Константинополь. Хроники IV Крестового похода

194. Было решено, что дож Венеции пойдёт впереди, а маршал со своими людьми составит арьергард. Дождавшись ночи, дож первым вышел из лагеря, а маршал следовал в арьергарде. Они шли медленно, увозя всех — пеших и конных, раненых и остальных, не оставив ни одного человека, и направились к Родосто, приморскому городу в трёх днях пути. Это поражение произошло в 1205 году от воплощения Господа нашего Иисуса Христа. В ночь отступления некоторые избрали более прямой и короткий путь и спешили больше других, за что были сильно осуждены; среди них был ломбардский граф по имени граф Грас из владений маркиза, Гуго де Ам, сеньор одноимённого замка в Вермандуа, и около двадцати пяти других рыцарей, имена которых история умалчивает из уважения. Поскольку поражение было в четверг вечером, они уже в субботу вечером прибыли в Константинополь, несмотря на пять больших дневных переходов, и сообщили дурную весть кардиналу Пьеру де Капуе, легату папы Иннокентия, Конону де Бетюну, оставленному охранять Константинополь, Милону Брабантскому и другим баронам. Те были сильно устрашены и полагали, что остаток наших, оставленный перед Адрианополем, погиб, поскольку ещё не получили от него никаких известий.

195. Теперь оставим тех, кто в Константинополе пребывал в великой скорби, и вернёмся к дожу Венеции и Жоффруа маршалу. Они шли всю ночь после выхода из Адрианополя до рассвета и пришли к городу, называемому Памфилой. Послушайте, как происходят события по воле Божией: в этом городе ночевали Пьер де Браекель, Пайен д’Орлеан и все люди графа Людовика — около ста добрых рыцарей и ста сорока конных сержантов, которые возвращались из-за пролива и шли к войску под Адрианополем. Увидев приближающийся отряд, они быстро схватились за оружие, думая, что это греки. Они послали разведать, кто идёт, и узнали, что это люди, возвращающиеся после поражения; от них они услышали, что император Балдуин потерян, как и их государь Людовик, от земли и дома которого они происходили. Более скорбной вести им нельзя было сообщить.

196. Тогда вы увидели бы много слёз, много ударов ладонями от горя и сострадания. Все вооружённые, как были, они пошли навстречу и дошли до Жоффруа, маршала Шампани, который с большим трудом вёл арьергард. Иоанн, король Влахии и Болгарии, на следующий день после их выхода пришёл к Адрианополю со всем войском, увидел, что французы ушли, и двинулся по их следу; великой удачей было то, что он не настиг их, ибо, если бы настиг, все были бы безвозвратно потеряны. Подойдя к маршалу, эти люди сказали: «Сир, что вы хотите, чтобы мы делали? Мы сделаем всё, что вам будет угодно». Он ответил: «Вы видите, в каком положении мы находимся. Вы и ваши кони свежи. Поэтому вы составите арьергард, а я поеду впереди и буду удерживать наших людей, которые сильно напуганы и очень нуждаются в этом». Они охотно сделали так, как он велел, и очень хорошо составили арьергард, как люди, умевшие это делать, ибо были хорошими и почтенными рыцарями.

197. Жоффруа, маршал Шампани, поехал впереди и вёл войско до города, называвшегося Хариополем. Он увидел, что их кони устали от ночного перехода, и около полудня ввёл людей в город и расположил на отдых. Коней накормили, а сами люди съели то немногое, что смогли найти. Они провели в городе весь день до ночи. Иоанн, король Влахии, весь день шёл по их следу и расположился примерно в двух лье от них. Когда наступила ночь, все находившиеся в городе вооружились и вышли. Жоффруа маршал снова шёл впереди, как и днём. Они ехали всю ночь и на следующий день в великом страхе и с великим трудом, пока не пришли в Родосто, богатый и очень сильный город, населённый греками. Жители не осмелились защищаться; французы вошли, расположились там и наконец оказались в безопасности. Так спаслись люди войска из-под Адрианополя, как вы слышали.

198. Тогда в Родосто они держали совет. Они были обеспокоены теми, кто находился в Константинополе, не меньше, чем самими собой, и решили послать человека морем, который будет идти день и ночь и сообщит им не падать духом, потому что большая часть войска спаслась после поражения.

195. Между тем дож Венеции и Жоффруа, маршал Шампани, шли всю ночь после выхода из Адрианополя до рассвета, когда оказались у Памфилы. В эту ночь там стояли Пьер де Браекель и Пайен д’Орлеан примерно со ста рыцарями и ста сорока лёгкими конниками, возвращавшимися из Натолии к лагерю под Адрианополем. Увидев приближение отряда, они быстро вооружились, думая, что идут греки; посланные на разведку обнаружили, что это возвращавшиеся после поражения, от которых они узнали о потере императора Балдуина и своего государя графа Блуаского, чьими вассалами и земляками были. Более печальной новости для них быть не могло.

196. Можно было видеть, как они проливали горячие слёзы и били себя в грудь от горя и сострадания. Все вооружённые, они двинулись к маршалу Жоффруа, который в большой опасности вёл арьергард. На следующий день после выхода французов из Адрианополя туда прибыл Иоанн, король Болгарии, со всем войском и, увидев, что они ушли, начал преследование; большим счастьем было, что он их не настиг, ибо иначе завершил бы их разгром без надежды спастись кому-либо. Присоединившись к маршалу, рыцари сказали: «Сир, что вы хотите, чтобы мы делали? Мы готовы исполнить всё, что вам будет угодно, и полностью следовать вашим приказам». Он ответил: «Вы видите, в каком мы состоянии. Вы свежи и мало устали, как и ваши кони; поэтому вам следует составить арьергард, а я поеду вперёд удерживать наших людей, которые напуганы и очень нуждаются в поддержке». Они охотно согласились и прекрасно исполнили обязанность арьергарда, как люди, хорошо знавшие это дело и бывшие добрыми воинами и храбрыми рыцарями.

197. Маршал перешёл к переднему отряду и принял его ведение. Около полудня они дошли до Хариополя; поскольку кони были совершенно измучены ночным переходом, люди расположились в городе, накормили коней, сами поели то немногое, что смогли найти, и отдыхали до ночи. Король Болгарии всё это время продолжал преследовать их и вечером расположился в двух лье. С наступлением ночи наши снова вооружились и вышли из города; маршал вновь вёл авангард. Они шли всю ночь и на следующее утро с большими трудностями и в большой опасности пришли в Родосто — богатый, сильный город, населённый греками; те не решились обороняться, и наши вошли, расположились там и с этого времени оказались в большей безопасности.

198. Так армия, стоявшая перед Адрианополем, спаслась от ярости болгар. Находясь в Родосто, они собрали совет и, будучи не меньше обеспокоены судьбой людей в Константинополе, чем собственной, решили отправить человека по морю, чтобы он день и ночь спешил туда и сообщил им не падать духом и что большая часть войска спаслась после поражения.

199. Мэтр Пьер де Капуа, кардинал от папы Римского Иннокентия, Конон де Бетюн, охранявший Константинополь, Милон Брабантский и многие другие добрые люди пошли к пяти кораблям и со слезами просили находившихся на них пожалеть христианство и своих сюзеренов, погибших в битве, и ради Бога остаться. Но те не пожелали слушать никаких слов; они вышли из гавани, подняли паруса и отправились в путь, как пожелал Бог, и ветер привёл их в порт Родосто на следующий день после того, как туда прибыли люди, спасшиеся после поражения. Жоффруа маршал и находившиеся с ним со слезами и мольбами просили их смилостивиться и пожалеть эту землю и остаться, ибо никогда уже они не смогут оказать помощи какой-либо земле в столь великой нужде. Те ответили, что посоветуются и дадут ответ на следующий день.

200. Теперь послушайте, что произошло в ту ночь в этом городе. Среди людей графа Людовика был рыцарь по имени Пьер де Фруавиль, уважаемый и известный человек; ночью он тайно ушёл, оставил всё своё снаряжение и сел на корабль Жана де Вирсена, происходившего из владений графа Людовика Блуаского и Шартрского. А люди с пяти кораблей, которые должны были утром дать ответ Жоффруа маршалу и дожу Венеции, едва увидев рассвет, подняли паруса и ушли, не поговорив ни с кем. За это их сильно порицали и в той стране, куда они отправились, и в той, откуда ушли, а Пьера де Фруавиля — больше всех прочих. Поэтому и говорят, что весьма дурно поступает тот, кто из страха смерти совершает поступок, который будут ставить ему в укор до конца его дней.

201. Теперь оставим их и расскажем об Анри, брате императора Балдуина Константинопольского, который покинул Адрамиттий и спешил к Адрианополю на помощь своему брату императору Балдуину; вместе с ним переправились армяне, помогавшие ему против греков, числом около двадцати тысяч, со своими жёнами и детьми, ибо они не осмеливались оставаться в стране. Тогда от греков, спасшихся после поражения, до него дошла весть, что его брат император Балдуин потерян, а также граф Людовик и другие бароны; затем пришло известие от спасшихся и находившихся в Родосто, которые просили его как можно скорее спешить к ним. Желая прибыть скорее, он оставил армян, которые были пешими и везли с собой повозки, жён и детей; поскольку они не могли двигаться так быстро, он полагал, что они безопасно придут вслед за ним и им нечего опасаться. Сам же он расположился в селении, называвшемся Кортакополь83. В тот же день Ансо де Курсель, племянник Жоффруа маршала, которого тот посылал в области Макры, Траянополя и аббатства Веруа — земли, пожалованные ему во владение, — вместе с людьми, вышедшими из Филиппополя и присланными Ренье де Тритом, соединился с ним. В этом отряде было около ста весьма добрых рыцарей и около пятисот конных сержантов, и все они шли к Адрианополю на помощь императору Балдуину.

202. По дороге они, как и остальные, получили известие, что император и его спутники разбиты, и также повернули к Родосто; на ночлег они остановились в селении Кортакополь, где находился Анри, брат императора Балдуина. Когда люди Анри увидели их приближение, они схватились за оружие, думая, что это греки; пришедшие, со своей стороны, подумали о них то же самое. Но, когда они приблизились, то узнали друг друга, очень обрадовались встрече, почувствовали себя безопаснее и провели ночь в этом селении до следующего дня. Утром они выступили и направились прямо к Родосто, куда прибыли вечером; там нашли дожа Венеции, Жоффруа маршала и других, спасшихся после поражения, которые очень обрадовались их прибытию, и было пролито много слёз из-за погибших друзей. Ах, Боже, какое несчастье, что все эти силы не находились с остальными под Адрианополем, когда там был император Балдуин, ибо тогда они ничего не потеряли бы; но Богу было угодно иначе. На следующий день и ещё один день после него они оставались там, приводя свои дела в порядок, и было решено, что Анри, брат императора Балдуина, примет управление как наместник империи вместо своего брата. Тогда же произошло несчастье с армянами, которые шли вслед за Анри, братом императора Балдуина: жители страны собрались, разбили армян, и все они были взяты, убиты или погибли.

199. Мэтр Пьер де Капуа, кардинал-легат папы Иннокентия, Конон де Бетюн, которому была поручена охрана Константинополя, Милон Брабантский и большая часть знатных людей пришли к этим пяти кораблям и со слезами умоляли находившихся там проявить сострадание к христианству и к своим государям и сюзеренам, оставшимся на поле битвы, и ради Бога не уезжать. Но те остались глухи к их увещаниям и не пожелали уступить. Они вышли из гавани, подняли паруса и ушли в открытое море, пока ветер и судьба не привели их в порт Родосто на следующий день после того, как туда прибыли наши. Маршал де Виллардуэн и находившиеся с ним обращались к ним с теми же мольбами и слезами, что и в Константинополе, прося пожалеть эту страну и остаться ещё на некоторое время, ибо никогда больше они не смогут оказать помощь какой-либо земле в столь подходящий момент и при столь великой нужде. Те ответили, что посоветуются и сообщат своё решение на следующий день.

200. Но в ту же ночь произошло следующее: один рыцарь из владений графа Блуаского, храбрый и пользовавшийся большой известностью, тайно ушёл, оставив всё своё снаряжение, и сел на корабль Жана де Вирсена, также происходившего из владений графа Блуаского. Что же до людей с пяти кораблей, которые должны были утром дать ответ маршалу и дожу Венеции, то, едва рассвело, они снялись с якоря и поставили паруса, не поговорив ни с кем; за это их сильно порицали как в стране, куда они отправились, так и в той, которую покинули, а особенно Пьера де Фруавиля. Отсюда и обычная поговорка: весьма дурно поступает тот, кто из страха смерти делает то, что ему будут ставить в укор до конца жизни.

201. Между тем принц Анри, покинув Адрамиттий, большими переходами шёл к Адрианополю на помощь своему брату императору Балдуину; его сопровождали армяне, вставшие на сторону французов в Анатолии против греков, числом около двадцати тысяч, переправившиеся через пролив вместе с ним со своими жёнами и детьми, поскольку не осмеливались оставаться в стране. В пути он от самих греков, спасшихся после поражения, узнал, что император Балдуин, граф Блуаский и другие знатные люди были убиты или взяты в плен. Вскоре это известие подтвердили наши, спасшиеся от разгрома и прибывшие в Родосто, откуда они просили Анри поспешить и как можно скорее присоединиться к ним. Исполняя это, он немедленно выступил; чтобы идти быстрее, ему пришлось оставить позади армян, которые были пешими и имели большое число повозок с жёнами и детьми, поэтому не могли двигаться с такой же скоростью, а он полагал, что они смогут безопасно прийти следом. Сам он прошёл дальше и остановился в селении Кортакополь. В то же время Ансо де Курсель, племянник маршала Шампани, которого тот отправил в области Макры, Траянополя и аббатства Веруа — земли, назначенные ему в долю завоеваний, — шёл к войску под Адрианополем на помощь императору вместе с людьми, вышедшими из Филиппополя и посланными Ренье де Тритом; их было около ста рыцарей и приблизительно пятьсот конных сержантов.

202. Они также по дороге узнали о поражении императора и тех, кто находился с ним, и, направляясь к Родосто, пришли ночевать в селение Кортакополь, где уже находился принц Анри. Сначала обе стороны, приняв друг друга за греков, бросились к оружию; но, приблизившись, узнали друг друга и чрезвычайно обрадовались соединению, почувствовав себя после этого гораздо увереннее. Эту ночь они провели в селении, а на следующий день выступили и направились к Родосто, куда прибыли вечером; там они нашли дожа Венеции, маршала и других, спасшихся после битвы, которые очень обрадовались их появлению. При этой встрече было пролито много слёз из-за друзей, потерянных в последнем сражении. Великим несчастьем для христианства было то, что все эти войска не находились вместе с силами императора при осаде Адрианополя: несомненно, тогда поражения не произошло бы; но Бог этого не допустил. Они оставались там на следующий день и ещё один день после него, приводя свои дела в порядок, и тогда было решено, что Анри, брат императора Балдуина, будет управлять государством как наместник и регент империи. Пока они находились в Родосто, с армянами, шедшими вслед за братом императора, произошло великое несчастье: жители страны собрались против них и всех либо убили, либо взяли в плен.

203. Иоанн, король Влахии и Болгарии, находился со всем своим войском и овладел всей страной; земли, города и замки держались его стороны, а куманы совершали набеги вплоть до самых стен Константинополя. Анри, наместник империи, дож Венеции и Жоффруа маршал всё ещё находились в Родосто, далеко от Константинополя; они держали совет, и дож Венеции оставил в Родосто гарнизон из венецианцев, поскольку город принадлежал им. На следующий день они построили свои отряды и двинулись переходами к Константинополю. Когда они пришли в Силиври84, город в двух днях пути от Константинополя, принадлежавший императору Балдуину Константинопольскому, Анри, его брат, оставил там часть своих людей для охраны; с остальными они продолжили путь к Константинополю, где их приняли с большой радостью, ибо жители страны были чрезвычайно напуганы. И неудивительно: они потеряли почти всю страну, так что вне Константинополя у них оставались лишь Родосто и Силиври. Всей остальной землёй владел Иоанн, король Влахии и Болгарии. По другую сторону пролива Святого Георгия они удерживали только замок Пигай, а всей остальной землёй владел Феодор Ласкарис.

204. Тогда бароны решили послать к папе Иннокентию в Рим, во Францию, Фландрию и другие страны просить помощи. За этой помощью были отправлены Нивелон Суассонский, Никола де Майи и Жан де Блио; остальные оставались в Константинополе в великой нужде, как люди, боявшиеся потерять страну. Так продолжалось до Пятидесятницы. За это время войско понесло очень большую потерю: Энрико Дандоло заболел, скончался и был с великими почестями похоронен в церкви Святой Софии. Когда наступила Пятидесятница, Иоанн, король Влахии и Болгарии, уже совершивший в стране многое по своей воле, не смог больше удерживать куманов, потому что летом они не могли оставаться в походе, и те вернулись в свою землю. Он же со всеми своими болгарами и греками пошёл против маркиза к Фессалонике; маркиз, узнав о поражении императора Балдуина, снял осаду Наполи и с таким числом людей, какое смог собрать, отправился в Фессалонику и укрепил её.

203. Тем временем король Болгарии со своим войском овладел всей страной; все города и замки переходили на его сторону, а куманы продолжали свои набеги до самых стен Константинополя. Анри, регент империи, дож Венеции и Жоффруа, маршал Шампани, всё ещё находились в Родосто, далеко от Константинополя, и решили оттуда выступить, причём дож Венеции оставил гарнизон из венецианцев для охраны Родосто, принадлежавшего республике. На следующий день они двинулись в сторону Константинополя, всё время идя строем, и пришли в Силиври, находившуюся в двух днях пути от города и принадлежавшую императору Балдуину; там принц, его брат, оставил некоторое число войск для охраны. Оттуда они с остальными направились к Константинополю, где их приняли очень хорошо, поскольку весь народ был страшно напуган, и не без причины: из всех завоеваний за пределами Константинополя у них оставались только Родосто и Силиври, а всем остальным владел король Болгарии; за проливом, в Анатолии, они удерживали лишь замок Пигай, а всё остальное повиновалось Феодору Ласкарису.

204. Видя себя доведёнными до такой крайности, они держали совет и решили отправить в Рим к папе Иннокентию, во Францию, Фландрию и другие страны послов, чтобы просить помощи. Для этого были избраны и отправлены Нивелон, епископ Суассонский, Никола де Майи и Жан де Блио; остальные оставались в Константинополе, терпя большие лишения и постоянно опасаясь потерять всё завоёванное. В таком положении они находились до Пятидесятницы. За это время войско постигло новое несчастье: Энрико Дандоло, дож Венеции, заболел и умер. Его с почестями похоронили в церкви Святой Софии. Когда наступила Пятидесятница, король Болгарии, беспрепятственно расширявший свои завоевания на землях империи, уже не мог удерживать куманов из-за летней жары, во время которой они не привыкли воевать, и не смог воспрепятствовать их возвращению на родину. Сам же он вместе со своими болгарами и греками, державшими его сторону, решил идти к Фессалонике, где находился маркиз; тот, получив известие о поражении императора Балдуина, снял осаду Наполи и вернулся в Фессалонику с тем количеством войск, какое смог собрать, снабдив город всем необходимым.

205. Анри, брат императора Балдуина, вышел из Константинополя с таким числом людей, какое мог повести, и двинулся против греков до земли, называемой Чурлот, находившейся в трёх днях пути от Константинополя; она сдалась ему, и греки принесли ему присягу верности, которую в те времена соблюдали очень дурно. Затем он дошёл до города Аркадиополя и нашёл его пустым, потому что греки не осмелились ждать его; оттуда отправился к городу Визои, очень сильному и хорошо снабжённому греками, и тот сдался ему. Оттуда он пошёл к городу Наполи, который также был хорошо наполнен греками; когда французы приготовились его штурмовать, жители предложили переговоры и обещали сдаться. Пока с одной стороны велись переговоры, люди войска с другой стороны вошли в город, так что Анри, наместник империи, и те, кто вёл переговоры, ничего об этом не знали и были этим очень недовольны. Французы начали убивать греков, захватывать городское имущество и брать всё; многие были убиты и взяты в плен. Так был взят Наполи, и войско оставалось там три дня. Греки были настолько устрашены этой резнёй, что покинули все города и замки страны и все бежали в Адрианополь и Дидимотику, очень сильные и хорошие города.

206. В это время Иоанн, король Влахии и Болгарии, двинулся со всем войском против маркиза к городу, называемому Серры85; маркиз очень хорошо снабдил его людьми и поместил туда Гуго де Колиньи, очень хорошего рыцаря и знатного человека, Гийома д’Арля, своего маршала, и значительную часть лучших людей. Иоанн, король Влахии, осадил их. Осада продолжалась недолго, когда он силой взял предместье. При взятии предместья случилось большое несчастье: Гуго де Колиньи был убит, получив удар в глаз; когда погиб тот, кто был лучшим среди них, остальные очень испугались и отступили в весьма сильный замок. Иоанн осадил их и поставил свои камнемёты; прошло немного времени, прежде чем находившиеся внутри заговорили о заключении соглашения, за что впоследствии их порицали и укоряли. Соглашение было таким: они сдавали замок Иоанну, а Иоанн заставил двадцать пять знатнейших людей своего войска поклясться, что он безопасно проведёт их со всеми конями и оружием либо в Фессалонику, либо в Константинополь, либо в Венгрию — куда из этих трёх мест они пожелают.

205. С другой стороны, брат императора собрал столько сил, сколько мог, и выступил против греков до города, называемого Цурулумом, в трёх днях пути от Константинополя; город сдался, а греки принесли ему клятву верности, которую в те времена соблюдали весьма плохо. Оттуда он направился в Аркадиополь, который нашёл пустым, поскольку жители не осмелились его ждать; затем пришёл в Визои, сильное и прекрасно укреплённое место, также сдавшееся ему. Из Визои он двинулся к городу Апре, где находилось множество греков; едва увидев, что наши готовятся к нападению, они попросили переговоров, но пока с одной стороны составляли условия капитуляции, люди войска вошли в город с другой, ничего не сообщив ни регенту, ни тем, кто занимался составлением статей, отчего те были сильно раздражены. Между тем французы начали большую резню греков, разграбили город и забрали всё, что там было; число убитых и пленников оказалось велико. После того как Апре был таким образом взят приступом, войско оставалось там три дня; остальные греки были настолько напуганы примером этой жестокой расправы, что покинули все города и замки страны и укрылись в Адрианополе и Дидимотике — хороших и очень сильных крепостях.

206. Король Болгарии, со своей стороны, продолжал своё предприятие и со всеми войсками двинулся в земли маркиза; прежде всего он подошёл к городу Серры, который маркиз хорошо укрепил и куда поместил много храбрых людей, среди них Гуго де Колиньи, доблестного рыцаря и знатного сеньора, Гийома д’Арля, своего военного маршала, и значительную часть своих сил. Едва болгарин осадил город, как силой овладел предместьем; при его взятии по несчастью Гуго де Колиньи, лучший среди них, получил рану в глаз и был убит. Его смерть так испугала остальных, что они отступили в замок, который был очень силён. Болгарин осадил его и установил машины для обстрела, но защитники вскоре не решились продолжать сопротивление и попросили переговоров, за что подверглись и порицанию, и упрёкам. Условием капитуляции было, что они передадут крепость королю Болгарии, а он взамен обещает и заставит двадцать пять главных людей своего лагеря поклясться, что безопасно проведёт их с конями, оружием и снаряжением в Фессалонику, Константинополь или Венгрию — в любое из этих трёх мест, какое они выберут. После сдачи города болгарин велел вышедшим расположиться лагерем рядом с ним, три дня показывал им доброе расположение и посылал множество подарков.

207. Но вскоре он переменился и нарушил слово, которое столь торжественно им поклялся соблюдать: отняв всё имущество, он велел заковать их, как рабов, и босыми и раздетыми, связанными и скованными, погнал в Влахию, где наиболее знатных обезглавили, а бедных и простых солдат, не имевших высокого положения, отправили в Венгрию. Вот как поступил с ними этот лживый и вероломный варвар; это была одна из самых тяжёлых потерь, которые наши понесли в тех краях. Затем он приказал разобрать замок и город и продолжил путь против маркиза.

207. Между тем регент со своим войском пошёл к Адрианополю и осадил его, хотя предприятие было очень опасным, поскольку и внутри, и снаружи находилось много вооружённых людей, державших их так тесно, что они не могли покупать продовольствие и едва могли отходить от лагеря, чтобы добывать его. Поэтому они укрепили лагерь хорошими заграждениями и палисадами, назначив часть людей охранять внешнюю сторону укреплений, пока остальные будут штурмовать город. Для этого они сделали машины различных видов, лестницы и множество других приспособлений и приложили большие усилия, чтобы взять город. Но это оказалось невозможно, потому что город был очень силён и прекрасно снабжён людьми. Они трудились напрасно, потеряв множество добрых воинов помимо раненых; среди них Пьер де Браекель, один из лучших рыцарей войска, получил удар камнем из мангонели в лоб и едва не умер, но по воле Божией выздоровел и был увезён на носилках. Увидев, что город взять невозможно, Анри, наместник империи, и французское войско сняли осаду и отступили; жители страны и другие греки сильно тревожили их в пути, пока наконец они не прибыли в город, называемый Памфилой. Там они расположились и оставались два месяца, время от времени совершая походы в сторону Дидимотики и других мест, откуда приводили большую добычу. Войско оставалось там до начала зимы, получая продовольствие и припасы из Родосто и морем.