Константинополь. Хроники IV Крестового похода

129. Следуя этому решению, они расположились перед стенами и башнями близ своих кораблей. Граф Балдуин Фландрский поселился в алых шатрах императора Мурзуфла, которые тот оставил поставленными; Анри, его брат, — перед Влахернским дворцом; маркиз Монферратский со своими людьми — в более глубоком квартале города. Так войско заняло свои квартиры, и Константинополь был взят приступом в понедельник Вербной недели. Граф Людовик Блуаский всю зиму изнемогал от четырёхдневной лихорадки, которая не позволила ему взять оружие в этом деле и всё ещё держала его больным на корабле, что было большим ущербом для войска, поскольку он был очень храбрым и доблестным человеком. Этой ночью наши отдыхали, утомлённые боем предыдущего дня; император Мурзуфл этого не делал, но, собрав всех людей, сделал вид, что хочет ночью внезапно напасть на французов, однако вместо того, чтобы сделать, как сказал, повернул по другим улицам как можно дальше от наших людей, пока не достиг Золотых ворот, через которые бежал и оставил город. За ним ушли все, кто смог, а люди войска этого не заметили.

130. В эту ночь возле места, где расположился маркиз Монферратский, какие-то люди, боявшиеся нападения греков, подожгли квартал, разделявший их; огонь мгновенно разгорелся так сильно, что продолжался всю ночь и следующий день до вечера. Это был третий пожар в Константинополе с тех пор, как французы пришли в эту страну, и он уничтожил больше домов, чем имеется в трёх крупнейших городах Франции. На следующее утро, во вторник, едва начало светать, как все рыцари и пешие воины вооружились, вышли из квартир и построились каждый в своём отряде, думая, что им предстоит сражаться ещё больше, чем прежде, потому что не знали о бегстве императора; однако они не встретили никого, кто оказал бы им сопротивление.

131. Маркиз Бонифаций Монферратский всё утро вёл свои войска прямо к дворцу Буколеон, который находившиеся внутри сдали ему с сохранением жизни; там нашли величайших принцесс мира, укрывшихся в замке, а именно сестру короля Франции, бывшую императрицей, и сестру короля Венгрии, также бывшую императрицей, вместе со многими другими знатными дамами. Я не говорю о неисчислимых богатствах, находившихся во дворце; в то же время, когда он был передан маркизу Монферратскому, Влахернский дворец также перешёл во владение Анри, брата графа Фландрского, на тех же условиях, и там было найдено сокровище не меньшее, чем в Буколеоне.

132. Каждый из них поставил своих людей в переданном ему замке и велел тщательно охранять находившиеся там богатства; остальные, рассеявшись по городу, взяли огромную добычу, такую, что невозможно выразить, сколько они получили золота и серебра, сосудов, драгоценных камней, бархата и других шёлковых тканей, изысканных мехов, куницы, белки, серого меха, горностая и прочих столь же дорогих вещей; поэтому можно поистине сказать, что со времени сотворения мира никогда в завоёванном городе не брали столь большой добычи.

133. Всё войско расположилось, где кому было угодно, потому что места хватало, и пилигримы, и венецианцы; среди них была великая радость по поводу знаменательной победы, которую Бог им даровал и благодаря которой те, кто прежде был доведён до крайней бедности и нужды, в одно мгновение оказались в изобилии всякого добра и наслаждений. Так они провели Вербное воскресенье и последовавший праздник Пасхи в чувствах необычайной радости, имея все мыслимые причины благодарить Бога за то, что, имея во всём войске лишь двадцать тысяч воинов, они стали хозяевами более чем четырёхсот тысяч человек в самом крепком, самом большом и лучше всего укреплённом городе мира. Тогда по всему лагерю от имени маркиза Монферратского как главного начальника войска, баронов и дожа Венеции было публично объявлено, чтобы вся добыча была принесена сообща, как было установлено клятвой и под угрозой отлучения. Для её сбора выбрали три церкви и поставили охранять их некоторое число французов и венецианцев из самых добрых и верных людей, каких можно было выбрать; после этого каждый начал приносить то, что взял при разграблении города, и складывать в общее место.

134. Одни поступили хорошо и честно, другие — нет; последние, движимые алчностью, которая является источником и корнем всех зол, с этого времени начали заботиться каждый о своём и утаивать взятое, и из-за этого Господь наш стал любить их меньше. Ах, Боже, как хорошо они держались до тех пор...

...что во всех их делах Он почтил и возвысил их над всеми прочими народами; но часто добрые терпят ущерб из-за дурных. Добычу и богатства собрали вместе; и знайте, что далеко не всё было принесено, однако собранное разделили между французами и венецианцами поровну, как было установлено их союзным договором. После раздела французы выплатили из своей половины венецианцам пятьдесят тысяч марок серебра и затем распределили между своими людьми около ста тысяч. А знаете как? Два пеших сержанта получали столько же, сколько один конный сержант, а два конных сержанта — столько же, сколько один рыцарь. И знайте, никогда честь их не была бы столь велика, если бы всё было сделано именно так, как постановили, и если бы добычу не утаивали. Тех же, кого уличали в утаивании, сурово карали, и немало было повешено.

135. Граф де Сен-Поль повесил одного из своих рыцарей, повесив ему на шею щит, за то, что тот удержал часть добычи. И было много таких, и малых и великих, которые тоже удержали добычу, но об этом не узнали. Вы можете понять, насколько огромно было богатство, если, не считая утаённого и не считая доли венецианцев, пришлось более четырёхсот тысяч марок серебра и около десяти тысяч верховых и вьючных животных. Так была разделена добыча Константинополя, как вы слышали.

136. Тогда они собрались на совет и спросили всё войско, что следует делать дальше, согласно тому, что было условлено. После долгих разговоров назначили другой день, когда должны были избрать двенадцать человек, которым предстояло совершить выбор. Не могло быть иначе, чтобы вокруг столь великой чести, как империя Константинополя, не оказалось многих желающих и завистников. Главный спор был между графом Балдуином Фландрским и Эно и маркизом Бонифацием Монферратским, и все говорили, что императором станет один из них. Когда добрые люди войска, державшиеся стороны того и другого, увидели это, они стали советоваться между собой и сказали: «Сеньоры, если избрать одного из этих двух великих людей, другой может воспылать такой завистью, что уведёт с собой всех своих людей, и тогда земля может быть потеряна; так едва не была потеряна Иерусалимская земля, когда после её завоевания избрали Готфрида Бульонского, ибо граф де Сен-Жиль позавидовал ему настолько, что побуждал других баронов и всех прочих оставить войско. Многие ушли, и оставшихся было так мало, что, если бы Бог не поддержал их, земля была бы потеряна. Поэтому следует остеречься, чтобы с нами не случилось того же, и постараться удержать обоих: тому из них, кого Бог позволит избрать императором, другой не должен завидовать. Пусть избранный отдаст другому всю землю за проливом со стороны Турции и остров Крит, а тот станет его вассалом. Так мы сможем удержать обоих». Как было предложено, так и сделали, и оба охотно согласились. Настал день совета, собрание состоялось, и избрали двенадцать — шесть от одной стороны и шесть от другой. Они поклялись на святынях, что честно и добросовестно изберут того, кто более всего нужен и лучше всего способен управлять империей. После этого назначили день и собрались в богатом дворце, где жил дож Венеции, одном из прекраснейших в мире.

137. Там собралось великое множество людей, и это неудивительно, ибо каждый хотел увидеть, кто будет избран. Позвали двенадцать выборщиков и поместили их в очень богатую часовню внутри дворца. Совет длился до тех пор, пока они не пришли к согласию, и с общего согласия поручили говорить Нивелону, епископу Суассонскому, одному из двенадцати. Они вышли к баронам и дожу Венеции; и можете себе представить, сколько глаз было обращено на них и как все желали узнать результат. Епископ сказал: «Сеньоры, слава Богу, мы пришли к согласию и избрали императора; вы все поклялись признавать императором того, кого мы изберём, и помогать ему против всякого, кто станет противиться. И мы назовём его в час, когда родился Бог: граф Балдуин Фландрский и Эно». Во дворце поднялся громкий крик радости. Его понесли в церковь, и маркиз Бонифаций Монферратский шёл первым с одной стороны и оказывал ему все возможные почести. Так граф Балдуин Фландрский и Эно был избран императором, а день коронации назначили через три недели после Пасхи. И можете знать, что к коронации приготовили множество богатых одежд, а средств для этого у них было достаточно.

138. До коронации маркиз Бонифаций Монферратский женился на императрице, бывшей супруге императора Исаака и сестре короля Венгрии. В то же время умер один знатный барон войска — Эд Шамплитт. Его много оплакивали брат Гийом и другие его друзья, и похоронили с великими почестями в церкви Святых Апостолов.

135. Граф де Сен-Поль также велел повесить одного из своих рыцарей, обвинённого и уличённого в том, что тот удержал часть добычи, причём на шею ему повесили его щит. Было и много других, как знатных, так и простых, которые не принесли то, что должны были принести, хотя это не принадлежало им по праву, но их не разоблачили. Отсюда легко судить, насколько велика была добыча, взятая в Константинополе: даже без того, что было скрыто и утаено, и без доли венецианцев французам досталось более четырёхсот тысяч марок серебра и свыше десяти тысяч животных — как верховых коней, так и вьючных. Так был произведён раздел всей добычи, взятой в Константинополе.

136. После этого они собрались и держали совет с общиной войска о том, что следует делать дальше согласно прежнему решению; после многих обсуждений постановили назначить другой день, в который будут избраны двенадцать человек для выбора императора. Нет сомнения, что на столь высокую честь и достоинство, как императорская власть в Константинополе, нашлось немало претендентов. Главными соперниками были Балдуин, граф Фландрии и Эно, и Бонифаций, маркиз Монферратский, и все полагали, что избран будет один из них. Видя это, добрые люди, державшие сторону того и другого, стали советоваться между собой и сказали: «Сеньоры, если будет избран один из этих двух великих и могущественных князей, следует опасаться, что другой из зависти уведёт с собой значительную часть войска, и тогда все наши завоевания могут быть потеряны, как едва не случилось со Святой землёй, когда после её завоевания королём избрали Готфрида Бульонского, а граф де Сен-Жиль настолько ему позавидовал, что стал убеждать сеньоров, баронов и остальных вернуться домой; многие тогда ушли, и людей осталось так мало, что, если бы Бог особенно не поддержал их, они могли бы потерять всю землю за морем. Поэтому надо позаботиться, чтобы с нами не случилось подобного, и сделать так, чтобы оба остались: пусть тот, кому Бог даст стать императором, удовлетворит другого. Для этого тот, кто получит империю, должен отдать другому все земли за проливом со стороны Турции вместе с островом Кандией, а тот принесёт ему оммаж и станет его вассалом; так мы сможем удержать обоих». С этим согласились, и оба соперника также приняли это условие. Когда настал назначенный день собрания, были выбраны двенадцать — шесть от одной стороны и шесть от другой; они поклялись на святых Евангелиях честно и добросовестно избрать того, кого по совести сочтут наиболее способным владеть империей и наиболее полезным для общего дела. Затем назначили другой день для самого избрания и в назначенный срок собрались во дворце дожа Венеции, одном из прекраснейших дворцов мира.

137. Там собралось великое множество народа, и неудивительно: всех влекло любопытство и желание узнать, кто будет избран. Двенадцать выборщиков были вызваны и помещены в очень богатую часовню внутри дворца, где совещались до тех пор, пока не пришли к единому мнению, после чего поручили Нивелону, епископу Суассонскому, одному из двенадцати, говорить за остальных; затем они вышли туда, где находились все бароны и дож Венеции. Можно представить, как многие смотрели на них, нетерпеливо желая узнать, кто избран. Тогда епископ сказал: «Сеньоры, слава Богу, мы пришли к согласию избрать императора; вы все поклялись и обещали признавать того, кого мы изберём, а если кто-либо станет противиться, помогать ему всеми силами; поэтому в час, когда родился Иисус Христос, мы называем вам его: это Балдуин, граф Фландрии и Эно». Тотчас по всему дворцу поднялся громкий крик радости; бароны понесли избранного прямо в церковь, и сам маркиз Монферратский прежде всех оказывал ему все почести, какие мог. Так Балдуин, граф Фландрии, был избран императором, а коронацию назначили через три недели после Пасхи. Между тем каждый готовился одеться настолько богато, насколько мог, и средств для этого у всех хватало.

138. В дни перед коронацией Бонифаций, маркиз Монферратский, женился на вдовствующей императрице, супруге покойного императора Исаака и сестре короля Венгрии. В те же дни умер один из знатных сеньоров войска, Эд Шамплитт; его очень оплакивали и сожалели о нём Гийом, его брат, и другие друзья, и он был с большой торжественностью похоронен в церкви Святых Апостолов.

139. Приблизился день коронации, и император Балдуин был коронован с великой радостью и почестями в церкви Святой Софии в год от воплощения Иисуса Христа 1204. О радости и празднестве нет нужды говорить, ибо бароны и рыцари сделали всё, что только могли. Маркиз Бонифаций Монферратский70и граф Людовик почитали его как своего государя. После великого торжества коронации его с великолепной процессией отвели в богатый дворец Буколеон, прекраснее которого едва ли можно было видеть; когда праздник завершился, он занялся делами.

140. Бонифаций, маркиз Монферратский, потребовал, чтобы император исполнил соглашение и передал ему землю за проливом со стороны Турции и остров Крит. Император признал, что обязан это сделать, и охотно согласился. Когда маркиз увидел, что император столь добросовестно намерен исполнить соглашение, он попросил вместо этой земли дать ему королевство Фессалоникийское71, поскольку оно находилось со стороны владений короля Венгрии, сестру которого он взял в жёны. Об этом много говорили различным образом, но в конце концов император согласился. Маркиз принёс ему оммаж, и всё войско очень обрадовалось, потому что маркиз был одним из доблестнейших рыцарей мира и одним из самых любимых, ибо никто не делился с людьми щедрее его. Так маркиз Монферратский остался в этой земле, как вы слышали.

139. Когда наступил день коронации, император Балдуин был с великой радостью и великолепием коронован в церкви Святой Софии в 1204 году от воплощения Господа нашего; маркиз Бонифаций Монферратский и граф Людовик Блуаский присутствовали и воздавали ему должные почести как своему верховному государю, как и все остальные бароны и рыцари. Оттуда его с большой пышностью и многочисленной свитой отвели в богатый и великолепный дворец Буколеон; когда церемония завершилась, он начал заниматься государственными делами.

140. Маркиз Монферратский прежде всего потребовал, чтобы, согласно договорённости, ему передали земли за проливом в сторону Натолии вместе с островом Кандией. Император, признавая справедливость требования, охотно согласился. Видя столь искреннюю готовность императора держать слово, маркиз попросил вместо тех земель дать ему королевство Фессалоники, потому что оно граничило с владениями короля Венгрии, на сестре которого он женился. Это некоторое время обсуждали, но в конце концов император согласился, и маркиз принял королевство от него в ленное владение и принёс оммаж. Войско всеобщей радостью встретило решение, потому что Бонифаций был одним из лучших рыцарей мира и одним из самых щедрых и благодетельных, и никто не раздавал своего имущества столь свободно, как он. Так маркиз Монферратский остался в завоёванной земле.

141. Император Мурзуфл ещё не удалился от Константинополя более чем на четыре дня пути и увёл с собой императрицу, бывшую женой императора Алексея, который прежде бежал, и её дочь. Тот император Алексей находился со всеми своими людьми в городе, называемом Мессинополем, и ещё удерживал значительную часть страны. Тогда знатные люди Греции разошлись, и многие переправились через пролив в сторону Турции, каждый захватывая для себя столько земли, сколько мог, а другие разошлись по различным областям империи, каждый в свою сторону. Вскоре император Мурзуфл захватил город Чурлот, который уже перешёл под власть императора Балдуина, разграбил его и взял всё, что там нашёл.

141. Между тем император Мурзуфл удалился от Константинополя не более чем на четыре дня пути и увёл с собой жену и дочь императора Алексея, который прежде захватил власть у своего брата Исаака, а затем бежал. Этот Алексей находился тогда со своими войсками в городе Мессинополе и ещё владел значительной частью окрестных провинций. С другой стороны, крупнейшие греческие сеньоры разошлись кто куда — как в Натолию за проливом, так и в другие части империи, где каждый становился хозяином тех областей и городов, которые находились ему под рукой. Мурзуфл также примерно в это время захватил город, уже признавший власть императора Балдуина, называвшийся Чурлотом, полностью его разграбил и унёс всё, что там смог найти.

142. Когда известие об этом дошло до императора Балдуина, он посоветовался с баронами и дожем Венеции. Совет постановил, чтобы он без промедления выступил со всем войском для завоевания земель империи, а Константинополь, недавно взятый и населённый греками, оставил под достаточной охраной. Решение было принято, войско призвали к походу и определили тех, кто останется в Константинополе. Остались граф Людовик Блуаский и Шартрский, который был болен и ещё не выздоровел, дож Венеции и Конон де Бетюн во дворцах Влахерн и Буколеон для охраны города. Жоффруа, маршал Шампани, Милон Брабантский и Манассе де Лиль со своими людьми, а также все остальные приготовились идти с императором.

143. Прежде чем император Балдуин вышел из Константинополя, его брат Анри по его приказу отправился вперёд примерно со ста очень добрыми воинами. Он шёл от города к городу, и всюду жители приносили императору клятву верности. Так он дошёл до Адрианополя72, очень хорошего и богатого города, где жители охотно приняли его и также принесли клятву верности императору. Анри расположился в городе со своими людьми и оставался там до прибытия императора Балдуина. Император Мурзуфл, узнав об их приближении, не осмелился ждать их и всё время отступал на два или три дня пути впереди них, пока не прибыл в Мессинополь, где находился император Алексей. Мурзуфл послал к нему гонцов и сообщил, что готов помогать ему и исполнять все его распоряжения. Император Алексей ответил, что тот будет принят как сын, что он хочет дать ему в жёны свою дочь и сделать его своим сыном. Тогда император Мурзуфл расположился лагерем перед Мессинополем, поставил шатры и павильоны, а Алексей жил внутри города. Они встретились и договорились быть как одно целое. Так они провели несколько дней — один в лагере, другой в городе. Затем император Алексей пригласил императора Мурзуфла прийти к нему на обед, после чего они вместе должны были пойти в баню; как было задумано, так и сделали.

144. Когда император Мурзуфл вошёл в его дом, император Алексей позвал его в одну комнату, велел повалить на землю и вырвать ему глаза — такой изменой, как вы слышали. Теперь судите, заслуживали ли эти люди владеть землёй, если они совершали друг против друга столь великие жестокости. Когда люди императора Мурзуфла узнали об этом, они рассеялись и бежали кто куда; некоторые перешли к императору Алексею, признали его государем и остались при нём.

142. Когда известие о взятии Чурлота дошло до императора Балдуина, он посоветовался с баронами и дожем Венеции, которые решили, что ему следует без дальнейшего промедления выступить со своей армией для завоевания земель империи и оставить недавно взятый Константинополь, населённый греками, с достаточным гарнизоном. Согласно этому решению войско должно было выступить, а людей для охраны города выбрали заранее: граф Людовик Блуаский и Шартрский, всё ещё нездоровый и не вполне оправившийся после болезни, дож Венеции и Конон де Бетюн остались во дворцах Влахерн и Буколеон; Жоффруа, маршал Шампани, Милон Брабантский, Манассе де Лиль со своими людьми и все остальные готовились сопровождать императора.

143. Но прежде чем император вышел из Константинополя, его брат Анри отправился вперёд примерно со ста добрыми воинами и прошёл от города к городу; в каждом месте жители переходили под власть императора и приносили ему клятву верности. Так он дошёл до Адрианополя, весьма хорошего и богатого города, жители которого хорошо приняли его и принесли ту же клятву и оммаж; затем он расположился там со своими людьми, ожидая брата, прибывшего несколькими днями позже. Как только император Мурзуфл узнал о движении французского войска, он не осмелился его ждать и всё время отступал перед ним на два или три дня пути, пока не оказался близ Мессинополя, где находился император Алексей. Он отправил к нему послов, сообщая, что готов прийти ему на помощь и повиноваться во всём, чего тот пожелает. Алексей ответил, что Мурзуфл будет желанным гостем, что он примет его как сына и хочет отдать ему в жёны свою дочь. Мурзуфл расположился лагерем перед Мессинополем и поставил шатры, тогда как Алексей находился в городе. Они встретились, поклялись взаимно помогать друг другу и отныне иметь общие интересы. После этого несколько дней один оставался в лагере, другой — в городе, пока Алексей, видя, что Мурзуфл ничего не подозревает, не пригласил его обедать у себя и затем вместе отправиться в баню. Так и было сделано.

144. Но едва император Мурзуфл вошёл в дом Алексея, тот велел завести его в комнату, бросить на землю и вырвать ему глаза. По этому примеру можно судить, достойны ли были столь вероломные люди владеть каким-либо государством, если они постоянно совершали друг против друга подобные жестокости. Узнав об этом, люди императора Мурзуфла рассеялись и разбежались кто куда; некоторые из них перешли к Алексею, признали его императором и впоследствии служили в его войске.

145. Примерно в то же время император Балдуин вышел из Константинополя со всей своей армией и пришёл прямо в Адрианополь, где встретил брата Анри и тех, кого тот привёл. Все земли, через которые он проходил, подчинялись ему. Тогда пришла весть, что император Алексей велел ослепить императора Мурзуфла; об этом много говорили и справедливо замечали, что люди, столь вероломно обращающиеся друг с другом, не имеют права владеть землёй. Император Балдуин решил идти прямо к Мессинополю, где находился Алексей; однако греки Адрианополя просили его как государя оставить в городе гарнизон из-за Иоанна, короля Влахии и Болгарии, который часто нападал на них. Император оставил им Эсташа де Сомбрюи, храброго и доблестного фламандского рыцаря, с сорока отборными рыцарями и ста конными сержантами.

146. Так император Балдуин вышел из Адрианополя и двинулся к Мессинополю, надеясь найти там императора Алексея. Все земли, через которые он проходил, приходили к нему в повиновение и отдавались на его милость. Увидев это, император Алексей покинул Мессинополь и бежал. Балдуин дошёл до города, жители вышли ему навстречу и сдали город под его власть. Тогда он сказал, что останется там ждать Бонифация, маркиза Монферратского, ещё не прибывшего к войску, поскольку тот не мог двигаться так быстро, как император, ибо вёз с собой свою жену-императрицу. Маркиз шёл до тех пор, пока не подошёл к Мессинополю, расположился у реки, поставил шатры и павильоны, а на следующий день пришёл увидеть императора Балдуина и потребовать исполнения соглашения.

147. «Сир, — сказал он, — мне пришли вести из Фессалоники: люди той страны сообщают, что охотно примут меня своим государем. Я ваш вассал и держу эту землю от вас, поэтому прошу позволить мне отправиться туда. Когда я вступлю во владение своей землёй и городом, я привезу вам продовольствие, прибуду готовым исполнять ваши распоряжения; не разоряйте мою землю, а если вам угодно, пойдём против Иоанна, короля Влахии и Болгарии».

145. Примерно в то же время император Балдуин вышел из Константинополя и выступил со всей армией; он пошёл прямо к Адрианополю, где нашёл брата Анри и тех, кого тот привёл. Все места на его пути подчинились его власти. Тогда они узнали, что император Алексей приказал вырвать глаза Мурзуфлу; это дало им повод говорить, что люди, обращающиеся друг с другом с такой бесчеловечностью и вероломством, недостойны владеть империей. Балдуин решил идти прямо к Мессинополю, где находился Алексей, но греки Адрианополя просили его как своего государя оставить в городе гарнизон, потому что Иоанн, король Влахии и Болгарии, часто нападал на них. По их просьбе император оставил Эсташа де Сомбрюи, фламандского рыцаря, храброго и доблестного, с сорока отборными рыцарями и их конными людьми.