СЛЕД БОГА: Когда ты вспомнишь

Между нами и дворцом раскинулся парк. Клумбы с незнакомыми цветами тянулись вдоль дорожек — белые и сиреневые, красные пирамиды, растущие друг из друга, а самые странные парили в воздухе над раскрывшимися стеблями, медленно распускаясь в огромные оранжевые лилии. Над ними носились существа, похожие на колибри, но ярче и совершенно не боявшиеся нас. Фонтаны из лунного камня ожили, когда мы ступили на первую дорожку — вода поднялась из чаш и заиграла, будто почувствовала кого-то.

И тут появились они.

Из-за деревьев парка, бесшумно, будто ждали сигнала. Земля под ногами вздрогнула, когда первые вышли на дорожку — под три метра ростом, с головами быков на могучих телах. На них были серебряные доспехи с золотой чеканкой, а мечи на поясах были такой длины, что человеку каждый из них сошел бы за двуручный. Они двигались медленно и тяжело, и от каждого их шага фонтаны отзывались рябью.

За ними вышли другие — пониже, но не менее грозные. Человеческие лица, закрученные бараньи рога, длинные уши торчали из-под шлемов. За спинами у них висели парные мечи, рукояти которых торчали над плечами.

Последними появились самые легкие — с козлиными рожками и заостренными ушами, с луками выше собственного роста. Они единственные не сотрясали землю и скользили по траве, не приминая ее.

Их были десятки. Они заполнили парк — молча, строем, и от этого молчания делалось не по себе больше, чем от их размеров.

Я не знал, кто они. Не помнил, видел ли когда-нибудь подобных существ. Но не испугался — и это было странно, потому что пугаться было чего.

Зиора шагнула вперед.

— Таурены, гириды и кериды. Стражи Кир'Элины.

Она произнесла мое имя с нажимом — негромко, но так, что оно повисло в воздухе. Все до единого опустились на одно колено. Земля вздрогнула от слитного удара десятков бронированных коленей о камень, и эхо прокатилось по стенам дворца.

— С возвращением! — ответили они хором, так, что витражи зазвенели.

Лили стояла между мной и Рэйчел, задрав голову так, что казалось — сейчас опрокинется назад. Потом медленно повернулась ко мне, и в ее глазах было то, чего я не видел ни разу за все время — полное, абсолютное, безоговорочное счастье. Сказка, в которую она провалилась утром, оказалась бездонной.

Рэйчел стояла неподвижно, уронив руки вдоль тела. Три года счетов, перелетов, страховок, пожертвований — и вот это. Она побледнела, но держалась.

— Я не боюсь, — сказала она, когда Зиора тронула ее за локоть. — Я пытаюсь понять.

Внутри дворца от каменного пола шло тепло — мягкое, живое, как от нагретого солнцем песка. Воздух пах иначе, чем снаружи — теплый камень, что-то цветочное и едва уловимый привкус озона, как после грозы. Холл уходил вверх на три этажа, под потолком висела люстра из хрусталя и света, от нее по стенам бежали радужные блики. Лестницы расходились от холла — одни строгие, с перилами из лунного камня, и другие, совершенно невозможные, чьи ступени висели в воздухе без опоры, без крепления и без видимой причины.

По одной из висящих лестниц спустилась девушка с черными волосами, отливавшими синевой. Двигалась она бесшумно — казалось что ноги не касались ступеней, а плыли над ними. Большие янтарные глаза смотрели внимательно, и в каждом ее жесте читалась пантера — грациозная, осторожная, готовая в любую секунду раствориться в тенях. В руках она несла что-то завернутое в темную ткань с серебряной вышивкой.

Следом по соседней лестнице — обычной, с резными балясинами — спустилась вторая. Серебристо-полосатые волосы были собраны высоко, спина была прямая, а голова поднята с тем достоинством, которое бывает только врожденным. При каждом шаге по ступеням раздавался звонкий перестук, словно серебряные копытца касались камня. Она несла на вытянутых руках резной поднос.

Имена не говорили мне ничего. Но образы — пантера, зебра — возникали сами, без усилия, будто кто-то когда-то вложил их в меня и забыл вынуть.

— Лианэа, — сказала Зиора. — Хранительница тишины дворца.

Лианэа склонила голову и протянула сверток Лили. Девочка развернула ткань — внутри лежала заколка в форме колибри, крошечная и невесомая, с крыльями из чего-то похожего на опал. Лили погладила птичку по голове — крылья сложились. Провела пальцем по спинке — расправились, и по ним пробежала волна радужного света. Лили прижала заколку к груди, потом сняла свою старую заколку-птичку и бережно убрала в карман платья. Не выбросила. Я заметил.

Второй подарок лежал в том же свертке — серебристая бутербродница с витиеватым узором из цветов, а в центре крышки красовался крупный цветок с раскрытыми лепестками.

— Подумай о том, что хочешь съесть, и открой, — сказала Лианэа.

Лили закрыла глаза на секунду, потом открыла крышку — внутри лежало лимонное пирожное, теплое, пахнущее цедрой. Лили ахнула.

— Три раза в день, — Лианэа коснулась цветка на крышке. — Каждый раз один лепесток закрывается. Когда цветок станет бутоном — жди следующего дня.

Лили кивнула серьезно, по-взрослому, и убрала бутербродницу в карман.

— Эвримель, — сказала Зиора. — Хранительница гармонии и равновесия.

Эвримель остановилась перед Рэйчел и протянула поднос. На нем лежал кулон на тонкой цепочке — прозрачный красный кристалл, похожий на рубин, но вытянутый и граненый, как кварц. Внутри камня что-то мерцало — не отражение света, а собственное теплое свечение, будто в кристалле теплилась живая искра.

— Подарок дома — для гостьи дома, — сказала Эвримель.

Рэйчел взяла кулон и перевернула в пальцах. Искра внутри качнулась, как пламя свечи.

— Спасибо, — сказала она тихо. Первый раз за все время тут она не пыталась анализировать, просто поблагодарила.

Зиора привела нас на третий этаж — к двери из темного дерева с золотыми инкрустациями. Под ногами пол чуть вибрировал, будто где-то глубоко внутри дворца билось огромное медленное сердце.

— Твой кабинет, — сказала она и толкнула дверь.

Я переступил порог — и меня накрыло.

Сначала тьма. Потом свет — теплый, белый, со всех сторон. В этом сиянии возникла фигура. Рыцарь в доспехах, сотканных из самого света. Лица не было видно, но пронзительно синие глаза смотрели прямо в душу. За спиной развевался плащ, похожий на крылья. Голос зазвучал отовсюду одновременно:

— Ты нашел свою «норку» — место, созданное тобой для себя и тех, кого ты захочешь сюда привести. Это значит, что все идет по плану. Здесь есть кое-что для тебя. Найди это. Оно позволит тебе управлять энергиями, воплощать свою волю и замыслы. Но будь осторожен в своих желаниях. Ибо то, что ты создаешь — отражение того, что у тебя в сердце. И только от тебя зависит, что там — тьма или свет.

Свет начал меркнуть. Синие глаза прожигали насквозь, оставляя след, который я чувствовал физически — горячую точку где-то за грудиной. Потом все исчезло.

Я стоял в дверях кабинета. Рука держалась за косяк — видимо, схватился, когда накрыло. Не знаю, сколько это длилось — секунду или минуту.

— Люк? — голос Рэйчел звучал напряженно. — Ты побледнел. Что с тобой?

Зиора стояла рядом. Она не спрашивала, в порядке ли я, а смотрела на меня так, будто уже знала ответ.

— Что ты видел? — тихо спросила она.

— Белого рыцаря. В доспехах из света. Он сказал, что здесь, во дворце, есть что-то для меня. Что-то, что позволит управлять энергиями и воплощать волю.

Зиора не шелохнулась. Только цвет ее лица изменился — побледнела до белизны лунного камня, из которого был построен этот дворец. За ее глазами пронеслось что-то огромное — понимание, страх, радость, все разом.

— Печати, — сказала она наконец, очень медленно. — Ты не получаешь новое. К тебе возвращается то, что было всегда твоим. Ты все-таки сделал это.

Она замолчала. Я видел, чего ей стоило не сказать больше.

— Но это лишь моя догадка, — добавила она еле слышно.

Рэйчел переводила взгляд с меня на Зиору и обратно. Давление в ней нарастало — слишком много непонятного за один день. Она сжала губы и промолчала, но я знал, что это ненадолго.

— Ладно, — сказал я. — Нужно искать.

Я вошел в кабинет и огляделся. Стиль был изящный и воздушный, без вычурности. Золото присутствовало тонко, деликатно — в тонких рамках на стенах, в завитках на ножках стола. Кресла стояли полукругом возле камина, в котором играл бездымный огонь странного голубоватого цвета. Высокие книжные полки тянулись вдоль стен до потолка, и на них стояли тома в красивых переплетах. Все здесь дышало спокойствием, но ничего не казалось мне знакомым.

— Красиво, — сказал я. — Но я не помню, чтобы обставлял это место.

Подошел к полке, взял книгу в кожаном переплете с золотым тиснением. Страницы были совершенно пустыми. Вторая книга оказалась такой же. Третья — тоже пустая.

— Зачем держать пустые книги?

Зиора задержала взгляд на книге в моих руках. Пальцы ее потянулись к корешку, но она одернула руку.

— Они не пустые, — сказала она тихо. — Они еще не готовы, чтобы ты их прочитал.

Я не понял, но не стал настаивать. Поставил книгу на место и подошел к столу.

На нем стоял хрустальный шар на подставке — не круглый, а граненый, с мелкими частыми гранями. Рядом лежали письменные принадлежности, россыпь ограненных камней в деревянной чаше, увеличительное стекло.

А в центре стола стояла статуэтка — небольшая, из черного металла. Рыцарь с мечом сражался с огромным волком, вставшим на задние лапы. Волк оскалился и выпустил когти, рыцарь замахнулся — оба застыли в моменте, когда исход боя мог качнуться в любую сторону.

Я проверил все по очереди — шар, камни, бумаги, — но ничего не откликнулось, все оставалось мертвым.

Статуэтка. Я протянул руку и коснулся рыцаря.

Рука прошла сквозь металл.

Статуэтка задрожала и начала расплываться — черный дым поднялся с подставки, закрутился вокруг пальцев и потянулся к ладони. Он был теплый, но не горячий, и втянулся в кожу, как вода в сухой песок. Последние завитки исчезли, и на столе осталась пустая подставка.

Я посмотрел на ладонь — ни следов, ни отметин. Попытался почувствовать что-то новое, но ничего не ощутил.

— Что это было?

Зиора стояла в дверях и не выглядела удивленной.

— Ты нашел то, что искал, — сказала она. — Даже если пока не чувствуешь.

— Я ничего не чувствую.

— Не сразу. Почувствуешь.

Она подошла и коснулась моей руки — легко, кончиками пальцев.

— Пойдем вниз. Твои гости ждут.

Я думал о Меиране — она ждала в квартире на Парк-авеню, а я обещал вернуться до темноты. За окном небо Шаэль-тара розовело, как жемчужина в створках раковины.

— Люк, — подошла Рэйчел, и в ее голосе звучала тревога. — Нам нужно вернуться.

Я повернулся.

— Лили — одна из двадцати, — сказала она. — Уинтерс продавал не только ее. Если они узнали, что она пропала — они вывезут остальных. Сегодня. Может быть, прямо сейчас. Пока мы здесь — там дети.

Зиора молча переводила взгляд с Рэйчел на меня. Она не знала деталей — ни про Уинтерса, ни про торговлю. Но ей хватило одного слова.

— Что происходит? — тихо спросила она.

— Там, откуда мы пришли, взрослые продают детей. Лили была одной из них. Остались другие.

Лицо Зиоры изменилось — не резко, а медленно, как будто что-то темное поднялось со дна и проступило сквозь кожу. Зеленые глаза стали жесткими.

— Тогда идем, — сказала она, и голос ее был ровный, и от этой ровности мне стало не по себе.

— Лили остается здесь, — сказал я. — С хранительницами. Мы идем втроем.

Лианэа склонила голову.

— Ни одно существо не войдет в Кир'Элину без вашего дозволения.

Лили вцепилась в мою руку обеими ладонями — пальцы мелкие, горячие, впились в кожу.

— Ты вернешься?

— Обязательно.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она разжала пальцы — медленно, по одному. Лианэа мягко взяла ее за плечи, и Лили позволила себя увести. Обернулась только раз — на пороге.

На площадке перед дворцом я остановился и закрыл глаза. Мне не нужно было махать рукой или произносить слова — я это уже знал. Нужно было вспомнить место и почувствовать его.

Парк у «Солнечного берега». Деревья с первой осенней желтизной. Большой камень на поляне, теплый от дневного солнца. Запах скошенной травы и бензина с парковки. Я держал это ощущение, пока оно не стало плотным — и тогда воздух передо мной треснул. Тонкая линия ярко-белого света прорезала пространство сверху вниз, от нее пошел низкий гул, от которого завибрировали витражи дворца за спиной. Трещина расширилась, края разошлись и изогнулись аркой — белое сияние кипело по контуру, как расплавленный металл. Сквозь арку я увидел деревья, обычные, земные, и небо — низкое, вечернее, золотое от заходящего солнца.

— Господи... — выдохнула Рэйчел.

Зиора, не оборачиваясь:

— Девочка, ты еще и не то увидишь.

Я шагнул первым. Воздух сменился — из медового и сладкого на земной, пыльный, с привкусом выхлопных газов. За мной вошла Рэйчел, за ней Зиора. Портал за ее спиной схлопнулся — сияние по краям побежало внутрь, как угасающий бенгальский огонь, сжалось в точку и погасло, не оставив даже ряби.

Мы стояли в глубине парка, за старыми вязами, и здание «Солнечного берега» едва просматривалось сквозь листву. Вечернее солнце висело над верхушками деревьев, бросая длинные косые тени через газон.

Мы вышли на открытое место — и я увидел их первым.

У главного входа стояли два автобуса с затемненными стеклами. Двигатели работали на холостом ходу, и выхлопные трубы чуть подрагивали. Четверо в темной одежде расположились у дверей, у двоих кобуры виднелись под расстегнутыми куртками. Пятый стоял у бокового входа и прижимал к уху рацию. На борту ближнего автобуса белел логотип: «Helios Care Services», белые буквы на синем.

Из здания еще никого не вывели, но все было готово. Женщина в черном стояла у входа с папкой и сверялась со списком — водила пальцем по строчкам и что-то помечала ручкой. Рядом охранник диктовал имена в рацию, и после каждого имени из рации доносилось короткое подтверждение.

Их было много. Я насчитал человек тридцать — в темной одежде, с рациями, рассредоточенных вокруг здания. Третий автобус стоял поодаль, видимо на нем они и приехали. Здание было оцеплено — у каждого выхода, у каждого угла, вдоль забора. Работали молча и профессионально. Никто не должен был выйти и никто не должен был убежать.

Это была отработанная процедура, конвейер, который запускали не в первый раз.

— Нет... — выдохнула Рэйчел.

Я шагнул вперед.

Глава 5: Работа над ошибками

Мы обошли здание с тыла и остановились под деревьями, не выходя из парка. Дальше тянулось открытое пространство — ровная полоса стриженой травы, забор с калиткой, а за ним кирпичное здание детского дома.

— Там слишком много охранников, — шептала Рэйчел, вцепившись мне в рукав. — Они вооружены, в бронежилетах. Нужно вызвать полицию, спецназ...

— Времени нет, — я наблюдал, как двое у калитки лениво переминаются с ноги на ногу, не выпуская из рук короткоствольных автоматов. — Они слишком открыто здесь стоят. Это не те люди, которые любят привлекать к себе внимание. Значит, все решится в ближайшие минуты. Детей увезут.

— Но как мы можем против них? — Рэйчел побледнела. — Их же десятки!

Я молча двинулся к воротам.

— Что ты делаешь?! — она попыталась схватить меня за локоть.

— То, что нужно.

Я шел не прячась и не ускоряя шаг. Аккуратнее. Медленнее. Дай им время. Мне нужно попасть внутрь, а для этого они должны сами меня туда отвести. Подошел к ближнему охраннику и без замаха ударил его в голову — не в полную силу, ровно настолько, чтобы разозлить. Кулак встретил скулу с коротким глухим хрустом. Охранник покачнулся, но устоял, попытался перехватить автомат. Я замахнулся снова, открывая затылок, давая второму время подбежать.

— Стой, сволочь! — заорал тот, подлетая сзади.

Удар прикладом по затылку. Я упал, позволив телу обмякнуть.

— Тащи его в дом, — донеслось из-за спины. — На улице нельзя оставлять, вопросы будут.

— Может, кончить его?

— Не трогай, дебил. Босс сказал — чужих к нему живыми. Хочет знать, кто послал.

Меня схватили под руки и поволокли через ворота.

⁂

Рэйчел зажала рот руками, потом судорожно полезла в сумочку.

— Нужно вызвать полицию, нужно вызвать полицию...

Зиора мягко перехватила ее ладонь, отвела от сумки и сжала в своей.

— Они его убьют! — Рэйчел посмотрела ей в глаза. — Ты что, не понимаешь?!

На лице Зиоры появилась легкая ухмылка.

— Не убьют. Они только что пустили лису в курятник.

⁂

Меня швырнули на пол. Щека впечаталась в холодный линолеум, во рту стоял привкус крови, а затылок пульсировал тупой горячей болью от удара прикладом. Грубые руки прошлись по карманам, вывернули, ничего не нашли. Наручники стянули запястья за спиной, повязка легла на глаза, и дверь лязгнула снаружи. В нос бил запах — кислый, застарелый пот и оружейная смазка.

За стеной — детские голоса, приглушенные и испуганные.

Я потянулся к силе — она пришла сразу, потекла под кожей теплыми, слегка щекочущими потоками, заполнила мышцы, сухожилия, кости. Тело загудело от напряжения. Наручники лопнули — металл просто разошелся, не выдержав. Я сорвал повязку с глаз. Маленькая комната без окон — кладовка или подсобка.

Дверь была заперта на засов снаружи. Я ударил в нее ладонью — она вылетела из петель и впечатала охранника за ней в противоположную стену. Он сполз на пол и затих, не успев даже вскрикнуть.

Дальше я двигался так быстро, что коридор с его мертвенным светом ламп и запахом хлорки размазывался в полосы цвета. Рывок на несколько шагов — и я оказывался за спиной следующего охранника раньше, чем тот успевал повернуться на звук выбитой двери. Удар ребром ладони в основание шеи — тело оседает, подхватываю, опускаю бесшумно. Следующий коридор, следующий рывок. Они стояли слишком близко друг к другу. Несколько секунд — и еще трое лежали без сознания.

За стеной — детские голоса, тонкие, сбивающиеся на шепот. Дети совсем рядом.

Детей я нашел в актовом зале. Двадцать три ребенка, от пяти до четырнадцати, сбившиеся в кучу на сцене. Один охранник стоял спиной ко мне. Два быстрых шага. Я зажал ему рот ладонью и выволок в коридор. Когда я вернулся, дети смотрели на меня огромными глазами.

— Не бойтесь, все будет хорошо, оставайтесь здесь, — сказал я. — Никуда не выходите, пока я не вернусь.

И направился к главному входу.

Снаружи меня ждали.

Два автобуса с тонированными стеклами стояли у ворот. Вокруг них толпились охранники — широкоплечие фигуры в черном, с автоматами наперевес. Их было не меньше тридцати. Они ждали детей.

Я вышел на крыльцо. Двоих у входа вырубил на ходу, даже не замедлив шаг, — локтем одного, коленом второго. Они повалились на ступени, как мешки с песком.

У автобусов стало тихо. Тридцать пар глаз уставились на меня — человека, который только что уложил двоих вооруженных охранников голыми руками и теперь стоял на крыльце, спокойно глядя на них. Никто не двигался. Никто не понимал, что происходит, откуда взялся этот человек. К воротам подъехал бронированный джип — видимо, с главным.

⁂

Тридцать автоматов против одного человека на крыльце. Рэйчел вцепилась в ограду парка так, что побелели костяшки пальцев.

— Боже мой, — прошептала она. — Сколько их... Они его убьют.

— Не убьют, — тихо ответила Зиора. Ее глаза были прикованы не к строю автоматчиков, а к Люку. — Они не понимают, на кого подняли свои грязные лапы.

⁂

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается что-то темное, тяжелое, абсолютное. Что-то холоднее гнева и точнее ярости. Рождался замысел.

Их нужно стереть.

Они — ошибка. Они несут разрушение, причиняют страдания, ломают то, что строили другие. Самое страшное — они уничтожают тех, кто пришел в этот мир, чтобы сделать его лучше. Детей. Решение было единственным, простым и окончательным: их не должно быть.

Я выплеснул все. Всю злость, все отвращение, весь ужас от того, что творили эти люди — все это хлынуло из меня потоком чистой силы, как лопнувшая плотина. Энергия ударила в землю, прошла сквозь брусчатку и нашла мою тень.

Тень зашевелилась. Отделилась от силуэта и начала подниматься — темная, расплывчатая фигура зверя, встающего на задние лапы. Почти трехметровая. Когти выдвинулись из лап — длинные, как сабли, — и фигура встала по правую руку от меня.

Тень на брусчатке шевельнулась снова. Вторая фигура поднялась слева, выпустила когти и замерла.

А потом из той же тени встал третий. Человек в черных матовых доспехах, с развевающимся черным плащом. В его руке пульсировал синий меч — я чувствовал, что свет меча бьется в такт сердцебиению тех, кто стоял передо мной.

Так вот что значит воплощение замысла силой воли. Статуэтка рыцаря с волком, которую я нашел в Кир'Элине, — она не исчезла, она стала частью меня. И теперь мое намерение обрело плоть.

Троица молча двинулась вперед.

Секунду ничего не происходило. Охранники у автобусов стояли как вкопанные, глядя на трехметровые фигуры, вставшие из тени на крыльце.

— Взять его! — заорал кто-то, и оцепенение лопнуло.

Первые выстрелы прогремели почти одновременно. Автоматные очереди хлестнули по крыльцу, по фигурам.

Черный рыцарь шагнул вперед, закрывая меня собой. За его спиной взметнулся плащ и превратился в непроницаемую стену. Пули с глухим стуком ударялись о плащ, о матовые доспехи и падали к ногам сплющенными металлическими лепешками. Не оставляя ни царапин, ни вмятин.

Охотникам пули не причиняли вреда вовсе — они пролетали сквозь них, как сквозь дым.

Два охотника скользнули вперед. Грохот автоматных очередей захлебнулся в визге и крике — звуки смешались в сплошной вой, который поднимался над двором, как дым от пожара. Массивные тени высотой в два с половиной метра двигались с пугающей легкостью — они скользили между людьми, как нож сквозь масло, и те падали, словно скошенная трава. Когти проходили сквозь плоть с едва слышным свистом — три сабли на каждой лапе рассекали все одним движением. Бронежилеты, оружие, тела — все это валилось на брусчатку, а края ран обугливались мгновенно.

Я стоял на крыльце и смотрел, как мои тени делают свою работу. Воздух пах горелым мясом и порохом, крики резали уши, а я стоял и ничего не чувствовал. Вообще ничего.

Кто-то попытался ударить тень прикладом — рука прошла насквозь, а ответный взмах когтей разделил его по диагонали. Передние ряды увидели, как их товарищи распадаются на куски. Началась паника — кто-то попытался развернуться, бежать, но задние все еще рвались в бой, не видя, что происходит, толкая вперед. В давке вопли ужаса смешались с боевыми криками тех, кто еще не понял.

Охотники работали методично. Не было ярости — только холодная эффективность.

Когда последний упал, охотники расступились и застыли. Черный рыцарь двинулся между ними к бронированному джипу. За пуленепробиваемым стеклом главарь сжался в комок.

Синий меч поднялся. Взмах.

Низкий гул прокатился по воздуху — словно само пространство задрожало на грани слышимости. Вибрация, которую чувствуешь костями, а не ушами. Секунда — и тишина.

Джип стоял как ни в чем не бывало — ни вмятины, ни царапины на бронированном корпусе.

⁂

— Он же просто махнул мечом в воздухе, — прошептала Рэйчел. — Машина целая. Ничего не произошло...

— Этот меч касается лишь виновных, — спокойно ответила Зиора. — Все остальное для него — пустота. Броня, стекло, металл — он их не видит. Он видит только тех, кто заслужил.

Рэйчел закрыла рот обеими ладонями, глядя на груды тел. Зиора стояла рядом с каменным спокойствием, но смотрела не на джип и не на бойню — на Люка.

⁂

Рыцарь потянулся к двери. Взялся за ручку и просто потянул. Бронированная дверь с визгом рвущегося металла отделилась от кузова, и он отбросил ее в сторону, она отозвалась тяжелым грохотом о брусчатку.