Жаркий Август. Книга Вторая

— Есть будешь? — спросил Тимур, рассматривая меня исподлобья.

— Нет… Да... Не знаю… — растерянно развела руками. Вроде есть хотелось, но желудок болезненно сжимался от одной мысли о еде.

Проблему за меня решил Тимур:

— Сейчас погрею.

Усевшись за стол, я рассеяно чертила невидимые узоры на гладкой поверхности. Странное ощущение. Так хотелось измениться, показать ему, какая я на самом деле. А теперь словно набрала воды в рот. Думала, все будет легко и весело, а вместо этого ощущала себя не в своей тарелке. Будто броню защитную скинула, и от этого нестерпимо хотелось спрятаться, укрыться.

Как ни глупо это звучит, но перед Тимуром в корсете я чувствовала себя увереннее, чем сейчас. Я смущалась, давилась чувством, когда хочется поговорить, но все темы ускользают, кажутся глупыми, несущественными.

Да что за напасть?!

Как за спасительную соломинку ухватилась за еду. Подрагивающими пальцами обхватила вилку и, не отрывая взгляда от тарелки, ела, не чувствуя вкуса. Тимур тоже молчал, хотя чувствовала, что периодически смотрит на меня. В эти моменты безумно хотелось посмотреть в ответ, но вместо этого ещё ниже склоняла голову.

Да что же все так сложно?!

Наше молчание тяготило, пару раз я набирала воздуха в лёгкие, чтобы начать говорить, но в последний момент слова застревали в горле, и я просто шумно выдыхала.

Ситуацию спас Лазарев. Хмурым взглядом смерил парня, который моментально подобрался, потом не менее хмуро посмотрел на меня.

— Тимур, оставь нас, — ровным голосом попросил, направляясь ко мне.

Тим чуть удивлённо вскинул брови, хмыкнул, с показным равнодушием откинул в сторону полотенце и неторопливо ушел к себе. Я проводила его взглядом, а потом непонимающе уставилась на Никиту:

— Вы поругались?

— Даже не думали, — отмахнулся он. Подойдя ближе, положил передо мной планшет, — читай.

Под ребрами неприятно кольнуло, когда увидела, что он подсовывает: закрытый раздел, статья 19.7 «Отзыв дарственной на раба».

— Думаешь, это оно? — зачем-то спросила.

— Оно, Вась, оно, — убеждённо ответил Лазарев, устраиваясь напротив.

Стараясь не обращать внимания на нараставший с каждой секундой гул в ушах, беглым взглядом заскользила по строчкам.

«Согласно правилам... При наличии подтверждения... В случае ненадлежащего содержания раба дарственная может быть отозвана...»

— Ненадлежащего содержания? — уточнила охрипшим голосом. Он что, животное? Я должна его кормить, мыть, выгуливать, чтобы обеспечить надлежащее содержание? Вычёсывать, делать прививки и менять опилки в клетке? Так? Словами не передать насколько стало отвратительно на душе. Ненавижу Ви-Эйру!

— Нет, Чу, — Ник сразу понял, о чем я думала, — под надлежащим содержанием здесь понимается содержание его так, чтобы не представлял угрозы вольным.

— Он не представляет угрозы, — пальцами отодвинула планшет к Нику.

— Фиолетовая татуировка говорит об обратном. У него статус опасного раба.

— И что?

— Он должен всегда быть в браслетах, а тем более на людях и в общественных местах.

Смотрела на Лазарева, досадливо поджав губы.

— Тимур за все время пребывания у меня ни разу не надевал браслеты. Он ведь дома. В своём доме делаю, что хочу? — вроде утверждала, но будто спрашивала.

— Нет, Вась, — Никита покачал головой, — если бы он был обычным рабом, то да. Дома могла бы делать, что хочешь, а с его статусом исключений нет — браслет должен быть всегда. В последнюю встречу Марика первым делом поискала взглядом браслет на его руке, теперь понимаю почему. И это еще не самое неприятное.

— Не самое? — шумно выдохнув, потерла виски.

— Да, — Лазарев подтянул планшет к себе, несколько раз нажал на экран и подтолкнул гаджет в мою сторону.

Передо мной появилась другая статья. 19.14. «В случае отзыва дарственной все распоряжения предыдущего хозяина утрачивают силу... включая подачу заявления на освобождение».

Сердце подскочило в груди, когда я раз за разом читала эти строки.

— Что же это получается... — сдавленно прошептала, — все пойдет псу под хвост, если Марика отзовёт дарственную?

Никита сдержано кивнул:

— Если она докажет, что ты опасного раба содержала ненадлежащим образом, то заберёт его. Соответственно, и все остальное потеряет смысл.

— Черт! — вскочив с места, начала мерить шагами кухню, потирая лоб и пытаясь собраться мыслями.

— Она точно знает, что Тимур у тебя без браслетов всегда. Ей нужны будут свидетели, которые подтвердят этот факт. Или кадры, на которых ясно видно, что Барсик твой оков не носит.

Прикидывала, могла ли эта змея сфотографировать Тимура, и с раздражением понимала, что у нее для этого был миллион шансов!

Дура! С этим лечением и выздоровлением все навыки растеряла! Позволила себе непростительную беспечность, хотя знала, что белобрысая хочет забрать Тимура себе. Чуть не зарычала от досады за такую оплошность, которая может очень дорого стоить мне, и ещё дороже Тиму. Ладно, браслеты я его заставлю надеть. Да он и не будет сопротивляться, когда узнает, что Марика реально может его забрать. Тут проблем не возникнет. Парень хоть и с дурным характером, но разумный. А вот как с Власовой?

На хрена я ее вообще позвала на это мероприятие?

Хотя, если бы ее не было, то и Лазарев бы не насторожился, пропустил тревожный звонок. Теперь хотя бы есть время подготовиться, принять меры. Вот только какие?

— Так, — заставила себя остановиться, глубоко вдохнуть, успокоиться, — если она все-таки решится пойти законным путем, мне её не сдержать.

— Не сдержать, — согласился Лазарев, — можешь потянуть время, но суд все равно будет на ее стороне.

— Черт, — снова вырвалось, — а если объявить, что он вольнорожденный?

— Не вариант — себя закопаешь. Комитет по правам человека сразу вцепится в то, что подвергла риску его освобождение, что опять-таки ненадлежащее содержание. Так что даже не думай. Крысе этой тоже достанется, но тебе больше.

— Тогда остаётся одно, — закусив губу, посмотрела на Лазарева, — связаться со старшим Барсадовым.

Никита задумался, а я, пытаясь убедить то ли себя, то ли его, затараторила:

— Если уж он не поможет, то никто не поможет. Игорь Дмитриевич как никто другой заинтересован в свободе Тимура.

— Так-то да. Но ты ведь понимаешь, что по головке он тебя не погладит за то, что допустила такую ситуацию.

— Переживу.

Лазарев прав, отец Тимура с меня три шкуры спустит, если из-за моей беспечности Тим снова завязнет в этом аду.

Мы прошли в кабинет. Я села за компьютер, а Никита пристроился в углу комнаты, так, чтобы не попадать в объектив камеры. Нажав кнопку вызова, с замиранием сердца ждала ответа.

Минута, две, три. Тишина. Штиль. И паника.

Я и не думала, что Барсадова может не быть дома. Блин, он ведь деловой мужик. Что если он уехал куда-нибудь, и до него не достучаться? Что тогда?

Пыталась дозвониться раз десять и, наверное, так бы дальше и продолжала, если бы Никита не привел в чувство:

— Василис, все, уймись. Нет его. Позже позвонишь. Марика ведь не собирается вломиться к тебе прямо сейчас.

— Ты прав, — тяжело вздохнув, уткнулась носом в ладони.

— Не паникуй раньше времени.

— Даже не думала, — поднявшись из-за стола, подошла к Лазареву и забрала у него планшет, намереваясь восполнить пробелы в знании законов Ви-Эйры. — Можешь идти спать, а я пока почитаю, заодно буду пробовать связаться с Игорем Дмитриевичем.

До глубокой ночи я просидела над сводом законов, вчитываясь в каждое слово, каждую букву, стараясь не упустить ничего важного. Ловя каждую крупицу, которая могла помочь удержать Тимура. Исписала полблокнота, отмечая наиболее важные и полезные статьи, не зная, что может пригодиться. Не меньше десяти раз пыталась связаться с Барсадовым, и в ответ неизменно была тишина. Чрезвычайно нервирующая, давящая тишина.

Когда время перевалило за полночь, отложила в сторону блокнот, планшет, измученно потерла лицо ладонями и поняла, что больше не могу впитать ни капли информации. Пора спать. Завтра с самого утра продолжу работу, а ещё предстоит не очень приятный разговор с Тимуром. Придется собственноручно надевать ему браслеты. Знаю, что на благо, но зубы ломило от неприятной ситуации, в которой оказались из-за моей беспечности.

В семь утра в кабинете меня уже поджидал сюрприз в виде сумрачного Никиты. Мы друг другу просто кивнули, после чего он снова погрузился в изучение материала.

— Тимур где? — поинтересовалась, подходя к сейфу.

— Ещё не выходил, — не поднимая взгляда, ответил Ник.

Я извлекла на свет Божий два браслета. Экраны светились голубым, глянцевые девственные кнопки чуть поблескивали. Ощущение, будто в руках активированная бомба. Ужасно хотелось избавиться от жутких украшений, отшвырнуть их, растоптать, но вместо этого бережно положила на стол, боясь случайно что-нибудь нажать. По спине бежал холодный пот, меня всю трясло, несмотря на то, что за окном лето в самом разгаре. Попятилась от стола и села рядом с другом, только тут поняв, что почти не дышала.

В полной тишине мы погрузились в чтение, лишь изредка переговариваясь по поводу спорных моментов. Чувство такое, будто на работе, в одном кабинете, поглощены одним делом.

Около девяти услышали, как тихо скрипнула дверь, а потом бодрые шаги Тима. Проходя мимо открытого кабинета, он краем глаза заметил меня и, остановившись, удивлённо спросил:

— Уже встала?

Чуть рассеяно улыбнулась в ответ, кивнула и опять уткнулась в планшет. Тимур, даже если его и удивило мое поведение, не подал виду и отправился дальше.

А дальше все закрутилось с неимоверной быстротой.

Раздался размеренный стук в дверь, на который я по привычке и не обратила внимания, лишь раздражённо пожав плечами — гостей не ждала.

— Я открою, — послышался голос Тимура.

— Угу, — буркнула.

Спустя пять секунд, словно всполох молнии, пронзило острое предчувствие неотвратимой катастрофы.

Одновременно с Лазаревым вскинули друг на друга изумлённые взоры, замерли на мгновение, а потом словно по команде сорвались с места в надежде остановить Тима.

Хотела крикнуть, чтобы не открывал, но слова замерли на языке, когда, выскочив в коридор, словно в замедленной съемке увидела, как распахивается дверь... на пороге рослый мужчина в форме пристава и Власова собственной персоной. Оба смотрят на руки Тимура. Без браслетов.

Внутри меня каждый нерв как оголенный провод.

Сука!

Я себя уже ненавидела за этот идиотский праздник в честь возвращения. Мотивы были бледными и неубедительными. Покрасовалась, напилась, а самое главное — подтолкнула Змею к решительным действиям.

Тимур обернулся к нам, вопросительно подняв брови. Встретились с ним взглядом, и он все понял, подобрался весь, отступил в сторону. Мы с Лазаревым вышли к пришедшим:

— Чем обязаны? — поинтересовалась я холодно, загнав все эмоции глубоко внутрь. Они сейчас не нужны.

Власова открыла рот, чтобы ответить, но пристав осадил ее предупреждающим взглядом. Понятно. Это или кто-то свой, или белобрысая сунула ему денег. Зараза.

Уверенно перешагнув порог, мужчина смерил меня серьезным взглядом. Не прониклась. Уперев руки в бока, смотрела на него, упрямо игнорируя Марику.

— Чуракова Василиса? — уточнил он без единой эмоции и, получив утвердительный ответ, заговорил витиеватыми фразами, перегруженными профессиональной терминологией, озвучивал именно то, что мы и ждали.

Простой обыватель, услыхав такие речи, обычно теряется. Знаю в силу профессии и из собственного опыта — сама таким порой грешила. И мужик это знал, поэтому продолжал самозабвенно грузить ненужными подробностями, озвучивая сопутствующие ненужные статьи.

Стояла, внимательно слушала, кивала, а мысли метались в поисках выхода. Не видела его. Особенно когда он перешел к обоснованию причин. Как мы и предполагали, основная зацепка — браслеты. Гребные браслеты, которые я не успела сегодня надеть, наивно полагая, что у нас ещё есть время! Дура!

Смотрела на Тимура, застывшего в стороне, будто каменное изваяние. Парень был мрачнее тучи, смотрел волком на незваных гостей. Поймала его мрачный взгляд и чуть заметно покачала головой, предупреждая любую его реакцию. Пусть стоит, молчит. Главное, чтобы не выкинул ничего такого, что может усугубить ситуацию.

Он смотрел на меня, не моргая, и я мысленно умоляла его поверить нам, не делать лишних телодвижений. Видела, что сжал кулаки, аж костяшки побелели. С трудом сглотнув, ещё раз покачала головой — не смей!

Развернулась к Лазареву. Он слушал, что говорил пристав, не отрывая взгляда от темной папки в его руках. У нас на работе бытует мнение: слова могут быть любыми, но если есть папка, то главное находится в ней. Уж мне ли не знать после того, что случилось со мной.

Что ещё принесла Змея со своим пронырливым помощником? Надо бы узнать сразу, чтобы у них не осталось козырей. Никита, похоже, думал так же, потому что снисходительно произнес:

— Вам не кажется, что доказательства так себе? В данный момент браслеты в комнате, мы их чистим. Если у вас больше ничего нет по этому вопросу, то, возможно, пора прекратить разговор и разойтись по своим делам.

Марика, усмехнувшись, смерила Никиту надменным взглядом, покосившись на своего сопровождающего. Тот с готовностью распахнул папку, извлёк оттуда несколько листов и протянул их мне.

Фотографии. Цветные, яркие. И до неприличия четкие.

Я и Тимур выходим из магазина на заправке. У Тимура в руках пакет, рукав задрался, открывая объективу фиолетовую татуировку и, самое главное, отсутствие проклятого браслета. Твою мать! Как?! Каким образом эти кадры попали к Марике? Она следила за нами, что ли?

Столкнулась взглядом с Тимуром, чувствуя, как внутри все переворачивается. Он же предупреждал тогда, что будут проблемы! Не послушала! Хотелось быть добренькой?

Верно говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад. В груди защемило. Он предупреждал, не желал, чтобы у меня были проблемы, а я отмахнулась, в результате проблемы у него. Большие проблемы, на фоне которых мой страх потерять работу кажется детским лепетом.

— …таким образом раб по имени Барсик подлежит изъятию и возвращению первоначальному покупателю, а именно Власовой Марике, — тем временем был проведен жестокий итог, — прямо сейчас.

Власова стояла, еле сдерживая самодовольную ухмылку. Пристав с видом победителя, свернувшегося горы, смотрел на нас. Мы с Никитой переглянулись, чувствуя друг друга без слов.

— Куда же так спешить? — улыбнулся Лазарев, при этом глаза его оставались холодными.

— Закон есть закон, — развел руками пристав, — сами понимаете.

— Понимаем, — Ник кивнул, — согласно тому же закону мы можем воспользоваться консультацией специалиста. Не так ли?

Власова только раздраженно фыркнула, а пристав снисходительно посмотрел на друга, и тоном, будто говорит с неразумным ребенком, начал:

— Молодой человек, специалист перед вами. Можете консультироваться. Но я уже все озвучил, так что предлагаю не терять время даром. Мы забираем имущество и покидаем вас.

При слове имущество я прямо услышала, как у Тимура скрипнула зубы. Захотелось подойти, взять его за руку, поддержать. Только сейчас не до телячьих нежностей, ситуацию вытягивать надо. Я пока не вмешивалась — сначала выход Лазарева, у него такие вещи лучше получаются.

— Э-э не-ет, — Никита подошёл ближе к приставу, — вы не поняли. Я говорю о статье 14.8 закрытой части Гражданского права. Которая гласит о том, что любой гражданин имеет право на квалифицированную помощь специалиста при возникновении угрозы конфискации его имущества. Причем волен выбирать того специалиста, в котором уверен и которому доверяет.

Дальше он процитировал саму статью, точно копируя интонацию пристава. Тот мрачнел на глазах, когда до него начало доходить, что перед ним не простой обыватель, а человек, свободно владеющий нормами, который так же легко может бросаться профессиональными терминами и выдавать заумные речи.

От меня не укрылся его быстрый досадливый взгляд на Марику. Похоже, дядька не ожидал такого приема, думал, что все пройдет быстро и безболезненно. Не дождетесь!

— На получение консультации отводится три часа. До этого времени пристав не имеет права на конфискацию и любые действия по отношению к спорному имуществу. Вроде так? Я ничего не путаю?

— Нет, — сквозь стиснутые зубы выдавил мужик.

— Да что за бред?! — взвилась Марика. — Все, он без браслета и дома, и на людях, поэтому я его забираю! Какие три часа?!

Лазарев проигнорировал ее, не отрываясь, глядя на пристава:

— Клиентку свою утихомирьте, пожалуйста.

У того заходили желваки на скулах. Понял, что просто так никто не собирается им уступать, и нахрапом дело не решить.

— Марика, послушайте, молодой человек все правильно сказал. Хозяйка в своём праве. Она может воспользоваться консультацией специалиста, — потом в его взгляде скользнули злорадные нотки, — у вас есть три часа, начиная с этого момента.

Он зафиксировал время в своей папке.

— Так же, раз вы так хорошо осведомлены, хочу вам напомнить главное условие. Во избежание нежелательных действий с имуществом, вопрос о конфискации которого поднят, оно должно находиться под контролем пристава это время. Так что пока вы звоните, ищите специалиста, который все равно подтвердит законность наших требований, как бы вам ни хотелось обратного, раб должен находиться здесь, при мне. Никаких тайных отводов в другие помещения или закрытых разговоров.

Скотина! Мне так хотелось утащить Тимура в строну и сказать, чтобы не смел дёргаться, был тише воды ниже травы. Теперь остаётся только надеяться на его благоразумие, если вообще можно о нем сейчас говорить. Это же Тимур! Он никогда не отличался сдержанностью.

Я смотрела на него, чуть ли не умоляя взглядом. Только не подведи! Только не вспыли! Марика тебя не получит, я обещаю!

Тимур на меня не смотрел. Взгляд в пол, кулаки сжаты, дыхание тяжёлое.

Пристав прошел чуть вперед, указал на стул и спросил:

— Позволите?

Мне не оставалось ничего иного, кроме как кивнуть. Потом я обратилась к Тиму:

— Ты тоже садись.

Мне плевать на всех остальных, я не заставлю его стоять три часа как на витрине под их взглядами. Тимур механически выполнил мое указание, опускаясь на другой стул. Мыслями он был где-то в другом месте.

— Блеск! Три часа псу под хвост! — раздражённо выдала Марика и, сложив руки на груди, направилась к дивану. Села, закинула ногу на ногу, всем своим видом излучая недовольство.

Я завелась до небес, глядя на эту сучку, но сдерживала эмоции и бесстрастно обратилась к мужику:

— Насколько я помню, пристав должен находиться три часа рядом с имуществом.

— Все верно, — с готовность кивнул он и сам процитировал нужную статью.

— Спасибо, — молодец, дядя, то, что надо. Я подошла к двери, распахнула ее и, глядя на Власову, громко сказала: — На выход!

— Ага, сейчас! — фыркнула она. — Я здесь по делу, так что...

— По делу здесь он, — кивнула я на пристава, — и он сейчас четко озвучил, что только пристав имеет право находиться здесь три часа. Всех остальных это не касается. На выход.

Марика, вспыхнув, посмотрела на него. Мужчина, недовольно поджав губы, кивнул, подтверждая мою правоту. Он уже явно был не рад, что связался с нами. Одно дело — грузить простофиль, и совсем другое, когда встречаешь людей, знающих не меньше тебя.

— Я никуда не пойду! — холодно ответила Марика, смерив его презрительным взглядом.

— Хорошо, тогда я подам иск за незаконное вторжение на частную территорию.

Власова сердилась, смотрела на пристава в поисках поддержки, но он лишь пожал плечами. В гостиной повисла тишина. Все смотрели на белобрысую. Я — настойчиво распахнув дверь. Лазарев — тяжёлым взглядом исподлобья. Тимур — холодно, пытаясь спрятать ярость за маской равнодушия. Пристав — явно не собираясь ей помогать.

Наконец, девица поднялась на ноги и, раздражённо виляя задом, направилась к двери. Поравнявшись со мной, ядовито произнесла:

— И что? Думаешь, что-то изменится от этого? От того, что я не здесь, а на крыльце?

— Никакого крыльца. Десять метров от моего дома, в противном случае буду считать это злостным нарушением моих границ.

Она чуть не зашипела и выскочила на улицу. Не глядя на нее, я захлопнула дверь и, кивнув Никите, направилась в кабинет. Проходя мимо Тимура, чуть заметно сжала его плечо, чувствуя, насколько он неподатлив, напряжен. Ничего, прорвёмся.

Ворвалась в кабинет, следом за мной влетел Лазарев:

— Звони Барсадову!

— Без тебя знаю, — я уже включала компьютер.

Господи, только бы он был дома!

Опять унылые гудки, разрывающие душу в клочья. Опять чувствовала, как стены давят на меня, не давая вздохнуть. Хуже, чем в корсете.

— Пожалуйста, ответь, — беззвучно шептала, — ответь.

Гнала прочь страшные мысли о том, что будет, если абонент не откликнется. Мне нужный трезвый ум, не замутненный паникой. Облокотившись на стол, уткнулась лицом в ладони, пытаясь настроиться, успокоиться. Момент, когда экран ожил, пропустила, поэтому вздрогнула, услыхав сдержанное:

— Чем обязан?

Раздвинув пальцы, посмотрела на отца Тимура, не веря своему счастью:

— Здравствуйте, — кивнула, нервно поправляя волосы. Этот мрачный мужик с пронзительным взглядом, как и в первый раз, действовал на меня угнетающе.

Игорь Дмитриевич молча рассматривал меня почти минуту, после чего невозмутимо произнес:

— Поздравляю.

— Спасибо, — голос от волнения осип. Эх, накрутит он мне сейчас хвост.

— Так гораздо лучше, — он, не стесняясь, изучал меня.

Кивнула, краем глаза уловила, что Лазарев активно показывает на время.

— Ты ведь названиваешь со вчерашнего вечера не для того чтобы напроситься на комплименты, — Барсадов тоже не любитель ходить вокруг да около, — у вас все нормально?

— Нет, — покачала головой, — у нас беда.

Темные глаза стали цепкими, колючими:

— Слушаю.

Я торопливо, чуть путаясь, выложила ему все события, что происходят в моем доме. Про нашу прогулку, про Змею Белобрысую и ее стремление заполучить Тимура, про пристава, который сидит в моей гостиной и ждёт, когда пролетят три часа, чтобы увести его от меня.

Сначала Барсадов слушал, лениво откинувшись на спинку кресла, потом выпрямился, потом упёрся локтями и наклонился ближе к экрану, ловя каждое мое слово.

Взгляд не предвещал ничего хорошего. Вот только для кого? Для Белобрысой Гадины или для меня? Опять гнала страхи прочь, продолжая свой рассказ. Да, виновата, но сделаю все, чтобы исправить ситуацию. Вот только без его помощи ни мне, ни Лазареву это не по силам.

С рассказом закончила в рекордные сроки — три минуты, чуть ли не речитативом. За все время Игорь Дмитриевич не задал ни одного вопроса, просто слушал, не отрывая от меня пронзительного взгляда.

— Кто, кроме тебя, в комнате? — внезапно задал вопрос, выбивший меня из колеи. Хлопала глазами, удивлённо глядя на него. — Я не люблю, когда прячутся в стороне.

Сглотнув, ответила:

— Никита.

— Ну так пускай выходит из тени.

Вроде спокойная фраза, но волосы на загривке зашевелились. Потому что это ни фига не просьба — приказ. А ещё потому, что я отчаянно не хотела втягивать Ника во все это болото. Ладно, я — уже увязла по самые уши, так что не выплыть, но его топить не собиралась. Бросила на Лазарева быстрый взгляд. Парень стоял, привалившись плечом к двери, и, нахмурившись, потирал подбородок. Потом легко выпрямился и подошёл во мне, остановившись за моей спиной:

— Добрый день, — сдержано без единой эмоции произнес.

— Добрый, — Барсадов скользнул по нему быстрым, казалось, абсолютно равнодушным взглядом. Но я-то знала, что за это мгновение он просканировал его от и до. Тяжёлый мужик, опасный. — Мне нужно имя пристава. Имя твоей «подруги», — произнес он, взяв в руки карандаш.

Я назвала имя и фамилию белобрысой, а Лазарев, в отличие от меня, запомнил имя пристава.

— Все, я понял. Ждите.

— Чего?

В ответ взгляд, наполненный арктическим холодом. Поэтому заткнулась, проглотив все вопросы.

— Не дайте его увести. Поговорим позже, — стальным тоном, не терпящим возражения, произнес Игорь Дмитриевич и отключился.

А я почувствовала, как по хребту мурашки побежали, потому что не знала, как трактовать его слова. Сомневалась, что это приглашение на дружескую беседу, скорее, обещание медленной и мучительной расправы.

— Черт, — выдохнула сквозь зубы, — он меня точно прибьет!

— Ну и дядя, — хмыкнул Никита, — как катком прошёлся, хотя и двух слов не сказал.

— Угу.

— Хороши у твоего Тимура гены, ядерная порода.

— И не говори.

В этот раз не стала ворчать по поводу фразы «твой Тимур». Мой! И не отдам его этой суке Власовой, чего бы мне это ни стоило.