- -
- 100%
- +
Ну и ну, – скрипучий голос вторгся в его мысли, царапая чувства, как стальная вата ржавчину. – Какие у тебя большие зубы.
Раздался автомобильный гудок, и внедорожник вильнул, едва успев увернуться от сумасшедшего, выскочившего на проезжую часть. Машину занесло, и она скрыла Кая из виду, хотя он не сводил глаз с того места, где стоял незнакомец. Пот выступил у него на лбу, жар, словно лава, скапливался вокруг век. Он сгорбился, беспомощно сжимая пакет с покупками, как будто это могло уберечь его руки от превращения в лапы. Машина восстановила равновесие и остановилась. Дорога открылась перед Каем, но незнакомец исчез. Он растворился в воздухе, и боль превращения тоже покинула тело мужчины. Водитель внедорожника, спотыкаясь, выбрался из машины и, раскинув руки, в замешательстве уставился на дорогу. Остался лишь слабый запах мускусного дерева и мха – аномалии в городе, пропахшем дымом и известью. Какие бы следы ни витали в воздухе, Кай не смог их отследить, они рассеялись на ветру, как призрак в поисках дома.
* * *Кай не рассказал Мии о том, что видел на улице. Ее ли преследовал незнакомец? Проверял, будет ли она искать пропавшего ребенка? Мия, возможно, и привыкла к оккультным уловкам, но до сих пор ее работа была детской забавой – обычные призраки и озорные духи, переставляющие магниты на холодильнике. Большинство духов не стали бы досаждать Сновидице, которая приказала им убираться. Она была не просто ведьмой, она буквально бороздила просторы миров. Обычно духи не имели формы, но любая сущность, находившаяся рядом с ней, была паром, превращающимся в кости. А кости можно было раздробить, растереть в пыль.
Никто не стал бы связываться с женщиной, которая может направить бесплотных придурков прямиком в ад без предварительной записи. Мии не требовалось приглашение; она стучалась в двери дьявола, когда ей, черт возьми, заблагорассудится. Раньше это пугало его до чертиков – видеть, на что она способна, – но он научился доверять ее силе и даже ее поощрял. Но Мия была уязвима, как и все остальные. В мире, где царили плоть, кровь и красная земля, Кай был в авангарде, и незнакомец в рыбацкой шляпе прочно обосновался в своих владениях.
Он также почти вынудил Кая превратиться.
Вот почему Донован молчал о том, что видел на улице. У Мии и так было забот предостаточно, а Кай был слишком взволнован, чтобы обсуждать эту тему. Последнее, в чем они оба нуждались, – это очередная загадка.
Остаток дня Кай и Мия провели за просмотром отстойных ужастиков на старом ноутбуке и выпивали при каждом клише из репертуара. Опрокинув с полдюжины рюмок, Кай признался, что в тот вечер у него запланирован еще один бой – деталь, которую он опустил по большей части случайно. Настроение Мии мгновенно испортилось; она взяла отгул в «Короле Пик», предоставив Лом и Бастьену самим управлять заведением. Они препирались по этому поводу несколько минут – о том, какой Кай бесчувственный и импульсивный, – а потом занялись любовью у стены. Сосед сверху топал ногами, крича, чтобы они прекратили, но это только придало Каю смелости, и он сорвал свое имя с губ Мии.
Секс был его излюбленным методом разрешения конфликтов. Близость притупляла его острые углы, сводила на нет его упрямство, пока у него наконец не получалось подобрать нужные слова. Мия не ошибалась: он был эгоистом и гнался за острыми ощущениями, но когда ей было нужно, он жал на тормоза.
– Прости меня, – пробормотал Кай, уткнувшись ей в волосы, когда они лежали на диване, потные, переплетя руки и ноги. Он говорил искренне. Ему всегда требовалось время, но ему действительно было жаль.
– Все в порядке, – вздохнула девушка, прижимаясь щекой к его груди. – Я просто хотела, чтобы ты мне сказал, и я бы не планировала свой вечер с тобой.
– С завтрашнего дня возьму отпуск, – пообещал он. – Оплата двойная, так что какое-то время продержимся.
Мия зашевелилась в его объятиях.
– Может, мне поискать другую работу? Я могу бросить все эти призрачно-детективные штучки и заняться торговлей.
– Нет. – Кай крепче обнял ее, не давая ей извиваться. – Делай, что любишь, но, черт возьми, начни брать за это деньги.
Мия фыркнула от смеха:
– Я работаю над этим, клянусь.
Кай подтянулся к спинке дивана, увлекая за собой Мию.
– Бои в баре Коннора – единственный известный мне способ заработать деньги, но я делаю это не только ради наличных. Мне нравится драться.
Она немного помолчала, уткнувшись носом в его ключицу.
– Знаю, что любишь, и, честно говоря, это нормально. Я не большая поклонница схем Сергея – довести бой до трех раундов, заставляя тебя принимать ненужные удары, – но я знаю, что это неизбежное зло, иначе было бы неубедительно. Наверное, я расстроена, что это занимает совершенно другую часть твоей жизни.
– Ты о том, что я держу тебя в стороне? – спросил он. – Русская мафия Сергея. Чем меньше меня будут эксплуатировать, тем лучше.
– Я не испытываю ненависти к тому, что ты делаешь, – пояснила Мия, – но я не в восторге от мафиозной части.
– Я просто боец. – Он стиснул ее в объятиях. – Поверь мне, больше всего на свете я бы хотел похвастаться тобой в «Исповедальне».
– Ты можешь, – настаивала Мия. – Если мафия захочет найти твои слабые места, она это сделает.
Кай откинул голову, уголки его губ скривились.
– Я стараюсь не давать им повода искать, Ягненок.
Мия оторвалась от его тела, затем порылась в шкафу в поисках пакета картофельных чипсов.
– Если ты просто боец, – сказала она, хрустя, – тогда у них не должно быть причин для этого.
Туше. Кай вскочил с дивана, подошел к Мии и зубами выхватил у нее из пальцев картофельное лакомство.
– Мы проясним кое-что во время моего отпуска. – Он не хотел, чтобы она чувствовала себя его грязной тайной. Обняв девушку, он притянул ее к своей груди – извинение, произнесенное сквозь тонкую завесу нежности. – Я вернусь, как только закончится бой.
Мия кивнула, уткнувшись носом в его футболку, и пошарила рукой внутри пакета.
Поцеловав ее в лоб, Кай схватил свою сменную одежду. Чувство вины уже проникало в него, пробираясь до самых костей, где он не мог до него дотянуться, оседая смолистым осадком в костном мозге.
Он решил объявить Сергею, что он пропустит следующие несколько недель. В течение последнего месяца он почти каждую ночь проводил в «Исповедальне», и это начинало утомлять его самого близкого друга. Выходя, Кай взглянул на Мию и сдержанно улыбнулся. Будь то расплата елейному мангусту в баре или массовое истребление тараканов, Кай всегда придерживался своих намерений.
Ради Мии он бы разорвал свое сердце на части, чтобы сдержать одно-единственное обещание.
Глава 4
Волосы на шее Кая встали дыбом, как шерсть на загривке, губы скривились в гримасе. Даже находясь в человеческом теле, он мог воспользоваться своим животным чутьем, которое предупреждало его о том, что за ним наблюдают.
– Сегодня вечером я чувствую себя странно. – Коннор покачал головой, осматривая бар. – Феи что-то замышляют.
– Фей не существует. – Кай отхлебнул виски. Сняв куртку, сбросив ботинки и сменив брюки карго, он уселся, развалившись, у стойки бара в ожидании своего соперника, положив рядом с собой на столешницу защитные бинты.
Стальной взгляд Коннора скользнул по его другу:
– Стоит ли тебе пить перед схваткой?
– Ребра ноют, – сказал Донован ровным голосом. – Переломы зажили, но все еще болит. Ви́ски снимает напряжение.
– Ты мог бы принять обезболивающее, – заметил Коннор, стукнув ладонью по стойке для пущей убедительности.
Кай отодвинул опустевший стакан и поднялся:
– Я в порядке.
– Ты всегда так говоришь.
– И никогда не вру.
– Это не значит, что ты знаешь, о чем говоришь. – Коннор вздернул подбородок. – Эй, Донован. Будь осторожен. Слышал, в этот раз будет непросто.
Кай снял носки, сунул их в ботинки и стянул футболку.
– Как всегда. – Он ухмыльнулся, бросив взгляд на Коннора. – Для людей.
Кэрол неторопливо вышла из кухни и встала за стойку, улюлюкая и вытирая со лба капли, затем взяла бутылку, чтобы налить себе шот.
– Как раз то, что нужно для воскресенья.
– Смотри, – предупредил Коннор, погрозив пальцем, – что-то происходит.
– Каждый день случается что-то странное, – философски заметил Кай, на что Кэрол кивнула и подняла свой бокал.
– Феи, – пробормотал Коннор.
Кай фыркнул, вытащил из кармана брюк свой потрепанный жизнью телефон и отправил сообщение Мии – небольшое утешение за то, что испортил их совместный вечер. Затем он передал устройство Коннору – по привычке, чтобы не потерять его в неизбежном хаосе. Треснувший экран и помятые углы послужили достаточным уроком для того, чтобы принять меры предосторожности.
«Исповедальня» заполнилась, гомон вокруг усилился, и в этот момент дверной колокольчик возвестил о новых посетителях. По залу прокатился шум, когда вошли двое мужчин. Первый был плотным, лет пятидесяти, в ослабленном галстуке и с лысеющей головой. За ним следовала внушительная башня, спортивный костюм обтягивал выпуклые мышцы и невероятно широкую спину. Незнакомец был ненамного старше Кая, его руки уже были сжаты в кулаки, готовые пробить дыры во всем, что покажется странным. Когда дверь захлопнулась, порыв ветра донес до Кая запах мужчины, отчего его кожа покрылась мурашками. Он знал этот запах.
Взгляд крупного мужчины метнулся вверх, его темные глаза были холодными. Волосы цвета грязи были собраны на затылке в свободный, неряшливый пучок. Его губы сжимались от напряжения, когда он старался не хмуриться, и в том, как незнакомец двигался, Кай уловил едва сдерживаемую дикость, жестокость, готовую вырваться на волю.
Тот, что пониже ростом, лысеющий, повернул голову и прошептал спутнику через плечо:
– Ne otvlekaysya.
Не отвлекайся.
Если не считать обмена колкостями с Сергеем, Кай уже много лет не говорил по-русски, но он отказывался его забывать. Будучи подростком, он крал словари из школьной библиотеки и любую литературу, которую мог найти на гаражных распродажах и в букинистических магазинах, решив цепляться за единственную оставшуюся часть своей прежней жизни. Почти все ускользало у него из рук, как вода сквозь пальцы, но эту часть себя он старательно защищал, вкладывая все силы в то, чтобы презирать своих школьных учителей.
Двое русских отошли к дальнему концу бара, но перед этим одарили Кая злобными взглядами. Они знали, кто он такой. Спустя несколько мгновений появился Сергей, его воротник был помят, а подмышки покрыты пятнами пота, что обнаружилось, когда он снимал пальто и зачесывал назад свои соломенного цвета волосы. Пряди цвета сахарной пудры выбились из прически, растрепанные ветром из-за сильного холода.
– Все в порядке? – спросил Кай, настороженно глядя на гангстера.
Сергей поискал в кармане бумажник, затем заказал выпивку. Неохотно пододвинув «Сазерак»[4] своему заклятому врагу, Коннор притаился в углу, наблюдая за происходящим, скрестив руки на груди. Воздух казался тяжелым, оседая на коже, как густой летний туман.
Внимание Сергея привлекли новоприбывшие.
– Да, – ответил он после паузы. – Готов к бою?
Кай пожал плечами:
– Готов, как всегда. – Он не понимал, почему Сергей считает сегодняшний вечер каким-то особенным, но списал это на расшатанные нервы.
Блондин кивнул и прерывисто выдохнул:
– Хорошо. Не забывай, на кону многое. Мне нужно, чтобы ты покончил с ним за один раунд. – Мужчина выудил из кармана смятую сигаретную пачку и хлопал ею по ладони, пока одна из раковых палочек не выпала.
– Ты уже говорил, – напомнил ему Кай. – Расслабься. У него стволы деревьев вместо конечностей. Он, наверное, быстрый, как кирпич на ровной поверхности.
Сергей бросил на Кая испепеляющий взгляд и прикусил сигарету:
– Нельзя шутить обо всем подряд.
– Я буду шутить, пока у меня челюсть не отвалится…
– А тебе нельзя здесь курить. – Коннор появился позади них и хлопнул Сергея по руке. – Только снаружи.
Блондин фыркнул и, вынув сигарету изо рта, сунул ее в карман.
– Прости. Забыл.
Коннор всплеснул руками:
– Как, черт возьми, можно забыть о правиле, которое действует уже много лет?
Кай знал как. Сергей не в себе.
– Тебе нужно успокоиться.
– Как твои ребра? – пренебрежительно спросил бандит.
Кай ощупал чувствительные мышцы своего живота.
– Почти в порядке.
Коннор бросил на него недоверчивый взгляд, стоя за баром, но Сергея, казалось, ответ вполне устроил.
– Не облажайся, – вот и все, что смог сказать лохматый сопляк.
– Не обделайся в свои дорогущие штаны, – в ответ огрызнулся Кай и задел его плечом, протискиваясь мимо.
Служащие маневрировали мебелью, вынесенной из подсобки, создавая импровизированное кольцо. Ножки стола протестующе заскрипели, и около дюжины стульев выстроились по периметру открытой площадки. Противник Кая сидел на одном из них, обнажив торс и раздвинув ноги, словно его эго было слишком велико для соблюдения приличий.
На поединках не было судей – просто соблюдался общепринятый кодекс чести, который редко кто нарушал. Никто не стремился победить обманным путем, и когда кто-то оказывался в нокдауне, противник обычно понимал, что на этом можно закончить. Если что-то шло не так, Коннор был рядом, чтобы вмешаться. Может, он и казался мягким, как ватный тампон, но роста в нем было шесть футов четыре дюйма[5], а телосложением бармен напоминал грузовик-монстр. Он растерзал бы любого, кто угрожал хрупкому миру «Исповедальни» – нейтральной территории между различными группировками преступного мира. Основной клиентурой по-прежнему были миряне, и бару нужно было поддерживать репутацию. Хотя семья Коннора имела какие-то связи с ирландской мафией, они держались на достаточном расстоянии, чтобы превратить «Исповедальню» в убежище. Конечно, они ненавидели Братву, но им приходилось терпеть всех. Кай был благодарен за то, что зарабатывал все свои деньги здесь. Он держался подальше от Братвы, но, по сути, благодаря Сергею был их бойцом.
В отличие от «Коза Ностры», сицилийской мафии, которая использовала понятие семьи для поддержания порядка, подразделения Братвы были почти не связаны друг с другом и действовали независимо. Конкуренция и междоусобицы были обычным делом, и, вероятно, именно поэтому Донован и оказался в поединке с другим русским.
Кай расправил плечи, избавляясь от напряжения, сковавшего его позвоночник. Помогая себе руками, он перепрыгнул через стол и через одно из искусственных окон в перегородке, а затем приблизился к рингу. Его противник поднялся, разворачиваясь всем телом, словно зловещее предзнаменование. Он был, должно быть, шести с половиной футов ростом. Массивные плечи переходили в узкую талию, угол наклона был головокружительным, и хотя соперник не был таким худощавым, как Кай, он выглядел так, словно мог остановить поезд голыми руками. Хуже всего было то, что бегемот не проявлял никаких признаков безудержной самоуверенности.
Его неподвижность нервировала.
– Прикончи его! – крикнул пьяный посетитель из-за хлипкого барьера.
Оглядывая аудиторию, Кай прищурился, когда заметил в толпе ярко-каштановые волосы женщины, которая была в баре прошлой ночью. Коннор сказал, что она приходила на каждый бой, и он не преувеличивал.
Кай зацепился ногой за ножку стула, оттащил его в сторону и вышел на ринг. Противник повторил его движение, легкие шаги сокращали расстояние, пока между бойцами не остался всего один шаг. Кай медленно и глубоко вдохнул, вдыхая запах соперника. Его сердцебиение было медленным и ровным, и если от других несло едким потом и страхом, то от этого мужчины пахло зимой, дымом и еще чем-то, что Кай не смог определить. Но что больше всего выбивало из колеи, так это ощущение чего-то знакомого – как будто что-то дремлющее, таящееся в тайниках его сознания, зашевелилось.
Сибирь. От него пахло Сибирью.
– Твое имя? – Голос русского грохотал как мотор. У него был сильный акцент, как будто он не привык к тому, как английский слетает с языка.
Кай подавил желание отмахнуться от вопроса. Большинству соперников было наплевать на его имя, поэтому ему нечасто удавалось представиться.
– Кай Донован.
Густые брови мужчины приподнялись ровно настолько, чтобы Кай заметил, как в глазах противника промелькнуло любопытство.
– Донован… – он замолчал. – Необычная фамилия.
– Таких здесь пруд пруди.
Мужчина усмехнулся себе под нос, его губы едва заметно изогнулись.
– Необычное для тебя, – пояснил он.
Кай сжал зубы, не в силах ответить на завуалированное замечание.
– У тебя есть имя, которое ты можешь назвать, или ты здесь только для того, чтобы узнать мое?
На левой щеке мужчины появилась ямочка, когда его улыбка почти достигла глаз.
– Зверев, – сказал боец, затем лениво отступил, чтобы предоставить Каю пространство. – Иван Зверев.
Зверев.
Ледяной фантом обвился вокруг сердца Кая и пронзил его внутренности. Желудок скрутило, и Донован сглотнул сквозь стиснутые зубы, когда тошнота подступила к пищеводу. Кай осознал, что задержал дыхание, только когда его легкие начало жечь, и он втянул воздух через нос.
Зверев.
Он не мог вспомнить, слышал ли когда-нибудь эту фамилию, но какая-то давно забытая часть его души, запертая в глубине, узнала его и отреагировала.
Зверев.
Это была такая же славянская фамилия, как и любая другая, но одно упоминание о ней словно зазубренным лезвием разрезало Кая надвое.
Zver.
Кто-то толкнул Кая сзади, заставив его резко упасть в темноту. Его противник – Зверев – атаковал, быстро сокращая расстояние между ними. Слишком быстро. Его локоть был отведен назад, туловище развернулось, когда он наносил удар сверху вниз. Его живот был обнажен, но Кай почувствовал, что это ловушка, и приложил все усилия, чтобы ее избежать.
Кай метнулся назад и увернулся, едва не угодив в кулак чудовища. Он обрушился быстрее, чем ожидалось, и Кай почувствовал, как воздух пронесся мимо его носа. Здоровяк сильно ударился.
Сергей хотел закончить поединок за один раунд, но Зверев был не просто большим и сильным, он был проворным, подпрыгивая на носках, как легковес. Определенно не кирпич на ровной поверхности.
Кай рискнул взглянуть на Сергея. Тот скрежетал зубами, его лицо было красным от алкоголя и дурных предчувствий. Мужчины и женщины вокруг них визжали и улюлюкали. Обычно бойцы бросались на Кая, как на распродажу в «черную пятницу», но ни он, ни его огромный противник не были настолько глупы. Хотя первый удар показался ему взрывоопасным, Кай понимал, что это была не более чем разминка.
Зверев поднял кулаки и выбросил их вперед, затем обошел Кая, как волк, загоняющий добычу в угол. Ублюдок не был ни наивным, ни испуганным, когда теснил Кая к стульям. Следующий удар был быстрее, но Кай был готов, парировав выпад Зверева и нанеся дезориентирующий удар чуть выше колена. Нога Зверева подогнулась, но он быстро восстановился, развернулся и метнулся в сторону. Его пятка задела край ринга, и с пугающим проворством он прыгнул вперед, впечатав исполинский кулак Каю в нос.
Хрестоматийный ход, вынуждающий выставить высокий блок, который обнажит поврежденные ребра Кая.
Кай опустил плечо и ударил Зверева по кулаку, как по мошке, запас его терпения подходил к концу.
– Ты собираешься всю ночь со мной флиртовать?
Губы бегемота скривились в ответ на насмешку, глаза загорелись.
– Что такое, Донован? – презрительно произнес он. – Не думал, что ты такой робкий.
Раздражение пронзило Кая, и он медленно закипал, чувствуя себя не в своей тарелке. Его конечности отяжелели, рефлексы замедлились, как клетки мозга наутро после тяжелой попойки. Что-то в этой фамилии – Зверев – засело у него под кожей, как гноящаяся заноза. Как бы он ни старался сосредоточиться, ему не удавалось унять беспокойство, расцветающее в животе, его скользкие щупальца обвивались вокруг костей, сковывая тело, пока его движения не стали дергаными, как у марионетки.
– Иногда мне нравится изображать недотрогу. – Кай одарил соперника угрожающей ухмылкой, а затем бросился вперед, не уступая Звереву в скорости. Если бы здоровяк захотел потанцевать, Кай бы не возражал. Может, он и был меньше ростом, но отказывался верить, что шагающий самосвал может сравниться с ним в ловкости. Зверев взмахнул рукой в воздухе. Это был бы чертовски сильный удар, но Кай увернулся, его туловище описало низкую дугу, прежде чем он оказался рядом со своим противником. Обхватив затылок Зверева, чтобы удержать его на месте, Кай ударил его локтем прямо в лицо. Плоть дрогнула, когда кость соприкоснулась с костью, и высокий русский споткнулся.
Зверев обнажил окровавленные зубы, его голова вернулась на место, и он тяжело задышал. Его брови нахмурились, по лицу потекли струйки пота, пока он оценивал своего противника.
Затем он улыбнулся.
Не той самоуверенной ухмылкой, которую Кай носил как броню, а лучом неподдельной, ничем не сдерживаемой радости.
– Nakonets! – проревел он, затем хлопнул ладонями себя по щекам, будто подстегивая.
Nakonets. Наконец-то.
Наконец-то что?
Зверев рванул вперед и врезался в Кая, который сместил центр тяжести и приготовился лишь на мгновение позже, чем следовало. Внутренние органы затрещали между мышцами и костями, когда Донован чуть не вылетел за пределы ринга прямо в толпу зрителей. Его суставы ныли от напряжения, пятки скользили по полу.
Оттолкнув Кая, Зверев низко наклонился и нанес ему апперкот в живот. Кай извернулся, чтобы защитить поврежденные ребра, но кулак гиганта обрушился на него, как бетонная плита. Раскаленная добела боль пронзила живот, отдаваясь в спину и вдоль подбородка. Он почти согнулся пополам, перед глазами заплясали черные точки. Вот, значит, каково это – видеть звезды.
Кай изо всех сил старался устоять на ногах, его колени подгибались, когда он хватал ртом воздух и сглатывал желчь, которая бурлила в нем вместе с волной тошноты. Резко наклонившись, он уперся рукой в пол и оттолкнулся, отскакивая в сторону. За свою жизнь он перенес немало побоев, но, черт возьми, он точно не привык к тому, чтобы его бил кто-то такой же крутой, как и он, а может, и еще более жестокий. Их вступительный танец был не более чем любезностью.
Неприятное открытие: Иван Зверев играл с ним.
Кай почувствовал нарастающее желание наброситься на Сергея и ударить его стулом по тщедушной заднице. Почему, черт возьми, никто не сказал ему, что Иван Зверев не человек, а чудовище, вылепленное из того же теста, что и Кай?
Конечно же, Сергей знал. Он настаивал на осторожности, несмотря на послужной список Кая, но в своем высокомерии Кай полагал, что его противник будет таким же, как все остальные, – плохо подготовленным человеком со слишком большим самомнением, которому нечего терять.
Возможно, Кай не сильно отличался от них.
Он был не в том положении, чтобы топать ногами и закатывать истерику. Ослепляющая боль в теле притупилась до терпимой, но Зверев не дал ему прийти в себя. Он снова бросился в атаку, но Кай не собирался позволять двухсотпятидесятифунтовому валуну врезаться в него во второй раз. Он обошел Зверева, используя свою ловкость, чтобы зайти ему за спину. Зверев развернулся, взмахнув рукой, как дубинкой, но Кай выгнулся и сделал шаг в сторону, а затем нанес удар ногой в грудину. Потеряв равновесие, Зверев ударился пяткой об пол и опрокинул несколько табуретов. Прежде чем он собрался, Кай сделал выпад, поразив все слабые места человеческого тела: почки, подмышки, седалищный нерв. Кровь брызнула ему на шею, когда его кулак врезался в челюсть Зверева, но как раз в тот момент, когда он подумал, что башня может рухнуть, гигантская рука сжала его предплечье.
Кай едва сдержал гримасу боли. Вырываться было бесполезно; лучше всего было не дергаться и маневрировать вместе со своим противником, пока не найдется лазейка. На улице Кай вспорол бы противнику живот и оставил его умирать, но они были в «Исповедальне», где были правила – раздражающие, чертовски навязчивые правила. А Зверев оказался самым быстрым существом из всех, с кем Кай когда-либо делился кислородом. Кулак бегемота врезался Каю в челюсть, и мозг разлетелся по внутренней поверхности черепа. Воздух пронесся мимо лица Донована, когда сила тяжести изменила ему, и шум в баре превратился в приглушенную какофонию.
Не ударься об пол.
Легко сказать.
Не ударься об чертов пол.
От сущей злобы Кай заставил свое тело повернуться, но не смог остановить падение. Он налетел боком на старые прогнившие доски, которые царапали кожу наждачной бумагой. Зверев нырнул за ним, и Кай откатился в сторону. С трудом поднявшись на колени, он едва сумел поставить ногу на пол. Его рот наполнился металлическим привкусом, и он сплюнул, окрасив поверхность красным, но по языку разлилось еще больше крови – неприятное напоминание о том, что он тоже уязвим. Некогда долгожданный шум словно ножами вонзился ему в уши. Тошнота скрутила тело, и комната накренилась, как корабль в шторм, свет стал ослепительным, а лица искаженными.