Сумрак и Бездна

Тёмно-зелёный универсал стоял рядом, наполовину вмятый в землю. Фары погасли. Двери были распахнуты. От капота поднимался пар или дым — уже не чёрный, а грязно-серый.

Беспалый лежал у ворот.

Димка — ближе к машине.

Саня с трудом поднялся.

Ноги дрожали. Правая рука ныла, ладонь горела. Он посмотрел на неё и выругался.

Знак остался.

Тёмный овал с линиями, похожими на ресницы. Не татуировка. Не ожог. Что-то среднее. Кожа вокруг была бледной, будто её присыпали пеплом.

— Вот же ж…

Он попытался стереть знак пальцем. Бесполезно. Только больнее стало.

Первым делом Саня пошёл к Димке.

Парень лежал на спине, глаза закрыты, губа разбита, на щеке грязь. Саня присел, похлопал его по лицу.

— Димон. Эй. Не вздумай сдохнуть, мне потом Беспалому объяснять.

Димка застонал.

— Мама…

— Не мама. Хуже. Хантер. Давай, открывай глаза.

Димка моргнул, сфокусировался на нём и тут же побледнел ещё сильнее.

— Сань…

— Живой?

— Кажется.

— Руки-ноги?

Димка пошевелился, поморщился.

— На месте.

— Уже хорошо. Лежи пока.

Саня поднялся и пошёл к Беспалому.

Серёга сидел, привалившись спиной к перекошенным воротам. Лицо серое, глаза безумные. Он держался за живот, но крови вроде не было.

— Серёга.

Беспалый медленно повернул голову.

— Мы где?

— Отличный вопрос. Я как раз собирался у тебя спросить.

— Это… — Беспалый сглотнул. — Это не кооператив.

— Да ладно? А я думал, ремонт сделали.

— Саня…

— Живой?

— Не знаю.

— Если отвечаешь — значит, пока да.

Беспалый попытался встать, но тут же сел обратно.

— Нога.

Саня присел, посмотрел. Штанина порвана, голень опухает. Перелома открытого нет, но ушиб или трещина вполне могли быть.

— Наступать можешь?

— Больно.

— Я не спрашиваю, приятно ли. Можешь?

Беспалый, скрипя зубами, попробовал упереться ногой. Выругался.

— Могу. Но хреново.

— Значит, живой.

— Ты всегда такой заботливый?

— Только когда не хочу тащить труп.

Саня выпрямился и наконец посмотрел дальше.

И замолчал.

Вокруг раскинулось поле.

Нет.

Не поле.

Кладбище.

До самого горизонта тянулись холмы, могильные плиты, кривые кресты, обломанные памятники, каменные столбы без надписей. Местами могилы стояли рядами, местами — кучами, будто земля сама выблёвывала их как попало. Между ними росли мёртвые деревья: чёрные, тонкие, без листьев, с ветками, похожими на пальцы стариков.

Небо было низкое.

Багровое.

Не закатное, как в городе вечером, а больное. Красно-лиловые облака висели неподвижно, будто их нарисовали на грязном стекле. Солнца не было, но свет откуда-то шёл — тусклый, ржавый, без тепла. Вдалеке стелился туман. В нём что-то двигалось, но настолько медленно, что Саня не сразу понял: это не ветер.

Воздух был холодный.

Не зимний. Могильный.

Димка кое-как поднялся и подошёл к ним, пошатываясь.

— Это сон? — спросил он.

Саня достал сигарету из пачки. Пачка помялась, но одна сигарета уцелела. Он сунул её в рот, щёлкнул зажигалкой.

Пламя вспыхнуло синим.

Не жёлтым.

Синим, почти белым.

Саня посмотрел на огонёк, потом на Димку.

— Если сон, то очень плохо финансируемый.

Он прикурил. Затянулся.

Дым вышел серым.

Обычным.

Саня почти обрадовался.

Почти.

Потому что через секунду дым вытянулся тонкой струйкой и пополз не вверх, а в сторону ближайшей могилы.

Димка проследил взглядом.

— Сань…

— Вижу.

— Почему он так?

— Потому что тут, похоже, всё через задницу.

Беспалый с трудом поднялся, держась за ворота.

— Надо звонить.

Он достал телефон. Экран был разбит, но загорелся. Серёга дрожащим пальцем ткнул вызов.

Тишина.

Потом телефон издал короткий треск и сам включил громкую связь.

Из динамика донёсся шёпот:

— Абонент находится между…

Беспалый выронил телефон.

— Нет. Нет, нет, нет.

Саня поднял мобильник, посмотрел на экран. Сети не было. Вместо названия оператора в верхнем углу значилось одно слово:

ПОРОГ

— Ну, — сказал Саня. — Хоть роуминг бесплатный.

Димка нервно засмеялся. Смех тут же оборвался.

Где-то далеко, среди могил, прозвучал детский смех.

Тихий.

Звонкий.

Тот самый.

Саня медленно повернул голову.

— Не смешно, — сказал он в сторону тумана.

Детский смех повторился.

Теперь ближе.

Беспалый схватил Саню за рукав.

— Надо уходить.

— Куда?

— Отсюда!

— Очень содержательно.

— В любую сторону!

Саня оглянулся на остатки гаража. В голове ещё держалась дурацкая надежда: сейчас он увидит трещину, дверь, кусок нормального мира. Ворота кооператива. Будку Михалыча. Дорогу. Хоть что-то.

Но позади были только могилы.

Гаражный бокс стоял в чужой земле, как выброшенный на берег корабль. Из трещин бетонного пола поднимался слабый чёрный дым. Он стелился низко, цеплялся за траву и полз к универсалу.

Саня вспомнил амулет.

— Где глаз?

Димка вздрогнул.

— Что?

— Амулет где?

— Ты его держал.

— Держал.

Он начал искать.

Щипцы валялись рядом с расколотым подъёмником. Покрытые инеем, с белыми пятнами на металле. А вот амулета в них не было.

Саня почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось.

— Только не это.

— Что? — спросил Беспалый.

— Эта железка пропала.

— И хрен с ней!

Саня повернулся к нему.

— Ты серьёзно? Из-за неё нас сюда затащило. И ты думаешь, если она пропала, это хорошо?

Беспалый открыл рот, закрыл.

— Может, она назад осталась?

Саня молча поднял правую ладонь.

Знак на коже тускло покраснел.

Димка отступил на шаг.

— Сань… у тебя…

— Да. Сувенир.

— Болит?

— Нет, блин, массаж делает.

Беспалый прошептал:

— Он теперь в тебе?

Саня посмотрел на свою ладонь.

— Если так — я с него аренду возьму.

Он пытался шутить.

Но шутка вышла плохая.

Слишком холодно было вокруг. Слишком тихо. Слишком много могил. И слишком явно что-то смотрело на них из тумана.

Саня бросил окурок на землю и затоптал.

— Значит так. Собираем, что можно. Инструменты, воду, аптечку, фонари. Всё, что не прибито и может пригодиться.

Беспалый уставился на него.

— Ты что, поход собрался устраивать?

— А у тебя есть план лучше?

— Ждать помощи.

Саня медленно оглядел кладбище.

— Серёга. Какая, к чёрту, помощь?

— Может, это… провал какой-то. Нас где-то за городом выбросило. Сейчас выйдем к дороге.

— Ага. За городом. На кладбище размером с область. Под красным небом. С оператором «Порог» в телефоне.

Димка тихо сказал:

— Та девочка сказала: Сумрак.

Они замолчали.

Слово снова сработало странно. Воздух вокруг будто стал плотнее. Где-то среди могил что-то шевельнулось.

Саня бросил на Димку резкий взгляд.

— Не произноси.

— Почему?

— Потому что она сказала — он слушает.

— Кто он?

Саня посмотрел на свою ладонь.

— Тот, кто в глазе. Или за глазом. Или какая ещё хрень.

Беспалый вдруг сел на землю.

— Я не могу.

— Можешь.

— Нет, Саня, я не могу. Я не хочу. Я не понимаю, что происходит.

— Я тоже.

— Тогда почему ты такой спокойный?

Саня усмехнулся.

— Я не спокойный. Я просто снаружи некрасивый, когда паникую.

Димка хмыкнул, но глаза у него оставались испуганными.

Саня пошёл к остаткам гаража. Каждый шаг отдавался болью в плече. Он заставил себя не думать о том, что земля под ногами хлюпает, хотя дождя здесь вроде не было. Не думать о надгробиях, на которых не было имён. Не думать о тумане.

Главное — действовать.

Когда действуешь, страху меньше места.

Он залез в перекошенный бокс.

Внутри всё было как после взрыва. Верстак перевернуло. Ящики с инструментами рассыпались. Компрессор лежал на боку. Полки сорвало со стены. На календаре с девицей теперь была грязь и длинная чёрная полоса, похожая на след пальца.

Саня нашёл свой старый металлический ящик с ключами. Крышку заклинило, но он ударил по ней монтировкой, и та открылась. Большая часть инструмента была на месте.

Ключ на тринадцать лежал сверху.

Саня взял его и зачем-то сжал в руке.

— Ну что, батя, — пробормотал он. — Поехали в отпуск.

Он сложил в сумку самое нужное: пару ключей, отвёртки, пассатижи, изоленту, ножовочное полотно, моток проволоки, маленький молоток, фонарь, запасные батарейки, кусок троса, пачку хомутов. Нашёл аптечку — половина содержимого рассыпалась, но бинты и перекись уцелели. Нашёл бутылку воды, которую Димка принёс утром. Плавленый сырок тоже валялся под верстаком, грязный, но в упаковке.

— Сырок берём, — сказал Саня.

— Ты серьёзно? — спросил Димка, появившись у входа.

— В аду сырки не продают.

— Мы в аду?

— Не знаю. Но сервис тут точно хуже.

Димка помог собрать вещи. Руки у парня тряслись, но он старался. Это Сане понравилось. Паниковать — дело нормальное. Главное, чтобы не превращаться в бесполезный мешок.

Беспалый снаружи возился с телефоном, потом с машиной. Через минуту позвал:

— Хантер!

Саня вышел.

— Что?

— Машина не заводится.

Саня посмотрел на него.

— Ты решил покататься по кладбищу?

— А что? Если заведём, можем уехать.

— Куда?

— Да хоть куда-то!

Саня подошёл к универсалу. Ключ действительно торчал в замке. Беспалый повернул его. Стартер щёлкнул один раз, потом из-под панели донёсся тихий детский смех.

Серёга отдёрнул руку.

— Вот видишь, — сказал Саня. — Не хочет она.

— Машина не может хотеть.

— Вчера я бы с тобой согласился.

Он открыл капот. Двигатель был разбит ещё сильнее, чем в гараже. Радиаторная решётка вмялась внутрь, ремень болтался, провода висели. Но страннее было другое: моторный отсек был забит землёй. Не местами, а почти целиком. Из-под блока торчали корни.

Свежие.

Белые.

Как пальцы.

Саня закрыл капот.

— Не поедет.

— Ты даже не попробовал.

— Я попробовал глазами.

Беспалый сжал кулаки.

— Из-за тебя.

Саня медленно повернулся.

— Что?

— Из-за тебя это всё! Она тебя ждала! Так было написано!

Димка замер.

Саня смотрел на Беспалого несколько секунд.

— Серёга, — сказал он тихо. — Ты сейчас очень аккуратно подбирай слова.

— А что? Неправда? Машину прислали, амулет тебя выбрал, девочка тебе говорила, звонок тебе был. Хантер должен закрыть глаз! Не я! Не Димка! Ты!

Саня шагнул ближе.

— А кто взял машину от неизвестного хрена? Кто сказал «деньги сразу»? Кто не знает имени человека, который пригнал в наш бокс эту консервную банку с привидениями?

Беспалый побледнел.

— Я не знал…

— Я тоже не знал.

— Но теперь мы здесь!

— Да. И если продолжишь орать — сюда придёт что-нибудь ещё.

Словно в ответ, где-то справа, за рядом покосившихся крестов, раздался шорох.

Все трое замерли.

Шорох повторился.

Сухой. Медленный. Будто кто-то тащил по земле мешок с костями.

Саня поднял монтировку.

— Тихо.

Димка взял молоток. Беспалый схватил обломок трубы.

Из тумана между могилами вышел человек.

На первый взгляд — человек.

Высокий, худой, в длинном тёмном пальто. Голова опущена. Руки висят вдоль тела. Он шёл медленно, не поднимая ног, словно скользил по мокрой траве.

— Эй! — крикнул Беспалый. — Мужик!

Саня резко выставил руку.

— Заткнись.

Человек остановился.

Медленно поднял голову.

Лица у него не было.

Там, где должны были быть глаза, нос, рот, была гладкая серая кожа. Как натянутая на череп мокрая тряпка.

Димка издал тонкий звук.

Безликий человек повернул голову на звук.

И под кожей его лица что-то зашевелилось.

Саня почувствовал, как знак на ладони стал горячим.

— Назад, — сказал он.

Безликий сделал шаг.

Потом ещё один.

Из-под его пальто посыпалась земля.

— Назад, сказал!

Саня сам понимал, что звучит глупо. Но иногда глупость лучше молчания.

Безликий вдруг остановился.

Его грудь вздулась.

Потом из гладкого лица прорезалась щель.

Не рот — рваная, мокрая прорезь.

Он вдохнул.

Громко.

Жадно.

Так, будто учуял запах.

— Жи-и-ивой, — прошелестело из щели.

Беспалый застонал.

— Бежим? — спросил Димка.

— Не спиной, — сказал Саня.

— Что?

— На крышке было написано: не смотреть назад.

— Там было наоборот! Он не должен смотреть назад!

— Вот именно. Значит, назад не смотрим.

Безликий сделал ещё шаг.

И за ним из тумана появились другие.

Трое.

Пятеро.

Десять.

Они выползали между могилами, поднимались из-за плит, шли из ям. Некоторые были в старой одежде, некоторые в саванах, некоторые почти голые, облепленные землёй. У всех вместо лиц — гладкая кожа с рвущейся щелью рта.

Они слушали.

Не глазами — дыханием.

Саня понял это, когда Димка судорожно вдохнул, и сразу трое безликих повернули головы к нему.

— Дышите тише, — прошептал Саня.

— Очень смешно, — едва слышно ответил Димка.

— Я не шучу.

Один из мертвецов резко двинулся вперёд.

Не побежал — дёрнулся, как сломанная кукла. Саня встретил его монтировкой. Удар пришёлся по голове. Звук был мерзкий — не костяной, а глиняный, будто разбили мокрый горшок. Безликий упал, но тут же начал подниматься.

— Не умирают! — крикнул Беспалый.

— Они уже! — рявкнул Саня.

Димка ударил второго молотком по колену. Нога хрустнула, мертвец рухнул, но пополз дальше, цепляясь пальцами за траву.

Саня отступал к гаражу, быстро оглядываясь — нет, не назад, а боковым зрением. Нужно было что-то придумать. Привычное. Простое. Земное.

Железо.

Трос.

Бензин.

Огонь.

— Димка! Канистра в багажнике!

— Какая?

— Та, без крышки! Тащи!

— Там бензин?

— Сейчас узнаем!

Димка рванул к универсалу. Мертвецы повернули головы на звук его шагов. Саня заорал, отвлекая:

— Эй, морды без морд! Сюда!

Получилось.

Слишком хорошо.

Сразу несколько безликих двинулись к нему.

Саня отступил к расколотому подъёмнику, схватил трос, зацепил карабин за стойку. Первый мертвец приблизился. Саня ударил его монтировкой в грудь, толкнул, потом резко натянул трос на уровне колен.

Трое споткнулись сразу.

Упали друг на друга.

Беспалый, матерясь, обрушил на них трубу. Толку было мало, но задержало.

Димка вернулся с канистрой.

— Пахнет бензином!

— Лей на тряпки!

— Куда?

— На них, блин, не на себя!

Димка плеснул остатки бензина на ветошь, которую Саня выдернул из сумки. Бензина было мало, но хватило. Саня обмотал ветошь вокруг обломка арматуры, щёлкнул зажигалкой.

Синее пламя лизнуло ткань.

На секунду оно стало чёрным.

Потом вспыхнуло нормальным жёлтым огнём.

Мертвецы зашипели.

Вот это уже было интересно.

— Огонь не любят, — сказал Саня.

— А кто его любит, когда им в лицо тычут? — пискнул Димка.

Саня сунул горящую ветошь первому безликому прямо в прорезавшийся рот. Тот выгнулся, забился, из щели повалил дым. Не чёрный — серый, пепельный. Мертвец упал и наконец перестал двигаться.

— Работает! — крикнул Беспалый.

— Не радуйся, их много!

Их действительно было много.

Слишком много.

Они шли из тумана, привлечённые криками, дыханием, теплом. Саня пятился, держа факел перед собой. Димка тащил сумку с инструментами. Беспалый хромал, но держался.

— Куда? — спросил он.

Саня посмотрел вокруг.

Кладбище во все стороны.

Но слева, за рядами низких каменных плит, виднелось что-то похожее на дорогу. Узкая тёмная полоса среди могил. Она уходила к холмам, где туман был гуще.

Плохой вариант.

Но других не было.

— Туда.

— Почему туда?

— Потому что здесь нас съедят.

— Они едят?

— Хочешь проверить?

Беспалый не ответил.

Они пошли к дороге.

Не побежали — Беспалый не мог, да и бег привлекал мертвецов. Шли быстро, стараясь не шуметь, но получалось плохо. Под ногами хлюпала земля, трещали сухие ветки, позади шуршали безликие.

Саня держал факел. Пламя постепенно уменьшалось.

— Сань, — прошептал Димка.

— Что?

— Если они на дыхание реагируют…

— Не начинай.

— Нам же надо дышать.

— Я заметил.

— А если задержать?

— Попробуй. Потом расскажешь.

Они миновали первый ряд могил.

На плитах не было имён.

Только знаки.

Овалы.

Черты.

Круги.

И некоторые надписи, которые Саня не мог прочитать, но почему-то понимал краем сознания. Одна плита шептала: мать забыла лицо сына. Другая: солдат не дошёл до двери. Третья: он отдал имя за воду.

Саня отвернулся.

— Не читать, — сказал он.

— Что? — спросил Димка.

— Надписи. Не читать.

— Там же ничего нет.

Саня посмотрел на него.

Димка моргнул.

— В смысле… знаки какие-то.

Значит, видел не все.

Или только Саня понимал.

Знак на ладони снова заныл.

— Прекрасно, — пробормотал он. — Ещё и подписка на местную газету.

Позади раздался резкий хруст.

Саня обернулся не головой — плечом, боковым зрением.

Один из безликих приблизился слишком быстро. Он полз на четвереньках, как паук, выворачивая суставы. Щель на лице раскрылась почти до ушей.

— Жи-и-ивой…

Саня махнул факелом.

Пламя лизнуло серую кожу. Мертвец отпрянул, но не упал.

Факел почти догорел.

— Плохо, — сказал Саня.

— Что плохо? — спросил Беспалый.

— Всё.

Дорога была уже близко.

Тёмная, утоптанная, с колеями. Но колеи были не от машин. Слишком узкие, слишком глубокие, будто по ним веками таскали телеги с тяжёлым грузом.

Когда Саня ступил на дорогу, мертвецы остановились.

Все разом.

Они стояли среди могил, гладкие лица повернуты к троим живым. Щели ртов шевелились, но звука не было.

Димка выдохнул.

— Они не идут.

— Пока, — сказал Саня.

Беспалый сел прямо в грязь на краю дороги.

— Всё. Я больше не могу.

Саня хотел ответить, но в этот момент впереди, из тумана, донёсся скрип колёс.

Медленный.

Протяжный.

Деревянный.

Потом — цокот копыт.

Но лошадей видно не было.

Саня поднял монтировку.

— Ну конечно. Нам же мало.

Из тумана показалась повозка.

Старая, высокая, с деревянными бортами. Колёса были окованы ржавым железом. Вместо лошади впереди тянулось что-то тёмное и костлявое, похожее на скелет животного, обтянутый серой кожей. На козлах сидел человек в широкополой шляпе и длинном плаще.

Лица под шляпой не было видно.

Повозка остановилась в десяти шагах.

Кучер медленно повернул голову.

— Живые на дороге, — сказал он хрипло. — Редкость.

Саня крепче сжал монтировку.

— А ты кто?

Кучер склонил голову.

— Тот, кто возит тех, кто ещё помнит, куда шёл.

— Нам домой надо.

Кучер тихо засмеялся.

— Всем надо.

— Довезёшь?

— Дорога не любит пустых рук.

— Денег нет.

— Деньги здесь гниют быстрее мяса.

— Тогда что надо?

Кучер поднял руку. Пальцы у него были длинные, сухие, в серых перчатках.

— Имя. Воспоминание. Кровь. Тень. Выбирайте.

Беспалый зашептал:

— Нет. Нет, Саня, не надо.

Димка смотрел на кучера круглыми глазами.

Саня сплюнул в грязь.

— А за сырок довезёшь?

Кучер замолчал.

Очень надолго.

Потом повернул голову чуть набок.

— Что?

Саня достал из кармана грязный плавленый сырок в помятой фольге.

— Сырок. Почти новый. Земной. Раритет, считай.

Димка медленно закрыл лицо рукой.

Беспалый прошептал:

— Ты идиот.

Кучер протянул руку.

Саня не двинулся.

— Сначала скажи, куда эта дорога ведёт.

— К Порогу.

— Что там?

— Те, кто решают, куда живым идти дальше.

— Люди?

— Иногда.

— Мёртвые?

— Часто.

— Нормально.

Кучер снова протянул руку.

Саня бросил ему сырок.

Тот поймал его, поднёс к лицу, словно нюхал, хотя лица под шляпой всё равно не было видно. Потом аккуратно спрятал в складках плаща.

— Странная плата, — сказал он. — Но дорога приняла.

Саня посмотрел на мертвецов у могил. Они всё ещё стояли и слушали.

— Садимся, — сказал он.

— Ты уверен? — спросил Димка.

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что пешком мы здесь недолго протянем.

Беспалый с трудом поднялся. Саня помог ему забраться в повозку. Димка сел рядом, прижимая к себе сумку с инструментами. Саня забрался последним, не выпуская монтировку.

Внутри повозки пахло сухой травой, пылью и старой костью. На дне лежали серые мешки. Один из них тихо шевельнулся.

— Это что? — спросил Димка.

— Не трогай, — сказал кучер.

— А что там?

— Те, кто трогал.

Димка убрал ноги под себя.

Повозка тронулась.

Колёса заскрипели. Костлявое животное впереди издало звук, похожий на кашель. Дорога поползла под ними, могилы начали медленно отступать.

Саня сидел у борта и смотрел назад.

Нет.

Не назад.

В сторону, откуда они приехали.

Остатки гаража уже растворялись в тумане. Универсал почти не виднелся. Только багровое небо отражалось в его треснувшем стекле.

На крыше машины стояла девочка в сером платье.

Она смотрела на Саню.

В одной руке у неё была красная варежка.

Другой она махнула ему.

Саня не махнул в ответ.

Он только отвернулся и посмотрел на свою ладонь.

Знак глаза потемнел.

А из его середины поднялась тонкая струйка дыма.

Чёрного.

Совсем тонкая.

Почти незаметная.

Но Саня видел.

И где-то очень глубоко, под скрипом колёс, под дыханием Беспалого, под шёпотом кладбищенского ветра, он снова услышал тот самый голос:

— Смотри, Хантер. Теперь ты между.