взяло верх над усталостью.

Быстро забежав в комнату и переодевшись, мы с Катей спустились в лобби общежития. Остальные ещё не подтянулись, поэтому мы сели на кожаные диванчики – слишком уставшие, чтобы даже разговаривать.

Каждый раз, когда открывались раздвижные входные двери, нас обдавало потоком горячего воздуха с улицы, несмотря на то, что уже вечерело и солнце зашло. В лобби работал кондиционер, и ждать остальных ребят и наших сопровождающих внутри было гораздо приятнее, чем стоять в духоте снаружи.

Когда наконец вся группа собралась, мы в сопровождении Мухёна и Миры вышли на улицу и словно погрузились в иной мир.