Первый всадник

Коробки с вещами громоздились практически во всех комнатах вдоль стен и Бен чуть было не споткнулся о некоторые из них, рискуя не только собственным мизинцем на ноге, но и созданием хаоса, который наступит, как только одна из неустойчивых башен рухнет. Осторожно пройдя в ванную, он умылся и устало глянул на отражение в зеркале. Щетина уже начала превращаться в густую черную бороду, но бриться сейчас было выше его сил. Выйдя из ванной комнаты, он все-таки запнулся о стоящую в холле башню из трех небольших коробок, но, подавив возглас боли и удивления, удержал все от падения.

«Чертовы лодыри. Ведь сказал же, чтобы расставляли все по комнатам», — проклиная грузчиков, Бен спустился на первый этаж.

Ключ.

Он остановился. Как будто шепот, шедший из глубин сознания, выудил из памяти и подсказал то, о чем он уже вновь позабыл. Ключи от дверей. Ну конечно! Но от каких? Бен стоял спиной к лестнице и посмотрел направо. Как и Маргарита, Бен увидел скрытую в стене дверь лишь благодаря маленькой круглой латунной ручке, отражающей луч света. Порывшись в памяти, он не мог вспомнить, показывали ему при осмотре всего дома сам подвал или нет. Его пальцы пробежали по маленькой, почти незаметной ручке двери, осторожно ощупывая её, словно выискивая скрытую ловушку. Прохладная латунь приятно щекотнула распаленную и уставшую кожу ладони. Сжав пальцы в кулак, Бен медленно потянул ручку на себя. Дверь не поддалась ни на миллиметр, оставшись намертво прикованной к стене. Напрягая все мускулы, он, стараясь сделать все без лишнего шума, еще раз подергал её, выбирая произвольные движения и направления, но ничего не изменилось. Все оставалось неподвижным. Только оставив все дальнейшие попытки, Бен заметил под старой латунью небольшой узкий глазок замочной скважины. Наклонившись, он заглянул в него, но не увидел ничего, кроме темноты. Он даже не мог понять, был ли этот глазок сквозной, или же внутренняя его шторка скрывала дальнейший проход от любопытных глаз.

Оставив дверь в покое, Бен пересек холл и подошел к еще одной запертой двери, о которой говорила Маргарита. Не в пример первой — ничего необычного в ней не было и Бен даже не стал ничего проверять и предпринимать, лишь молча пожав плечами, мол, заперта и заперта. Если есть замок — где-то обязательно есть ключ.

Около получаса он обыскивал автомобиль. Ничего. Бен не мог припомнить, были ли еще ключи помимо тех, которые ему вручили. Никогда прежде он не страдал от провалов в памяти, так что ему было вдвойне странно от того факта, что именно этот момент выпал из его головы. В конце концов, именно в подвале должна находиться котельная — отопительное сердце самого дома. Так что не хотелось бы выламывать двери, создавая себе лишнюю работу, которой и без этого было хоть отбавляй. Однако, где бы он ни искал, все подсказывало ему, что ключи безнадежно утеряны и под конец поиска он надежно (отбросив вероятность самого беспамятства) в это уверовал.

Вернувшись в дом, он столкнулся с женой, которая, своим появлением, почти его напугала.

— Когда-нибудь ты меня точно доведешь до инфаркта, — сказал он.

— Единственное, что сможет довести тебя до инфаркта — это ты сам. Что ты делал на улице? — Маргарита была одета по-домашнему: теплый голубой халат и старые серые тапочки, которые она упорно отказывалась сменить на новые. Было видно, что она проснулась совсем недавно, успев лишь умыться.

— Искал ключи в машине.

— И как успехи?

— Никак. Я их где-то потерял. Или оставил в старой квартире. Без понятия. Их нет.

Марго развернулась и прошла в кухню. Бен молча пошел за ней.

— Что думаешь делать с ними? — спросила она, зажигая под чайником огонь. — Надеюсь, ты еще не сильно голоден, а то я решила ограничиться только кофе.

— Нет. Не сильно. Я бы тоже не отказался от него. А по поводу дверей… Даже не знаю. Попробую вскрыть подручными средствами. Ну а если нет — выход только один. Придется ломать, — Бен тяжело сел за обеденный стол.

— Дверь в подвал… — Маргарита не закончила, осекшись.

— Странная? — закончил за неё Бен.

Чайник начал тихонько присвистывать, постепенно набирая обороты. Маргарита выключила газ и разлила кипяток в две заранее приготовленные кружки.

— Мягко выражаясь, — она поставила перед ним исторгающий пар черный кофе и села напротив.

— Да, да. Я понял. Дверь, скрывающая тёмные тайны тысячелетнего особняка, — откровенный сарказм, разбавленный шутливым тоном.

— Все может быть, — Маргарита проигнорировала все интонации в голосе мужа, помешивая кофе ложечкой без единого стука.

— Это просто подвальное помещение. Такое же, как и в любом другом доме, в любом другом городе. И никаких тайн она не скрывает, хоть и выглядит довольно… незаметно, — осторожно отхлебнув кипяток, Бен поставил кружку на стол.

Горячий кофе постепенно остывал и убывал, пока не иссяк окончательно. Оставив тему с запертыми дверьми, супруги разговаривали о разных бытовых мелочах. Где и как что переставить, переделать и исправить. Делили меж собой свободные комнаты, представляя в уме, каким образом оборудуют собственные кабинеты. Строили скромные планы на ближайшее будущее. До тех пор, пока не случилось нечто.

Внезапный глухой удар, донесшийся из-под их собственных ног, заставил обоих подпрыгнуть от неожиданности. Словно туча разразилась раскатом грома прямо над головой спящего посреди чистого поля человека. Оба молча посмотрели друг на друга. Тишина опустилась на встревоженный дом. Густая и плотная, в которой почти были слышны стук двух сердец, беспорядочный, не попадающий в такт. Оба прислушивались, замерев на месте, пытаясь унять своё участившееся дыхание и сердцебиение.

— Что это было? — прошептала Маргарита так тихо, как только могла, но слова прозвучали, как показалось обоим, невероятно громко.

— Откуда мне знать? Я все время сидел здесь с тобой, если ты вдруг не заметила, — Бен так же бессознательно перешел на шепот. — Может все-таки упала одна из коробок. Ты же сама видела, какие хреновы башни возвели грузчики везде, где только можно.

— А ничего, что звук прилетел из подвала? Что-то я не припомню, чтобы вчера кто-либо спускал туда наши вещи, — Маргарита шипела, равномерно повышая голос.

— Проверим?

Женщина еле заметно утвердительно кивнула, и Бен поднялся со стула. Пальцы несколько раз нервно сжались в кулак. Спокойным, размеренным шагом, который дался ему с трудом, он подошел к запертой двери и осторожно приложился к ней ухом. И тут же отпрянул от неё.

— Что там? — Маргарита, стоявшая по правую руку от мужа, сделала шаг назад.

— Ничего, просто… Она ледяная, — Бен посмотрел на жену глазами, в которых уже был не страх, а удивление.

Он положил руку на дверь. Маргарита подошла и сделала то же самое.

— Чувствуешь?

— А это нормально? В смысле, может быть так и должно быть? Это же подвал.

— Вот именно. Это подвал, а не морозильная камера.

Нагрев собственной рукой небольшой участок, он приложился к нему ухом, вслушиваясь в закрытое пространство. Через минуту, оторвавшись от двери, Бен посмотрел на ожидающую рядом жену и улыбнулся.

— Тишина.

— Тогда что это было?

— Без понятия, — Бен пожал плечами. — Но есть решение, к которому я только что пришел. Все, что мне сейчас нужно — это десять-пятнадцать минут на подготовку.

— Будешь ломать дверь?

— А что еще остаётся? — Бен внимательно осмотрел едва выделяющуюся из стены дверь. — Странно, что не видно петель. Обычно все двери открываются наружу, — пробурчал он.

— Наверное, так только в обыкновенных домах. Но у нас же он не самый обычный, правда?

— Сделаем вид, что я этого не слышал. Хотя шутку оценил. Это ведь была она? — Бен посмотрел на жену с театральной, наигранной улыбкой.

— Думаешь, у тебя получится её выломать? — проигнорировала вопрос мужа Маргарита.

— Понятия не имею. Никогда не занимался подобным. Говорят, это не так уж и сложно.

— И кто же так говорит?

Бен пожал плечами.

— Мои мысли.

Багажник был нагружен плотно, так что на поиск нужного инструмента ушло гораздо больше времени, чем предполагал Бен. Зимняя резина, лишившаяся своего места в гараже, который был продан со всем его содержимым, полетела наружу, вместе с остатками самого необходимого, по мнению Бена. Как и всё когда-либо искомое, небольшой лом оказался в самом низу инструментального завала.

Маргарита стояла возле входной двери.

— Нашел?

Бен молча показал ей лом, не останавливаясь ни на секунду.

Приложив руку к поверхности двери, он вновь почувствовал ледяной холод. Зазор между стеной и сокрытой в ней дверью все-таки был и был минимальным, так что его еле хватило для того, чтобы язык лома скользнул внутрь. Решив попытаться открыть дверь внутрь, Бен, навалившись на рычаг, резко толкнул его вперед. Язык выскользнул из крохотного углубления, бросив Бена на дверь.

— Осторожнее! — едва ли не закричала Марго, стоявшая позади мужа. — Прошу тебя, будь аккуратнее. Иначе в следующий раз дверь распахнется и ты полетишь вниз.

— Да знаю, — буркнул Бен, в голове которого подобная картинка промелькнула мгновением раньше слов жены.

— Может стоит выбить её ногой? — предложила Маргарита.

— Думаешь это так просто? — Бен обернулся к жене. — Мне уже не двадцать лет, чтобы проделывать подобные фокусы. Не хотелось бы проснуться на следующий день и почувствовать боль в ноге только потому, что какая-то несчастная дверь оказалась сильнее моей кости. Так что, за неимением других вариантов, этот — самый лучший. Ведь, как сказал Архимед: «Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир!».

— А про рычаг он ничего не говорил?

— Может и говорил, но я этого не помню. Давно это было… — Бен повернулся к двери и вновь просунул лепесток лома в зазор.

Вторая попытка так же не увенчалась успехом, но хотя бы в этот раз все обошлось аккуратнее и без комментариев жены. Лишь с третьей послышался слабый треск. С каждым новым подходом, дверь поддавалась все больше и больше, пока тихий скрип не лопнул, извергая на пол металлические детали сломанного замка, большая часть которых полетела вниз по лестнице, разгоняя подвальную тишину звоном.

Не выпуская из рук инструмент, благодаря которому Бен смог открыть дверь, он заглянул в открывшийся проём, почувствовав кожей лица прохладный, застоявшийся воздух подвального помещения.

«Не ледяной», — машинально подумал Бен, но тут же забыл об этом и протянул свободную правую руку навстречу тьме, плотной и почти осязаемой, с которой не справлялся даже проникший слабый свет.

Пройдясь ладонью по шершавой поверхности стены, он нашел то, что искал и щёлкнул выключателем. Люминесцентные лампы заморгали, словно в нежелании просыпаться от долгого сна, разгоняя скопившийся внизу мрак по углам.

— Повезло.

— Без света я бы туда даже не сунулась, — сказала Маргарита, выглядывающая из-за плеча мужа.

— Боишься наткнуться на могильные плиты? — улыбнулся Бен, но остался без ответа.

Пологая лестница, окаймленная стеной с правой стороны и поручнем с левой, уводила вниз и заканчивалась в центре пустого пространства. Стоя в дверном проёме, Бен и Маргарита не видели внизу ничего, кроме серо-коричневого цвета пустой подвальной комнаты, которая расширялась вне поля их зрения и нескольких колонн, держащих на себе весь дом.

— Ты первый, — сказала Маргарита. — Только осторожно.

— Думаешь там кто-то есть? — рука непроизвольно сжала ломик, который вполне мог сгодиться в качестве оружия.

— Я про ступени. Вдруг они гнилые? Упадешь вниз — сломаешь ноги.

— Ну да. Самое время вспомнить о моем рассказе.

— Каком рассказе? — не поняла Маргарита.

— «Два сломанных центнера». Ты его читала. Может уже пойдём?

— Ты первый, — повторила Маргарита. — Я пойду следом, как только ты спустишься. На всякий случай.

— Как знаешь, — Бен поставил ногу на первую ступень и резко топнул.

— Если будем делать ставки, то я ставлю все деньги на то, что гнилые ступени обычно попадаются ближе к середине, — сказала Маргарита.

— Очень смешно. Сейчас сама первая пойдешь.

— Молчу.

Бен переложил ломик из левой руки в правую и ухватился за поручень, сопровождавший ступени. Проверяя на прочность каждую из них, его спуск занял почти пять минут. Он слишком хорошо помнил собственный, и к счастью, вымышленный (как и все остальное), рассказ о том, как безымянный одинокий герой, страдающий избыточным весом, вспомнил о гнилых ступенях подвала только в тот миг, когда рухнув вниз, переломал обе ноги, оставшись без единого шанса выбраться наружу. Фантазии, хоть и такие, порой бывают полезны в практической части жизни.

Несколько колонн, расположенных под домом в определенных точках, выглядели обновленными и укрепленными настолько, что были способны держать на себе его еще не одно поколение. Серые стены подвала охватывали это огромное пустующее пространство, в котором не было ничего, кроме большого газового котла, пробуждающегося в первые холода. Выглядел он громоздким и старым, так что Бен мысленно сделал заметку о том, что его работоспособность следует проверить задолго до наступления зимы.

— Спускайся. Тут вполне дружелюбно и безопасно, — позвал он Маргариту.

Его жена спустилась почти так же медленно, как и он сам, проверяя на прочность каждую ступень.

— Но тут же ничего нет, — подвела она итог. — Что это было? Может быть оно?

— Это газовый котел, — Бен подошел к нему, осмотрел со всех сторон, потрогал, — И он крепко стоит там, куда его установили. Как будто это сделали вчера.

— Тогда что…

— Понятия не имею. Может, нам показалось, что звук шел отсюда? Коробки…

— Коробки стоят там, где стояли. И ты сам прекрасно знаешь, откуда шел звук.

— Но тут же ничего нет! Ты же сама это видишь. Здесь совершенно пус…, — Бен осекся. — Смотри. Вот оно.

Подвал простирался практически под всем домом, что делало его самым большим из тех, которые они когда-либо видели. Несколько колонн стояли по всему периметру, в определённых точках, благодаря которым дом до сих пор не рухнул на этаж ниже. Одна из них и явилась причиной тому, что они не сразу заметили источник громкого звука.

Бен подошел к бетонному блоку, выпавшему из стены самого подвала.

— Мы прямо под кухней, — сказал он, посмотрев на потолок так, словно тот был прозрачный, позволяя видеть сквозь себя всю кухонную утварь.

Блок с остатками крошащегося цемента, будучи частью стены на уровне глаз, скрывал за собой небольшое отверстие, черным глазом смотрящим на людей.

— Крысы?

— Это какие же должны быть крысы, чтобы выдавить из самого центра намертво зацементированный бетонный блок?

— Может стена просто сама по себе разваливается?

— Таким образом она бы точно не стала рушиться. Подожди, — Бен всмотрелся в темноту отверстия. — Кажется там что-то… — он поднял руку и начал просовывать руку в дыру.

— Что ты делаешь?

— Там что-то есть, — ладонь отказывалась втискиваться в узкое отверстие, но кончиками пальцев он смог зацепить то, что увидел.

Бен изворачивался у норы несколько мгновений, которые для Маргариты тянулись слишком долго. Память о далеком детстве, когда взрослая жизнь казалась чем-то нереальным и недостижимым, когда обычные природные явления становились невиданным чудом, а непредсказуемые (и, порой, предсказуемые тоже) поведения животных — ужасом, вернулась к ней с яркой картинкой почти забытого прошлого. Маленькая Маргарита в своём воспоминании была в саду цветущих роз самых разнообразных расцветок и сортов. Её мама особенно любила начинать встречать летний вечер, после изнурительной работы, в гораздо более приятных трудах, копаясь в земле любимого садика. И нередко, её малышка Маргаритка помогала ей в этом. В тех случаях, когда не мешала. У нее была своя грядка, особая. Маленький клочок земли, казавшийся ей в детстве огромным полем, возле самого дома, полный маргариток, который и стал причиной персонального кошмара детства.

В тот злополучный день, её мать показала, как правильно выдергивать свежие побеги сорной травы, которые по природе своей душат цветы и предоставила своей дочери полное право этим заниматься, склонившись над своими розами в нескольких шагах от неё. Маленькая, шести лет от роду, готовящаяся на будущий год пойти в школу и чувствуя себя при этом достаточно взрослой, Маргарита приступила к работе, со всем терпением и осторожностью, какие только были в её ограниченном запасе. Все дальше и дальше уходили её ручки, неумело выдергивающие траву и оставляющие корни в земле, пока не дошли до конца грядки, упирающейся в дом. Раздвинув последние цветы, прижимавшиеся к стене, Маргарита увидела в ней небольшую дыру. Нагнувшись еще сильнее, она попыталась заглянуть в неё. Детское любопытство всегда брало верх и, раз уж разглядеть в ней ничего не получилось, девочка бесстрашно просунула туда свою руку практически до локтя, представляя, что отыщет там нечто интересное. Но единственное, что она там смогла найти — это укус крысы, защищавшей жилище своего выводка. Глубокий и сильный. Она вцепилась в детскую руку, словно в самого страшного врага, стараясь нанести ему как можно больший вред перед возможной собственной смертью. Девочка завизжала от неожиданности и пронзившей её боли, которая ярким пятном впечаталась в память на долгие годы. И не столько боль была её страшным кошмаром, сколько последующее после укуса лечение. Крыса оставила не только дырки от зубов на руке маленькой девочки. Она оставила дурные воспоминания о нескольких весьма болезненных уколах в живот и о бесконечном количестве больших и горьких таблеток.

Маргарита вздрогнула от воспоминаний и открыла было рот, чтобы остановить своего мужа, но в это мгновение Бен сам достал руку. На пол что-то упало и зазвенело, отпрыгивая и перекатываясь. Бен нагнулся, взял находку чистой рукой и показал Маргарите.

— Это монета. Смотри. Там, в этой чёртовой норе, была монета!

Глава 2

1

Будильник на телефоне загремел ровно в семь утра и ни минутой позже. Как и всегда. Приятная мелодия, подобранная специально для того, чтобы начало нового дня не сразу показалось таким отвратительным, сегодня не справилась со своей задачей. И дело не в том, что какой бы прекрасной ни была песня, но если она установлена на будильнике, от которого ты просыпаешься ежедневно (совершенно не высыпаясь), то вскоре ты начинаешь её ненавидеть. Сегодня причина была другая. А именно — ужасная боль в затылочной части головы. Раздирающая, пульсирующая, горячая.

Катрина медленно и мучительно протянула руку и провела пальцем по экрану вслепую. Мимо. Вторая попытка увенчалась успехом только потому, что на этот раз она заставила глаза раскрыться, а голову оторваться от подушки. Мелодия заглохла, а голова вновь бессильно упала обратно. И взорвалась болью. Девушка тихо застонала. Весь день был расписан практически поминутно, но головная боль ясно давала понять, что планам не суждено было сбыться. По крайней мере, не всем.

Через несколько минут она заставила себя встать. Медленно и осторожно, не давая лишнего повода для фейерверка, притаившегося в мозгу. Не став умываться, Катрина прошла на кухню и включила электрический чайник, воды в котором едва хватило бы на полную кружку. Девушка не надеялась, что утренний кофе сможет её взбодрить. Она надеялась лишь на обезболивающие таблетки, притулившиеся в углу стола кухни. Они всегда лежали под рукой, готовые прийти на помощь в любой момент. Нужно лишь было выпить одну из них не на голодный желудок. А кофе и печенье хотя бы немного утолят голод пробуждения.

Покончив с таблеткой, Катрина прошла в гостиную и опустилась на диван. Окинув комнату взглядом, полным боли страдания, она легла и съежилась в плотный комок, словно кошка, и закрыла глаза. Она не надеялась уснуть, но сознание проявило толику жалости к ней и через несколько минут отключилось, позволив ей вернуться в мир сновидений.

2

Луч солнца, проделывая большой, нелегкий путь, все-таки смог добиться своего и добрался до закрытых глаз лежащей на диване девушки. Стараясь пробиться сквозь тонкую кожу век, он щекотал спящие глаза, пока не заставил их пошевелиться. Затем в движение пришла рука, защищая уязвимое место от света. Реальность вернулась, рассеивая остатки сна. Катрина открыла глаза. Голова была тяжелой, но боль ушла.

Она села. Электронные часы в нише тумбы, стоящей напротив дивана, показывали половину второго. А это могло означать лишь то, что большей части запланированного на сегодняшний выходной уже не суждено было сбыться. Но успеть хоть что-нибудь — вполне возможно. Самое важное из пропущенного — тренировка. Катрина старалась поддерживать свое тело в практически идеальной форме. Но не сегодня.

Головная тяжесть сошла на нет и привычный утренний ритуал умывания, сдвинувшийся во времени, занял своё место. Пробуждение без боли заставило день заиграть обыденными красками. «Сонная» одежда — футболка, на три размера больше, под которой не было совершенно ничего, — мерно колыхалась на её теле при любых передвижениях. Катрина не спешила переодеваться, решив для начала закончить с утренним туалетом и чаепитием. По всем правилам, уже пора было обедать, но наполненный чайник не сопротивлялся, подогревая воду.

Чайный пакетик упал на дно кружки. Ложка сахара, кипяток и половина холодной воды. Катрина не любила пить горячий чай, даже если по всем правилам так полагалось. Каждый делает то, что считает нужным, и чаепитие не исключение. Усевшись за стол, она медленно, не задевая ложечкой стенки кружки, размешала сахар, приподняла кружку к губам и вздрогнула.

Установленный в квартире видеодомофон затрезвонил именно в тот момент, когда от него этого ждали меньше всего.

— Боже, только не это, — со вздохом она поставила кружку на стол и встала, направляясь к двери.

Нажав кнопку, Катрина посмотрела в монитор.

— Черт!

В дверь постучали. Человек, стоящий снаружи, выглядел не слишком терпеливо, переминаясь с ноги на ногу и поочерёдно заламывая себе руки. Словно он был под воздействием лёгких, но не менее запрещённых веществ.

— Что тебе надо? — наконец нажала она кнопку ответа.

— Поговорить, — парень зацепился взглядом за глазок камеры.

— Мы уже обо всем поговорили.

— Открой дверь, пожа…

— Не открою, можешь даже не распинаться. Уходи. И дорогу сюда забудь. Мы все решили. Я все решила. И обсуждению это не подлежит!

«Лишь бы соседи не услышали», — подумала она и еще раз нажала кнопку.

Изображение погасло. В дверь тут же заколотили вновь.

— Опять сунул на лапу этому седому мастеру кроссвордов, сидящему у дверей. Пора бы уже на него и жалобу написать, — вздохнула девушка.

Стук в дверь не прекращался. Она вновь нажала кнопку.

— Хочешь, чтобы соседи вызвали полицию — давай, продолжай в том же духе. Или это сделать мне? Вдруг они еще не услышали твои скорбные речи и мольбы.

— Просто открой дверь, — медленно, почти с угрозой в голосе проговорило изображение на экране.

— Чтобы ты убил меня? Нет, спасибо.

— Открой эту сраную дверь! Ты слышишь меня? Отрывай сейчас же. У меня есть к тебе разговор, — откровенный истеричный крик уже вылезал наружу.

— Да пошел ты на хер, — Катрина нажала кнопку, зная, что только усугубила ситуацию.

Дверь заходила ходуном. Даже несмотря на её толщину и шумоподавление — девушка слышала каждое гневное слово, направленное на неё, на дверь, на дом и на всё вокруг. Антон, как звали парня по ту сторону баррикады, будто и не собирался останавливаться в своём действии. Нет сомнений, что соседи уже давно все услышали и, скорее всего, составили о своей соседке неблагонадежное мнение (хотя и изначально оно было не таким уж радужным и дружелюбным). Правда, девушке было на это, мягко говоря, наплевать. Она знала, на что шла, приняв в этой жизни всего одно решение.