Константинополь. Хроники IV Крестового похода

164. В то же время случилось и другое: маркиз Бонифаций Монферратский, находившийся у Фессалоники, схватил императора Алексея, который велел вырвать глаза императору Исааку, вместе с его женой-императрицей и отправил красные сапоги и императорские одежды своему государю императору Балдуину в Константинополь; тот был ему очень благодарен. Впоследствии маркиз отправил императора Алексея пленником в Монферрат.

163. Примерно в то же время Мурзуфл, уже ослеплённый и прежде предательски умертвивший императора Алексея, сына императора Исаака, которого пилигримы возвратили и восстановили в государстве, был схвачен Тьерри де Лосом, когда тайно бежал за пролив с небольшим числом людей, и доставлен в Константинополь к императору Балдуину. Император выразил большую радость по поводу его поимки и затем посоветовался с баронами, что следует сделать с человеком, который убил и умертвил своего государя. Все согласились подвергнуть его суровому наказанию и сказали, что в Константинополе есть мраморная колонна, одна из самых высоких и искусно сделанных, какие существуют; его следует отвести туда и сбросить сверху, чтобы столь примечательное и назидательное правосудие было увидено всем народом. В соответствии с решением императора Мурзуфла отвели к колонне, подняли наверх на глазах у всего народа и сбросили вниз, отчего он совершенно разбился. И вот произошло нечто удивительное: на колонне, с которой его сбросили, было высечено множество фигур, среди которых изображался император, падающий с колонны; издавна существовало предсказание, что одного из императоров Константинополя сбросят с неё. Так изображение осуществилось на деле, а пророчество исполнилось.

164. Примерно в то же время маркиз Монферратский, находившийся у Фессалоники, захватил императора Алексея, велевшего ослепить императора Исаака, вместе с императрицей, его женой, и отправил пурпурные сапоги и императорские одежды императору Балдуину в Константинополь, за что тот был ему благодарен; затем он велел отправить Алексея пленником в Монферрат.

165. Около следующего праздника Святого Мартина Анри, брат императора, вышел из Константинополя и спустился вдоль пролива Святого Георгия до устья у Абидоса, имея с собой около ста двадцати рыцарей, все хорошие люди; он переправился через пролив к городу Абидосу и нашёл его хорошо снабжённым всем необходимым — зерном, мясом и всеми вещами, нужными человеку. Он овладел городом и расположился там. Тогда на этой стороне началась война с греками, а армяне, которых в стране было много и которые сильно ненавидели греков, начали переходить на его сторону.

166. В то же время Ренье де Трит вышел из Константинополя и отправился к Филиппополю, который император Балдуин дал ему. Он повёл с собой около ста двадцати рыцарей, очень добрых людей, прошёл своими переходами мимо Адрианополя и пришёл в Филиппополь. Жители страны приняли его и подчинились как государю и были очень рады его видеть. Им крайне нужна была помощь, потому что Иоанн, король Влахии, сильно теснил их войной. Ренье хорошо им помог и удержал большую часть страны; значительная часть тех, кто прежде перешёл на сторону Иоанна, вернулась к нему. Так в тех местах началась большая война между ними.

167. Император также отправил около ста рыцарей за пролив Святого Георгия напротив Константинополя под начальством Макара де Сент-Мену; с ним пошли Матье де Валенкур и Робер де Ронсуа. Они пришли в город, называемый Никомидией, стоявший на морском заливе примерно в двух днях пути от Константинополя. Услышав об их приближении, греки покинули город и ушли. Французы расположились в нём, укрепили и вновь закрыли его и оттуда начали войну в той области за проливом. Владыкой земли был грек по имени Феодор Ласкарис, женатый на дочери того императора, которого французы изгнали из Константинополя и который приказал ослепить своего брата; через жену Ласкарис предъявлял права на эту землю. Он вёл войну против французов во всех местах за проливом, где они находились. Император Балдуин оставался в Константинополе с графом Людовиком и небольшим числом людей, а граф Гуго де Сен-Поль был тяжело болен подагрой, поразившей его колени и ступни.

168. В это время прибыл большой отряд из земли Сирии и тех, кто оставил войско и отправился через другие порты. Среди прибывших были Этьен дю Перш и Рено де Монмирай, двоюродный брат графа Людовика; тот оказал им большие почести и очень обрадовался их прибытию. Император Балдуин и остальные также охотно их приняли, потому что это были знатные и богатые люди и привели много хороших воинов. Из Сирии прибыли Гуго де Табария, Рауль, его брат, Тьерри де Тенремонд и множество людей той страны — рыцарей, туркополов и сержантов. Затем император Балдуин дал Этьену дю Перша герцогство Филадельфийское76.

169. Среди других вестей император Балдуин получил одну, которая очень его опечалила: графиня Мария, его жена, которую он, ещё будучи графом, оставил во Фландрии беременной, потому что она не могла отправиться с ним, родила дочь. После родов, оправившись, она отправилась за море вслед за своим супругом и отплыла из Марселя. Когда она прибыла в Акру, вскоре пришло известие, что Константинополь завоёван и её муж стал императором, отчего во всём христианском мире была великая радость. После этой вести дама решила ехать к нему, но заболела и умерла, что вызвало великое горе во всём христианстве, ибо она была очень доброй и почитаемой дамой. Те, кто прибыл из Святой земли, принесли весть императору Балдуину; он и все бароны страны очень опечалились, потому что сильно желали увидеть её своей государыней.

165. Около следующего праздника Святого Мартина Анри, брат императора, вышел из Константинополя и спустился вдоль пролива Святого Георгия до Абидосского прохода, имея с собой около ста двадцати рыцарей, все добрые люди. Он высадился у Абидоса, который нашёл обильно снабжённым продовольствием, мясом и другими необходимыми человеку вещами, овладел городом и расположился в нём, начав оттуда войну с окрестными греками. Армяне, жившие в этих краях и ненавидевшие греков, немедленно перешли на его сторону.

166. В то же время Ренье де Трит вышел из Константинополя и направился к Филиппополю, который император Балдуин пожаловал ему; он взял около ста двадцати хороших рыцарей, прошёл через Адрианополь и дошёл до Филиппополя, где жители приняли его, принесли присягу верности как своему государю и были тем более рады его прибытию, что очень нуждались в помощи, поскольку Иоанн, король Влахии, сильно воевал с ними и теснил их. Ренье оказал им такую помощь, что большая часть области и даже многие из прежде принявших сторону Иоанна перешли к нему; отныне война между ними в тех краях стала большой.

167. Вскоре император переправил сто рыцарей за пролив Святого Георгия напротив Константинополя под начальством Макара де Сент-Мену, вместе с которым находились Матье де Валенкур и Робер де Ронсуа. Они направились прямо к Никомедии, городу на морском заливе примерно в двух днях пути от Константинополя. Греки, узнав об их приближении, немедленно покинули город и бежали; наши нашли его пустым, расположились там, закрыли и укрепили его, после чего начали оттуда войну в Натолии. В то время там был греческий сеньор по имени Феодор Ласкарис, женатый на дочери императора — того самого, которого французы изгнали из Константинополя и который ослепил своего брата; от имени жены он владел некоторыми землями и сеньориями в этих краях. Он вёл войну против французов, переправившихся через пролив, во всех местах, которые они занимали. Между тем император Балдуин оставался в Константинополе с графом Людовиком Блуаским и небольшим числом войск, а граф Гуго де Сен-Поль страдал от сильной подагры в коленях и ступнях.

168. Примерно в то же время прибыл большой флот из Святой земли с теми, кто покинул наше войско, когда оно собиралось в Венеции, и отправился через другие порты; среди них были Этьен дю Перш и Рено де Монмирай, родственник графа Блуаского, который принял их с большими почестями и бесконечно радовался их прибытию. Император Балдуин и другие французские бароны были также рады видеть их, потому что это были великие, могущественные и богатые сеньоры, приведшие с собой многих храбрых людей. Из Палестины прибыли Гуго де Табария, его брат Рауль и Тьерри де Тенремонд с большим числом людей той страны — рыцарей, туркополов и пеших воинов. Тогда император Балдуин пожаловал Этьену дю Перша герцогство Филадельфийское.

169. Но затем пришла дурная весть, сильно огорчившая императора, о графине Марии, его жене. Она приняла крест вместе с мужем, но оставалась беременной во Фландрии, когда он отправился в поход, и поэтому не могла сопровождать его. Позднее она родила дочь, а оправившись после родов, отправилась в Марсель, чтобы оттуда отплыть в Святую землю и попытаться присоединиться к мужу. Едва она прибыла в Акру, как узнала о взятии Константинополя и о том, что её муж избран императором, к радости всего христианства. Когда она готовилась ехать к нему, её постигла болезнь, от которой она умерла; прежняя радость сменилась печалью, ибо это была весьма добрая и добродетельная дама, любимая всеми. Те, кто, как уже сказано, прибыли из Святой земли, принесли императору эту весть, и он испытал крайнее горе и сожаление, как и все бароны империи, горячо желавшие видеть её своей государыней.

170. В это время те, кто отправился в город Пигу и чьими начальниками были Пьер де Браекель и Пайен д’Орлеан, укрепили замок, называемый Палормом77, оставили там гарнизон из своих людей и пошли дальше завоёвывать землю. Феодор Ласкарис собрал всех людей, каких только смог, и в день Святого Николая перед Рождеством обе стороны встретились на равнине под замком, называемым Пиманиноном78. Нашим пришлось очень тяжело, потому что врагов было чрезвычайно много, а у них самих было не более ста сорока рыцарей, не считая конных сержантов. Но Господь наш дарует исход событий, как Ему угодно по Своей благодати и воле: французы победили греков и разбили их, и те понесли большой урон. В течение недели большая часть страны сдалась французам. Им сдали Пиманинон, очень сильный замок, Лопадион, один из лучших городов земли, и Пулмах, стоявший на пресноводном озере, один из самых сильных и лучших замков, какие только можно найти. Знайте, эта победа очень помогла этим людям, и с Божьей помощью они устроили в стране всё по своей воле.

170. В те же дни люди, отправленные к Пиге под начальством Пьера де Браекеля и Пайена д’Орлеана, укрепили замок Палорм, оставили там гарнизон и двинулись дальше к новым завоеваниям. Между тем Феодор Ласкарис, собрав все войска, какие смог, встретил их на равнине под замком Пиманинон в день зимнего Святого Николая. Нашим пришлось трудно из-за огромного числа врагов и собственного малочисленного отряда, насчитывавшего всего около ста сорока рыцарей, не считая лёгкой конницы; однако с помощью Господа нашего, Который располагает событиями и непредвиденными случаями по Своей воле, французы разбили греков, причинив им большие потери. В течение недели большая часть страны перешла к ним: им сдались замок Пиманинон, очень сильное место, Лопадион, один из лучших городов области, и замок Пулмах на пресноводном озере, один из самых крепких и лучших, какие можно найти. Эта победа пришлась нашим людям весьма кстати: они сумели ею воспользоваться и с Божьей помощью стали хозяевами всей покорившейся им страны.

171. В это же время Анри, брат императора Балдуина Константинопольского, по совету армян вышел из города Абидоса, оставив его укреплённым и снабжённым гарнизоном, и направился к городу Адрамиттию79, лежавшему на море в двух днях пути80от Абидоса. Город сдался ему, и он расположился внутри. Тогда же ему покорилась значительная часть страны, ибо город был хорошо снабжён зерном, продовольствием и другими благами. Отсюда он вёл войну с греками. Феодор Ласкарис, разбитый у Пиманинона, собрал всех людей, каких только смог, составил большое войско и поручил его своему брату Константину, одному из лучших греков Романии, который двинулся прямо к Адрамиттию. Анри узнал через армян, что на него идёт большое войско, приготовился и построил свои отряды; с ним было много очень добрых людей.

172. С ним находились Балдуин де Бовуар, Никола де Майи, Ансо де Кайё, Тьерри де Лос и Тьерри де Тенремонд. В субботу перед серединой Великого поста Константин Ласкарис подошёл со своим большим войском к Адрамиттию. Узнав о его приближении, Анри посоветовался и сказал, что не позволит запереть себя внутри города, но выйдет наружу. Он вышел, когда противник подошёл со всем войском и большими пешими и конными отрядами; началась битва, великая схватка и сеча. Но с Божьей помощью французы победили и разбили греков; многие были убиты, взяты в плен и ранены, а добыча была очень велика. Тогда французы оказались в большом достатке и богатстве, ибо жители страны перешли на их сторону и начали приносить им свои ренты.

171. Тем временем Анри, брат императора, по совету армян вышел из Абидоса, позаботившись о его безопасности, и направился к городу Адрамиттию, расположенному на море в двух днях пути от Абидоса. Город сдался ему, и он расположился внутри, поскольку тот был хорошо снабжён зерном, продовольствием и другими припасами; благодаря этому большая часть области перешла под его власть, и там началась война с греками. С другой стороны, Феодор Ласкарис, разбитый у Пиманинона, собрал всех людей, каких только смог, и в короткое время составил большое и сильное войско, которое передал под командование своему брату Константину, одному из лучших воинов Восточной империи; тот двинулся прямо к Адрамиттию. Князь Анри был предупреждён армянами о приближении врага, приготовился к встрече и построил свои войска, имея при себе множество храбрых людей.

172. Среди них были Балдуин де Бовуар, Никола де Майи, Ансо де Кайё, Тьерри де Лос и Тьерри де Тенремонд. Константин со своим сильным войском подошёл к Адрамиттию в субботу перед серединой Великого поста. Едва Анри узнал об этом, он собрал совет и сказал, что не намерен позволить запереть себя в городе, а предпочитает выйти в поле. Он так и сделал; когда Константин приблизился с большим числом пеших и конных воинов, наши вышли ему навстречу и вступили в упорную битву. В конце концов с Божьей помощью они одержали победу над греками и полностью их разбили, оставив множество убитых и пленных и захватив большую добычу. Это пришлось им очень кстати не только из-за полученных благ, но и потому, что после поражения жители страны перешли на их сторону и начали платить подати.

173. Теперь оставим тех, кто был со стороны Константинополя, и вернёмся к маркизу Бонифацию Монферратскому, находившемуся у Фессалоники. Он пошёл против Леона Сгура, державшего Наполи и Коринф, два из самых сильных городов мира, и осадил оба одновременно. Жак д’Авен остался перед Коринфом с другими добрыми людьми, а остальные пошли к Наполи и осадили его.

В это время Жоффруа де Виллардуэн, племянник Жоффруа, маршала Романии и Шампани, сына его брата, вышел из Сирии с тем флотом, который прибыл в Константинополь; ветер и случай занесли его в порт Модон, где его корабль был повреждён, так что он поневоле должен был провести зиму в той стране. Один грек, весьма могущественный в тех местах, узнал об этом, пришёл к нему, оказал большие почести и сказал: «Добрый сир, французы завоевали Константинополь и поставили императора. Если бы вы захотели соединиться со мной, я хранил бы вам добрую верность, и мы вместе завоевали бы немалую часть этой страны». Они поклялись друг другу и вместе завоевали значительную часть земли. Жоффруа де Виллардуэн нашёл в этом греке великую верность. Но, как случаются события по воле Божией, грек заболел и умер. Его сын восстал против Жоффруа де Виллардуэна и предал его; замки, которые они укрепили, перешли против него. Тогда он услышал, что маркиз осаждает Наполи с таким числом людей, какое смог собрать, и направился к нему, проехав с великим риском около шести дней через вражескую землю. В лагере его приняли очень хорошо; маркиз и остальные оказали ему большие почести, и это было справедливо, ибо он был очень храбрым, доблестным и хорошим рыцарем.

174. Маркиз предлагал ему много земли и богатства, чтобы он остался при нём, но Жоффруа ничего не захотел принять. Он поговорил с Гийомом де Шамплиттом, своим близким другом, и сказал ему: «Сир, я прибыл из очень богатой страны, называемой Мореей. Возьмите столько людей, сколько сможете собрать, оставьте это войско, и с Божьей помощью пойдём завоёвывать ту страну; ту часть завоеваний, которую вы пожелаете мне дать, я буду держать от вас и стану вашим вассалом». Гийом, очень ему доверявший и любивший его, пошёл к маркизу и сообщил об этом предприятии. Маркиз позволил ему идти. Так Гийом де Шамплитт и Жоффруа де Виллардуэн вышли из войска, взяв с собой около ста рыцарей и много конных сержантов, вступили в Морею и дошли до города Модона.

175. Михаил услышал, что они находятся в стране с таким малым числом людей, собрал огромное войско и двинулся вслед, полагая, что всех их уже держит в руках. Когда французы узнали о его приближении, они укрепили Модон, стены которого давно были разрушены, оставили там обоз и людей, мало пригодных к бою, а сами прошли один день пути и построили в боевой порядок столько воинов, сколько имели. Положение было очень тяжёлым: у них было не более пятисот конных, тогда как у противника — более пяти тысяч. Но, как случаются события по воле Божией, они вступили в бой с греками, разбили и победили их, и греки понесли большие потери. Французы захватили множество коней, оружия и другого имущества и с великой радостью вернулись в Модон.

176. Затем они направились к приморскому городу Корону и осадили его. Осада продолжалась недолго, город сдался. Гийом отдал его Жоффруа де Виллардуэну, который стал его вассалом и поставил там гарнизон из своих людей. После этого они подошли к замку, называемому Каламата81, очень сильному и красивому, и осадили его. Этот замок причинил им много труда, и осада длилась долго; наконец он сдался. После этого большинство греков страны стало переходить к ним гораздо охотнее, чем прежде.

177. Маркиз Бонифаций всё ещё стоял под Наполи, но ничего не мог сделать, потому что город был слишком силён, и его люди сильно страдали. Жак д’Авен продолжал осаду Коринфа, как оставил ему маркиз. Леон Сгур, находившийся в Коринфе и бывший человеком мудрым и хитрым, увидел, что у Жака немного людей и что они недостаточно хорошо несут караул. Однажды утром он сделал сильную вылазку и дошёл до самых шатров; прежде чем французы успели вооружиться, многие были убиты. Там погиб Дрё де Сен-Трюен, очень храбрый и доблестный человек, и о нём сильно скорбели; Жак д’Авен, начальник войска, был тяжело ранен в ногу. Но те, кто находился там, хорошо держались и благодаря своей доблести спаслись; знайте, они были очень близки к полной гибели, но с Божьей помощью силой загнали греков обратно в замок. Однако греки не оставили злобы, которую носили в сердце, ибо были весьма вероломны. Увидев, что французы рассеяны по разным землям и каждый занят своим делом, они решили, что теперь могут их предать. Тайно избрали послов от всех городов страны и отправили их к Иоанну, королю Влахии и Болгарии, который прежде воевал с ними и всё ещё продолжал войну. Они предложили сделать его императором, обещали все ему подчиниться, убить всех французов и присягнуть ему как своему государю, если он, со своей стороны, поклянётся защищать их как своих подданных. Так обе стороны принесли клятвы.

173. Пока эти события происходили у Константинополя, Бонифаций, маркиз Монферратский, которому император возвратил Фессалонику, предпринял войну против Леона Сгура, владевшего Наполи и Коринфом, двумя из сильнейших крепостей мира, и осадил их одновременно. Жак д’Авен остался под Коринфом с хорошим числом войск, а остальные отправились осаждать Наполи. В это время Жоффруа де Виллардуэн, племянник Жоффруа, маршала Романии и Шампани, вышедший из Святой земли с флотом тех, кто прибыл в Константинополь, был бурей занесён в порт Модон. При входе его корабль получил серьёзные повреждения, и он вынужден был провести там всю зиму. Один греческий сеньор, владевший несколькими землями и крепостями в тех местах, узнал о нём, пришёл и оказал ему много почестей, сказав: «Сир, не знаю, известно ли вам, что французы завоевали Константинополь и сделали одного из своих императором. Если бы вы захотели соединиться со мной, я хранил бы вам совершенную верность, и мы вместе завоевали бы добрую часть этой страны». Они поклялись друг другу в союзе и вместе захватили несколько мест, причём Жоффруа находил в этом греке полную верность. Но, поскольку Бог располагает событиями, как Ему угодно, грек заболел и умер, оставив сына, который немедленно отдалился от Жоффруа и предал его, так что завоёванные замки восстали против него. Узнав, что маркиз с сильной армией осаждает Наполи, Жоффруа решил отправиться к нему; после шести дней пути через вражескую землю, сопряжённого с большой опасностью, он наконец прибыл в лагерь, где маркиз и остальные приняли его очень хорошо, что было заслуженно, ибо он был храбрым и доблестным рыцарем.

174. Маркиз предлагал ему достаточно земель, сеньорий и другого имущества, чтобы удержать его при себе, но Жоффруа, поблагодарив, отказался и пришёл к Гийому де Шамплитту, своему другу, которому сказал: «Сир, я прибыл из очень богатой провинции, называемой Мореей; если вы возьмёте столько войск, сколько сможете собрать, и покинете этот лагерь, мы вместе с Божьей помощью отправимся туда делать завоевания, а ту долю, которую вам будет угодно мне дать, я буду держать от вас как вассал и ваш человек». Гийом, сильно доверявший ему и очень его любивший, поверил ему и немедленно пошёл к маркизу, которому рассказал о замысле; маркиз согласился. Тогда Гийом де Шамплитт и Жоффруа де Виллардуэн вышли из лагеря, взяв около ста рыцарей и большое число пеших и конных людей, вступили в Морею и дошли до Модона.

175. Михаил, узнав, что они вошли в страну с таким малым числом людей, быстро собрал большое войско и двинулся за ними, считая, что они уже попались в его сети. Но, как только французы узнали о его движении, они поспешно восстановили и укрепили Модон, давно лишённый укреплений, оставили там обоз и тех, кто не годился к бою, а сами вышли в поле и построились для встречи противника; предприятие было весьма дерзким, поскольку у них было не более пятисот коней, а у противника — более пяти тысяч. Однако, поскольку Бог даёт исход, противоположный человеческим замыслам, наши решительно напали на греков и полностью разбили их; греки понесли заметные потери, а французы захватили много коней, оружия и другой добычи, с которой радостно вернулись в Модон.

176. Продолжая успех, они осадили Корон, приморский город, который через короткое время сдался. Гийом де Шамплитт отдал его Жоффруа де Виллардуэну; тот принёс ему оммаж и поставил свой гарнизон. После взятия Корона они пошли к замку Каламата, чрезвычайно красивому и сильному, и также осадили его. Этот замок доставил им много труда и держался долго, но в конце концов сдался; после его падения греки страны стали переходить на сторону французов в гораздо большем числе, чем прежде.

177. Тем временем маркиз Бонифаций всё ещё стоял перед Наполи, не достигая успеха, потому что город был необычайно крепок, а его армия терпела большие лишения. Осада Коринфа, где он оставил Жака д’Авена, также затягивалась. Леон Сгур, защищавший город, был человеком разумным и хитрым; заметив, что французов мало и они плохо несут стражу, однажды утром он сделал вылазку, дошёл до самого лагеря и шатров и убил многих прежде, чем те успели вооружиться. Среди прочих погиб Дрё де Стрюен, доблестный рыцарь, смерть которого вызвала большое горе; сам начальник Жак д’Авен был тяжело ранен в ногу. Однако люди, оказавшиеся в этом деле, проявили столько мужества, что избежали явной гибели и с Божьей помощью силой загнали врага обратно в крепость. Греки не ослабили злобы против наших и не забывали никакой измены, которая могла бы помочь им добиться цели. Видя французов рассеянными по разным местам и каждого занятым собственной защитой, они задумали новое предательство. Тайно выбрали послов от каждого города и отправили их к Иоанну, королю Влахии и Болгарии, который прежде причинял им много бед и всё ещё воевал с ними, предложив сделать его императором, подчиниться ему и даже убить всех французов, а затем принести ему присягу верности и повиноваться как законному государю, с условием, что он поклянётся хранить и защищать их как своих подданных. Так и было условлено, и обе стороны принесли клятвы.

178. В то же время в Константинополе случилось большое несчастье: граф Гуго де Сен-Поль, долго лежавший с подагрой, умер. Это вызвало великое горе и стало большим ущербом; его люди и друзья много его оплакивали. Его с великими почестями похоронили в церкви Святого Георгия Манганского. При жизни граф Гуго держал замок Дидимотику, очень сильный и богатый, и в нём находились его рыцари и сержанты. Греки, присягнувшие королю Влахии убивать и предавать французов, осуществили измену в этом замке: многих убили и захватили, а немногие спасшиеся бежали в Адрианополь, который тогда держали венецианцы. Вскоре восстали и греки Адрианополя; люди, державшие город, были вынуждены покинуть его с большой опасностью. Известие пришло в Константинополь к императору Балдуину, у которого было очень мало людей, как и у графа Блуаского.